Нехорошая квартира

Дни Бора вошли в рутинную колею. Восстановление после бала, на котором, к слову, выпендривался не только Риддл, заняло у него практически неделю. С трудом материализовавшись в квартире, Домовой сообразил, что сильно переборщил с силодаром и демонстрацией возможностей, закономерно опасаясь, что уж теперь-то тёмный маг возьмётся за него всерьёз. К счастью для Бора, у Тома не было на своего домашнего духа ни капли времени. Маг крутил какие-то свои тёмные дела, практически не появляясь в квартире. Погрузившийся в магический мир с головой Риддл даже уволился с работы в агентстве, на которую у него окончательно перестало хватать времени. Том появлялся в квартире нерегулярно, чаще всего глубоко за полночь, измученным телом падал в постель, вскакивал с неё ни свет ни заря и снова уносился на какие-то свои встречи-рауты-собрания. Глядя, как Риддл из очень занятого, но всё-таки вполне бодрого и энергичного мага превращается в замученное и издёрганное создание, больше начинающее походить на инфернала, чем на живого волшебника, и всё чаще отсвечивающего алыми глазами, Бор даже поначалу жалел мага и не привязывался к нему с подколками и розыгрышами, наоборот, помогая по мелочи. Так шло, наверно, с месяц, и Домовой даже начал привыкать к полу-одинокой жизни, находя положение дел весьма комфортным, когда Том стал появляться в квартире гораздо чаще. И не один. И чёрт возьми, лучше бы он таскал домой распутных девиц, как нормальные парни в его возрасте! Так, Бор познакомился с теми, кого Риддл называл «Внешним кругом», и это знакомство не доставило ему ни малейшей радости. Незримо поприсутствовав на первом же собрании, Домовой избавился от малейших ростков жалости к Тёмному Лорду. Он слушал хладнокровные планы убийства, и его волосы ещё больше становились дыбом. И это его человек? Хозяин его квартиры? Слушая холодные приказы, вылетающее из нечеловеческого рта (на встречи с внешним кругом Риддл накладывал на себя отвратительную иллюзию лысой безносой полузмеи-получеловека), Домовой трясся от гнева и жестоко сожалел, что принёс проклятому магу клятву непричинения вреда, связывающую его теперь по рукам и ногам. С какой силой он корил себя, что толком не выслушал предложение Дамблдора на том балу! А ведь на какой-то момент Бору даже показалось, что для Риддла ещё не всё потеряно… Первым его порывом, довольно детским, стало причинить Тому максимум неприятностей. Да, навредить он не мог… прямо. Но, как верно подметил однажды маг: «Вред — понятие растяжимое». Соль и сахар — враги организма человека, они накапливаются в сосудах и разрушают их. Во славу здоровья вредоносные минералы исчезли из квартиры, оставляя Риддла бессильно материться над очередной кружкой несладкого кофе. Любая электроника — губительное излучение. Спасая от него мага, Домовой намертво вывел из строя всю технику в доме, не пожалев даже ноутбука, своего прошлого средства общения с Томом. Общаться как-то резко расхотелось. Риддл словно не замечал пакостей. В какой-то момент он просто перестал пить кофе, коим, смутно подозревал Домовой, маг, судя по его худобе, в основном и питался, полностью игнорируя минеральный бойкот. Всю технику он перевел на магическое обеспечение, а на ноутбук поставил столь серьёзные защитные чары, что сунувшийся было Бор ещё неделю тихо отлёживался, залечивая ожоги. Прекрасное трио, которому Бор даже начал симпатизировать: Белла, Антонин, и даже высокомерный Люциус, в квартире больше практически не появлялось, мелькая только на собраниях «Внутреннего Круга». Вид маги имели серьёзный и озабоченный, шутки и панибратство как-то сами собой уходили из разговоров, сводившихся к сложным схемам захвата, контроля и удержания власти. Домовой понимал, что прямо на его глазах рождается и воплощается в жизнь что-то ужасное. И он абсолютно бессилен этому помешать. Но, как говорится: «Не можешь помешать, возглавь». Пройдя все стадии от отрицания до принятия, преодолевая отвращение, Бор пытался вникнуть в происходящее, чтобы хоть как-то смягчить последствия. Он снова начал общаться с Риддлом, используя бумагу, стены, мелкий мусор. Сначала, Том его просто игнорировал, но Бор уже сообразил, что маг склонен к самолюбованию и не прочь рассказать свои планы, дабы покрасоваться глубиной и тонкостью сплетаемых им интриг. Домовой же был идеальным слушателем. Спустя ещё несколько месяцев их отношения наконец пришли к жалкому подобию конструктивного диалога. Дух обладал острым умом, и порой Том даже прислушивался к его советам.

