Останови меня

Два дня сеульских концертов, открывающих мировой тур, выдались изнуряющими, но позитивными. Что ни говори, именно ради этих моментов ребята выкладывались по полной — беснующаяся толпа АРМИ, ощущение собственной невероятной крутости и всеобщей любви. Все это смешивалось в такой ядреный адреналиновый коктейль, что крышу у всех семерых сносило напрочь, делая их новыми, мало похожими на обычных себя. Вот Шуга, который выглядит так, как будто ловит прямо на сцене свой третий оргазм за вечер. Вот Чимин, под довольные крики фанаток готовый сорвать с себя последнюю рубашку (не в этот раз, Чимин, менеджеры не рекомендовали!). Вот вам Ви, наконец сбросивший образ лунатика-потеряшки — совершенно неземной и до одури горячий. Хосок, который движениями своих бедер, кажется, может нарисовать портрет Намджуна в полный рост, а потом еще и раскрасить. Джин, купающийся в обожании АРМИ, как античная красотка в молоке, и с тем же результатом — завораживающе красивый. И Чонгук. Чонгук как всегда. Максимально сосредоточен, отчего кажется, что он трахает глазами весь огромный зал, и умудряется танцевать как бог, не делая при этом ни одной ошибки в вокале. Каждым своим движением он провоцирует толпу внизу на безумные визги, и Намджун уже знает, что сразу после концерта появятся десятки фанкамов Чонгука с разных ракурсов. И конечно же, лидер посмотрит их все, жадно смакуя каждую деталь, перекатывая ее на языке десятками разных вкусов и пьянея с нее посильнее, чем Шуга со своего любимого виски. Общие фанкамы Намджун вообще-то смотрел всегда — по одному на выступление, чтобы увидеть, кто где ошибся, где “подтянуть хвосты”, что улучшить, и какие моменты стоит изменить в следующий раз. А вот фанкамы конкретного участника, в частности Чонгука, пробрались в его компьютер совсем недавно. Одногруппники думают, что он резко сворачивает окно, когда кто-то входит в комнату, потому что смотрит порно. Ладно, возможно, когда-то там и было порно. Лучше бы оно там и оставалось. Чонгук, между тем, на лидера совсем не смотрит — у него там внизу целая орда фанаток, которым надо сделать хорошо. Хотя, судя по их крикам, некоторым из них уже буквально очень хорошо. И он, черт побери, делает для этого все. Делает, вскидывая бедра и трахая воздух с этим своим фирменным взглядом “теперь ты моя сучка”. Делает, откидывая голову и обнажая красивую мощную шею со стекающими по ней капельками пота. Делает своим голосом, который буквально посылает толпы мурашек вверх по спине Рэп Монстра... К тому времени, когда концерт наконец закончился, все были измотаны. Намджун задержался, чтобы пообщаться со звукорежиссером, поэтому, когда он наконец добрался до гримерки, она была пуста. Похоже, остальные решили не дожидаться его и поскорее отправились домой к любимым кроватям, загрузившись всей толпой в одну машину. Впрочем, это означало, что он может не спешить с переодеванием — водитель второго минивэна дождется его без лишних поторапливаний. Намджун снял пиджак и потянулся к краю промокшей от пота футболки, когда дверь гримерной приоткрылась и на пороге появился тот, кого он видеть совсем не хотел. — Я наушники забыл, — Чонгук решительно прошел внутрь, не глядя на лидера, и принялся копаться в куче флаконов, спонжей и кисточек на одном из столиков — стилисты еще не успели забрать свои сокровища. — Остальные уже уехали? — спросил Намджун, мысленно надеясь, что кто-то еще остался, и ему не придется снова оставаться наедине с макне. — Ага. Я тебя подожду тут, — с этими словами Чонгук сел на диванчик напротив и уткнулся в свой телефон. Рэпмон отвернулся и начал поспешно переодеваться, периодически чувствуя кожей внимательный взгляд младшего. Или ему просто хотелось думать, что он наблюдает? Намджун быстро посмотрел в зеркало и буквально столкнулся глазами с Чонгуком. В ту же секунду макне опустил ресницы и еле уловимым движением облизнул губы. РМ вздрогнул. Вода в душевой перестает бежать, дверца открывается и из-за нее появляется мокрый