Утро, изменившее жизнь.

- Простите, но вам нельзя. - Я его брат. Я должен узнать, что с ним и в каком он состоянии. - Мистер Уэй, посидите в приемной, - своим писклявым голосом говорит мне медсестра. - Я хочу увидеть своего брата! - Я все понимаю, но имейте терпение. Доктор к вам сам подойдет. На этом она уходит. Стерва, могла бы хоть что-нибудь сказать кроме "Подождите, посидите тут". Приложил бы я к ее голове биту. Так, а куда подевался Фрэнк? Его уже полчаса нет. Такое ощущение, что он не за кофе пошел, а за эликсиром молодости. Наверное, даже его можно быстрее найти! Стоило подумать о Фрэнке, как он тут же появился. Магия какая-то! - Фрэнки, что так долго? - устало я произнес. - Извини, просто тут кофе отстойный, а рядом нигде кофейных нет. Пришлось поискать. Я взял из его рук стаканчик с еще горячим содержимым и прикоснулся к его теплым пальцам. Оглядываюсь по сторонам, чтобы удостовериться в том, что рядом никого нет, и целую в губы Фрэнка. Для него этот поцелуй неожиданный, поэтому он не сразу соображает. Но потом отвечает мне. Я прислонясь своим лбом к его лбу. - Спасибо тебе, - тихо шепчу я. Он меня быстро целует и отстраняется. К нам приближается кто-то. - Здравствуйте, я Доктор Кларксон, а вы Джерард? - он смотрит на меня. - Да, я брат Майкла Уэя. Как он? - Его состояние критическое. При поступлении были сломаны 5 ребер, сотрясение головного мозга, еще так же порвана селезенка. Мы провели операцию по удалению селезенки. Вы вовремя успели. Еще минут десять и открылось бы внутреннее кровотечение. От сказанного к горлу подступил ком. Бедный Майки. Мне не стоило его одного оставлять. Какой я идиот. Я чертов идиот. Ведь он же мог умереть. Я бы этого не пережил. Чувствую, как колени подкашиваются, в глазах темнеет, а стаканчик с горячим кофе вываливается из рук, пачкая содержимым пол и обувь. - Джи, - последнее, что я слышу. Кажется, это Фрэнк. Потом темнота. *** - Не бойтесь, это обычный обморок. У него бывало такое раньше? - Я... я не знаю. - Если нет, то ваш друг очень сильно перенервничал. Ему нужен покой. Постепенно прихожу в сознание. Голоса становится громче, а темнота уходит и через закрытые веки пробивается свет. С трудом разлепляю глаза. Такое впечатление, что они опухли после долгих рыданий и их тяжело открыть. Легкая пелена застилает глаза, но после того, как я промаргиваюсь несколько раз зрение приходит в норму. Перед собой вижу обеспокоенного Фрэнка и доктора. - Джерард, как вы себя чувствуете? - спрашивает док. - Нормально. - Нужно смерить ваше давление. Я закатываю рукав рубашки, и доктор надевает на мою руку манжет, затем вставляет в свои уши стетоскоп и накачивает воздух. Проходит около минуты, док снимает стетоскоп и что-то записывает в блокнот с хмурым видом. - Думаю, что вам нужно отлежаться пару дней, и вы снова придете в норму, - на этих словах он уходит из палаты. Стоп. Почему я в больничной палате? - Почему я в палате? - повторяю я свой неозвученный вопрос. - Ну, доктор сказал, что у тебя сильный стресс и до нервного срыва недалеко, поэтому следует отдохнуть пару дней, - говорит Фрэнк. - Со мной все в порядке. - Джерард, ты не спал почти двое суток и столько же не ел. - И что с того? - Ты понимаешь, что это ненормально? У тебя под глазами черные круги и ты бледный как лист. Я даже вижу каждую вену на твоем лице. - Я всегда такой. Он вымученно вздыхает и потирает закрытые веки. - О Майки что-нибудь известно? - Пока нет. Он лежит в палате под присмотром врачей. К нему никого не пускают. - Ясно... Я смотрю на Фрэнка. За эту ночь он вымотался не меньше меня. Под его глазами тоже есть небольшие круги. Вид у него уставший и помятый. - Эй, - зову я его и отодвигаюсь на край кровати, - иди ко мне. Не раздумывая, он стягивает с себя кеды и ложится рядом. Фрэнк убирает со лба мою челку и гладит щеку, а я же смотрю в его "океаны". В мои "океаны". Он наклоняется и целует меня. Я открываю свой рот, и наши языки переплетаются. Затем я посасываю полюбившиеся мне металлическое колечко и отстраняюсь, чтобы взглянуть на Фрэнка. - Тебе нужно выспаться, - шепчет он. - Хорошо, только останься со мной. - Останусь, - он улыбается. Мы укрываемся легкой простыней и незаметно засыпаем в объятиях друг друга. *** Я просыпаюсь раньше Фрэнка. Не знаю, который час, но думаю, что около трех или четырех часов дня. Фрэнк лежит на спине. Его грудь медленно поднимается и опускается, дыхание ровное и его еле слышно. Веки слегка трепещут, видимо ему что-то снится. А мне на удивление ничего не приснилось. Одна темнота. Иногда бывает, моментально засыпаешь, не видишь снов, только эту темноту и отсутствие фантазий, а потом "бац" и уже утро. Ты даже ничего не можешь понять, спал ты вообще или нет. Шесть часов сна проходят, как одна минута. Казалось, вот только твоя голова коснулась подушки, и ты закрыл глаза, как уже наступило утро. Если верить психологии, то в такие моменты твой мозг "отключается" и полностью отдыхает. Но еще утверждают, что сны нам все же снятся просто они длятся не больше десяти секунд (так называемые микро-сны) и мы их попросту не помним. У ученых столько теорий и убеждений, что уже не знаешь, во что верить, а во что нет. Но я уверен в одном - мне сегодня, точно ничего не снилось. Но, не смотря на это, я выспался. Интересно, как там Майки? Хоть я уже спокоен физически, но на душе все равно скребут кошки. Я всю жизнь старался его оберегать, даже в детстве, но сегодня я его не сберег. Когда он учился ходить я убирал все игрушки с его пути и клал подушки, чтобы он падал на мягкое и не ударялся. Он начал ходить поздно примерно в полтора года, а мне тогда было чуть больше четырех... Или как я всегда дул ему горячую еду, чтобы он не обжегся. Хотя, наверное, так делают все для маленьких детей, но я и сам был мелким. Я очень рано повзрослел. Уже в одиннадцать лет я мог спокойно остаться дома и в одиночку приготовить ужин. В то время, как мои сверстники играли в догонялки. Бабушка работала, чтобы обеспечить нас и мне пришлось учиться самостоятельности. Нет, мы не были бедными, но и не были богачами. Обычная среднестатистическая семья, хоть и неполная. Бабушка работала поваром в ресторане, и зарплата была у нее неплохая. Из-за своей должности она часто задерживалась на работе, так как бывало много праздничных мероприятий. А я впервые работать начал в пятнадцать лет. Стал подрабатывать в том же ресторане, где работала бабушка, так было проще для нас обоих. Мы друг у друга на виду и так спокойней. А Майки либо оставался дома, либо был с нами. Помогал по мелочам или просто сидел где-нибудь. Мы всегда находили компромисс и выход из любой ситуации. Майки. Он тоже вырос быстро. Мы с ним главные мужчины в доме и мы должны были учиться этой жизни. От простой готовки бутербродов, до починки крана. Мужской работе мы учились сами. Мы выросли без отца, деда или даже какого-нибудь дяди. У нас только бабушка. Мы были единой и дружной тройкой. Я, Майки и бабушка. Из моих размышлений меня вырывает медсестра. Девушка лет двадцати, блондинка с множеством веснушек на лице. Она заходит в палату и набирает в легкие воздух, чтобы сказать мне фразу, но я ее останавливаю, прижимаю указательный палец к губам. Она стоит в недоумении, но потом начинает шепотом: - Как вы себя чувствуете? - Намного лучше. - Вам нужно смерить давление и... - А мы можем сделать это в другой палате или кабинете? Мне бы не хотелось его будить, - перебиваю я девушку. - Думаю, что да. Я вас подожду за дверью. Я аккуратно выскальзываю из-под простыни, надеваю обувь и останавливаю свой взгляд на Фрэнке. Он все еще лежит в том же положении, только правая рука скатилась с живота на кровать. Наклоняюсь и оставляю легкий поцелуй на его губах. Далее я поспешил к