Опасные сети

- Сопоставил я эти две истории и подумал, а вдруг и в этот третий раз Всаднику понадобиться воскресший. Вот поэтому я и привёз с собой госпожу Гоголь. На этих словах в груди Николетты Васильевны что-то с треском оборвалось. Стоя за углом вместе с Александром Христофоровичем и вслушиваясь в речи следователя Гуро, девушка едва могла сдержать слезы. Все расследование, все приключение, которое писательница пережила, рискуя своей жизнью, оказалось ловушкой. А все общение с Яковом Петровичем было лишь искусно поставленная актёрская игра. Он прекрасно знал, что юная писательница поедет с ним в Полтавскую губернию, что её заинтересует дело убитых девушек. Промелькнувшая мысль заставила Николь вспомнить о всех несчастных, которых теперь будут грызть земляные черви. Гоголь чуть не вскрикнула от ужаса, но, благо, успела зажать себе рот, а Яков Петрович, ничего не услышав, продолжил разговаривать с Всадником. - Я узнал её историю. Она родилась мёртвой потом, не знаю по какой причине, ожила. Поэтому я решил попробовать поймать Всадника на живца, так сказать. То есть на Гоголь. Александр Христофорович повернул голову к писательнице. Во взгляде читался немой вопрос, на который Николетта Васильевна вряд ли смогла бы найти ответ. Но вместо упрёка или тени раздражения на лице Бинха читалась жалость и какая-то непонятная решимость. Легонько кивнув, глава полицейского управления продолжил вслушиваться и впитывать информацию. - Вот только вы странным образом не ловились. Почему-то оживили эту несчастную мавку, потом опять её умертвили. Вообще до сих пор не понимаю зачем такие сложности? Тут голос подала уже сама Лиза. Услышав голос подруги, Николь сильнее сжала ладонь на рту, запрещая каким-либо звукам выйти наружу. Нужно было терпеть и продолжать слушать. - Сперва я думала, что это будет Николь, потом я приказал Алексею сыскать мне другую жертву. Я бы не смогла... Недолгую тишину прервал восторженный Яков Петрович. По голосу было понятно, что разразившийся перед ним пассаж приятно удивил и немного позабавил мужчину. Гоголь еле сдерживалась, чтобы не выбежать и не наброситься на следователя. Ярость клокотала в груди, заставляя стриженные ногти вонзиться в руку, дабы утихомирить чувства. - Ух ты! То есть, я прошу прощения, вы ахах так сдружились? Удивлён, не скрою... - Хватит!,- Лиза явно не желала терпеть насмешки и издёвки в свою сторону, поэтому решила покончить с этим. - Делайте со мной что хотите. Везите меня в Петербург, пусть меня там осудят и казнят. Пока у меня на шее этот обруч, повесить меня не составит и труда. Только Николетта хотела войти в залу, чтобы высказать Гуро все что она о нем думает, как Бинх остановил её. Взгляд мужчины давал понять, что сказано ещё не все. - А что вы так торопитесь на тот свет? У меня нет желания отдавать вас в руки, так называемого, правосудия. У меня на вас совершенно другие планы. Дело в том, что я прибыл в Диканьку не только по поручению Третьего отделения, ещё я здесь представляю тайное общество графа Бенкендорфа. Это собрание самых влиятельных людей России, которое преследует свои задачи и цели на благо отечества, разумеется. - И от чего же я понадобилась вашему могущественному обществу? - Нас интересует секрет бессмертия. И мы очень надеемся, что тайной этой вы с нами поделитесь. - А что если я откажусь вам помогать? - Ну тогда боюсь, что например с вашей милой молодой подружкой писательницей может произойти что-нибудь очень нехорошее. Она может утонуть где-нибудь или сгореть во время пожара. Тут уж, знаете ли, как мне больше понравиться. На этой фразе терпение Николетты Васильевны окончательно лопнуло. Не желая больше слушать этот несусветный бред, девушка посмотрела на Александра Христофоровича, и, не встретив в его глазах ничего кроме такой же ярости, вышла из укрытия c ясным желанием оторвать нерадивому следователю голову. - Я вам верила! А вы оказались мерзавцем,- голос девушки на удивление звучал спокойно и ровно. Хоть бушующие в сердце чувства отчаянно искали выход, Гоголь сумела изобразить холодное, но очень злое выражение лица. А щелчок заряжаемого сзади револьвера только наполнял решимостью. - Во-первых, подслушивать некрасиво,- голос Якова Петровича звучал ровно, но кричащая нота явного раздражения остро витала в воздухе. - Во-вторых, почему вы не выполняете моих распоряжений? - Мы боле не обязаны выполнять ваши приказы. Вы укрываете преступницу от правосудия. Именем закона, вы арестованы!