По кадрам

      Хаос встал на дыбы и опрокинулся на поле. Ведьмы ковена рухнули в плотный, как молоко, туман разом. Аварис пошатнулась, оступилась — устояла. Только пальцы обожгло ржавым пламенем.   Мерцающий уродливыми жёлтыми глазницами Джек-фонарь — сердце Самайна — продолжал черпать из неё силы (а не она из него, как задумывалось первоначально!). Магия дюжины сильнейших ведьм горного ковена возвращалась в тыкву, обращая её в короля этой ночи.   Земля заходила ходуном. Стон сорвался с пересохших губ и немедленно утонул в сгущающемся воздухе сумрака. Колени дрожали, ладони взрывало огненной болью, а король-тыква стремительно увеличивался в размерах. Огненное сияние, досыта насытившись магией, возвысилось над полем, закрыв бледное северное светило, терявшееся в горизонте.   И взорвалось.   Теперь откинуло и Аварис. Она тряпичной куклой прокатилась по сырой земле, сдирая до ссадин пульсирующие ладони и марая кристально белую рубаху. Многочисленные кольца на тонких бледных пальцах больно вонзились под кожу. Вокруг завертелись запахи: металлический — кровавый; горький — полынный; сладко-пряный — тыквенный. Ароматы ударили разом, прошибая навылет. Сознание затянулось такой же молочной пеленой, как поле, тело предательски ослабло — на грани абсолютной немощности. А почва задребезжала сильнее.   Усилием воли откинув с лица тёмно-рыжие непослушные кудри ирландской породы, Аварис подняла голову. В серо-жёлтом поле, среди ковыля и полыни, покрытых инеем, лежали тёмные фигурки.       Малознакомые ведьмы, принявшие её в ковен три года назад. Опытные колдуньи, свысока смотревшие на поздно пробудившуюся ведьму. Завистливые ведуньи, втайне желавшие отодвинуть Аварис от ковена подальше: знали же, что у неё сил было куда больше, чем у всех них вместе взятых.   И теперь они лежали, безвольно раскинувшись, на влажной холодной земле, умиротворяя воздух слабыми жалкими стонами. А Аварис стояла на коленях, исподлобья наблюдая за полем.   Король Самайна явился.   Аварис знала, что в редкие дни, когда его вызывают (случайно или нарочно), все его видят по-разному — зависит от того, на чью силу он отозвался, с чьей руки пришёл в мир. Её король оказался монстром. Осьминогий, размером с приличный небоскрёб, он с грохотом носился по полю, безжалостно сминая всё на своём пути. Машины, стоящие под навесом, сундуки с рунами, таро и свечами.   — Ты что: Лавкрафта вместо наших заклинаний читала? — зашипела откуда-то сбоку молоденькая ведьма, медленно возвращавшаяся в сознание.   Аварис бесцеремонно ослабила её остроумие парой крепких словечек и села на колени, наблюдая за тыквенным монстром. Дыхание замерло поперёк глотки. Он был чудовищем — безжалостным разрушением, жадно поглощавшим всё на своём пути и не способным насытиться. Он был сущим хаосом — тем самым, который разлетелся по полю шабаша, когда Аварис окунула пальцы в сердце Самайна. Не чтобы отдать — чтобы взять.   — Быть не может… — выдохнула Аварис, вытирая кровавые руки о чёрное кружево юбки (специально шила для первого своего шабаша!). — Дух Самайна следует за тем, чья рука его подкормила.   Захотелось смеяться и насылать проклятия. Уже не на ведьм ковена, так бесцеремонно задвигавших её в конец иерархии, — на себя саму, бесконечно жадную до власти и силы, амбициозную, желавшую получить всё здесь и сейчас — разом. Возвыситься над всеми.   Ведьмы должны подчинять внутренний хаос. Аварис предпочла подчиниться ему.   И теперь он носился по полю, пожирая всё на своём пути. Тыквенный монстр проглотил все артефакты, подготовленные к торжеству, и напитки. Он почти принялся за машины, но в последний момент передумал и резко развернулся в сторону ведьм. Видимо, в автомобилях было слишком мало магии — не то что в ведьмах.   Аварис жалко попятилась назад, по-паучьи перебирая по земле конечностями, не в силах отвести взгляд от этого зрелища. Грохоча всеми щупальцами, тыквенный монстр неотвратимо надвигался на них огненным цунами. Полынь и ковыль падали под ним безжизненными и покорёнными. Аварис оглянулась: ведьмы ковена ещё раньше пали такими же жертвами хаоса. Они были живы — Аварис слышала их дыхание и слабые стоны, чувствовала магию, разряжавшую плотный туман, — но бессильны.   