Memento mori

— Я не могу сейчас уйти, — тихо пробормотала Джули, едва сдерживая предательскую дрожь. Она и сама не понимала, отчего сердце словно сжало тисками, и дышать стало так тяжело, будто весь кислород покинул лёгкие. Почему она не хотела уходить? — Но у тебя и нет причин здесь оставаться, — спокойно, но твёрдо ответила Агнес. — Впрочем, ты можешь остаться ещё на неделю, а после, если хочешь, я помогу тебе вернуться к семье. — Девушка развернулась, собираясь покинуть комнату, но тихий голос Джули остановил её. — Почему?.. Агнес склонила голову к плечу в немом вопросе. Джули стояла перед ней, сжимая в руках документы и опустив голову так, что светлая чёлка падала на глаза. — Почему Вы так просто отпускаете меня? Почему… — она запнулась, — почему Вы не убили меня? — Джули с вызовом взглянула на мисс Донован, чьё спокойствие впервые так выводило из себя. Ей хотелось схватить Агнес за плечи и встряхнуть изо всех сил, лишь бы сорвать эту маску равнодушия, лишь бы понять, какие мысли скрывались в голове той, чьи непредсказуемые и, казалось бы, лишённые всякого логического обоснования действия, сводили с ума. Лишь бы увидеть её настоящую. Но Лабар лишь бессильно сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Я стала свидетельницей Вашего преступления, соответственно, с Вашей стороны разумней всего было бы избавиться от меня, не так ли? Агнес усмехнулась и подошла ближе к Джули. — А ты этого хочешь? Хочешь, чтобы я убила тебя? Джули вздрогнула, когда девушка коснулась пальцами её щеки. Сердце судорожно забилось в груди, словно хотело вырваться, прорвав рёбра. Губы Агнес, согнувшиеся в лукавой ухмылке были совсем близко к её губам, и Джули ощущала на своём лице тёплое дыхание Агнес. Так близко, что лишь считанные сантиметры разделяли их тела. И в то же время — бесчисленные километры и тысячи стен противоречий разделяли души. Неведение и неспособность взглянуть вглубь реальности глазами друг друга. Лабар едва сдерживала легкомысленное желание притянуть девушку ещё ближе, коснуться её души, понять её мысли. Прижать к себе тонкое тело и впиться дерзким поцелуем в податливый рот, отдавшись безответной страсти. И когда Агнес склонилась к её губам, Лабар резко оттолкнула её, на миг испугавшись своих безрассудных желаний. — Я не совершила никакого преступления, и уж тем более не собираюсь отнимать твою жизнь, — сказала мисс Донован, отстранившись. — Вы убили человека, — сдавленно пробормотала Джули. — Нет. Я лишь спасла её душу, — Агнес подняла взгляд, устремив его к растерянной Джули, и лишь беспрекословная уверенность читалась в её пронзительно синих глазах. — Я никогда не убиваю людей против их воли. Когда она покинула комнату, Джули так и осталась стоять посреди зала, сжимая во вспотевшей ладони новые документы. Лишь здравый смысл мешал ей разорвать эту бесполезную бумагу. Ругнувшись себе под нос, девушка плюхнулась на диван и, откинувшись на мягкую спинку, устало прижала ладонь ко лбу. Она не понимала Агнес и, как бы не старалась анализировать действия той, что некогда представала святой в её воображении, лишь всякий раз загоняла себя в тупик этими мыслями. Агнес не была ангелом, но и дьяволом быть не могла. Мисс Донован — такой же человек, как и сама Джули. Обычная девушка. Обычная убийца. Джули тихо рассмеялась. А перед глазами снова и снова проносилась сцена в саду. Выстрел, прозвучавший слишком громко в звенящей тишине. Мёртвое тело несчастной девушки, распластавшееся на каменном полу беседки. Бледные руки Агнес, обагрённые кровавыми брызгами. Этими руками Агнес неоднократно делала Джули перевязки, наносила целебную