медсестре. Она стояла в коридоре и смотрела в экран своего смартфона. Подойдя к ней, я заметил на ее рубашке бейджик с именем "Мишель". - Куда пойдем, Мишель? От неожиданности она вздрагивает. - Следуйте за мной. "Следуйте". Я только сейчас заметил, что девушка со мной на "Вы". Да мы же с ней почти ровесники. - Слушай, можешь ко мне обращаться на "Ты"? - С пациентами не принято разговаривать в таком тоне. - Да черт с этими правилами! Мне меньше тридцати, а ты со мной как с сорокалетним. Она смущенно улыбнулась. - Ладно. - Вот и отлично. Мы пошли прямо по коридору. - О моем брате что-нибудь известно? - Нет, - она закусила губу. - Ну, пожалуйста, ты же знаешь. - Ничего я не знаю. Спросишь у его врача. - Мишель, прошу тебя, - я встал перед ней и положил руки на плечи девушки. От моих действий она вздрогнула и испугалась. Я сразу же убрал руки. Она тяжело вздохнула, потерла правый висок и зашагала прямо. Мы заходим в нужный кабинет. Он выглядит небольшим. Повсюду полки с колбами, бинтами и прочей медицинской ерундой. Видимо, это сестринская. - Садись и закатай правый рукав, - сказала девушка. Я сел возле стола светло-коричневого цвета, на котором лежат разные бланки для справок и заключений. Мишель надевает на руку манжет и проделывает уже знакомые действия. После мерки давления она записывает результаты в блокнот. - Ты будешь мне что-нибудь рассказывать или... - Майкл в коме, - резко прерывает меня медсестра. От сказанного мои ноги немеют, дыхание замирает, а рот задерживается в открытом положении. Я чувствую, как мой подбородок начинает трястись, но я ничего не могу с этим поделать. Я чувствую, как меня бьет по щекам Мишель, но я не чувствую боль. Я продолжаю смотреть в одну точку, не могу перевести взгляд. Мишель что-то говорит, но речь медленная и ее еле слышно, словно я в каком-то пузыре, который не позволяет звукам проникать внутрь. Чувствую как мед. сестра вводит мне в кожу иглу, но я не чувствую боли. Это прикосновение кажется таким легким, словно укус комара. Постепенно ощущаю небольшую боль на щеках и более отчетливей слышу голос Мишель. - Господи, Джерард. Ты меня слышишь? - испуганно повторяет девушка. Я несильно киваю головой и медленно моргаю глазами, которые кажутся сухими. Мед. сестра снова вводит иглу в мою руку, на этот раз я чувствую боль и очень сильно. Мышцы лица приходят в движения, и я морщусь. - Попытайся что-нибудь сказать, - говорит Мишель. Пытаюсь пошевелить языком и сказать "Что со мной?", но только получается мычание. Мой язык меня не слушается. Твою ж мать! Мне страшно. Что происходит? - Нужно ввести еще. Я ввела тебе барбамил - кофеиновый. Ты около шести минут не двигаешься. - Шесть минут? Ого, я думал, что прошло две или три. - У тебя ступор. Ты знаешь, что такое "ступор"? - спрашивает она меня. Да, я знаю, что это. Мы проходили это на медицинских курсах. В старшей школе к нам на месяц приехала комиссия, которая ежедневно проверяла успеваемость учеников. Они каждый день посещали уроки и следили за порядком. В школе начался настоящий ад. Покурить спокойно нельзя, нужно приходить на уроки вовремя и их пропускать категорически запрещалось. Нет, конечно же, это основные правила любой школы, но у нас было все не так строго. А еще нам нужно было ходить дополнительно на какие-нибудь курсы или кружки. И из всех я выбрал медицинские курсы. Спорт я не любил, петь и рисовать умел, но не хотел это кому-либо показывать, танцы вообще считал бредом (и до сих пор считаю)... А знания в медицине я считал полезными и они мне даже пригодились. Помимо оказания первой медицинской помощи нам еще рассказывали о разных болезнях и лекарственных препаратах. Мне действительно все это нравилось, но было одно "но". Когда нас повели в университет, нашему классу показали внутренние органы, и я чуть свой желудок не выблевал. Я думал, что моя психика устойчива к