***

Этот вечер начинался для Домового вполне обыкновенно. Риддл где-то отсутствовал, и ничто не нарушало благословенную тишину квартиры 222. Бор лениво листал один из учебников по чарам. Постоянно сталкиваясь с колдовством, Домовой счёл небесполезным как минимум знать, что та или иная тарабарщина, произносимая магами, означает. К делу он подходил без огонька, но постоянное безделье вынуждало искать себе хотя бы каких-то занятий. Сонную тишину квартиры нарушили внезапные хлопки, а затем грохот чего-то тяжелого, раздавшийся в риддловской комнате. Бор потянулся в кресле и неспешно просочился за дверь приветствовать тёмного мага, гадая, какую дрянь тот притащил с собой на этот раз. — Что-то ты сегодня ра… — привычка говорить с самим собой образовалось у Домового ещё века два тому назад. Но от картины, представшей перед его глазами, слова застряли у него в горле. На ковре, явно промахнувшись мимо кровати, сплелись в тесный клубок два тела. В первую секунду Бору показалось, что они дерутся, но раздавшийся протяжный стон тут же прояснил для него картину. Риддловский стон, дошло до Домового с некоторым запозданием. Бор пялился на целующуюся с бешеной страстью пару и никак не мог отойти от ступора. Стойте. Риддл? Серьезно? Стонал?! Остановите землю, я сойду. — Эй! Когда я говорил, что лучше б ты девиц сюда таскал, я не имел в виду тебе их действительно сюда таскать! Домовой всмотрелся в тела на ковре. — Беру слова про девиц обратно… Совершенно незнакомый Бору темноволосый и какой-то совершенно невыразительный парень оседлал лежащего на полу Тома, рванул его рубашку, тут же спускаясь с поцелуями ниже. Риддл снова застонал, выгибаясь навстречу и запрокидывая голову. Домовой замер на пороге, неудержимо краснея, но почему-то не в силах оторвать глаз от того, как Том закусывает чуть опухшие, зацелованные губы, а чёрные волосы рассыпаются по ковру вокруг худого лица. Не то, чтобы Бор никогда не видел секса, он жил уже далеко не первый век, но вуайеризмом точно не страдал, предпочитая оставлять живущих в квартире людей в такие моменты наедине. Не иначе как какая-то магическая сила приковала его к порогу, не давая уйти. Домовой замотал головой, пытаясь разогнать внезапно возникшую сумятицу в мыслях. — Да что такого-то?! Ну, захотелось парню потрахушек, нормальное дело, — чуть ли не уговаривал он сам себя. Это же Риддл. Какие потрахушки? Вот притащить труп и сделать из него зомби, это да. Или всю ночь составлять план захвата Министерства. Или потащиться на другой конец мира, чтобы изловить какое-то существо с полезным ингредиентом в шкуре и изгваздать всю кухню напрочь. Но вот секс… Бор наконец поймал взгляд Тома. Зрачки мага были ненормально расширены, практически топя синеву в черноте, и он не сводил глаз с целующего его парня. И, демоны побери, что это был за взгляд. Домовой почувствовал, что ещё немного, и потрахушек захочется не только самозваному Тёмному Лорду. Том смотрел на раздевающего его человека так, будто в нём воплотилось всё, о чём он только мог мечтать, а лицо его выражало голую, абсолютно животную страсть. Стоп-стоп-стоп. Домовой был точно уверен, что главная мечта Риддла лежала совершенно не в горизонтальной плоскости. Немного придя в себя, он более внимательно осмотрел открывающуюся перед ним картину. Риддл лежал на спине, мечась под чужими руками, абсолютно потеряв даже намек на контроль, и явно был готов раздвинуть перед парнем ноги, чего уж точно не могло произойти. Не то, чтобы Бор раньше об этом задумывался… Но что-то подсказывало ему, что Том скорее сожрал бы свою палочку, чем отдал кому-то в пользование свое тело. Наконец сложив в своей голове два и два, Домовой громко присвистнул. — Как же тебя ухитрились опоить?! Непобедимый ты наш… — он присмотрелся к парню. Тот целовался с явным удовольствием, но без одержимой страсти во взгляде, — респект, пацан, респект. Хотя, сомневаюсь, что ты проживешь достаточно долго, чтобы вспоминать о своей победе долгими вечерами.