мазь на её кровоточащие раны. В этих руках держала новые документы для Джули, на которые наверняка потратила немало денег. Этими руками она играла на фортепиано, срывая с клавиш меланхоличный, надрывный плач. Этими руками Агнес отнимала чужие жизни. — У неё должны быть причины, — пробормотала Лабар. — Ведь и у меня они были… С наступлением сумерек, Джули в нерешительности подошла к комнате Агнес. Стоя у двери, она размышляла о том, как начать разговор с хозяйкой поместья, но все её мысли разбегались в хаотичном беспорядке. Наконец, сглотнув подступивший к горлу комок, девушка сжала холодную металлическую ручку и осторожно открыла дверь, заходя в помещение. В воздухе повис лёгкий, едва различимый пряный запах восточных благовоний. Иногда Агнес разжигала у себя в комнате ароматические сандаловые палочки и, сидя в кресле, медитировала, вдыхая приятный аромат. Но сейчас любимое кресло хозяйки пустовало, а сама Агнес стояла у закрытого окна, напряжённо скрестив руки на груди и глядя куда-то вдаль. Лунный свет струился из окна, окружая девушку загадочным серебристым сиянием, а ледяной, застывший взгляд мисс Донован пронзал чёрное ночное небо, усыпанное звёздами. Агнес дотронулась до стекла, и пальцы её на миг дрогнули, а губы сжались в тонкую полоску. Джули наблюдала за ней, стоя возле двери и не решаясь подойти ближе, словно что-то во всём облике мисс Донован кричало: «не подходи!» — и Джули не посмела нарушить эту безмолвную просьбу.

***

Солнечные блики играли на волнующейся поверхности океана. Вдали, в самой вышине бескрайнего неба летали чайки. Нежный солёный ветерок ласкал кожу девушки, стоящей у борта яхты и глядящей в синеву небес. Когда мисс Донован внезапно предложила съездить к океану, Джули скептически отнеслась к её предложению, но сейчас, ощущая неожиданный покой в душе, поняла, что эта поездка оказалась не напрасной. К её удивлению пляж пустовал. Впрочем, в будние дни здесь редко собирались люди, что несомненно лишь радовало Джули. Будь её воля, то она и вовсе отказалась покидать особняк, не желая попадать на глаза посторонним, но скажи она об этом Агнес, то и причины своего отказа ей не удалось бы скрыть. Эта яхта принадлежала мисс Донован, но девушка редко пользовалась ею, а сейчас, пока Джули любовалась океаном, Агнес дремала на шезлонге. Рядом с ней на столике стоял стакан с недопитым соком. Пока девушки предавались безмятежному времяпрепровождению, небо заволокло свинцовыми тучами. Не прошло и часа, как ясная погода ушла, словно её и не было. Грянул гром, и первые капли дождя упали на землю. Приближалась буря. — Похоже, не удастся нам отдохнуть, — разочаровано протянула Агнес. — Скорее вернёмся на берег. Лабар согласно кивнула в ответ, но не успели они что-либо предпринять, как мощная волна ударила о борт, пробив в нём трещину. Яхта качалась на высоких волнах, то и дело падая на бок, пока потоки воды заливали пол. Агнес ухватилась за мачту, вцепившись в неё изо всех сил, пока Джули держалась за борт, стоя по колено в холодной воде. Оглушающий грохот закладывал уши, гудел ветер, и всё вокруг тонуло в неимоверном шуме. — Есть шлюпки?! — закричала Лабар. Агнес отрицательно замотала головой. — Прости, — тихо пробормотала она, — я не подумала об этом, — стыдливо призналась мисс Донован. Высокая волна вновь со всей силы ударила о борт, словно сам океан жаждал разрушить маленькую, хрупкую лодку, поневоле ставшую жертвой стихии. Лишь испуганный крик сорвался с губ девушек, и тут же был заглушён мощными потоками воды, разбивающими вдребезги перевернувшуюся яхту. Руки Джули соскользнули с борта, и вихрь отбросил её в бушующий