Уравнение с двумя влюбленными

      Когда в расписании первым уроком стоит физ-ра, то в спортзале можно услышать стоны 9 «Б», из последних сил бегущего бесконечные круги по периметру помещения. Физрук Сергей Викторович никогда никого не жалеет, но выпускает отменные шуточки, которые поднимают настроение и помогают взбодриться. За это его все и любят. Ну, а нашему классу можно составить сборник этих шуток и успешно продавать за деньги. Вот парочка из них: «Морис, ты что, в балет собрался? Резче движения, резче!» «Медведева, у тебя все хорошо. Вот только мы сейчас отжимаемся, а не спим на полу.» «Ну сколько раз я тебе говорил, Щербакова, баскетбольный мяч надо кидать в корзину, а не в голову Леши Ерохова, хоть через нее все и как через корзину, залетает и сразу же вылетает.» «Туктамышева, приседай как все нормальные люди, а то откачивать Лазукина от восхищенного шока нам всем не особо хочется.»       Выдержав сорок пять минут каторжного физического труда до седьмого пота, мы бросились на выход из спортзала. Мне удалось первой преодолеть пространство и вмиг оказаться у двери, однако мои «любимые» одноклассники навалились на меня сзади всем своим весом, безумно желая выбежать из помещения. Дверь не выдержала такого груза и открылась, и мы всей кучей стали падать в бездну школьного коридора.       И угадайте, на кого мне посчастливилось упасть? На Этери Георгиевну, явно не ожидавшую такой встречи. Женщина резким рывком оттащила меня в сторону, а тем времени остальные шлепнулись на пол и, совсем не обращая на нас внимания, кинулись в класс, чтобы поскорее налить себе живительной воды. Я же застыла в спасительных объятиях учительницы. — Я снова спасла тебя. На этот раз от безумных падающих учеников, -блондинка не разжимала рук на моей талии и плечах, и я почему-то надеялась простоять так как можно дольше. — Спасибо. Если бы не вы, от меня бы и мокрого места не осталось, — я улыбаюсь.       Этери отпустила меня, и мне пришлось отодвинуться на более приемлемое расстояние. — Будь осторожнее, встретимся на уроке геометрии, — Тутберидзе оставляет меня и уходит, цокая каблуками.       Я стою с глупой улыбкой на лице и смотрю ей вслед. Как говорится, рот до ушей, — хоть завязочки пришей. И почему меня так тянет к этой женщине? Мне становится хорошо, когда я ее вижу. Чудеса да и только.       Близится четвертый урок. И этим уроком будет геометрия. Я повторяю и перечитываю по сто раз теорему о векторах на плоскости, вводя Загитову в состояние полнейшего шока. — Это не может быть Женя. Ее забрали инопланетяне и оставили клона, — Алина осматривает меня со всех сторон, будто и впрямь думает, что я двойник, которого оставила иноземная цивилизация. — Да я это! Просто Этери Георгиевна обещала меня покусать, если я в следующий раз ничего не выучу, — я откладываю учебник и пытаюсь заверить подругу в том, что я настоящая. — Из ее уст звучит довольно убедительно, — она кивает и оставляет меня наедине с геометрией.       Звонок оповещает нас о начале урока. Я, теперь уже на пару с Алиной, изучаю текст учебника. Что-то Этери Георгиевна опаздывает сегодня, уже как шесть минут прошло. В итоге мне до ужаса надоедают векторы, и я начинаю болтать с сидящими сзади Аней Щербаковой и Полиной Цурской.       Вдруг дверь открывается с громким звуком, тотчас прерывая наш разговор. Я вскакиваю с места, как будто меня кипятком ошпарили. Тутберидзе показалась мне растерянной и даже раздраженной, вчерашнее спокойствие в ее глазах пропало. Она пробежалась взглядом по вытянутым в струнку ученикам, задерживаясь на мне. Я пытаюсь выдавить из себя улыбку, надеясь смягчить ее настрой. Видимо, у меня получилось. — Здравствуйте, садитесь, — сказала она негромким голосом.       