насквозь Чонгук. Белая футболка облепила стройное подкачанное тело, больше ничего не скрывая, а лишь подчеркивая тонкую талию, широкие плечи и выпирающие от холода темные соски. Мокрые волосы хаотично прилипают ко лбу, с них по лицу и шее ручейками стекает вода, а темные глаза сверкают яростью и какой-то детской обидой. Пару секунд они с Намджуном молча смотрят друг на друга, затем Чонгук быстро-быстро облизывает губы, хватает с полки большое полотенце и вихрем пролетает мимо замершего у раковины лидера. Рэп Монстр слышит, как хлопает дверь его комнаты. Он заходит в душевую, прислоняется головой к ее стенке и выкручивает кран с холодной водой — на этот раз для себя. — Мы можем идти, — Намджун развернулся к младшему, делая вид, что ничего особенного не произошло. — Подожди, хен, — Чонгук замялся. — Я хотел поговорить. О том, что было тогда, после абсента. — Что именно ты помнишь? — резко спросил лидер. — Все. Я думаю, все. — Твое “все” может отличаться от моего. Например? — Например, поцелуй, на который ты ответил, — Чонгук был до безжалостного прямым. Намджун прикрыл глаза, пытаясь выиграть время, чтобы решить, что сказать, но в этот момент Чонгук оказался как-то слишком близко. — А еще, хен, — голос младшего стал опасно низким, — я помню, что ответив, ты так испугался, что предпочел сделать вид, что этого не было. — Гукки, — Намджун устало вздохнул. — Ты тогда был пьян, и… — Я не был настолько пьян, хен. Не настолько, чтобы нужно было меня отрезвлять ледяной водой. — Ты можешь так говорить, — начал лидер, — Но… — Я хотел этого, — Гук храбро смотрел прямо на него. — И ты тоже. — Нет. — Трус, — Чонгук закусил губу и смерил его своим невинно-нахальным взглядом. Намджун знал, что это откровенная провокация. Знал, но... В следующее мгновение макне оказался прижат к закрытой двери гримерной, а рука Намджуна стискивала его шею прямо под челюстью. Долгое — в несколько секунд — зрительное противостояние, и вот уже губы Рэп Монстра яростно сминают мягкие губы напротив. А Чонгук и не пытался возражать, напротив, он охотно разомкнул челюсти, позволяя чужому языку ворваться в свой рот, исследовать, дразнить и захватывать. Он лишь закрыл глаза и безвольно прижался к лидеру всем телом, издав едва слышный стон, когда его пах соприкоснулся с пахом Намджуна. И от этого звука внутренний зверь Рэп Монстра вынес дверцу клетки и вырвался на свободу, жаждая получить еще больше. Одна его рука оставалась на горле младшего, в то время как вторая запуталась в жестких от лака волосах. Длинные по-мужски красивые пальцы тянули за волосы и бесцеремонно направляли голову младшего, не оставляя ему ни малейшего шанса ускользнуть от грубого поцелуя. Сам Чонгук наконец вышел из своего оцепенения и начал отвечать ему, робко встречая язык хена своим, отчего у Намджуна по всему телу пробегали электрические разряды. Руки Гука беспомощно цеплялись за одежду лидера, несмело поглаживая то тут, то там, сбивая ему дыхание. В момент, когда одна из ладоней макне оказалась под футболкой Намджуна, Рэпмон понял, что должен остановиться. Именно сейчас, потому что потом уже не получится. Потому что одно дело на время отпустить себя и проучить младшего, показав ему, куда могут завести его провокации, и совсем другое — самому повестись на его реакцию и разложить его прямо здесь, на этом самом диване в гримерке. Он попытался осторожно прервать поцелуй, но Чонгук не позволил, перехватывая инициативу, и теперь уже его пальцы, скользнув по спине и шее вверх, оказались в волосах лидера, а несмелый до сей поры язык нежно, но настойчиво попытался проникнуть между его губ. Намджун зажмурился, призывая на помощь все свои резервы силы воли, и наконец резко отстранился, с силой впечатывая кулак в дверь рядом с головой макне. Хлипкое дерево прогнулось и задрожало, но выдержало. Пару мгновений двое просто смотрели друг на друга, тяжело дыша, а потом Рэпмон открыл эту несчастную дверь и вышел. Домой он ехал на переднем сидении, подальше от макне.