3_Пленная память

Версты, с тревожным нетерпением подгоняемые Анастасией на поиски, в обратной дороге тянулись бесконечно медленно. Как-то, снова наплакавшись, задремала она в стылой карете, под завывание ветра, и ей вдруг почудился звук флейты, весело зовущей к ... аллеманду. ...Они обольстительно проскользили по блестящему полу, а затем свободно взяли друг друга за руки, Александр обнимал ее за талию и перекрутил, приподняв над собой. Она чувствовала силу его рук, и близость лица... Флейта продолжала играть... В шорохе и постукивании колес о мерзлую землю ей слышался шорох и постукивание каблуков о пол дворцового зала... Анастасия встрепенулась. "Ах, всего лишь тряхнуло на очередном ухабе. А в карете, что давно стоило поставить на полозья, скольский, промерзший пол, вот и весь дворцовый мрамор... Но какой красивый сон! Просто видение!" Всхлипывания служанки напротив раздражали ее все больше. "Что эта дура напротив все ревет, она мне танец и прервала? Позвольте, она хочет показать, как горюет? Но ее вообще из деревни взяли, когда малышка родилась... Она-то Александра лишь видеть могла, да и то мы в имении года три не были. Что ж, я сама выбирала себе в сопровождающие горничные случайного человека, оставив самых проверенных и нужных в услужение детям...." — А ну замолчи, немедля! Чего скулишь? — она хмуро уставилась на сидящую напротив девицу. — Жалко мне барина... Да вас тоже очень, Анастасия Павловна, вы бы то сами поплакали малость? - она запричитала вголос. — На стоянке оправишься к Ивану с Афанасием! Оставшись в карете одна, женщина испытала облегчение. "О, боже мой! Наконец-то я от этой деревенской гусыни избавилась! Теперь никто не будет меня отвлекать своим натужным плачем. Ей богу, мне лучше здесь одной. Но понятно, почему она так меня взбесила. Вместо нее здесь должен был вообще быть Саша! Он бы сидел рядом, веселый и уверенный, развлекая рассказами о нравах туземцев и стычках с воинственными казаками да их мореходом... Они бы принадлежали только себе, терпеливо ожидая встречи с детьми и петербургской суеты... Да пусть бы даже просто лежал, в надежде на выздоровление дома, если бы постигла его участь того солдата... " Иногда её счастливые сны заканчивались не разочарованным пробуждением, а тягостными видениями. Один раз приснилось, будто Саша действительно найден в образе этого хромого камчадала... Он сидел отстраненный, злой, косясь на костыли и отворачивая лицо, покрытое шрамами. Она гладила его по голове и тщетно уговаривала поверить в свое безразличие к внешнему виду, а он угрюмо отстранялся и... пропадал в воздухе. В другом сне ей примерещился давний кошмар, вернувшийся снова в домике этого мародера. Она видела своего мужа израненным, в крови.... ею залита его одежда, лицо. И над ним стояли дикари с огромными копьями длиною с дерево... "Я же скоро сойду с ума от этих видений... Да, я хотела его найти любой ценой — сильного и здорового, либо же больного и даже покалеченного, и доказать свою преданность... Но теперь я вижу все то, что ненадолго давало надежду...— каждый раз объяснял ей разум, отвлекая на бесконечные дорожные хлопоты. Когда Анастасия проехала половину пути, то вдруг осознала, что ей, узнавшей тяжёлую правду о смерти любимого, свыкнувшись с нею в долгом пути, сейчас предстоит самой стать ее вестницей. И вдруг ее осенила мысль о том, как же долго ее не было дома... "Боже правый, но ведь с любым из покинутых детей в это время тоже могло что-то случиться!" Вернувшись на Малую Морскую, она собиралась выяснить у слуг, все ли в порядке, и отправиться к Корсакам. Но так случилось, что вся ее семья была дома. Старшая дочь Беловых за год разлуки стала почти взрослой девушкой, или хотела казаться таковой... Во всяком случае, за последний год она на правах старшей решительно приняла на себя часть забот о брате и малолетней сестре, часто возвращаясь вместе с ними в их родной особняк, настойчиво твердя Софье, что не желает быть ей в тягость. Возможно, ей хотелось таким образом сохранить их семью в противовес матери, оставившей их так надолго, но правда была и в том, что их она искренне любила, каждого по своему, и они отвечали ей взаимностью. Недавний эпизод, отозвавшийся на расстоянии внезапной материнской тревогой, еще больше сблизил их с младшей сестрой. На масленичные гуляния на набережной они отправились вдвоем в сопровождении гувернантки. Старшая играла в снежки со своими ровесниками, отроками из знатных семей, с которыми она водила тесную дружбу. Пока сопровождавшая барышень женщина пыталась уговорить строптивую девицу переодеть мокрые от снега перчатки, ее маленькая подопечная побежала к Неве смотреть на раскалывающийся лед и едва не осталась на одной из них, если бы не заметила ее с берега сама София. Гувернантка в ужасе запищала, побежав звать на помощь, кавалер Софии, Михаил, 16-летний графский наследник, побежавший следом за девушкой, в последний момент струсил, а сама она кинулась за сестрой и не побоялась подхватить ее за руку, стоя на самом краю береговой льдины, девочка даже не успела испугаться. Просто невообразимо, что разделило их не что-нибудь, а известие о смерти отца. Услышав фразу вошедшей в дом Анастасии, о том, что папеньки их больше нет на свете, она не кинулась, как брат с сестрою, обнимать ее, уставшую и внезапно заплакавшую, а молча развернулась и ушла к себе, дав волю слезам за плотно закрытой дверью, не выйдя после этого до самого вечера. Анастасия поздно вечером после приезда уединилась в кабинете, разбирая отчеты из имения, в которых ничего не смыслила, но пыталась вникнуть, отвлекаясь от горестных мыслей. Увидев доставленную из Коллегии в ее отсутствие дарственную грамоту про пожалованную посмертно в награду деревню с наделом и душами, она равнодушно отложила ее в сторону. "Вот как, значит... Для всех этих чиновников ты давно умер, пока я пыталась доказать обратное. Прости, что пошла против твоей воли, пытаясь найти. Вот и дочь меня простить не может..." — так она мысленно разговаривала с мужем, когда четырехлетняя Сашенька осторожно зашла к ней и села на колени. — Мамочка, не обижайтесь на Софи. Она хорошая, книжки мне читает, играет, даже спас...- девочка хотела сказать больше, но вспомнила и закрыла рот ладошкой, едва не проболтавшись. Ибо сестрица просила не говорить, что было на Неве, считая себя виноватой за то, что отвлекла гувернантку. — Просто она горюет... Я тоже горюю.... Но я без вас скучала... — честно ответила девочка и обняла ее за шею. "За год малышка поразительно связно научилась разговаривать, еще по-детски шепелявя. - подумала Анастасия растроганно. - Но ведь и вправду - кому же больше всего тосковать, как не старшей дочке, целых десять лет прожившей с обоими родителями... Да вот только не разделить нам с нею, видно, общее горе..."