Аварис всё-таки оказалась сильнее их. Только сейчас в этом не было смысла.   Чудовище потянуло к ней шершавое ржавое щупальце и раззявило уродливую чёрную пасть.   Аварис выставила ладонь в защитном жесте — жалком и слабом. Но тыквенный монстр вдруг остановился и взвыл. Вороньё с хриплым карканьем сорвалось с ельника в сотне футов. Из травы послышались возбуждённые шепотки. Наперебой они твердили какие-то слова на латыни. Аварис медленно моргнула. Молоденькая ведьмочка, которую она так жестоко заткнула, бесцеремонно пнула её острым каблуком в поясницу:   — Повторяй!   И Аварис подчинилась. Впервые в жизни подчинилась ковену со всей искренностью и желанием. Пересохшие губы медленно задвигались, произнося заклинание. Язык ворочался еле-еле, горло саднило, но Аварис твердила одно и то же до вибрации на губах. Ведьмы медленно поднимались. Одна за другой подползали на четвереньках к Аварис и уверенным жестом вскидывали раскрытую ладонь.   Слабый неуверенный голос Аварис обратился многоголосьем. С громким воплем отчаяния вороны по спирали закружились над тыквенным монстром. Лес в темноте вспыхнул зеленоватыми болотными огнями.   Все силы разом как будто нахлынули на Аварис, наполняя и опустошая её одновременно. Она прикрыла глаза и позволила пальцам отдать.   С мерзким чавканьем монстр взорвался, обдав ведьм вязким тыквенным соком. Вороны истребителями ринулись вниз, хватая крупные сочные косточки. По земле покатились руны, в тумане опадающей листвой закружили таро. Ведьмы поднимались, озадаченно потирая виски, мягко обнимали друг друга, подпинывали обломки тыквенного чудовища и гудели, опасливо косясь на Аварис. Она сидела на земле. В голове звенело, руки дрожали, дыхание срывалось. Аварис дёрнулась, когда к ней подошла старшая ведьма ковена и протянула морщинистую руку.   — Аварис, — рука тяжело опустилась на плечо; старшая ведьма прикрыла глаза и обречённо покачала головой.   — Не надо, — просипела Аварис, скидывая руку с плеча и поднимаясь.   Встать на ноги получилось лишь с третьего раза. Зато самой. Старая ведьма пожала плечами и подошла к обломкам. Щупальца разлетелись на мелкие кусочки, зато голова распалась надвое, сжавшись до первоначальных размеров. Подобрав половинки, старшая ведьма ковена обернулась к Аварис и проскрежетала:   — Я предвидела, что ты можешь так поступить… За это тебя следовало бы вышвырнуть из ковена с позором.   Мерзкий холодок пронёсся вдоль позвоночника, однако Аварис и бровью не повела. Она нетвёрдо дёрнула уголком губ и протянула:   — Но…   — Да, есть это самое пресловутое «но». В тебе действительно много сил. Таро тебе не наврали — карты никогда не лгут, в отличие от людей, — выдохнула старая ведьма. — Мы не можем пустить это на самотёк. Будешь расти под нашим контролем.   Аварис нервно рассмеялась:   — Оказывается, мне нужно было создать тыквенного Ктулху и разнести его вдребезги, чтобы вы это наконец признали. Вы все!   Ведьмы ковена единовременно обернулись на неё: в их взглядах плескалось негодование, мешавшееся со страхом. Только лишь старшая ведьма и бровью не повела. Начисто проигнорировав её укол, она совместила тыквенные половинки. Короткий импульс прошил тыкву, заштопывая стыки. Через мгновение она целой была водружена на алтарь, вновь становясь сердцем Самайна. И только тёмные шрамы напоминали о том, что случилось с ней мгновения назад.   — И вот твой первый практический урок, Аварис. Каждой ведьме даётся столько магии, сколько ей по силам. Не стоит брать больше. Ты сама видела, к чему это приводит.   — Но я же устояла!   — Долго бы ты продержалась, не будь рядом нас? — вздёрнула тонкую бровь старшая ведьма и нехорошо расхохоталась. — Это твой первый урок. Самый важный, хотя и маленький. Дальше — больше.   Аварис кивнула, виновато прикусив губу. Старшая ведьма, одарив её напоследок благосклонной улыбкой, вернулась к своим подопечным: воскрешать шабаш Самайна.   Аварис прислушалась к себе. Магия, восстанавливаясь, разливалась по жилам знакомым теплом. Но вместе с ним внутри клубились новые ощущения: дрожали стылой влагою болотные огни, резали холодом крики воронов, дотлевал тыквенный монстр.   — Дальше — больше, — эхом повторила Аварис и ухмыльнулась.