Сегодня право отвечать теорему досталось Саше Трусовой, которой благодаря нашим подсказкам поставили четыре с натяжкой. А потом снова последовали бесконечные задачки и объяснения. Я слушала голос женщины, не раз подмечая мелодичность его тембра, но совершенно не понимая того, что этот голос хочет до нас донести. Пару раз Загитовой пришлось ткнуть меня в бок, когда я, заслушавшись, начинала засыпать. Но все это время меня не покидало ощущение, что что-то здесь не так. То есть, что-то не так с нашей учительницей. И для меня было жизненно важно узнать, что именно.       Пользуясь своим провалом на вчерашнем уроке алгебры, после звонка я буквально подлетела к Этери Георгиевне и, сделав серьезное лицо выдала: — Можно мне рассказать про квадратный трехчлен? Я все выучила.       Женщина, до этого погруженная в свои мысли, посмотрела на меня так, как на что-то явно в ее мыслях не присутствующее и в планы не входящее. Я отпрянула назад. Учительница заметила это, вздохнула и сказала: — Не сейчас, ладно? — ее глаза на миг показались мне усталыми.       Этери собралась уходить из класса, но я, снова не контролируя себя, подскочила к ней и спросила: — Все в порядке? — Да, — она не обращает на меня внимание и вышагивает за порог.       Ну нет, не верю я ее словам.       Отсидев семь уроков, мы наконец-то отправляемся по домам. Я простилась с Алиной и быстро зашагала по тротуару, зная, что дома меня ждет сон перед выполнением домашней работы. Осень еще не оставила заметных следов в природе. На деревьях пели птицы, небо было ясным, а солнце светило ярко и радостно, оно будто назло «унылой поре» не хотело прощаться с летом. Я беззаботно насвистывала одной мне известный мотив песни и наблюдала за плывущими в вышине облаками.       Но эту солнечную идиллию нарушил крик, донесшийся из-за угла: — Нет!       Будь я обычным человеком, то не обратила бы на это никакого внимания, но любопытная от природы Женя Медведева обычным человеком не является.       Я осторожно выглянула из-за стены дома, придерживая волосы рукой, чтобы они меня не выдали. Увиденное заставило меня замереть: неизвестный мужчина прижимал Этери Георгиевну к стене дома, а на ее лице читалась боль и мольба. Что там у них происходит? Уж точно ничего хорошего. — Когда отдашь деньги? — прохрипел мужчина, сжимая запястья Этери, — Ты можешь сделать это другим способом, в постели ты действительно хороша! — он противно ухмыльнулся. — Никогда! — она дернулась, а взамен получила пощечину.       И тут до меня дошло: надо что-то делать. Но что может сделать худенькая девятиклассница против здоровенного мужика? Но бездействовать я не могла. Может, мне стоит обратить на себя его внимание, и он просто скроется, дабы избежать того, если я позову людей.       Глубоко надеясь на то, что все мои кости останутся целыми, я вышла из своего укрытия, на ходу унимая страх. И первым, что пришло мне в голову для спасения учительницы, было громко напевать мелодию из «Кармен» и пританцовывать. Глупо, но мой мозг отказывался работать по-другому. Больше на раздумья времени не было, и я приступила к действию. Как я и ожидала, мужчина заметил меня. Но я упорно продолжала делать вид, что не замечаю ничего вокруг. И вот мужчина в конце-концов рванул с места. Я облегченно выдохнула.       Я подбежала к Этери Георгиевне. Она стояла, держась за стену и тяжело дыша. Из ее глаз катились слезы, а на щеке пылал след от пощечины. Ноги женщины подкашивались, и казалось, что она вот-вот упадет. Позволяя себе забыть о дистанции, которую обычно соблюдают учитель и ученик, я обняла Тутберидзе и стала успокаивающе водить рукой по ее спине. Она смогла опереться на мои плечи и тихо всхлипывала, кусая костяшки пальцев. — Все хорошо. Я рядом, — прошептала я.       Я не помню, сколько мы простояли так. Но когда Этери Георгиевне стало немного лучше, я заглянула ей в глаза. Красные от слез, они смотрели на меня с благодарностью, но в тоже время с болью. — Расскажите мне, что произошло? — я наклоняю голову вперед и осторожно задаю вопрос.       