океан. Ледяная вода пронзила хрупкое тело, Лабар едва не утонула, снова и снова оказываясь под водой, пытавшейся унести её всё дальше от разбитой яхты, но внезапно девушка увидела неподалёку скалу и отступ в ней, похожий на пещеру. Она могла добраться до него и укрыться там, чтобы переждать бурю. — Джули, где ты?! — донесся приглушённый громом зов Агнес. Едва держась на воде, Лабар обернулась. Мисс Донован пыталась доплыть до неё, но девушку снова и снова сносило беспощадными волнами, что словно желали потопить несчастную. Агнес вновь попыталась позвать Джули, но в этот миг огромная волна обрушилась на неё, и крик девушки потонул в шуме бушующего океана. — Агнес! — испуганно воскликнула Лабар, впервые назвав её по имени, и поплыла туда, где минуту назад исчезла под водой её подруга. С трудом преодолевая напор яростно бьющих вод, девушка всё плыла и плыла, от холода едва ощущая свои продрогшие пальцы. Всё тело словно сковывало льдом, но Джули боялась остановиться. Она не могла умереть здесь. Умереть такой нелепой и глупой смертью. И не могла бросить Агнес погибать. Но она едва шевелила руками, и всё плыла и плыла, сама не зная, как долго это длилось. «Прошу тебя! Ты не можешь вот так умереть!» — Глаза щипало от непрошеных слёз, а в груди бешено колотилось сердце. Силы иссякали, и Джули не знала, сколько ещё продержится на поверхности, сколько ещё сможет плыть. Но что-то влажное коснулось её плеча и девушка повернула голову, тут же облегчённо вздохнув. Мисс Донован выглядела изнурённой, лицо её совсем побледнело, руки дрожали от холода, а зубы стучали друг о друга, она с силой вцепилась в плечо Джули, боясь отпустить. — Т-там пещера, — пробормотала Лабар, запинаясь. — Сама не смогу, — тихо произнесла Агнес, — мне жаль. Джули понимала, что физических сил Агнес не хватит, чтобы доплыть до убежища, к тому же девушка наглоталась воды и сильно продрогла. Агнес держалась на одной лишь силе воли, в то время, как сознание её могло в любую минуту покинуть измученное слабое тело. — Д-держись крепче, — дрожащим голосом попросила Лабар, и Агнес, обвив руки вокруг плеч Джули, прижалась к ней всем телом. В иной раз Лабар смутила бы такая близость, но сейчас она думала лишь о том, как выбраться из этой ловушки, как добраться до пещеры. Из последних сил, держа Агнес на спине, девушка поплыла к единственному месту, что могло уберечь жизни их обеих. Волны вновь и вновь сносили её, солёная вода проникала в рот и в глаза, но Джули продолжала плыть. И это напомнило ей ту ночь, когда она едва спаслась от работорговцев, и выжила лишь благодаря неиссякаемому желанию жить. Она не могла сдаться. Не могла отдать своё тело на растерзание беспощадной стихии. Как не могла принести в жертву водам Агнес, хоть плыть, удерживая ту на спине, было куда труднее, чем спасаться в одиночку. Лишь одна мысль билась в её голове: «Я не умру. Я ни за что не умру здесь!» И когда ей удалось добраться до скалы, та стала в её глазах символом спасения, а пещера — материнским чревом, в коем дитя укрывается от всех бед до жестокого момента своего рождения. Джули помогла Агнес выбраться из воды, а после выбралась сама, с удовлетворением ощутив под ногами твердый скалистый берег, и, схватив Агнес за руку, спешно увела девушку в пещеру. Мисс Донован с трудом держалась на ногах. Оперевшись о стену, она медленно опустилась на корточки, переводя дыхание. Джули села рядом с ней. Промокшая насквозь одежда липла к телу, и холод пронизывал до пят. Если б только они могли развести костёр, но не было ни сухих спичек, ни веток или бумаги, которые можно было поджечь. Джули вспомнила о