Memento mori

Покойся, покойся с миром. В истории, что я написала, ты можешь летать на свободе. Позволь мне сбросить моё последнее заклинание, Чтобы твой свет не познал мрака. Akiko Shikata — Byakumu no Mayu

Молнии золотыми вспышками рассекали тёмное небо, густо усеянное тучами, закрывшими ночное светило. С улицы доносился таинственный рокот, похожий на заглушённый бой барабанов. Казалось, он прокатился по всему лесу, окружавшему поместье, и звуки неслись, догоняя друг друга, в безумном разгуле стихии. Каждый раскат грома был похож на взрыв, и каждый следующий сильнее предыдущего. Раздирающий уши грохот сопровождал блеск молний, будто от взрыва разверзся небесный свод. Гроза производила на Джули гнетущее впечатление, словно она была мишенью слепой ярости неба, которая непременно обрушится на её голову и испепелит до самых костей. Джули с детства боялась грозы, и сейчас, наблюдая из окна за разбушевавшемся ураганом, чувствовала, как тревожно дрожит её сердце. Тяжело вздохнув, девушка закрыла окно занавесками. Хоть была ночь, Джули понимала, что уснуть точно не сможет. Издалека послышались звуки фортепиано, на миг отвлекшие её. Покинув свою комнату, девушка прислушалась, пытаясь уловить звук мелодии среди гула грома, и пошла туда, откуда доносился тихий плач фортепиано. Джули жила здесь уже чуть больше двух недель, но за всё это время ни разу не была нигде, кроме комнаты, что хозяйка временно отдала в её распоряжение, гостиной, кухни и сада. Потому, ступая по мягкому бордовому ковру, устилавшему пол, направляясь вглубь коридора второго этажа, при тусклом свете свечи, Джули ощущала себя так, словно совершает некое путешествие по неизведанным тропам. Если бы не отключившееся из-за грозы электричество, ей было бы куда комфортнее, но так девушке приходилось постоянно смотреть себе под ноги, чтобы ненароком не споткнуться и не уронить свечу. Звук фортепиано приближался, становясь всё более громким и отчётливым, и, подойдя к массивной деревянной двери в самом конце коридора, Джули слегка приоткрыла её, краем глаза заглядывая внутрь. Агнес играла на фортепиано и, казалось, даже темнота, царившая в комнате, нисколько не мешала её выверенной, умелой игре. Тонкие пальцы летали над клавишами, ударяли то осторожно, то почти с силой, вырывая громкий звук, подобный отчаянному крику. А сосредоточенный взгляд синих, точно сапфиры, глаз, был устремлён куда-то вдаль, лишь моментами падая на клавиши. Мелькнувшая за окном молния на миг озарила лицо Агнес серебряным светом. Гром яростно грохотал, молния каскадами разливалась по небу с ослепляющей силой. Часто мотив пронзительно грустной мелодии, исполняемой Агнес, совпадал со вспышками молний и тогда Агнес казалась крохотной частичкой во Вселенной, как-то связанной с этой сверкающей цепью титанической бури в небесах. Глядя на неё, Джули невольно начала отождествлять игру мисс Донован с этой бурей. Раскаты грома вздымали мощным размахом, качали на волнах своих отголосков, пока вдруг стрела молнии не пронизывала болью и не бросала вновь за землю. Звуки мелодии, поначалу тихие и меланхоличные, постепенно становились всё громче, сливаясь с мелодией бушевавшей грозы, уподобляясь нарастающим эмоциям, что, не в силах сдерживаться, вырывались на волю, обрушивались наземь, унося всё за собой в смертоносном потоке нескончаемой боли. Почему Агнес исполняла такую мелодию? Какие чувства одолевали её? Джули прислонилась к двери и прижала ладонь к скривившемся губам, сдерживая стон. Проникновенная игра Агнес пробуждала в ней воспоминания, заставляла вновь окунуться в то безвозвратное время. С каждым звуком, с каждым ударом пальцев по клавишам, перед глазами Джули мелькали обрывки прошлого, и она прикусила губу, не позволяя предательским слезам вновь покатиться по щекам. Отчаяние, страх, горестная ностальгия, и вместе с тем нескрываемый восторг, смешивались в ней с каждым новым