3_Пленная память

Пребывать в тоске и раздумьях о своём житии Софии долго не пришлось. В начале января её призвали на встречу с новой государыней, что могло сулить всё что угодно — от падения до взлёта. Екатерина пристально окинула взглядом фрейлину теперь уже бывшего двора, которая, приседая, умудрилась наступить на свой кружевной подол, выдавая сильное волнение. София Белова, потомок именитых фамилий по матери, и дочка бывшего ротного, что, кажется, имел отношение к прибытию из Цербста. А ещё — протеже Оленева, некогда верного рыцаря, давно подзабывшего свою Фике... Впрочем, неинтересны все эти давние сентименты, родители и прочие предки... А нужные нынче люди за девицу не просят. Конечно, барышня сносно образована, опрятна и миловидна, а нынче послушно обрядилась в траур. Правда, толку с неё — разве по мелочам. А ведь казалось бы, при её-то внешности, давно могла бы отвлечь Петра от зарвавшейся Лизки, да поразвлечь его под нашим надзором. И огонь в ней есть, не то, что у нудной Шафировой! Но даже та умудрилась хоть как-то помочь, а от сей красоты супруг только нос воротит. Что ж, коль так — надо уличить в каком-нибудь пороке, да отослать домой. Возьмём, хотя бы, занятные слухи о ночных разъездах и престарелом ухажёре... — Холодная в этом году зима, не находите? Особенно ночью. Екатерина прочитала на лице тревогу, и едва дождавшись пространного ответа про снежные вьюги, полунасмешливо спросила: — Молодой девице следует быть осторожней с прогулками. София густо покраснела. — Я буду осмотрительней, Ваше величество. Но их беседу внезапно прервало шумное появление Петра Федоровича в сопровождении свиты. До сих пор встречая Софию, Великий князь иногда брюзжал на свою всесильную тётушку, что подсовывает ему людей откуда ни попадя, отбирая надёжных. Конечно же, дело было не отдельных безобидных придворных, как эта девица, а в многолетнем навязывании самой судьбы, куда относилась целиком разнузданная страна с рабской сущностью, властвующее над всеми православие и неугодная сердцу женитьба. Как заманили в эту золочёную клетку юным отроком, так и держали долгие двадцать лет, не давая самому никакого выбора, попеременно придираясь к неугодным капризам и привычкам. Долгожданный приход на царствие преобразил Петра. Несмотря на траур вокруг себя, он пребывал в поистине прекрасном расположении духа. Ведь наконец-то у него появилась возможность всё изменить. Заметив знакомую девушку, что поспешно опустилась в реверансе, он с иронией протянул жене: — Никак, вы собираете нам свиту? И сие милое создание снова рвётся ко двору? Растерянный взгляд из-под длинных ресниц обратился к Екатерине. "Ну, хоть не споткнулась на сей раз, и то хорошо. Но что поделаешь, коль бесполезна..." — подумала та, и небрежно ответила супругу: — Полагаю, это рвение не отвечает нашим нуждам. — А что так? Вроде, лицом не дурна! Даже чем-то похожа на свою mutter, Ягужинскую! — перебил Петр, добродушно ухмыляясь, и приподнял Софию за подбородок, рассматривая будто заново. — О, не ревнуй, Романовна, тебе нет равных! — обернулся он к своей фаворитке. Та, впрочем, и не проявляла тревоги, широко улыбнувшись в ответ. Давно привыкнув к своей нескладной фигуре, грубому лицу, и даже к странному, бабьему прозвищу, Елизавета Воронцова даже не пыталась соперничать с красавицами, коих иногда привечал её Петруша. Ну и пущай себя побалует — а первенство всё одно за ней, подругой верной и понимающей... — У вашего семейства интересная история вышла... В 43м, во время заговора против нашей тётки, ваша матушка против своей свидетельства дала. Нашкодила и сразу бежать! Но родич их, старый негодяй Бестужев, пристроил в штат. Что забавно, этакую недотрогу из себя строила, причём брезгуя весьма достойными особами... А что же оказалось? Любовь у неё с преображенцем. Вот эту прелесть произвести надумали! Царская рука похлопала испуганную Софию сзади по фижмам, и этот фривольный жест снискал ехидные смешки. — Да неужто любовь бывает? — Перфильев, новоиспечённый флигель-адьютант и давний приятель Петра, изобразил живой интерес, вероятно, и сам помятуя дальнейшее. — Если