том, что в далёком прошлом люди как-то получали огонь с помощью камней, но она понятия не имела, как это сделать, потому лишь тяжело вздохнула и стянула с себя футболку и шорты: теплее было сидеть здесь в одном нижнем белье, нежели в ледяной мокрой одежде. — Вам тоже нужно раздеться, — обернулась она к Агнес. Девушка кивнула в ответ, и нерешительно сняла тонкий сарафан. Длинные мокрые пряди сосульками упали на дрожащие хрупкие плечи и маленькую грудь, прикрытую белым бюстгалтером. — Мисс Донован, — Джули подползла к Агнес и смущённо прижалась к ней, — так будет теплее. Агнес ничего не ответила, но и не оттолкнула Джули. Она задумчиво смотрела куда-то перед собой, подтянув колени к груди. Впервые они были так близко, словно лишь кожа и бельё разделяли их. Но даже сидя вплотную к Агнес, Джули казалось, что между ними простёрлось огромное расстояние. Если б только она могла его преодолеть… Снаружи по-прежнему бушевал ураган, и яростный ветер оглушал пронзительным воем небес. Океан бурлил, тяжёлыми волнами ударяясь о скалы, словно жаждал разбить их вдребезги. Лабар не хотела видеть происходящее за пределами пещеры, но стоило ей закрыть глаза, как тихий голос Агнес вырвал её из приближающейся дрёмы: — Почему ты хочешь остаться со мной? Мисс Донован внимательно смотрела на неё в ожидании ответа. — Я… — Джули опустила взгляд. Расстояние не сократится, пока не расскажешь. Ты сама воздвигла непреодолимую стену между вами, шептал внутренний голос, и Джули сделала бы всё возможное, лишь бы его заткнуть. Не она ли сама хотела открыть душу Агнес? И не она ли желала стать ближе к своей жестокой святой? — Я не могу вернуться домой, — наконец с трудом вымолвила она. — На то есть причины, верно? С губ Джули сорвался тяжёлый вздох, она запрокинула голову, оперлась спиной о стену и устало прикрыла глаза. — Я любила одного человека, — начала она свой рассказ под проницательным взглядом Агнес, внимательно слушающей её, — но он не нравился моим родителям. Он любил разные приключения и авантюры, с ним мне было чертовски весело, — непроизвольно губы девушки растянулись в грустной улыбке. — Но родители хотели найти мне достойную пару, кого-то состоятельного, из хорошей семьи… А может, они просто понимали, что Винсент не тот, на кого можно положиться. Родители прилагали все силы, чтобы разлучить нас, поэтому в конце концов я ушла из дома и сбежала вместе с любимым. — Она горько усмехнулась. — Идиотизм, не правда ли? Родители желали мне блага, а я же хотела свободы, но была слишком глупа, и думала лишь о романтике, закрывала глаза на действительность. Вот и получила сполна за свою глупость. Сначала мы жили вместе, всё шло хорошо, но потом он начал мне изменять, постоянно пропадал где-то, а я ждала его. Бывало, он по несколько дней не появлялся дома. С деньгами тоже начались проблемы. Я пыталась подрабатывать, но мне трудно было тянуть нас обоих в одиночку, а он… Винсент… лишь иногда приносил деньги в дом. Я могла смириться даже с этим, но… — Джули запнулась, — но не с изменами. Мне было невыносимо от одной мысли, что его касалась другая женщина, что он был с кем-то, кроме меня, что он любил кого-то, кроме меня. Он врал мне. Постоянно врал. И… в тот день, — девушка судорожно сжала кулак, — мы серьёзно поссорились, и я… я… — Ты не можешь вернуться на Родину из-за того, что произошло во время этой ссоры? — вдруг спросила Агнес. Джули бросила на неё встревоженный взгляд. Который раз она ощущала, словно мисс Донован читает её мысли. Достаточно было одного намёка. Одной неловко брошенной фразы. — А твои родители?.. — Я не хочу снова доставлять им проблемы. Уверена, они