3_Пленная память

Душу Петра Федоровича и вправду переполняло радостью от своих деяний. За несколько дней удалось подготовить проект Манифеста, несколько Сенатских указов, а также подписать около полусотни помилований. И это только начало благих реформ, которые в скором будущем преобразят весь прогнивший уклад, от Петербурга до Камчатки. Хоть и чужда ему Россия, именно он, император Пётр III, обязан стать спасителем этой страны, и любимцем верноподданных! Велики имперские владения... Однако есть ещё Шлезвиг-Готторп — владения урождённого Карла Петера Ульриха, Данией незаконно захваченные, да с весьма полезным для российского флота балтийским берегом... И после коронации будет предпринят военный поход, при помощи верных преображенцев. Лишь бы не помешали... Позволение на выезд князя Мещерского, что подавалось ещё при тётушке, Пётр упорно откладывал, удовлетворяя все прочие. Секретарь Волков сообщил, что князь дважды выражал нетерпение, притом аудиенции не просил. С императором, выходит, говорить не жаждет, хоть и ехать надо. Впрочем, нежелание сие взаимно. Не будучи девицей в поисках мужа, Пётр никогда не питал к сему подданному симпатий. Родом из московских бояр, Мещерский принадлежал к обществу, погрязшему в патриархальных русских традициях, что весьма раздражали. Одна небритость чего стоит, противу немецких манер... Но здесь-то можно махнуть рукою на возраст, ибо таковые кругом имеются. Хорошо бы в своих теремах бородку чесал, да нет же! Как сообщалось, тянет князя на иностранные связи... И словно задумав идти всюду поперёк, выбирает самые подозрительные. Вздумал сношаться с семейкой датского министра Бернсторфа — того, что навязывал нам отказаться от претензий на Шлезвиг-Готторп. Затем, под видом семейного путешествия, сей боярин колесит по датской союзнице Франции... В таком случае, ради чего наведался обратно в Россию? Вдовьи раны зализать — как бы не так! Уж не разведывает ли чего против наших военных интересов? Понять бы, зачем снова в Европу спешит? И как ни противна была Петру Федоровичу канцелярия тайных дел, пришлось ему вспомнить о затеянном недавно расследовании. Идя на доклад, Лядащев догадывался, что добытые сведения не слишком интересны императору, на чьих узких плечах легла вся Россия. Собственно, он и сам не слишком вникал в проделки пожилого князя, пока не явилась на пороге пара влюбленных. Вот так и бывает. Две (или больше) жизни здоровых молодых женщин загублены без внимания. А кара настигнет злодея, когда один случайный человек захочет избавить от беды знакомых. Его человек весьма полезно сведения дополнил. Срочное письмо из Москвы сообщало, что труп девицы Строговой давно был найден в реке, а неприметный помощник аптекаря много лет вёл записи о покупателях всяких ядов. Пронырливый малый остался подготовить полноценные показания, которые привезёт со дня на день. Однако, несмотря на всю ретивость, до назначенного дня дуэли доказательства не поспевали. Кроме того, дело по криминалу следовало передать в полицейское ведомство, где свой подход нужен. Но внезапная беседа с государем была слишком своевременна, чтоб её не использовать! — А наш вопрос, господин Лядащев, касается всё того же Мещерского. Прибыл осенью из Европы, и снова просится на выезд. Мы бы не чинили препятствий, если б только по личному... Но есть основания полагать, что князь Мещерский пособничает интересам датчан, за нашей спиной. Как вы знаете, они желают узаконить наши земли, и всюду ищут поддержки... А вот это... — император небрежно пробежал взглядом по недавнему отчёту — ничего не проясняет! Просто сплетни про любовные шашни! "У Петра один Готторп на уме. А всё, вероятно, проще, да по-людски гораздо страшнее. Что ж, пусть их Величество и дальше боится пособников Дании..." — Я не сомневаюсь в точности ваших подозрений, Государь. К сожалению, отследить былые заграничные связи отсюда почти невозможно. Однако есть способ их на время обрезать. — На что это вы намекаете? — Имеется повод задержать Мещерского, якобы свидетелем по криминальному делу... А заодно, произвести обыск. — Что, арест?! Вы только на это и способны!! — от возмущённого жеста с парика государя посыпалась пудра. — Ничего, разгоню скоро вашу пыточную... — Помилуйте, по нашему ведомству и пытать не в чем! Зато в Москве есть давние злодеяния, заброшенные правосудием. Выполняя ваш приказ, мы нашли новые доказательства. Не угодно ли вашему Величеству ознакомиться? — Чего у нас только не заброшено! Везде наведём порядок! Так что там? — Пётр неожиданно воодушевился и потребовал подробностей. Они остановились ненадолго в чайной возле покоев камер-фрейлины. Лядащев разъяснил про отравление первой супруги и пропажу купеческой дочери, невзначай опустив неразгаданную смерть во Франции. — И чтоб злостных пыток не применяли! А обыскать в дому со всем усердием! — наказал император, уже вернувшись в кабинет, где спешно составили приказ для генерал-полицмейстера. — Обещаю, ваше Величество, в пределах следствия ни один волосок не падёт с его головы. — Василий Федорович поклонился и хмыкнул при мысли о грядущей дуэли. Тут бы другую голову сберечь. Хоть бы не затянули с арестом...