В ночь Кровавой Луны

—Ну что, соскучился по мне, смертный?        Тони сразу узнал голос друга, но зачем же вампир держит его? Человек попытался вытащить руки из мертвой хватки, но у него не вышло:вампир держал его с такой силой, что у Тони не получалось ни пошевелить рукой, ни сказать хоть слово.       Вампира лишь забавляли действия смертного—смотреть на то, как мучается человек, пытаясь оттолкнуть вампира, было так приятно. Рудольф чувствовал силу и власть над этим смертным. Вампир наклонил голову к шее и лизнул человека в ключицу: Тони резко перестал дергаться и вопросительно посмотрел на друга. Не успел человек опомниться как его резко подняли на руки и понесли вглубь комнаты. Рудольф бросил Тони на кровать, не давая ему прийти в себя. Вампир навалился на Тони, хватая его за запястья и придавливая к кровати. Человека охватил страх: неужели Рудольф все-таки не выдержал и сейчас его друг опустошит Тони? —Как же долго я этого ждал!— Рудольф наклонился к шее друга, оголяя клыки. —Нет, Рудольф, ты же этого не сделаешь? Ты же обещал мне, помнишь?       На эти слова вампир лишь сильнее прижал человека и посмотрел в глаза друга:в них читались страх и, как ни странно, доверие к вампиру. Но Рудольф предал это доверие — схватив одной рукой оба запястья смертного и подняв их над головой Тони, а второй рукой зажав ему рот—он вновь наклонился к шее и вонзил клыки в сонную артерию. Тони вскрикнул и попытался скинуть с себя кровососа, но все тщетно: клыки только глубже проникали в шею человека, а руки уже немели от мертвой хватки. Тони чувствовал, как кровь покидает его тело и слезы появились в глазах парня:нет, эти слезы не от физической боли, а от того, что его лучший друг так с ним поступил.       Вампир пил кровь друга с наслаждением оттягивая момент. Рука Рудольфа, зажимающая рот смертного, ослабила хватку. Рудольф перестал пить и посмотрел в глаза другу— Тони заметил, что глаза Рудольфа были слишком красные: такими они были только после двух недель голодовки полтора года назад. Как только человек почувствовал, что его рот больше ничего не держит, он попытался кричать, но не успел: Рудольф заткнул его поцелуем. Тони от неожиданности забыл как дышать и разжал зубы, что было только на руку вампиру: Рудольф проникнул языком в рот друга, изучая им каждый зубик, очерчивая десны и небо, затем прикусив язык смертного и, смешал слюну и кровь Тони, начал пить кровь таким странным способом. Тони протестовал, но ничего сделать не мог— Рудольф слишком силен для него. Вампир свободной рукой полез под футболку друга, а коленом нажал на полувозбужденную плоть. Тут уже Тони не выдержал и оттолкнул кровососа ногами: Рудольф упал с кровати, а Тони поставил перед собой подушку для хоть какой-то защиты. Вампир наконец пришел в себя, но было уже поздно: как только он подлетел к человеку тот начал отмахиваться от Рудольфа подушкой, а как только вампир отлетел, Тони вздохнул: —Что ты наделал?—в первый раз за свои триста три года у Рудольфа кольнуло сердце и на глаза навернулись слезы. —Я… я не хотел… я…я… прости, Тони.—заливаясь слезами, вампир молнией вылетел из комнаты и полетел к родителям.        Тони не мог поверить: его лучший друг напал на него? Подойдя к зеркалу он увидел на шее две аккуратные дырочки из которых все еще текла кровь, такие же были на языке и на нижней губе: у человека все еще остался металический привкус во рту после поцелуя— грубого, властного, мокрого и первого поцелуя в жизни Тони. Проматывая в голове все, что сейчас произошло он с ужасом понимал, чем все могло закончиться. Накрывшись с головой одеялом, Тони так и не смог уснуть: он боялся, что вампир вернется—что его лучший друг вернется, чтобы убить его.