Почему ты не сказал раньше?

следующие пара недель пролетели незаметно. ванечке казалось, что вся эта хуйня про бабочек в животе абсолютно реальна. рудбой написал на следующий же день после их встречи и позвал в киношку. во время сеанса очень приятно касался бедром ноги светло. фаллен в туалете понял, что пиздец как покраснел. как только расстались в тот день, не переставали переписываться. через неделю совместных походов в кино, кафе или просто прогулок по улице, они поцеловались. когда рудбой, как и всегда, отводил ванечку домой, тот решил, что больше не может, и чмокнул его в щеку на прощание. евстигнеев сначала как-то застыл и удивлённо посмотрел на фаллена, а потом взял, да засосал, приперев к кирпичной стенке. ванечка после этого ощущал себя героем блядского сопливого фильма или какого-нибудь романа, потому что на реальность это было не похоже. ванечка максимально оттягивал походы к евстигнееву в гости, потому что боялся того, что там может случится. рудбоя хотелось. и хотелось безумно. светло постоянно залипал на него и даже не мог поверить, что этот йобдур – его парень. постоянно растрепанные волосы, ебучие татуировки эти, длинные пальцы. фаллен не мог налюбоваться. при поцелуях тянуло внизу живота, а когда рудбой залезал под футболку и гладил ванечкину спину, ну, это полный пиздец был. но собственные загоны никуда не делись и ванечка жил с мыслью, что, как только ваня узнает про трансгендерность, сразу же бросит. когда отнекиваться уже стало неловко, ванечка всё же стал приходить к рудбою. они лежали на диване и целовались или рубились в приставку. пару раз ванечка даже был у рудбоя, пока тот вел стримы на твиче. когда евстигнеева заносило и он порывался снять с ванечки футболку во время поцелуя, тот его останавливал и говорил, что не готов. рудбой кивал и прекращал лезть. и у ванечки, честно вот, в груди щемило от того, что рудбой не настаивает и готов ждать, пока светло созреет. фаллен сразу понял, что это не хуйня какая-то одноразовая, а что-то большее. уже три месяца прошло с начала их отношений, и светло чувствовал реальную вину, потому что ничего не объясняет, только бросает короткое «я не готов». на самом деле, ванечка уже давно хотел всё рассказать, даже примерную речь составил, но найти подходящий момент никак не мог. или не хотел, потому что было страшно, и ваню потерять никак нельзя.

***

в пятницу вечером рудбой позвал ванечку в кино на ночной сеанс. народу в зале почти не было, пока смотрели фильм, рудбой нежно поглаживал фаллена по коленке, отчего тот расплылся по креслу и кайфовал. но у вани, похоже, были какие-то свои планы, потому что он повел рукой выше. у светло все сжалось внутри от напряжения. почти у паха ванечка перехватил его руку и прошептал: «не надо, вань». рудбой ничего не ответил и убрал руку совсем. домой шли молча. из коридора ваня сразу ушёл на кухню, варить кофе. обычно он спрашивал, будет ли фаллен, но сейчас промолчал. ванечка подумал, что нужно всё рассказать, и будь, что будет. он своим молчанием доведёт до ссор или расставания. он походил по комнате туда-сюда и пошёл на кухню. рудбой сидел за столом и печатал что-то в телефоне. — вань, — светло не узнал свой голос, — поговорить надо. евстигнеев посмотрел на него и продолжил печатать что-то в телефоне. — вань, не дуйся, пожалуйста. — скажи, блять, я такой противный? я все понимаю, ты не готов, и я не собираюсь принуждать тебя к чему-то, но три месяца прошло. ты даже не говоришь на эту тему. что со мной не так? я не вижу причин других, по которым ты меня можешь так избегать. светло открыл рот, но не мог и слова сказать, он, честно, был в шоке. неужели всё это время ваня накручивал себя и думал, что с ним что-то не так? и всё из-за трусости фаллена, какой же он идиот. — опять молчишь, — ваня взял со стола пачку сигарет, встал и прошёл мимо ванечки, — блять. — вань, да не в тебе ведь дело, — он пошёл за рудбоем, они вместе вышли на балкон, — слышишь? я хочу тебя, правда, никогда никого так не хотел. ты же такой, блять, ваня. евстигнеев сделал затяжку. — серьёзно? в чем же дело, если не во мне? почему, если я такой распрекрасный, ты не можешь даже объяснить, почему отталкиваешь каждый раз? светло чувствовал, как колотится его сердце, он понимал, что сейчас либо всё будет хорошо, либо его попросят съебаться и больше не звонить. — вань, я... рудбой как-то обеспокоенно вглядывался в ванечкино лицо, как-будто на нём было написано всё, что тот хочет сказать. он заметил, что у светло трясутся руки. фаллен повернул голову немного в сторону, чтобы не смотреть в лицо рудбоя, и сказал: — я родился в женском теле. ванечка ждал хоть какой-то реакции, но рудбой молчал. он затянулся последний раз и кинул окурок вниз, смотря куда-то на соседний дом. понятно, что информация слишком неожиданная и сложная для понимания вот так сразу, поэтому ванечка ждал. — я не знаю, что должен сказать, — рудбой посмотрел на фаллена, его взгляд был таким же обеспокоенным. — это абсолютно нормально, вань, ты вообще не должен ничего говорить, — светло натянул на лицо улыбку, — я, наверное, пойду. ваня схватил его за руку. — нет, не уходи, — рудбой сделал паузу, — но почему ты не сказал мне раньше? — я боялся твоей реакции. — я же лез к тебе постоянно и трогал, ванюш, прости, я не знал, что тебе неприятно, — рудбой крепко сжал его руку. — мне не неприятно, я хочу тебя, хочу, чтобы ты меня трогал, мне это нравится. прости, что не сказал тебе раньше, я много раз хотел, правда, но никак не получалось собрать силы в кулак. я так боялся, блять, что ты не захочешь продолжать отношения, вань. — ванюш, ты мне очень-очень нравишься, ты самый классный и милый парень, которого я когда-либо встречал, мне на всё плевать, я не хочу тебя бросать и не собираюсь это делать, хорошо? я люблю тебя. ванечка чувствовал поступающие слезы и охуеть какое облегчение. — я тоже тебя люблю, рудбой, пиздец как, — он подвинулся ближе и уткнулся ване в шею, чувствуя, что глаза уже мокрые. евстигнеев прижал его как можно сильнее и гладил ладонями по спине, пытаясь успокоить. — пойдем, я сделаю тебе кофе, —евстигнеев потащил ванечку на кухню.