звуком, обволакивающим сердце тёмной пеленой застывших слёз. И когда Агнес закончила играть, Джули нерешительно зашла в комнату и похлопала, улыбаясь. Мисс Донован, застигнутая врасплох, обернулась, удивлённо глядя на неожиданную гостью, а после удовлетворённо улыбнулась, кивнув головой в знак признательности. — Это было потрясающе, — честно призналась Джули, восхищённая маленьким концертом, свидетельницей которого стала. — Не хочешь присоединиться? — Агнес подвинула к фортепиано второй стул и жестом пригласила Джули сесть. — Не уверена, что у меня получится, — смущённо ответила Джули. — Прежде я играла только пару раз на гитаре, так что… Неожиданно за окном вновь мелькнула вспышка, отчего Джули вздрогнула, тут же почувствовав неловкость за этот детский страх. Но Агнес лишь спокойно улыбнулась: — Всё бывает впервые. — Джули смутилась при этой двусмысленной фразе, но лишь кивнула в ответ и села перед фортепиано. — Расслабься и просто следуй сердцу. Позволь излиться музыке твоей души, — тихо сказала Агнес, и пальцы её вновь легли на клавиши. В этот раз мелодия, исполняемая Агнес, была куда спокойнее и умиротворённее предыдущей. Неуловимое тепло витало от мягких плавных звуков, наполняющих комнату. Джули боялась испортить это мгновение, нарушить гармонию нежных мотивов своей неумелой игрой, потому лишь изредка касалась клавиш, дополняя игру Агнес своими нотами. Буря ушла на второй план, и удары грома больше не гудели в ушах. Заворожённая игрой, Джули словно погрузилась в другой мир. В светлый и безмятежный край, где не было ничего, кроме этого фортепиано, кроме чарующего аромата духов Агнес, от которого, казалось, будто они находятся не в комнате, а в саду, полном роз, и над головами их не холодный потолок, а бескрайнее голубое небо. Покой, пронизывающий каждую клеточку тела, разбился вдребезги, лишь когда пальцы Джули случайно соприкоснулись с пальцами Агнес. Мисс Донован так же спокойно смотрела на неё, продолжая играть, а Джули чувствовала, словно по телу её прошёл заряд, сердце судорожно забилось в груди, и не понимала, чем вызвано такое чувство. Откуда взялась эта дрожь? Почему щёки её горели в смущении? И почему ей так хотелось вновь дотронуться до Агнес?

***

Ночная гроза оставила за собой лишь лужи воды, покрывшей землю и листья деревьев, вместе со свежей прохладой, пришедшей на смену нескольких недель палящей летней жары. Но в душе Джули также остался и осадок прошлой ночи, дающий о себе знать непониманием и смятением, отразившимися в тяжёлом вздохе, сорвавшемся с губ. Желая срезать немного роз, чтобы поставить их в вазу в своей комнате, девушка неспешно прогуливалась по саду, предаваясь недавним воспоминаниям. Она знала это чувство. Горячее, пронизывающее нервы, медленно сжигая изнутри, но в то же время нежное и согревающее. Когда-то она испытывала его к Винсенту и сполна одаривала юношу своей безрассудной любовью. Впрочем, понадобилось немало времени, чтобы эта любовь возникла, преодолев слепое восхищение. И сейчас она также восхищалась Агнес, поражаясь тому, сколь резко меняются её собственные чувства. Совсем недавно она испытывала смутную тревогу в присутствии Агнес и опасалась, как бы эта таинственная Джоконда не навредила ей, а после образ Моны Лизы развеялся, сменившись ликом самой Мадонны. Но Агнес была человеком. Обычной девушкой, такой же как и сама Джули. И ореол загадочности и святости был не более, чем иллюзией, созданной разыгравшемся воображением Лабар. Но даже понимая это, Джули не могла избавиться от этого восхищения, порождающего странное влечение, огнём проходящее по венам. Она желала Агнес. И даже то, что Агнес была девушкой, как и она сама, не вызывало неприятия. Джули была уверена, что для мисс Донован нет рамок половой принадлежности. Агнес отрицала все рамки, сметала их и осуждала, считая чем-то нелепым. Потому, разве мог кто-то столь свободолюбивый, не