Чертовы пуговицы

— Ты спишь? Я молчу. Не потому, что не слышу, и не потому, что устал. Просто. Я хочу услышать эту музыку. Музыку твоего голоса. Эти слова, эти переливы, эти интонации. Я скучаю. Чее-ррт. Я скучаю до воя. И не знаю, как мне это сказать. Да ладно, чего там. Я целый месяц думаю только об одном. Как мне удержаться? Как? Как не разрушить себя и сохранить тебя? Мне трудно. Очень. Я собираю себя из ничего, из пустоты, из тьмы и остатков лета, из твоих взглядов и своего молчания, из наших споров и недомолвок, мучительно долго выстраивая ряды из крошечных осколков памяти. Я скучаю. И это сводит на нет всю мою решимость. Меня раздирают на части сплин и оторопь, бесят наши ссоры на пустом месте, и... Все равно. Все равно, все одно, все едино. В любой мгле меня выведут на свет твои глаза. И это все. Все, что нужно. — Тони… Ты в порядке? Его ладони тревожно глядят мои руки, нежно лаская душу теплотой, и я забываюсь. Не дождавшись ответа, он вздыхает и мягко опускается рядом, обнимая. Боже. Можно молчать дальше. Мы разговариваем. Молча. «Тони… Прости, я опоздал. Поверь, я летел, как только мог. Не сердись…» «Я не сержусь. Ты здесь, и это здорово. Без шуток, Стивен. Мне просто показалось вдруг, что мы отдаляемся, стало пусто. Но ты прилетел, и у меня появилась надежда.» «Нет, Тони. Все не так. Мы не отдаляемся, мы просто устали. вот и все. Мы не таем в бездне одиночества, мы потерялись на миг, но, к счастью, вовремя нашлись. Я буду рядом. Всегда. Как и обещал тебе. Всегда.» Он запечатывает мои губы тихим, одновременно легким и воздушным, и вместе с тем необыкновенно жарким поцелуем, и я прижимаю его к себе сильнее, чем хотел. Мы останемся. И это главное.