Папа Брок

      Пробуждение было не особо приятным. Тело ломило, в голове шумело. Как бы посмеялся над ним его лечащий врач. Очередная течка без связанного с ним альфы прошла ещё хуже, чем предыдущие. Такой была его плата за спокойное существование его детей.       Воспоминания накатили лавиной, мелькая, как кадры старой киноленты. После обрушения Трискеллиона, под обломками которого Брока живьем похоронило, мужчина уже прощался с жизнью. По ощущениям у него были сломаны ноги и рука. Кожу лица и груди нещадно пекло от окатившего его пламени взрыва.       В небольшом кармане, куда его отнесло ударной волной, почти не осталось воздуха, когда его оттуда выдернули большие теплые руки Джека. Оказалось, что спас его передатчик рации, которая всё это время работала. Потом уже в небольшом фургончике, уложенный на кучу одеял и с вложенными в самодельные шины руками и ногами, Рамлоу накрыла истерика. Он рыдал, не то радуясь спасению, не то оплакивая поломанную собственными руками жизнь.       Спустя десяток лет Брок понимал, что мог умереть там, сдохнуть, так и не дав жизнь своим малышам. Стараниями Роллинза его сразу доставили в небольшую частную клинику на окраине. Там, знакомый ещё по Афганистану, врач буквально собрал его руку и ноги. Обожженные участки кожи залечили, но на пластику не было времени.       Затем был длительный перелёт в частном самолёте в швейцарскую клинику. Там до самых родов за ним присматривали лучшие врачи. И это всё тоже стараниями Джека. Тот, плюнув на свою семью, на уже беременную жену, носился с ним, как курица-наседка. Беременность протекала тяжело. Сказывались полученные травмы. Плоды развивались хорошо, но самочувствие самого Брока оставляло желать лучшего. Головные боли, немеющие конечности, тяжесть в желудке и постоянные кошмары.       Рамлоу срывался на медперсонале. Гормоны шалили. Появившееся желание валить и трахать двух определенных альф навевало тоску и непрошенные слёзы. Кэп и Зимний же устраивали свою жизнь, обеляя имя последнего в многочисленных судах. Только спустя полгода, когда плохо стоящий на ногах Брок прижимал к себе два розовых комочка, он убедился в своих подозрениях в отцовстве суперов.       — Они милые, — заключил Джек, держа один из пищащих свертков.       — Ага, когда спят, в основном, — подытожил уставший бывший лейтенант.       Роды прошли так же нелегко. Благо щедро оплаченные Ролинзом медицинские услуги позволяли надеяться на обслуживание на пять с плюсом.       — Как назовёшь?       — Светленький — Николас Стивен Рамлоу, а тёмненький Лиам Джеймс Рамлоу.       Приподнятые в удивлении брови друга говорили о многом.       — Я уверен в этом, не смотри на меня так. Лучше сам всмотрись. Это их дети. Но лучше никому, даже им самим, об этом не знать.       Воспитание маленьких супер-деток было делом тяжелым, но от того не менее приятным. Особенно грели душу моменты, когда два круглолицых малыша залезали к нему в постель среди ночи, прячась от страхов и переживаний.       Из-за их быстрого развития и не по годам взрослого мышления Броку пришлось отказаться от услуг няни и походов в детский сад. Также, боясь быть найденными, их небольшое семейство вынужденно переезжало с места на место, долго не задерживаясь в небольших городках. Только спустя шесть лет Рамлоу, выбрав небольшой приграничный город, осел. Детям требовалось обучение в школе и постоянное общение со сверстниками, как ни крути.       Для Роуз Хилла, вновь прибывшие Барнсы (ох и ржал он, смотря привезенные Роллинзом документы) были диковинкой. Мужчин-омег здесь почти не видели прежде, а детей рожденных в таких союзах (альфа-омега) вообще считали чуть ли не музейными экспонатами.       Придуманная легенда о погибшем при нападении пришельцев муже-альфе прошла со скрипом, хотя к тому моменту многие семьи, потерявшие родных при нападении читаури, разъезжались в поисках тихих мест проживания.       Одинокого омегу с двумя малолетними детьми приняли с подозрением. На статус «омега», проставленный в документах, внимания особо не обратили. Смотрели на обожжённое лицо и руки, да и на сильную хромоту, особенно прогрессирующую при переохлаждении и длительном физическом труде.       Привычный запах хвои и цитрусов так и не вернулся. Лишь в короткие течки он становился более различим, что вполне устраивало Брока. Устроившись в пожарную часть, он вполне спокойно мог переносить их на ногах.       Выкупив небольшой домик на окраине рядом с лесом, Рамлоу занялся его ремонтом. Малышня помогала по мере возможности: носили гвозди, красили окна, подавали инструменты. А по городу поползли слухи. Одна история ужасней другой.       Апогеем всех сплетен стал случайно подслушанный в супермаркете разговор двух пожилых леди.       — А я слышала, что это не его дети, а усыновленные…       — Он пьет, курит, ругается матом! — вздыхала одна из его соседок. — Как такому можно доверять воспитание детей?!       Не выдержав, мужчина вышел из-за стеллажа:       — А ещё я плохо готовлю и трахаюсь с мужиками. Природу не обманешь! — нравоучительно поднял он указательный палец вверх, — Может дать номер моей мамы, чтобы вы ей пожаловались?       Инцидент был исчерпан. Слухи улеглись, но своим в городе Рамлоу так и не стал. Спустя пару лет, когда он во время пожара спас мэра и его семью из «случайно» загоревшегося среди ночи дома, его стали принимать более тепло, а его малыши, как он с любовью называл своих ребят, помогали в более тесном общении с местными.       Младшая, а затем и средняя школа, участие в баскетбольных и бейсбольных матчах, а также тренировки скаутов спасали положение. Лео Барнс, а также Ники и Ли, стали желанными гостями в любом доме.       Однако кое-как налаженная жизнь не спасала от холодных, одиноких ночей, пустой постели и отсутствия теплых тел рядом. Не проходило и дня, чтобы Брок не следил за новостной лентой — обстановкой в стране и передвижением супер-отцов.       Он знал, что эти два обалдуя состоят в узаконенном союзе. После распада ЩИТа инициатива Мстители перестала существовать, но при необходимости те принимали активное участие в особо сложных ситуациях.       Возможно, расслабившись или под влиянием ребят, но Брок стал привыкать к спокойной, размеренной жизни в Роуз Хилле. Даже завел страничку в соцсетях. Бывший командир ударной группы понимал, что это глупости и слабость, но желание поделиться со всем миром и близкими людьми победами своих малышей победило его самого. Круг подписчиков закрытого аккаунта состоял из бывших страйковцев и жителей городка, числившихся в друзьях. Ежедневно он хвастался заслугами своих чертят, а малышам-альфам было, чем поразить окружающий их мир.       Воскресное утро не предвещало беды, когда проснувшись ослабевшим от закончившейся течки, Брок залез в Инстаграм. Под фото со дня рождения сыновей из его закрытого профиля стояли миллионы лайков, а последний комментарий гласил: «Ну, здравствуй, папа Брок!)))». И смешной осминожек в конце.