бы! Как только преображенец ослабил хватку, тут же получил рога. Да, ещё и знатными, с австрийским графом, на виду у публики! Да говорили, с последствием... Ха-ха! Супруг вспомнил ревнивую молодость — и за эфес, до смерти! Но вот же беда — сам на Севере сгинул! А ведь мог бы в военном деле сгодиться! — Половина всех бед — от напрасных надежд в браке, господа! Не так ли, мадам? — на сей раз Пётр вспомнил про царственную супругу, которая во время его выступления хранила молчание, поджав тонкие губы. — В каком военном деле? Вы намекаете, что ему стоило не за северные земли бороться, а маршировать под ваши команды? — сдерзила Екатерина, с интересом наблюдая за барышней. От неё не укрылось, как скулы девичьи побледнели и напряглись, придав личику мужские черты, как содрогнулись плечи и подбородок... София, приоткрыв рот, застыла в потрясении, впервые слушая о родителях в такой версии. Воспоминания их самих, деликатные рассказы близких друзей и слуг, и даже оборванный шёпот сплетен — всё было. Но всё как-то мягко, неопределенно... Правда открылась в пошлом анекдоте, героем которого была её семья. "Собственно, кроме брата, семьи никакой нет. Она просто изменила отцу и понесла. А чтоб сроки сходились, поспешила прикрыть позор накануне ссылки. Обманула его и всех! Боже! И, выходит, ей не впервой так с близкими: недаром тётки с нами не знаются, ни Прасковья, ни Анна... Я полагала, они спесивые ханжи, помешанные на титулах, а дело-то вот в чём! Что же мне делать? Надо бежать, подальше от царской опалы. И лучше сгинуть в глуши, чем вернуться к матери!" Пётр сделал вид, что не слышал реплики супруги, молча раздумывая: "Остра моя жёнушка языком, ничего не скажешь... Немецкая принцесса упёрто играет в русскую, заигрывает с русскими, да только всё даром: разводу быть — главное, с церковниками разобраться. Ничего, пусть лишний раз поймёт ничтожность своих потуг! А уж император, как должно, проявит милость к покойным, незначительным недругам и детям их невинным..." — Право, дитя моё, очень жаль! Мы непременно б вернули вашего родителя из той дыры — храбрых воинов следовало использовать в строю, а не в промысловом деле. Военным стратегам в юбках сего не понять. — Ну что, Романовна? Возьмём эту девицу? — Отчего ж нет, она милая! Но ведь ненадолго же! Правду ли говорят, что вы за князя Мещерского замуж собрались? — брякнула Воронцова напрямую. — Вот оно как? Пётр как-то недобро нахмурился и уставился на Софи в ожидании объяснений. В её голове проносилась череда мыслей. Уж не грозят ли те самые "грехи Мещерского, известные наверху", опалой его бывшей невесте? Почти пойманная, невероятная удача разлеталась в прах. Что ж, маменька, вы сами предавать научили... Она рухнула на колени, скрепив ладони в замок, и горячо прошептала: — О, ваше Величество! То, что случилось в моей семье — это вовсе не пикантная история! Это трагедия для меня и моего брата! В бегах из дома я искала покровителя — это чистая правда! И если бы мне оказался по душе сей жених, мы просили б вашего согласия ещё раньше... Екатерина с едва заметной улыбкой наблюдала за монологом: "Дерзкая барышня! Зря её упустила... Но как же лихо отреклась от матери! Прямо, как юная Фике!" Пётр Фёдорович небрежно фыркнул, будто смахивая слезу. — Хм... Что ж, детка, у нас с вами сходятся вкусы. Теперь вы получите покровительство от вашего государя... И, кстати, Перфильев! Надо составить список всех несчастных заговорщиков, дабы их вернуть с поселений. Про бабку их не забудьте. — Благодарю Вас за милость, Государь! Но Анна Гавриловна Бестужева также умерла в изгнании, как и мой отец. Он нашёл её могилу, следуя на Камчатку. София помнила, как одно из папиных попутных писем из Якутска положило конец домыслам о судьбе ссыльной родственницы. Окончательно оглушённая, она снова опустилась в поклоне, понимая, что сейчас предстоит приложиться к перстам. Придется нижайше благодарить за снисхождение, и бог весть, за что ещё, но главное... Вместо глуши получено место при дворе! Однако вместо ожидаемого ритуала Пётр приподнял её за талию, ласково напутствуя к новой службе.