ТАКОМУ, так как я спокойно мог смотреть ужастики с подобными сценами и кадрами, но я ошибался. Я бы пошел на врача, но все равно бы не смог. Видеть в экране телевизора и видеть все это вживую - совершенно разные вещи. И, конечно же, я знаю, что такое "ступор". Это психомоторное заторможение, которое может возникнуть у шизиков или людей после острой психической травмы. Это же не значит, что я... Неет. Не может быть. Я не псих. - Да, - тихо я сказал. Мишель облегченно вздохнула и еще раз ввела в меня препарат. Теперь боль резкая и жгучая. - Я... я псих? - прямо спросил я. - Нет, для психа ты слишком нормальный. Ты немного психически неустойчив. Я издал смешок. - Но это равносильно тому, что назвать меня "немного психом", - перебил я девушку. - Джерард, это не так. Все не бывает спроста. Ты... у тебя когда-нибудь был тяжелый момент в жизни? Когда все очень плохо. Подавленное состояние. Ну, ты меня понял, - немного неловко произнесла она. Теперь я уже полностью чувствую и могу контролировать свое тело. Я встал и начал разминать свои затекшие ноги. В голове всплыли моменты моего запоя и зависимости от наркотиков. - Да, - честно ответил я. Теперь все стало ясно. Но я даже ничего не подозревал, хоть и имел какие-то знания. - Это на тебя сильно повлияло? - Да. - Ты подвергался депрессивному состоянию? - Что за расспросы? - раздраженно спросил я. - Мне интересна причина перемены твоего психического состояния. - Скажи, что еще меня в дурку отправишь. - Нет, я не собираюсь этого делать. Я просто хочу тебе помочь. Джерард, ты знаешь свое давление? Я задумался. - Эм, нет. - Твое давление сто семнадцать на семьдесят три. Это ненормально. Я бы подумала, что ты гипертоник, но после твоего ступора мое мнение изменилось. - А откуда ты все это знаешь? И почему ты без разрешения врача вколола мне эту хрень? - Если бы я не вколола эту "хрень", то сейчас бы ты лежал в реанимации под капельницей. А вообще я что-то вроде вундеркинда. Я с детства люблю медицину, читаю разные книги, научные статьи и знаю намного больше, чем все врачи в этой больнице. - Но почему ты медсестра? - Я слишком юна для должности Доктора. Мне 18. Я очень рано закончила школу, и учусь в университете. Но на данный момент прохожу интернатуру. Сказанное меня удивило. - А я думал, что ты моя ровесница. А во сколько ты закончила школу? - В 16. Мне потребовалось полтора года, чтобы сдать все экзамены по специальности врача-терапевта и доказать, что я могу без обучения работать в больнице. Большинство педагогов и докторов были удивлены и восхищены моими знаниями. Так как "за" было больше, мне назначили год в интернатуре. Полгода прошло, осталось столько же. - Вау. - Сказать, что я потрясен, значит, ничего не сказать. - А что теперь будет со мной? - Кроме нас о тебе больше никто не знает. Кларксон, когда мерил твое давление, подумал, что ты просто перенервничал, но я уделила этому большее внимание. Если я кому-нибудь расскажу об этом, то тебя отправят в психиатрическое отделение. Каждый день будут приходить психологи, и проводить с тобой беседы о "жизни и проблемах". Я глядел на нее с ужасом в глазах. Я не хочу всего этого дерьма. - Но я никому не скажу. Ты не страдаешь главными признаками этого заболевания, хотя большинство можно списать под "неудачливый период" в твоей жизни. Ты парень хороший, заботливый и умный, - она улыбнулась, - и я не хочу, чтобы над тобой экспериментировали. Просто не усложняй свою жизнь. Займись чем-нибудь спокойным и вдохновляющим. Старайся спать не больше 7 часов в день. Больше гуляй на свежем воздухе. У тебя не все запущено, просто нужно прекратить начатое и перешагнуть через самого себя. И еще, ты тоже не должен никому говорить о том, что я тебе вколола препарат. А теперь, ты можешь пойти к своему брату. Только, пожалуйста, держи себя в руках и не впадай в ступор или обморок. - Постараюсь.