Уравнение с двумя влюбленными

      Если вы собрались взламывать пентагон на уроке информатики, то лучше повремените с этой затеей и тщательно все обдумайте, а лучше вообще не делайте этого. Но сегодня не оказалось такого человека, который бы смог вправить нашему классу мозги, и мы предались игре в профессиональных хакеров.       Наша строгая информатичка решила отлучиться на пару минут, оставив нас наедине с практической работой. Не знаю, какая муха нас всех укусила, но Морис предложил взломать пентагон (ради шутки, конечно), и мы от делать нечего согласились. Почему бы и не поразвлечься немного? Пальцы нашего «предводителя» забегали по клавиатуре и начались всеобщий галдеж и веселье.       Я, Алинка, Лиза Туктамышева и Саша Трусова неустанно подшучивали над Квителашвили, Самариным и Колядой, безуспешно вводящих что-то в компьютер. Аня Щербакова и Алёна заскучали и начали петь песни Билли Айлиш, а им подвывала Саша Степанова. Остальные уставились в монитор и внимательно следили за действиями Мориса. Наконец парень нашёл что-то, и мы все столпились около компьютера. — Это что ещё за сборище?       Все так и подскочили на месте, а Морис чуть со стула не свалился. В дверях стояла наша информатичка с обозленным выражением лица вместе с Этери Георгиевной, держащей в своих руках стопку каких-то бумаг. Я поежилась и опустила взгляд. Сейчас будет грандиозный скандал. Тутберидзе подошла к компьютеру и взглянула на экран. На её лице появилась улыбка, и она начала читать: — Как взломать пентагон. Способ для чайников. — Да им всем двойки поставить нужно! — прикрикнула на нас информатичка, и все поняли по её интонации, что говорит она вполне серьёзно.       Я обреченно вздохнула. Вот чего-чего, а двойку по информатике мне получать не стоит, а то мое и так шаткое положение с оценками съедет куда-то вниз под Гималайские горы.       Я умоляющим взглядом посмотрела на Тутберидзе, стоящую рядом с информатичкой. «Все-таки, Этери — авторитет, может, она убедит нашу злыдню не ставить плохие оценки, » — пронеслось в моей голове. Видимо, та смогла понять, что я ей хочу сказать, и что-то убедительно зашептала своей коллеге. По выражению лица последней я поняла, что та сначала возмутилась, а потом начала прислушиваться к словам блондинки.       Позже, придя домой, неуд в электронном дневнике я не обнаружила.       Но последним уроком Этери Георгиевна устроила контрольную, и нам всем пришлось несладко. Она раздала нам листы с заданиями, при этом остановившись около меня, и чуть слышно сказала: — Ты сможешь.       Я улыбнулась ей и стала читать задания. С первыми четырьмя я вполне могла справиться, но увидев пятое, я невольно выругалась: «Вашу мамашу!» Ладно, подключим в решение сидящую сзади Аню и спереди Лизу Турсынбаеву. Я пожелала себе ни пуха ни пера и приступила к решению.       Последующие сорок пять минут в моей голове были одни квадратные трехчлены, квадратичные функции и прочая бурда из курса алгебры. По окончании урока я чувствовала себя так, будто из меня выжали все соки до единой капли. Я сдала тетрадь вместе со всеми, словила одобряющий взгляд Тутберидзе, улыбнулась ей и отправилась домой готовиться к нашей с ней скорой встрече.