скованный общественной моралью, осудить её за эти чувства? Джули догадывалась, что даже если Агнес и не примет её чувств, то и презирать за них не станет. И всё же, вспоминая прошлое, Джули не могла решиться сделать шаг навстречу новым отношениям. Страх перед повторением прежних ошибок сковывал её, тяжёлыми цепями пригвождая к месту. Погружённая в свои раздумья, девушка не заметила, как забрела в самую глубь сада, где никогда не была прежде. Эта часть сада была куда более ухоженной, создавая впечатление, что лишь за этим местом хозяйка поместья тщательно следит. Неожиданно взгляд Джули упал на каменную плиту на земле, в окружении аккуратно подстриженных кустов белых роз. Склонившись над ней, девушка увидела изящную витиеватую надпись на плите, но не смогла понять её значение, поскольку не знала латыни. Джули недоумённо смотрела на плиту, не понимая, зачем она здесь находится. Но не успела она углубиться в размышления об этом, как услышала голоса, доносящиеся неподалёку, в одном из которых быстро узнала голос Агнес. Второй же голос принадлежал, судя по его звучанию, молодой девушке. Раньше Джули заставала в гостях мисс Донован только одного человека — мужчину, что явно не радовался присутствию Джули в доме Агнес, и который, как предполагала с легкой грустью и негодованием сама Джули, — мог быть любовником Агнес. Потому Лабар удивилась новой гостье, и любопытство направило её к той части сада, откуда раздавались голоса. В беседке, перед мисс Донован сидела юная девушка с короткими каштановыми волосами, собранными сзади в хвост, в старой, потрёпанной одежде, выдающей её бедность. Её бледные руки, сжатые в замок, дрожали, а на внутренней стороне тонких запястий явственно выделялись розоватые следы порезов. — Я не знаю, что делать дальше. Это… я… не вижу другого выхода, — запинаясь, бормотала незнакомка. Агнес участливо положила руку на её сжатые ладони. — Всё в порядке. Я могу понять твои чувства. Девушка подняла испуганный, полный боли взгляд к хозяйке поместья. Дорожки слёз, сливаясь с тушью, чертили серые линии на её щеках. Вцепившись в руку Агнес, девушка приблизилась к ней, тихо всхлипывая, бормоча дрожащими губами: — Я знала, что Вы мне поможете! Знала… что поймёте! Мне… некого было попросить. И я не могла… не могла сделать это сама. Понимаете? Не могла! Я… я боялась. Вы ведь поможете мне, правда? Поможете? — почти на грани истерики молила она, и Агнес, мягко улыбнувшись, погладила девушку по щеке. — Конечно, — тихо ответила она, — ведь ты пришла, потому что нуждалась в моей помощи. И я буду рада её тебе оказать. Девушка смотрела на Агнес так же, как совсем недавно и сама Джули: видя в ней своё спасение, прекрасного ангела, спустившегося с небес, дабы освободить несчастную от оков её тяжкого бремени. Глаза незнакомки блестели от слёз, а губы растянулись в робкой улыбке. — Как ты хочешь это сделать? — спросила Агнес. — Не знаю, — неуверенно ответила девушка. — Наверное, лучше всего с помощью пистолета. Говорят, так оно наиболее безболезненно и быстро, — она опустила взгляд, сильнее сжав пальцы рук, и сглотнула подступивший к горлу ком. — Я не хочу боли. Не хочу страдать. Пожалуйста… Вы ведь сделаете это не больно? — Обещаю, — мисс Донован достала из сумки пистолет, — всё закончится быстро. Ты не успеешь почувствовать боль. Она наклонилась к девушке и мягко коснулась губами её лба, словно даруя свое благословение. Это напоминало ритуал. Странную церемонию, в коей святость смешивалась с нечестивостью. — Я навсегда освобожу тебя от этой боли. Гулкий выстрел разорвал тишину, на миг оглушив Джули, наблюдавшую из-за кустов роз. Тело незнакомки безжизненно упало наземь. Кровь из пробитого пулей виска обагрила пол беседки, медленно стекая по плитам. Агнес стояла рядом с убитой, стирая тряпочкой отпечатки своих пальцев с пистолета, а после положила его обратно в сумку. Джули не могла пошевелиться и