***

— Это не моё дело. Это не моё дело. Это. Не. Моё. Дело, — Бор метался по квартире, проклиная прекрасную слышимость. Сталинка, не сталинка, а стены будто картонные. Почему-то мысль выйти на балкон к нему не пришла. Домовой чётко, будто это происходило рядом с ним, слышал возню из комнаты. — Так ему и надо! — он навернул ещё один круг по кухне и, всё-таки не выдержав, рванул обратно. К его изумлению, маги не предавались утехам плоти, а разговаривали. Вернее, говорил как раз незнакомый парень. — Ну, что тебе стоит, То-ом, — его голос показался Бору на редкость омерзительным, а от того, как юноша протянул имя Риддла, захотелось швырнуть в него чем-то тяжёлым. Например, шкафом. — Я что, ревную тебя, что ли? — со смешком пробормотал Домовой, но смех как-то угас, стоило ему действительно задуматься над этой мыслью. — Всего одно маленькое «да», и мы навеки будем вместе! — парень взмахнул невесть откуда вытащенной палочкой, и на его ладонь лёг массивный золотой браслет. Дух при виде него так и сел на пол, разом переставая думать про собственные подозрительные чувства. Вот буквально недавно он видел картинку такого украшения в риддловском гримуаре по очередным темномагическим артефактам. Называлась эта прелесть коротко и ёмко: «Оковы рабства». — Вместе… — Том, явно ничего не соображая, вновь потянулся за поцелуем, но парень отстранился. — Скажи «да», просто скажи мне «да», — волшебник поднёс раскрытое украшение к риддловскому запястью. Домовой метнулся вперёд, не раздумывая. Да, Риддл тварь, да, мир вздохнул бы без него спокойнее. Но он всё ещё дьявольски могущественный маг. Попади его сила и ум не в те руки… Со свистом браслет отлетел в сторону. — Ах, — парень поднял голову вверх, а его губы сложились в усмешку, — ах да, как же я мог забыть. Нехорошая квартира. Что, нечисть, не хочешь менять хозяина? Одну секунду, дорогой, — волшебник скользнул губами по виску Тома, — я только убью кое-кого… Ты будешь мне благодарен, я уверен! Волшебник произнёс что-то незнакомое Бору на латыни, и стены комнаты вспыхнули светом. Домовой отшатнулся с воплем, узнавая то же плетение, что защищало риддловский ноутбук. — Не нравится? — темноволосый оскалился. — Я не идиот соваться к Лорду в квартиру беззащитным. Повинуясь движению его палочки, круг света начал плавно сдвигаться со стен в центр комнаты. «Я сейчас умру». Эта мысль не слишком испугала Бора. Пожил он достаточно и смерти не боялся. Его взгляд зацепился за Тома, с обожанием смотревшего на волшебника, и глаза загорелись золотом. — Чёрта с два ты его получишь, — Домовой прищурился. — Вред — это понятие растяжимое… не думаю, что Риддлу пойдёт на пользу твоё общество. Бор сделал всего один толчок рукой, и сгустившийся воздух квартиры подхватил визитёра, с силой вышвыривая в окно. Осколки стекла продолжали жалобно звенеть, осыпаясь, когда белый сжимающийся вокруг свет погас. Заорала сигнализация машины, на которую приземлилось тело. Домовой продолжал зачарованно смотреть на остатки окна, отчего-то не решаясь повернуться. — Мне кажется, или в нашем последнем диалоге ты убеждал меня, что убийство — это никогда не выход? — голос у Риддла был охрипший, но не менее самоуверенный, чем обычно. — И да, пожалуй, у тебя слишком растяжимое понятие вреда. Явно стоит пересмотреть твою клятву. Домовой заскрипел зубами и очень пожалел, что не в силах отмотать время назад.