- заряженный револьвер твёрдой рукой Александра Христофоровича был направлен на следователя. При виде этой сцены Николь вспомнила, как Бинх рассказывал ей, что превосходно стреляет и никогда не промахивается. " Тут-то он точно не промахнётся ", подумала девушка слегка отступая, давая главе полицейского управления больше места. Однако лицо Якова Петровича было на удивление спокойным, да небольшая складка раздражения присутствовала, но мужчина больше что-то обдумывал, чем проявлял эмоции. Вдруг Гоголь увидела, как что-то непонятное блеснуло в глазах следователя, будто он рассчитывал что именно так все произойдёт и решил сменить тактику. - Тихо-тихо, ну вы не кипятитесь так Александр Христофорович, неугомонный, честное слово. Ну вы же всего не знаете, правда? Безусловно, ваше усердие будет вознаграждено, как я и обещал. У меня с собой приказ о назначении вас обер-полицмейстером Петербурга. Бенкендорф уже подписал, дело за государем, но там проблем не будет. М? Александр Христофорович? Вы же хотели послужить отечеству, вот вам и карты в руки - власть, сила, влияние. Творите благо, как говорится, честь честью, а дело делом. Вот вы сейчас арестуете меня, шум поднимете, в лучшем случае вас ждёт ссылка, а в худшем виселица. Так что, похоже, выбора у вас нет,- проговорил следователь и с лёгкой улыбкой добавил. - Пистолет опускайте. Сейчас для Николетты Васильевны Гуро был похож на довольного кота. На кота, который упивался своей властью и прекрасно распланированной операцией. Он предусмотрел все до самых мелочей. Девушка поражалась с какой улыбкой Яков Петрович смотрел на главу полицейского управления, который с лёгкой растерянностью обдумывал такое манящее и вкусное предложение. На минуту ей показалось, что рука Бинха дрогнула, меняя траекторию пистолета в пол, но следующие действия Александра Христофоровича повергли даму в шок. - Вы правы, выбора у меня нет,- на этой фразе пистолет переместился с груди следователя на саму Гоголь. Николь, не ожидав такого поворота событий, хотела крикнуть Бинху что-нибудь, чтобы его остановить, но прогремел выстрел, и писательница, в яром желании сохранить себе жизнь, бросилась на пол. Пуля пролетела мимо девушки, не задев даже прядки волос, и попала прямиком в горло Данишевской. Все таки Александр Христофорович был отменным стрелком. - Лиза!,- выкрикнула Николетта, увидев как из горла подруги вырвался ручеёк крови. Упав рядом с Данишевской, девушка в растерянности смотрела на Лизу, руки тряслись, на спине выступил холодный пот. Николь охватила самая настоящая паника, а хриплые рваные вздохи умирающей подруги только усугубляли ситуацию. Где-то справа послышались крики Гуро, но Гоголь не вслушивалась, нужно было спасти Лизу. - Обруч... Снимите... Я задыхаюсь,- Николь только с третьего раза поняла, что она должна сделать. Ухватившись за змеиные головы и потянув их в разные стороны, Гоголь освободила шею Данишевской от магических оков. Где-то сзади послышалось яростное "Гоголь", но Яков Петрович уже вряд ли успел бы что-либо сделать. Рана на шее Лизы затянулась, и мощная ударная волна откинула писательницу к резному шкафу, больно впечатав в него спиной. Перед глазами все потемнело, а до ушей стали доноситься звон мечей и шпаг. Потирая ушибленную спину и голову, Николь услышала выстрел, а потом и шум ломающейся мебели. Когда взор начинал проясняться, девушка увидела как Всадник вогнал в руку Бинха его же шпагу, тем самым пригвождая его к стене. Победив противника, Всадник направился к лежащей Гоголь. Секунда, и перед Николь уже сидела Лиза, умоляя её выслушать и не перебивать. Слова пробирались к писательницы как будто через толщу воды. Лиза что-то лихорадочно говорила про сердце, про проклятие, про прощение, но голова Николетты была как в тумане и отказывалась воспринимать какую-либо информацию. А когда в доме Данишевских появилась сестра Лизы Мария, тут перед Гоголь опять все потемнело и затянуло в пучину обморока.