лишь продолжала смотреть, не в силах поверить в увиденное. Брызги крови окрасили холёные руки и белое платье её Мадонны. Всё вокруг будто пропиталось алым, кровавой пеленой закрыв безмятежно светлые краски розового сада. И Дева, стоящая перед ней, боле не была Святой. Но тогда, кем она была? Дьяволом? Бесовским отродьем? Джули не знала. И лишь дрожала, бегающим взглядом глядя то на Агнес, то на труп у её ног. В смятении, она лишь вздрогнула, когда Агнес обернулась к ней с горькой усмешкой: — Ты смотришь на меня, как на чудовище, — заметила она, пристально глядя на Джули. — Я так ужасна в твоих глазах? — Зачем?.. — едва слышно пробормотала Джули. — Зачем ты это сделала? — Зачем? — мисс Донован усмехнулась, будто ответ на сей вопрос был столь очевидным, что и говорить об этом не имело смысла. — Чтобы помочь этому человеку, — она бросила мимолётный взгляд на мёртвое тело. — Чтобы спасти её. Уверенные слова Агнес не находили отклика в душе Джули. Это звучало абсурдно. Нелепо. И Джули лишь сжала кулаки, чувствуя прилив злости. Она не понимала, как могла Агнес столь легкомысленно и равнодушно относиться к человеческой жизни? Как могла вот так запросто отнять её у другого? Это выходило за рамки понимания Джули, начисто отвергаясь, словно что-то абсолютно неестественное. Неправильность ситуации ощущалась ею почти физически, вызывая тошноту и головокружение, стоило лишь бросить взгляд на застреленную девушку. Агнес молчала, нахмурив брови, не отводя глаз от застывшей перед ней Джули, словно и не ждала понимания с её стороны. Как не ждала и принятия её видения мира, которое, очевидно, совсем не совпадало с восприятием Джули. И когда Лабар бросилась вон из сада, убегая так быстро, как только могла, Агнес лишь продолжала безмолвно смотреть ей вслед. Закрывшись в комнате, Джули упала на кровать, судорожно прижав подушку к голове. Дрожь сотрясала её тело, а в мыслях то и дело возникала эта омерзительная сцена: Агнес, держащая пистолет у виска невинной девушки; Агнес, без сожалений пускающая пулю, обрывая нить короткой жизни незнакомки; Агнес, с окровавленными руками стоящая возле трупа. Её Дева Мария, Святая, спасшая ей жизнь, оказалась убийцей. Джули прикусила губу и с силой ударила кулаком по кровати. Это было неправильно. Это был просто сон. Иллюзия. Ведь не могло это быть правдой. Не могла Агнес совершить подобное! Но Джули помнила всё так ясно, так отчётливо, что хотелось стереть к чёрту эти воспоминания, пронзающие душу невыносимой болью. Страх вновь заполонил её. Тот самый страх, что испытывала она при первой встрече с Агнес. Святая была мертва? Начать с того, что её никогда и не было. Лишь образ — смутное видение белокрылого ангела, что демоном оказался. Адским созданием с обагрёнными кровью крыльями. Агнес, к которой её влекло, оказалась фальшивкой. Неожиданно раздался тихий, неуверенный стук в дверь. И Джули сильнее прижала подушку к ушам. «Уходи. Убирайся, чёрт побери!» — хотела закричать она, и лишь здравый смысл удерживал от крика. Агнес являлась хозяйкой особняка и могла зайти в любую комнату, не спрашивая дозволения. Но мисс Донован так и осталась снаружи, не смея зайти в покои Джули. Лабар ясно ощущала присутствие Агнес за дверью, и не знала, как следует поступить ей самой. Всё смешалось в её голове, породив немыслимое количество сомнений. — Прости, — донёсся глухой голос Агнес из-за двери. — Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть. Джули вздрогнула. Почему Агнес извинялась? И почему в голосе её впервые была такая печаль? Поднявшись с постели, Джули подошла к двери, не решаясь её открыть, лишь коснувшись ладонью, словно это касание могло хоть немного приблизить её к Агнес, стоящей снаружи. Противоречивые чувства рвали душу. Но не успела Джули что-либо ответить, как услышала едва слышные шаги за дверью, и поняла, что мисс Донован ушла. Ночью Джули так и не сомкнула глаз. Стоило