Она просто кивает, и я беру ее за руку и веду к стоящей рядом скамейке. Тутберидзе собиралась с мыслями и не поднимала голову, словно думая, стоит довериться мне или нет. Я не мешала ей думать об этом. Но женщина заговорила: — Тот мужчина раньше был моим мужем, — она отвела глаза к нему, будто пыталась не смотреть прошлому в лицо, — Он обладает огромными суммами, и встретились мы с ним давно, ну, а дальше закрутилось. Сначала салоны красоты, дорогие украшения, цветы и поездки за границу, но потом — как в аду. Я стала для него бездушной куклой, он ставил везде свои правила, заставлял меня делать то, что я не хочу.       Я слушала, затаив дыхание. Мне было страшно даже пошевельнуться. Настолько я хотела, чтобы Этери Георгиевна продолжала говорить со мной искренне. — Я не выдержала. Переехала в квартиру, которая тоже принадлежала ему и подала на развод. Думала, что смогу так быстро все изменить. При разделе имущества он договорился со всеми, с кем только можно, и все досталось ему. Но он позволил мне остаться в квартире, если я отдам ему все деньги за нее. Я раньше училась в педагогическом, и отправила резюме вашему директору, чтобы заработать денег. Ты, наверно, думаешь, что я повела себя безрассудно? — она спрашивает меня, отворачиваясь в сторону. — Все имеют право на ошибку, — заверяю ее я. — И сейчас он не оставляет меня в покое. Но то ли еще будет…       Руки женщины дрожали, а лицо было белым-белым. Я видела, что страх оставил на ней свой след. Я накрыла ее ладони своими, а они оказались холодными, как льдинки. — Все образуется, - я хотела внушить ей надежду. — Но как? — Этери Георгиевна хотела прокричать, но с губ сорвался только шепот.       Я задумалась, в миллионный раз прокляв свою привычку сначала говорить, а потом думать. Не может быть такого, чтобы не было выхода из этой ситуации. — Сейчас многие учителя занимаются репетиторством и получают от этого неплохое жалованье. Может, вам стоит попробовать? — наконец пришло мне в голову, — В каждом классе есть гении, которые хотят пополнить свои знания, и те, кто ничего не понимает, как я например, — а вот это уже я взболтнула лишнего.       Моя учительница вытерла слезы и попыталась улыбнуться. Я смущенно отвела взгляд. Ну кто просил меня говорить о себе? — Не понимаешь? И как давно? — я готова была сорваться с места при этих ее словах, но сдержалась. — Не знаю, насколько давно. Всегда не ладила с математикой и выводила четверку в четверти с помощью Алины, заучиваний правил и исправлений оценок, — я честно призналась. — Видимо, твоя Алина очень добрая, — сказала блондинка. — Мы с ней в расчете. Я же помогаю ей с гуманитарными предметами, — я улыбнулась, — А может, вы сможете меня чему-нибудь научить?       Стоп! Что я только что сказала? Совсем не узнаю себя. Я так хотела помочь Этери, что не заметила, как сморозила невероятную глупость. Но раз уж на то пошло… В этом есть и положительные стороны: я не только помогу Этери Георгиевне, но и возможно смогу начать врубаться в математику. А это звучит довольно неплохо. — А ты точно этого хочешь? — она что, мысли читать умеет? — Да, — выдыхая, соглашаюсь я.       Женщина была озадачена. А в моей голове зрел план: я бы могла не только сама ходить на дополнительные занятия, но и, используя все мои коммуникативные способности, подговорить знакомых делать то же самое.       Блондинка встала со скамейки, и я последовала ее примеру и накинула на плечи школьный рюкзак. Этери оглянулась вокруг, но потом снова посмотрела на меня. Сейчас я не могла прочесть, о чем говорили ее глаза словно она исчерпала весь свой лимит эмоций, и теперь ведет себя как ни в чем не бывало. — Завтра в пять свободна? — Да, — я киваю. — Приходи ко мне, начнем занятия. В школе дам тебе адрес. — Хорошо, — я уже собралась прощаться. — И Жень… Все, что произошло сегодня, пусть останется секретом между нами. — Конечно. До свидания. — До свидания.       Я поворачиваюсь и быстрым шагом ухожу. И в этот момент я почувствовала ответственность, и это ощущение кажется мне таким странным. Почему я чувствую себя ответственной перед Этери Георгиевной?       Что ж, новый учебный год — новые приключения.