Солнце в чёрном костюме

У Локи подкашиваются колени и подошвы стучат об металлический пол корабля. Куда брата понесло снова! Покинуть Асгард, сесть неизвестно с кем и улететь неизвестно куда - какая дурость! У Тора всегда были проблемы с путешествиями в космосе. Локи уверен - этот раз исключением не станет. В захламленный дом к брату пробираться было легче: элементарное заклинание на замок - и уже внутри, а на этом чёртовом корабле кого только нет. Локи идёт ровно, стараясь не заваливаться к стенам от усталости и лишь слушая, не идёт ли кто-нибудь за ним. Его чуть не заметил суслик с дробовиком у входа. Или кто это, кролик? Не суть. Локи тянется пальцами к двери и замирает на мгновенье, будто осознавая, что пути назад уже не будет. Не будет извечных скитаний, поиска мест, где спрятаться и куда спрятать то дорогое сердцу, что ещё осталось. Как защитить Тора в последней битве и остаться незамеченным ещё совсем не надолго. Всё должно было закончиться. И всё закончится здесь. Локи, чувствуя, как дрожит сердце, кладёт ладонь на дверную ручку и сам не понимает почему волнуется. Глупо, в первый раз что ли? Чего он в воскрешениях не знает? Зайдёт, улыбнётся гордо, полюбуется на удивление брата, пока не надоест, и ляжет спать - слишком воскрешения выматывают. Локи открывает дверь, заглядывая внутрь. Комнату освещает только одна тусклая лампа на прикроватной тумбочке, постель откидная, узкая, привинченная к стене, а на столе маленький графин с водой, наполовину полный. Тор стоит спиной к двери, внимательно вглядываясь в тёмное небо за окном. У него волосы длинные, светлые, как раньше, только спутанные, но и это не беда. Дверь скрипит, когда Локи медленно толкает её вперёд, и Тор опускает голову. — Уходи, Квилл, — говорит он тихо, отводя взгляд от фиолетового облака, — Я никого не жду. Локи еле стоит на ногах и от всей его горечи не находит сил даже рассмеяться. Театральный план вдруг теряется в мыслях, Тор кажется таким взрослым теперь, взрослым и выросшим, почти как отец когда-то. Локи поджимает губы, и колкий стыд звенит у него в горле. — Правда? — шепчет он хрипло, так, чтобы только один бог его услышал. Тор оборачивается, расправив плечи. Глаза, думает Локи, а у самого руки опускаются. В глаза он ему не смотрел пять лет, а стоило бы. Стоило бы. Взгляд у Тора совершенно невообразимый - что-то плещется за ним, то ли желание задушить обратно, то ли вознести к небу ещё выше. Локи плавится под этим взглядом и почти делает шаг назад, но вовремя вспоминает - некуда. А Тор вперёд идёт, как в старые добрые, напролом, и у самого искры вокруг сверкают. Локи сглатывает, не в силах глаза поднять. Тор не верит, знает он. Тор забыл, как верить за пять лет, верить было не во что. И сейчас снова у него плиты в голове двигаются, чтобы всё понять. Локи не было слишком долго, чтобы его появление осталось безболезненным. У него горят щёки, хоть на корабле и прохладно. Локи хмурится и, чувствуя, что не выдержит больше, что плана больше нет - никакого и нигде, потеряв остатки страха, проходит раз-два-три шага вперёд, пересекая комнату под пристальным взглядом, и дрожащими пальцами сжимает Тора за воротник толстовки. Не удержавшись, ведёт ладонями выше по грубой ткани, по волосам и сцепляет руки у Тора на загривке и прижимается к чужой груди. Зажмуривается, тихо всхлипнув, и слышит, как сердце стучит в ушах. Его сжимают поперёк пояса, крепко, сильно, будто хотят переломать рёбра, так что Локи приходится податься чуть вверх, чтобы ещё хоть немного дышать. Локи всего на мгновенье становится бесчувственным, слишком перегруженным эмоционально. От тепла, взгляда и чужих рук на своём поясе. От того, что его не толкнули за дверь, не вышвырнули из корабля, а лишь обняли вокруг спины. Локи хочет поднять глаза, извиниться, посмотреть брату в глаза наконец, спросить ненавидит ли. Но Тор медленно опускает голову ему на плечо, губами прижимаясь к бледной шее, заставляя брата тихо всхлипнуть ещё раз. Локи не видит, да и через пелену слёз вряд ли бы увидел что-нибудь, он лишь чувствует кожей. Тор целует его выше, за ухом, а затем и в висок, прижимая брата к себе, чтобы точно не рассыпался сквозь пальцы, не пропал и не исчез. Прощает его, прощает каждый раз, только ради воссоединения. Локи жмётся к нему, как в детстве, позабыв всё, что хотел сказать. У него искры в глазах и слёзы капают на одежду, оставляя мокрые кружки. Тор поднимает голову, и Локи с трудом заставляет себя, заплаканного, посмотреть на него. У Тора тоже слёзы в уголках глаз блестят, он молчит и лишь целует брата в губы, чувствуя, как тот дрожит. И Локи понимает - его простили. У Тора губы горячие и искусанные. Он уводит руку с пояса Локи на его плечо и чуть сжимает ладони, чтобы тот выгнулся в спине ещё больше. Хочет успокоить и успокоиться самому, чтобы сердце не стучало так бешенно. И Локи отвечает, кончиком носа касаясь чужой щёки, дыша тяжело и горько. Ноги подкашиваются, мидгардский костюм жмёт ему в плечах. Хочется снять. Прямо сейчас и прижаться к Тору ближе, чтобы кожа к коже и не отпускать никогда. Он столько пропустил за пять лет. Он столько потерял и теперь возвращает по крупице, одно за одним. Тор целует его ещё, не зная как остановиться. Локи считает, что останавливаться и не нужно. Им и так хорошо. Лучше, чем хорошо. Лучше, чем могло быть у двух безнадёжно влюблённых братьев.