Ненависть Дадзая Осаму

Миссия подошла к концу. Кругом клубился черный дым, заслоняя небо и яркий свет полной луны от людей. Оранжевое пламя — последствие взрыва — было единственным, что освещало округу. Оно переливалось самыми тёплыми оттенками, жгло все кругом, и заставляло рядом стоящие машины потрескивать и громко взвывать сиренами. Но мало кому было дело до личного транспорта погибших ныне людей. Тех, кто переступил дорогу мафии, не ждёт ничего, кроме смерти. Рядом с трёхэтажным серым, ныне горящим, зданием остановилась черная машина, из которой не спеша вышел высокий человек. Его волосы были аккуратно собраны в черный хвост, на плечах свисал длинным полотном бордовый, цвета густой крови, шарф. Мужчина откашлялся, поправил на руках идеально белые, накрахмаленные перчатки и одернул высокий ворот черного пальто. В темноте, освещенной лишь огнем, его глаза отливали красным, а хищный взгляд цеплялся за каждую деталь. Он встал и внимательно оглядел последствия зачистки. По едва заметной улыбке на тонких губах можно было заметить, что ему явно понравилась представшая картина. Откуда-то сбоку к нему подошёл ещё один мужчина. Седовласый, с тонкой аккуратной бородкой и усами, он был облачён в темный плащ, поверх которого был накинут коричневый шарф. Монокль блеснул, отражая языки пламени позади. — Мори-сан, все прошло успешно. Огай Мори, босс Портовой мафии, улыбнулся шире. — И что же? Потери с нашей стороны? — Минимальные. Убиты двое. Один ранен. Только… Мужчина замялся, не представляя, как сказать боссу об одной маленькой, но безумно странной и подозрительной детали, которую он заметил по чистой случайности. — Только? Мори смотрел на собеседника с неприкрытым интересом и лукавыми искорками в глазах, словно уже зная, о чем тот сообщит. — Накахара-сан, он… Упаковал один из трупов и куда-то увез. Огай улыбнулся шире. Конечно же он обо всем знал. И уж тем более не мог препятствовать маленьким играм своего лучшего и самого преданного исполнителя. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы своих не трогало. — Все в порядке, Хиротсу. Это я приказал. Конечно же, босс ничего не приказывал. Труп ему был без надобности, вот только Знать об этом другим было совсем необязательно. *** Фигура в темном с едва слышимыми хрипами тащила на спине черный мешок. Самый его низ волочился по земле, затрудняя движение того, кто нес его на себе. Свет горящих фонарей лег аккурат на рыжую прядь, свисающую из-под черной шляпы и аккуратно спадающую на плечо. — Ты такой, черт побери, тяжёлый! Он не мог использовать гравитацию. На нем не мог. — Ты ведь обнулишь меня, стоит только попытаться. Да, Осаму? Мужчина оскалился и продолжил тащить мешок. Уже закрыв входную дверь, сбросив ношу на пол холла, Накахара Чуя смог перевести дух и утереть пот со лба. — Чтоб ты знал — это последний раз, когда я так тебя тащу. Понял? Никто не ответил. — Скотина! Припёрся пьяным на миссию, вырубился, а мне тебя тащить? Накахара замахнулся и врезал носком ботинка по мешку. Затем мужчина замер, словно что-то обдумывая. Голубые глаза его бегали из стороны в сторону, словно не могли толком насмотреться на мир, на такой знакомый пол, стены, потолок. Словно бы в страхе, что скоро снова наступит вечная темнота. Эспер хохотнул и наклонился к мешку, ухватившись за собачку и потянув ее вниз. Все верно. Темнота больше никогда не придет в его жизнь. Он видит. Видит лицо, закрытые веки, раскрытый рот. Нужно было успеть все приготовления, иначе все будет напрасно. Приложив немного усилий, он достал деревенеющее тело и откинул ненужный более черный мешок в сторону. Труп же он взял под мышки и потащил в сторону ванной. — Сейчас. Сейчас, Осаму. Мы тебя отмоем, приведем в божеский вид. Сейчас. — все приговаривал Чуя с блаженной улыбкой на лице. — Твои вещи у меня, не волнуйся. Сейчас мы помоемся, переоденется, да? Сейчас… Сейчас, Осаму. Он закинул тело в ванну, сразу включая воду, и только после этого стал сдирать старую одежду с нашивками вражеской организации. Все верно, эти вещи больше не нужны. Их Накахара сожжет сегодня же. Он набрал побольше воды, прежде чем перекрыть кран и стал промывать холодное как лёд и твердое тело. Надо было успеть. — Вот так… Вот так, Осаму. Видишь, мы тебя сейчас помоем. Хорошо? Не отвечай, я вижу, что хорошо — ты так глаза прикрыл. — Чуя замолчал и, не мигая, уставился на мертвое лицо. — Молчишь? Ну помолчи пока, не хочу слушать твою болтовню. Он