***

      Ровно в пять часов я стояла у двери Этери и нажимала кнопку звонка. Должна отметить, что она приучила меня к пунктуальности, ранее мне не присущей. — Здравствуй, проходи.       Я заметила, что женщина сегодня пребывает в хорошем настроении. Это было понятно по мягкости ее выражения лица, жестам, приятной улыбке. От нее как всегда исходил нежный аромат сирени и черемухи, напоминающей мне о прохладных ветрах солнечного мая. — Как контрольная? — поинтересовалась, проводя меня за собой на кухню. — Думаю, нормально, — сдержанно ответила я.       Мой взор упал на позолоченную вазу на столе, в которой яркими красками переливались кленовые листья, собранные мной вчера.       Этери, пока я глазела на осенний букет, уже принялась разливать чай. Устраивать чаепитие пред занятиями, кажется, становится нашей традицией. Причем очень хорошей традицией, ведь после чашки вкусного чая уравнения решаются куда лучше.       Мы пили чай (тот же самый, с корицей) и молчали. Каждая из нас думала о своем. Сегодня Тутберидзе решила присесть не напротив, а рядом со мной. В конце-концов, мои мысли стали сводится к ней. Когда я начала понимать, насколько близко со мной сейчас находится Этери, неизвестное тепло снова разлилось в груди, как было пару дней назад, когда мы танцевали в моем классе во время дежурства. Когда блондинка находилась рядом мне становилось спокойно и волнительно одновременно, и эти два чувства привлекали остальные: стеснение, трепетность и многое другое. Все вместе эти чувства образовывали одно другое, большое и пока мне непонятное.       Оказалось, все время пока я думала о ней, Этери изучала меня своими карими глазами. И до меня это дошло только тогда, когда чай в моей кружке закончился. — Ты сегодня такая задумчивая, — констатировала и без того заметный факт учительница. — Жень, ты там случайно не влюбилась?       Когда она произнесла это, я была очень рада, что уже выпила весь чай, а не то бы точно им поперхнулась. Подумать только! С чего она взяла, что я влюбилась? Думать можно о чем угодно: о контрольной по алгебре, о планах на выходные, ну или о самой Тутберидзе. Я сделала возмущенное лицо и кинула на женщину такой взгляд, что, наверно, она точно убедилась, что я ни в кого не влюбилась. — Ладно, ладно, я же пошутила, — Этери подняла руки, словно сдаваясь. — Не надо на меня так смотреть.       Все занятие я, по неизвестной мне самой причине, тянула время всеми способами, плохо соображала и не врубалась в смысл разложения вектора по двум неколлинеарным векторам (признаюсь, иногда специально, чтобы подольше слушать мелодичный, как мне казалось, голос учительницы, объясняющей весь этот геометрический кошмар). Мысли невольно возвращались к жизни Этери Георгиевны, и в моей голове сама собой начала созревать куча вопросов, совсем не касающихся темы математики. Во сколько часов женщина ложиться спать и встает? Как проводит выходные? Какие цветы любит? Когда и как произошел ее первый поцелуй? Когда у нее бы первый раз? О, черт, остыньте мои мозги!       Я вздрогнула, пытаясь отогнать от себя эти очень странные мысли. «Не суй нос в чужое грязное белье!» — напомнила я себе. — Жень, что с тобой? Ты сегодня как с Луны свалилась, — Этери обеспокоенно коснулась моей руки.       Ее касание обожгло, а затем охладило весь пыл во мне. — Тогда уж сразу с Марса, — с легким сарказмом сказала я. Пора бы сосредоточиться на этих проклятых векторах.       Дальше я старалась вести себя более подобающим образом и заглушить голоса в моей голове.       Пришло время уходить домой, и я, стоя у двери, зашнуровывала кроссовки. Под взглядом блондинки мои пальцы заплетались и отказывались меня слушаться. Да что со мной происходит?! Я поднялась, поправила волосы и посмотрела на женщину. Не знаю, как так получилось, но внимание мое привлекли губы Этери. Без следов помады, слегка обкусанные, идеальной формы они показались мне манящими и загадочными. Неожиданно мне захотелось поцеловать свою учительницу…       Тело прошибла волна, и я поняла, насколько далеко зашли мои желания. Я незаметно ущипнула себя за запястье, но желание поцелуя не пропало. Я быстро накинула рюкзак на плечи и отчеканила: — До свидания, Этери Георгиевна, — и скрылась за дверью.       В подъезде я прислонилась к стене, тяжело дыша. Что это за четровщина? Почему мне захотелось ее поцеловать? Почему это желание до сих пор не пропало? Перед глазами возник образ блондинки и в моих ушах со звоном раздались слова: «Жень, ты там случайно не влюбилась?» Я медленно съехала на пол.       Все же, она была права, спросив меня об этом. Я действительно влюбилась. Влюбилась в Этери Георгиевну.