***

Вокруг было темно, очень темно. Николь стояла, окружённая тьмой, и не могла найти выход. Было страшно, очень страшно. Вдруг девушка почувствовала тепло. Что-то тёплое легонько коснулось её щеки, а чей-то знакомый голос звал её издалека. Николетта Васильевна... Голос приближался, становясь все громче и громче, пока не начал звучать прямо у самого уха. Николетта Васильевна... Николь... Неожиданно началась тряска, и она продолжалась до тех пор пока Гоголь не смогла открыть глаза. Перед девушкой стоял тот, кого она меньше всего хотела видеть. Яков Петрович стоял перед писательницей, облокотившись на свою любимую трость. Николь же обнаружила себя сидящей в кресле, где совсем недавно сидела бедная Лиза Данишевская. Осмотревшись, девушка увидела отвратительную картину. На полу лежали два трупа. Первый принадлежал Александру Христофоровичу, в груди у него торчал обрубок шпаги, а в левой руке зияла кровавая дырка от той же самой шпаги. Второй же труп был обезглавлен, но немного пошарив взглядом Николь нашла отрубленную голову своей уже бывшей подруги Лизы, которая по непонятным причинам постарела на несколько десятков лет. От увиденного девушку начало трясти, а бледное от рождения лицо стало еще бледнее. Зажмурив глаза, писательница закрыла лицо руками, молясь чтобы это все было всего лишь дурным сном. Но отчаянные мольбы так и не прозвучали, ведь следователь Гуро, который все это время наблюдал за Гоголь, наконец-то соизволил заговорить. - Ох ну и напугали вы меня, Николетта Васильевна. Я уж боялся, что вы решили присоединиться к нашему полицмейстеру и, хах, Темной Всаднице. Браво! Поздравляю. Ну все тише-тише госпожа дознаватель, остыньте и послушайте. У меня для вас есть предложение, от которого вы не сможете отказаться. Дело в том, что вы меня очень сильно поразили за время работы над делом. Умная, сильная женщина, которая ничего не боится. Вы просто настоящее сокровище, а не человек. Я хочу порекомендовать вас в члены нашего тайного общества. Вдумайтесь, вы вольётесь в ряды могущественнейших людей страны. А? А ваши книги? Кстати, сказать, я уверен вас ждёт блестящее будущее, а сейчас с нашей помощью, конечно, вы можете стать самой издаваемой женщиной литератором. Александр Сергеевич просто помрёт от зависти. Ну? Что вы думаете? - Я думаю, что вы самый отвратительный человек, которого я встречала за всю свою недолгую жизнь. Я не хочу иметь ничего общего с таким человеком как вы. С убийцей!,- прошипела Николь, сдерживая себя от самого настоящего плевка в лицо следователя. После сказанных слов выражение лица Якова Петровича кардинально изменилось. От довольной и тёплой улыбки не осталось и следа, лицо вытянулось, а ореховые глаза превратились в два осколка льда. Только Гоголь хотела встать и уйти из особняка Данишевских как можно дальше от знаменитого на весь Петербург Гуро, как серебряный набалдашник в виде птичьей головы уткнулся в грудь девушки и силой заставил сидеть на месте. Сам же Яков Петрович, покинув своё место у стола, медленно подошёл к писательнице, все сильнее вдавливая ее набалдашником в кресло и закрывая какой-либо путь к отступлению. - Но-но! Николетта Васильевна,- в голосе мужчины читалось явное недовольство сложившейся ситуацией. Боюсь что сейчас вы путаете такие понятия как смелость и полное безрассудство. Я бы попросил вас мне не хамить, а то... - А то что?,- выкрикнула девушка, слегка вздёрнув подбородок и смотря следователю прямо в глаза. - Убьёте меня, как убили тех несчастных девушек? Ну так давайте! Стреляйте! Думаю, что в вашем чудо-револьвере найдётся лишняя пуля для молодой незамужней третьесортной писательницы. А в отделении всем скажете, что храбрая девочка погибла при исполнении, да? Отличный выйдет заголовок в газетах " Бесстрашная Николетта Васильевна Гоголь героически погибла при поимке опасного преступника ". Здорово, правда? Вот только боюсь, что мою матушку такие известия очень расстроят, да и Яким будет горевать. Но кому какая разница ведь вас это никак не затронет... Тут уже не выдержали и нервы юной Гоголь. Прервав гневную тираду, от