несколько раз омыл мужчину целиком, несколько раз спускал и набирал воду, все воркуя над ним, приговаривая, и поглаживая по ершику волос. — Сейчас. Сейчас, Осаму. Он с усилием приподнял чужие веки и фыркнул зло — значит, ему не показалось там, в темноте. Он резко отпрянул от тела и молнией пронесся в спальню, выуживая из ящика две маленькие баночки и родной клинок. На его лице отразился звериный оскал. Накахара так же быстро вернулся к покинутому трупу, уже более трепетно склоняясь над ним вновь, присаживаясь для удобства на колени. — Сейчас, Осаму. Видишь? Это твои глаза. Не то, что у тебя сейчас. Кто же посмел тебе их вставить? — Накахара снова завис, глядя на баночки в своих руках. Все верно. Вот они — настоящие глаза Осаму Дадзая. — Сейчас мы исправим это недоразумение, не бойся. С этими словами эспер вновь поднял веки мужчины и резко всадил в одно из глазных яблок острие ножа, чуть поворачивая его и так же резко вытаскивая. Он отбросил чужой глаз с зеленоватой радужкой куда-то в сторону и проделал то же самое с другим. Теперь оставалось за малым. — Тебе было не больно, Осаму? — Чуя деланно-взволнованно взглянул в бледное лицо и кивнул чему-то своему. — Я рад, что не было. Ну, я продолжу? И, так и не дождавшись ответа, он открытия крышку одной из склянок. В нос резко ударил запах формалина. Глаза Дадзая оставались все такими же мягкими наощупь, их приятно было перекатывать между пальцами, но ещё приятнее было осознавать, что сейчас они займут законное место. С трудом, но Накахара добился того, чтобы вставить их в образовавшиеся ямы так, чтобы они не вываливались обратно. Все же, он уже успел набить себе руку на этом. — Так ведь лучше, правда, Осаму? Снова тишина. Чуя рассмеялся и хлопнул по плечу обнаженного тела, от чего раздался неприятных «хлюп» — все же пора было вытаскивать мужчину из воды. Накахара отряхнул руки, перчатки с которых он снял ещё при входе, и снова подхватил теперь уже мокрое тело, поднимая и вытаскивая на кафельный пол. — Совсем обленился, Дадзай. Даже стоять не хочешь. — мафиози надул губы и резко подпрыгнул, словно вспомнив о чем-то очень важном. — Точно! Как я мог забыть?! Он осторожно и, даже можно сказать, бережно, насколько это вообще было возможно, усадил труп на полу, облокачивая его спиной на бортик ванной, чтобы не упал. А сам снова направился в свою комнату, только на сей раз его целью был шкаф. Там, на одной из нижних полок, в пакетике аккуратно был сложен коричневый парик. На этой же полке, только ближе к стене лежала сложенная одежда — светлые брюки, белая рубашка в голубую полоску, жилетка, галстук-боло с брошью посередине, трусы и носки. Чуя взял все вещи и нахмурился. Чего-то все же не хватало. Чего-то важного… Точно! В самом низу, за несколькими шляпами, лежало несколько рулонов бинтов. Теперь всё. В ванную Чуя не бежал — летел. Его буквально раздирало от безудержного счастья, безумной радости. — Видишь, Осаму! Это твои любимые вещи! Сейчас, сейчас я помогу тебе одеться! Первым делом мафиози вытер тело мужчины полотенцем, тщательно протирая везде. Его кожа больше не сможет впитывать влагу, значит, придется постараться. Когда труп оказался сухим, Накахара натянул на него рубашку, не застегивая две верхние пуговицы. Тут же, поправив воротник, он повязал на теле галстук, выравнивая его тонкими пальцами — все должно быть идеально. Наконец он застегнул поверх рубашки темный жилет, удовлетворённо выдыхая. Взглянув на обнаженную чистую шею, Накахара нахмурился и схватился за бинты. Не обязательно было перевязывать его полностью — достаточно было скрыть открытые участки. Вскоре шея и руки были покрыты плотным слоем белой марлевой ткани. Эспер прикрыл глаза. Это было тяжелее, чем он мог предположить, но ничего, ради своей цели он справится. Чуя зашуршал пакетом, из которого достал короткий коричневый парик. Пряди его забавно вились, но мафиози взял в руки прихваченную расчёску и пару раз прошёлся по искусственным волосам, приводя их в порядок. Затем он нацепил парик на русый ёршик волос, тут же приглаживая его, укладывая как следует челку, как это было у него. К тому же, спадающая на лоб и доходящая почти до носа, она как нельзя кстати скрывала дыру во лбу с запекшейся корочкой крови. — Вот и все уж почти. Тебе удобно? — Накахара снова кивнул самому себе, словно вел одновременно с этим ещё один диалог — бессловесный. Трусы на тело он натянул с трудом. Так и подмывало использовать гравитацию, помочь