Почему ты не сказал раньше?

к двадцати шести годам своей нелёгкой жизни ванечка смирился с тем, что любви до гроба, да и на пару лет тоже, ему не найти. не то чтобы он искал её, но, когда он смотрел на лучшего друга славку, который вот уже несколько лет живёт счастливо со своей девушкой, ему становилось печально. конечно, чтобы быть счастливым, тебе совсем не обязательно нужна рядом вторая половинка, ведь есть много других вещей, которые радуют. светло, может, и жил вполне счастливо, записывал рэпчик, выступал на батлах, но была вещь, которая не давала ему покоя. глубоко внутри него сидела уверенность в том, что его никто не примет таким, какой он есть. и это не просто загоны по поводу внешности или лишнего веса, которые присутствуют почти у каждого человека на этой планете. дело было в другом. ванечка светло родился вовсе не ванечкой. светло родился в женском теле, собственно, так его и воспитывали, так он и рос: платья, заколки, куклы — ему подсовывали всё это с детства, но ванечку не тянуло. мама всё удивлялась этому, а потом как-то привыкла. уже подростком ванечка никогда не носил длинных волос, стригся коротко. среди его одежды уже не было никаких платьев — только футболки, шорты и штаны, ободранные, пока игрался во дворе с мальчишками. до шестнадцати лет ванечка вообще не задумывался, почему с ним такое происходит. он понимал, что девочкой себя совсем не чувствует и полез в интернет со своими «симптомами». он узнал, кто такие трансгендеры, прочитал кучу историй от абсолютно разных людей и во многих узнал себя. в тот момент его охватил страх. он не мог понять, почему это происходит именно с ним, он не знал, что ему делать дальше и как жить вообще. в конце концов, светло взял себя в руки. в интернете, тайком от мамы, ваня заказал утяжку для груди, а, когда она была в его руках, он не мог нарадоваться. совсем скоро мама обо всем догадалась. она не ругалась и не кричала, только честно призналась ване, что не понимает этого, но приняла его, чего ванечка, честно сказать, и ожидать не мог. вскоре светло начал принимать гормоны. а через несколько лет моральной подготовки и накопления денег, ваня сделал верхнюю операцию. свое тело ванечку вполне устраивало на данном этапе, беспокоило только то, что никому открыться он так и не смог, кроме своего лучшего друга, который, собственно, и был с ним почти всё то время, пока ванечка шёл к своей цели. у светло было несколько девушек, с которыми дальше поцелуев не заходило, однажды даже был парень, но с ним они только пару раз погуляли. короче, с личной жизнью у светло не складывалось. но тут он познакомился с рудбоем.

***

они со славиком и ребятами тусили в семнашке, когда он увидел евстигнеева за барной стойкой. пиздец какой красивый и улыбчивый парень, с кучей татуировок, проколотыми ушами и кепкой, которая съехала в бок. он стоял, мешал какой-то коктейль и разговаривал с мироном. конечно, о существовании вани евстигнеева светло знал и раньше, но вот увидеть его никак не получалось. светло выждал момент, когда мирона отвлекли, рудбой остался один, и ванечка поплелся к стойке, не имея понятия, что говорить. — пиво, ноль пять. рудбой закинул в себя шот и посмотрел на ванечку. — секунда, — евстигнеев налил пиво и поставил перед светло, — ты же фаллен, да? — ага, фаллен мс, — ванечка не имел понятия, откуда рудбой может его знать, но было очень приятно. — я – рудбой, приятно познакомиться, — он протянул руку для рукопожатия. ванечка чуть сжал её и отметил, что она очень тёплая, а пальцы невероятно тонкие и длинные.

***

в тот вечер ванечка с места больше не сдвинулся, забыв, что пришёл сюда не один. они разговаривали с ваней обо всем и очень много смеялись. честно, ванечка охуевал, как человек может быть таким открытым и дружелюбным с ним. евстигнеев очень много улыбался и постоянно поправлял кепку, которая сползала на бок. светло не мог взгляда оторвать от ваниного лица или рук. ещё он заметил, что у вани очень широкая спина, когда тот отходил за напитками для коктейлей. спустя час и несколько шотов рудбой начал называть светло «ванюшей», а ему это нравилось. до закрытия бара оставалось меньше получаса, уже почти никого не было, слава давно ушёл, помахав рукой на прощание. ваня протирал стойку тряпкой, у него был усталый вид, но, смотря на ванечку, он улыбался. — ой, блять, заебался я за сегодня. — я не понимаю, как можно шесть часов стоять за стойкой, смешивая все эти коктейли, это ж пиздец. — на самом деле, ванюш, мне нравится всю эту хуйню творить, и потом, с классными людьми можно познакомиться, если вот так стоять, — он многозначительно посмотрел на фаллена. светло почувствовал, как краснеют его щеки. — подождёшь меня? я только куртку захвачу, пройдёмся, покурим. — я возле входа постою. на улице было прохладно, пока он сидел в баре, прошёл дождь. ванечка закурил сигарету. у него были мысли свалить и больше никогда не подходить к рудбою, потому что он понял, что евстигнеев его зацепил, но в тоже время знал, что рассказать о себе не сможет, а без этого ничего не получится. уйти он не смог. через несколько минут на улицу вывалился рудбой. — идём? тебе в какую сторону?

***

ванечка жил в получасе ходьбы от бара. рудбой сказал, что проводит его до самого подъезда. светло это смутило, но он согласился. шли молча, евстигнеева штормило, он слегка покачивался. а ванечка замёрз. он не думал, что вечером будет так холодно, и вышел в одной футболке. рудбой это заметил. — замерзнешь же совсем, бля, — он накинул на плечи ванечке свой бомбер, достал сигарету и закурил. — а ты? — мне не холодно, я слишком много выпил, кажется, — он помолчал, — не переживай. светло укутался в чужую куртку, она была тёплой и очень вкусно пахла. рудбоем. дальше шли молча, ваня несколько раз закуривал. остановились у подъезда. — ладно тогда, фаллен, я пойду, на чай напрашиваться не буду, спать хочется, увидимся. заходи в воскресенье в семнашку, я опять за стойкой буду, — он улыбнулся. — хорошо, давай. рудбой ещё раз улыбнулся, вздохнул и зашагал в обратную сторону. — вань, стой! евстигнеев обернулся. — ты куртку забыл. рудбой подошёл. пока он снимал её с ванечкиных плеч, светло чувствовал, что ваня близко. он чувствовал запах одеколона и алкоголя, а ещё сигарет. — я пошёл тогда, — евстигнеев стоял все так же близко и смотрел прямо в глаза. — пока, — ванечке пиздец как не хотелось отпускать рудбоя, но он так ссал сделать первый шаг. рудбой его опередил: — а может номерок мне свой дашь? я напишу тебе. — без проблем.

***

как только ванечка стал укладываться спать, ему прилетело сообщение. «спокойной ночи, ванюш» вся дневная усталость пропала вместе с желанием спать. он напечатал ответ. «спокойной, рудбой»