задремать, как в видениях приходили к ней самые страшные кошмары, где прошлое сливалось с настоящим. Где мёртвый Винсент обнимал её, окутывая запахом разложившейся плоти; где Агнес в белом саване, запачканном кровью, протягивала ей розы, нежно улыбаясь; где она сама тонула в кровавом океане, что словно болото, затягивало её вниз. И просыпаясь, вновь и вновь, Джули так и не находила покоя, зная, что не обретёт его ни в реальности, ни во снах. И когда наступило утро, яркими солнечными лучами пробившись сквозь занавески, Лабар совсем не чувствовала себя отдохнувшей, а под её карими глазами залегли тёмные круги бессонницы. Поднявшись с постели и накинув халат поверх ночной рубашки, девушка сразу направилась в ванную, но тут же остановилась у двери. Обычно Агнес поздно просыпалась и могла спуститься к завтраку даже ближе к полудню, и всё же она всегда могла изменить своему привычному графику, а Джули боялась встретиться с ней сейчас. Она не была готова к серьёзному разговору и даже не знала, как к нему подойти. Что она могла сказать Агнес? Прочитать нелепую мораль о ценности человеческой жизни? Агнес не была похожа на человека, чьи приоритеты и ценности схожи с общепринятыми. У неё была своя мораль, которая сильно расходилась с общественной. Джули понимала, сколь бесполезно убеждать в чём-либо человека с устоявшимися взглядами. Вместе с тем к ней приходили смутные подозрения, что та девушка была не первой жертвой. Джули вспомнила список имён, что видела в ноутбуке Агнес. Но логическая цепочка всё не складывалась. Агнес упоминала, что люди из списка являлись её клиентами. Но какие именно услуги мисс Донован оказывала им? Лабар размышляла об этом, покинув комнату. Джули лишь издалека слышала разговор Агнес с незнакомкой и так и не поняла, о чём именно шла речь, слыша лишь звуки голосов и отдельные слова. Но и услышанного было достаточно, чтобы в голове появилась смутная, совершенно абсурдная догадка. — Джули, — неожиданно раздался голос Агнес за спиной. Девушка обернулась, раздражённо вздыхая. Всё же мисс Донован проснулась раньше, чем она рассчитывала и, похоже, разговор, коего ей так хотелось избежать, также произойдёт куда раньше. — Доброе утро, — сипло пробормотала Джули, не решаясь поднять взгляд на неё. Агнес натянуто улыбнулась в ответ, так же не глядя в глаза Джули. — Давай спустимся в гостиную. Надо поговорить, — сказала Агнес, и Джули не оставалось ничего, кроме как повиноваться, следуя за ней по коридору особняка. Спустившись на первый этаж, где располагалась гостиная, Джули увидела знакомого гостя. Энди Уотсон, сидя в мягком кресле, просматривал какие-то бумаги, и когда Агнес подошла к нему, он протянул их ей и коротко усмехнулся, бросив взгляд на Джули. — Я сделал их, как и обещал. Остальное обсудим потом. Мне уже пора, — сказал мужчина, мельком глянув на часы и, допив чай, стоящий перед ним на круглом журнальном столике, направился к входной двери. Когда мистер Уотсон покинул поместье, в доме вновь остались лишь они вдвоём. Напряжение, скопившееся с прошлого дня, по-прежнему витало в воздухе, и Джули казалось, будто даже стены сжимаются вокруг неё, и в комнате становится всё меньше кислорода. Собравшись с мыслями, девушка обратила внимание на бумаги, принесённые Энди, что Агнес держала в руках. И глаза Джули широко распахнулись, когда она увидела, что это были за бумаги. — Я просила Энди сделать тебе документы, — спокойно пояснила мисс Донован, протягивая Джули её новый паспорт вместе с другими документами. — Теперь у тебя нет причин оставаться здесь. Ты можешь вернуться домой, к своей семье. Агнес протянула руку к Джули, почти коснувшись её щеки, но так и не дотронувшись. Джули молчала, переводя взгляд с Агнес на документы, и почему-то не решаясь принять сей щедрый дар. — Прощай. Забудь обо всём, — сухо сказала Агнес. На её бледном лице не было ни тени привычной лукавой улыбки.