хоть как-то, но Чуя одергивал себя мгновенно — нельзя. Дадзай тут же его обнулит, все будет бесполезно. Поэтому он терпел, одной рукой придерживал тело, другой же — натягивал белье на бедра, все же постепенно справляясь с задачей. Со штанами было уже легче. Однако, чтобы их застегнуть, пришлось укладывать труп на пол целиком, для удобства. По сравнению со всем этим, натянуть носки было подарком небес. — Теперь уж точно все. — дрожащим голосом прошептал Чуя, чувствуя, как скапливаются в уголках глаз слезы. Наконец-то. — Теперь мы снова вместе, Осаму… Закрытые веки раздражали. Бесили до безумия и словно давали понять, что все это — просто иллюзия и затянувшаяся игра взрослого человека. Накахара злобно рыкнул и снова схватился за клинок, тут же отрезая по половине верхних век. На него уставились безжизненные карие глаза. — Вот так… — Чуя осел на плитку рядом с телом. — Так гораздо лучше, правда?.. Накахара вздрогнул, снова неуслышав ответа. Лицо человека перед ним было отстранённым, без намека на эмоции. Только один рот был открыт, и тот — довольно криво. — Ха-ха-ха… Дадзай, ты рад снова оказаться со мной? Эспер подполз ближе к телу и прислонился к него груди. Холод обжигал, но отсутствие сердцебиения отнюдь не пугало. Так было правильно. Голоса в голове считали так же. — Хей, Осаму, — мафиози снова поднял голубые глаза на мужчину, — давай потанцуем? И тут же он подорвался, поднимая тело и утаскивая его в зал. Там было просторно, ведь стол Чуя давно отодвинул, ещё в их прошлый раз. Эспер с улыбкой устроил свои руки на талии Осаму, укладывая тяжёлую конечность тела на свое плечо, ощущая при этом неимоверную тяжесть. Но она не была неприятной, отнюдь. Вторую руку выпрямить все же не получилось, но и этого хватило. Чуя вспомнил какую-то незамысловатую мелодию, еле слышно, напевая ее себе под нос и кружась в странном танце. Он переставлял ноги и тянул за собой деревянное тело. Поворот. Второй. В голубых глазах плескалась непомерная нежность. Даже голоса в голове наконец утихли, уступая место нежной мелодии вальса. Но вдруг Чуя запнулся, магия момента словно пропала вникуда. Тяжёлое тело, без поддержки потерявшего равновесие мафиози, стало падать прямо на него. Инстинктивно Чуя откинул его от себя силой гравитации, и тут же, больно приземлившись на паркет, осознал, что он сделал. — Н-но как… Он с ужасом глядел на свои ладони, словно бы видел из впервые. Зрачки сузились, когда он перевел взгляд на откинутое тело мужчины. Застывшее в неестественной позе, без парика, который лежал рядом, оно вовсе не являлось телом того, кого он так жаждал видеть рядом с собой. Зверь внутри зарычал. Голоса загоготали вновь. Накахара подскочил к трупу с силы врезал по русоволосой голове. Карие глаза вывалились на пол, и рыжий аккуратно подобрал их, чтобы после снова запечатать в баночках с формалиновой жидкостью. А потом снова с презрением перевел взгляд на тело под собой. — Лжец! Лжец, лжец, лжец! Как ты посмел выдавать себя за Осаму, ублюдок?! Сила гравитации обрушилась на тело, разрушая его. «Не Осаму. Самозванец. Урод.» Чуя все продолжал ногами избивать труп, не видя ничего перед собой. Руки давно отделились от тела, да и само оно превратилось в решето. Голова едва висела на застывших сосудах, грозясь вот-вот оторваться от шеи. В сознание Накахару привел телефонный звонок. — Ну что, Чуя? Мори. Уже в который раз он звонит и своим елейным голосом, с неприкрытой насмешкой спрашивает: — Как там Дадзай-кун? Мафиози перевел дыхание и оглянулся на остатки тела. — Это не Осаму. Этот человек просто им притворялся. В трубке некоторое время была тишина. — Хо-о? Так значит, ты скоро снова займешься утилизацией? В этот раз раньше обычного, Чуя-кун. Накахара скрипнул зубами. Босс явно издевался над ним, но ничего. Он ещё покажет в один момент, что не лыком шит. — Да. Он не аннулировал мою силу. Это не Осаму. Но я обязательно найду его. Чуя уже не слышал, как выдохнул на том конце трубки Огай. Чуя вообще ничего не слышал. Голоса снова наперебой начали кричать в голове, перебивая друг друга и создавая какофонию в голове. «Я же всё-таки люблю тебя, Чуя.» «Хей, Чуя-чи, развлечемся?» «Останешься со мной или уйдешь с ними?» Накахара отбросил телефон и осел на пол, смотря в пол. Из глаз лились слезы, а губы растянулись в улыбке. — Мы ещё обязательно будем вместе, Осаму! Я же обещал, что останусь с тобой! В тишине квартиры раздался хриплый истерический смех.