примут меня обратно, как ни в чём не бывало, но… Я правда не могу. Я… такая трусиха, — последние слова, сорвавшиеся с уст её, были насквозь пропитаны горечью. — Это нормально — бояться, — пробормотала Агнес и мягко положила руку на плечо Джули. Тёплая улыбка скользнула по её губам. — Но чего ты хочешь теперь? — вдруг спросила она. — Чего я?.. — Любви? Покоя? Или… прощения? — Я просто хочу остаться с тобой, в этом спокойном, тихом особняке. — Джули сжала тонкую ладонь девушки, сплетая свои пальцы с её. Впервые она обращалась к Агнес на «ты», сама не заметив, как изрядная доля официальности, постоянно присутствовавшая в их общении, раскололась, подобно тонкому льду. — Я открыла тебе душу. Рассказала всё о себе, так что имею право попросить того же взамен. Я хочу знать больше о тебе. Почему?.. — она запнулась, но нерешительно продолжила: — Почему ты убиваешь людей? Агнес молчала. Напряжение повисло в воздухе и ощущалось столь отчётливо, что Джули невольно вздрогнула. Но она не могла повернуть назад. Она хотела знать правду. — Потому что это всё, что я могу для них сделать, — совсем тихо произнесла Агнес. — Но это же совсем не помощь! — воскликнула Джули. — Многие люди хотят умереть, но далеко не каждый способен убить себя. Мешает инстинкт самосохранения. И человек цепляется за жизнь, даже если сама эта жизнь ему ненавистна. Он оказывается на границе между жаждой смерти и потребностью жить, и нуждается в помощи. В ком-то, кто поможет перешагнуть эту грань. — Но почему этим кем-то должна быть ты? Какое-то время Агнес молчала, сосредоточенно глядя перед собой. Молния золотой стрелой ударила совсем рядом с пещерой, и Лабар вздрогнула от этого звука, сильнее сжав руки, сцепленные в замок.

***

Джули давно усвоила одну простую истину: физическая работа отвлекает от неприятных мыслей и беспорядочного самокопания. Оставаться и дальше в особняке в роли гостя было по большей мере невежеством, и когда Лабар предложила Агнес свою помощь в качестве прислуги, мисс Донован не возражала. Джули занималась домашней работой, готовила еду и следила за садом, всего за три дня превратив заброшенные заросли в уютное место для отдыха. Лишь одного Джули никак не могла взять в толк: почему прежде мисс Донован не нанимала никого для этой работы? Но когда она спросила об этом у Агнес, девушка лишь пожала плечами: — Не было необходимости, — небрежно отвечала она. Размышляя о домашних делах, Лабар шла по саду, направляясь к участку, где следовало подстричь розы. Прошло несколько дней с тех пор, как они с мисс Донован вернулись с неудачной поездки к океану. Агнес вела себя как обычно, словно и не было того откровенного разговора в пещере, и Джули также старалась выкинуть из головы мысли о произошедшем. И всё же чувство неудовлетворения росло в ней, медленно терзая изнутри. Она открыла Агнес душу, но душа той так и осталась на замке. Вдруг девушка заметила неподалёку мисс Донован рядом с кустами аккуратно подстриженных белых роз. И когда Джули подошла к ней, то обратила внимание на каменную плиту с витиеватой надписью на латыни, возле которой стояла Агнес. Склонившись над плитой, мисс Донован положила на неё белую лилию, которую тут же чуть не унесло потоком резко ударившего ветра, треплющего длинные волосы девушки, то и дело падающие на бледное лицо. Джули безмолвно наблюдала за ней, не решаясь подойти ближе, словно её приковало к месту. Но Агнес сама обернулась к ней. — Что это? — невольно вырвалось с уст Джули, и она указала на каменную плиту у ног Агнес. — Это, — мисс Донован горько усмехнулась, — всего лишь надгробие. Здесь похоронен мой ребёнок.