которой Яков Петрович пребывал в неком ступоре, из глаз писательницы полился целый поток слез, который она так долго держала в себе. Ошарашенный таким поведением Гуро быстро убрал набалдашник с Николетты Васильевны и не успел ничего предпринять, как девушка, воспользовавшись ситуацией, ринулась прочь из залы. Ещё бы чуть-чуть и Николь бы вырвалась на свободу, но сильные мужские руки успели схватить беглянку за талию и пригвоздить её к ближайшей стене. В попытке выбраться, девушка пустила в ход свои коротко стриженные ногти, и даже смогла поцарапать следователю щеку, но мужчина успел быстро прижать её руки к стене, дабы истеричная фурия не выцарапала ему глаза. Безвыходное положение немного остудило пыл взбешённой Гоголь, но вот ситуация, в которой сейчас она пребывала, выбивала из лёгких последние остатки воздуха. Прижатая к стене сильным телом Якова Петровича, Николь поняла, что находиться слишком близко к нему. А осознание того, как близко находились их лица друг от друга, заставляло девушку краснеть и смущаться. Только господин Гуро получал от этой погони истинное удовольствие. Вначале строптивая девчонка показала свою характер, потом попыталась безнаказанно уйти, и сейчас стоит в нескольких миллиметрах от его лица, пытаясь найти хоть каплю свободного места. - А теперь слушайте меня сюда, милочка. Вы меня достаточно сильно разозлили, а это, скажу я вам, не каждому под силу. Я не собираюсь вас убивать, ни в коем случае. Вы слишком прекрасное создание, чтобы закончить свою жизнь в луже крови. И я собираюсь это прекрасное создание защитить любой ценой,- от этих слов Николетта Васильевна потеряла дар речи. Она не понимала, скорее отказывалась понимать все происходящее. - Что?,- единственное что смогла выдавить Гоголь, но тут же была перебита Яковом Петровичем. - Вы все прекрасно слышали Николетта Васильевна. Вы думали, что на вступлении в общество Бенкендорфа все и закончиться? Нет. Общество лишь инструмент, который придвинет вас ближе ко мне, а там вас бы уже ничего не спасло. Я, Николетта Васильевна, человек очень упёртый и всегда добиваюсь всего чего захочу. И в данный момент я хочу именно вас. - Ни за что! Я никогда не буду вашей собственностью. Вы всерьёз полагаете, что после всего сделанного я спокойно приму ваше предложение? Нет, нет и снова нет. После всего услышанного, лицо следователя Гуро кардинально изменилось. В ореховых глазах плескалась чистая ярость, а хватка, что держала руки писательницы, стала ещё сильнее. Николь стало страшно, воистину очень страшно. Ещё никогда ей не доводилось видеть Якова Петровича в таком виде. Но то что случилось после, казалось стало верхом безумия. Разгневанный мужчина, вместо того чтобы что-либо сказать, лишь больно схватил Гоголь за подборок и, подождав буквально секунду, жадно впился в губы девушки. Яростные слегка суховатые губы Гуро буквально вгрызлись в мягкие уста Николь. Следователь кусал, тянул мял несчастную плоть, чуть не съедая её. От такого напора писательница забыла как дышать, да она и раньше имела опыт в поцелуях, но в прошлом это было лёгкое и невинное касание губ, а тут Яков Петрович буквально высасывал, выпивал и опустошал девушку до дна. Но все это быстро закончилось, когда Николь поняла что начала задыхаться. Оторвавшись от манящих и сладких губ, следователь посмотрел на Николетту. Гоголь стояла с закрытыми глазами, пытаясь хоть как-то восстановить дыхание. Щеки её покрылись розовыми пятнами, а растрепавшиеся волосы были похожи на взбесившийся уголь. Яков Петрович получил столь желаемый поцелуй, но ему хотелось большего. Но так как время поджимало, нужно было торопиться. Взяв Николь за подбородок, следователь прошептал на ухо несколько прощальных слов. - Как я и говорил, я очень упёртый человек. И запомните, Николетта Васильевна, вам от меня не спрятаться. Я везде смогу вас найти, а если будете сопротивляться... Чтож... Так будет даже интереснее. Ещё увидимся, Николетта Васильевна. И на этих словах следователь Третьего отделения Петербурга исчез в дверях особняка Данишевских, оставив Гоголь тихо оседать на пол.