Хороший, плохой, ушастый

      - Как это понимать – похитили? – Нараку притворялся негодующим только наполовину. Разумеется, он не рассчитывал обнаружить Инуяшу в вагоне по прибытию к месту назначения, но застать в живых охранников он тоже не рассчитывал, а уж их рассказ о появлении двух налетчиков задолго до Воловьего ручья заставил шерифа чуть занервничать. Хотя…       - Я же говорил, что преступника попытаются отбить, - мягко, с отеческим укором в голосе обратился мужчина к маршалу. Ходзё нервно дернулся и виновато уставился на шерифа, а потом начал бормотать что-то, крутя в руках перьевую ручку и щедро забрызгивая все вокруг чернилами.       - К счастью, я совершенно точно могу указать вам на виновных, - продолжил Нараку. С видом триумфатора он указал на толстого миссионера и монахиню, как раз вышедших на платформу: - Арестуйте их, маршал! – потребовал мужчина.       - Зачем? – вытаращился Ходзё.       - Это они организовали похищение, - раздраженно объяснил этому тупице Нараку, догнал миссионера и, схватив его за руку и развернув лицом к себе, дернул за бороду… ***       - Дорогой шериф, не волнуйтесь, это у вас от плохого пищеварения! – Ходзё поглаживал Нараку по плечу. – У меня есть отличное средство…       - Да какого черта вы делаете! – прошипел шериф, сбрасывая ласковую руку.       - Ну как же! Все болезни от желудка! – убежденно сказал Ходзё. – Вот и у вас газы расширились и ударили в голову, иначе с чего бы вам обвинять в чем-то почтенного миссионера и монахиню!       Нараку передернуло, когда он вспомнил, как блажил толстяк, а монашка, на поверку оказавшаяся старой грымзой, истошно вопила на весь вокзал. Неужели он ошибся, и дружков пса в поезде не было? Но тогда кто вытащил полукровку? Или это был все же Джанкоцу, у которого от свербежа в одном месте случилось помутнение, и он забыл избавиться от свидетелей?       - Шериф, я сделаю все, чтобы преступник предстал перед судом, - очень серьезно сказал Ходзё. – Вы мне верите?       - Несомненно, - что-то в тоне маршала Нараку не понравилось, но мальчишка под его взглядом опять полоумно заулыбался:       - Вот и отлично! Сейчас же и приступлю! А вам, дорогой шериф, я все же настоечку оставлю! – он приподнял шляпу и вышел, по дороге споткнувшись о порог и, судя по звукам, упав с крыльца.       Нараку отодвинул занавеску и посмотрел, как нелепый маршал карабкается в седло, а потом уезжает в компании двух рейнджеров, один из которых, пожилой, стрельнул в шерифа взглядом, а второй, у которого из-под мятого сомбреро, закрывающего все лицо, виднелись только две черные косы, падающие на грудь, помог Ходзё удержаться на лошади.       - Надо же, рейнджер-Они, - пробормотал Нараку. – Серьезно маршал за дело взялся. ***       Тем временем молодой человек в наимоднейших клетчатых штанах на штрипках, небрежно помахивающий тросточкой одной рукой, а другой подкручивающий усики, выпрыгнул из общего вагона и, оглянувшись по сторонам, быстро догнал грузную немолодую женщину, которая, отдуваясь, вперевалочку шла по перрону.       - Как вы, госпожа Хигураши? – шепотом спросил щеголь, склоняясь к ней. Кагоме из-под полей капора бросила на Мироку одновременно усталый и злобный взгляд:       - У меня под платьем два ружья, как я, по-вашему, должна себя чувствовать?! – возмутилась девушка, но тут же её настроение изменилось, и она едва не заплакала:       - Почему вы позволили маршалу забрать Инуяшу?       Хоши подхватил девушку под локоть. Со стороны это смотрелось, словно заботливый сын помогает старушке-матери.       - Не гневите бога, госпожа Хигураши, - серьезно сказал он. – Все прошло настолько хорошо, насколько это вообще возможно и гораздо лучше, чем мы могли надеяться.       - Но… - Кагоме начала упрямо вырываться. – Этот Ходзё… Он же не отпустит Инуяшу? Он доставит его в суд, а там… - девушка не смогла договорить.       - Давайте верить, что все будет хорошо, - попросил её Мироку. – Иногда это единственное, что остается – верить! ***       Всю следующую неделю Кагоме честно пыталась следовать совету Мироку – она верила. Больше все равно делать было нечего. Только смотреть на улицу из окон гостиничного номера и верить. ***       - Вот сюда, госпожа Хигураши, вот сюда! – Мироку несколько суетливо подвел девушку к ряду стульев. – Надеюсь, вам удобно? Вам хорошо видно? – продолжил он задавать вопросы.       - Что видно?! – раздраженно вскрикнула Кагоме, сжимая зонтик с видом отчаявшегося пехотинца, готового пойти в последнюю штыковую атаку. – Что мне должно быть видно? – повторила она. – Я как те три обезьянки – ничего не вижу, ничего не слышу и понятия не имею, что происходит! Вы же не считаете нужным мне рассказывать, чем все это время занимались?! Только вот почему?! Потому что я женщина?!       Отступивший под напором девушки Хоши успокаивающе развел руками:       - Э, может об эмансипации поговорим в другой раз? – заискивающе попросил он.       - Поговорим, - сухо согласилась Кагоме и уселась на стул, положив зонтик на колени.       Мироку вздохнул с облегчением. Он не вводил Кагоме в курс дела по просьбе Ходзё, но делать это по мере приближения суда становилось все сложней, и теперь молодой человек справедливо опасался за свою жизнь и жалел, что пристав, отбирающий у желающих войти в зал суда оружие, зонтик таковым не посчитал. ***       - Прекрасно выглядите, госпожа Хигураши, - мурлыкнуло под ухом у Кагоме, и она подпрыгнула вверх, словно подброшенная пружиной турнюра.       - Нараку! – вскрикнула она, разворачиваясь к шерифу.       - Зачем так грубо, - черноволосый мужчина, улыбаясь, оглядывал зал. – Много народу будет разочаровано, - заметил он.       - Почему? – Мироку успел ухватить негодующе пыхтящую и рвущуюся в бой Хигураши.       - Ну как же? – шериф приподнял бровь. – Они пришли, чтобы посмотреть на суд над «Алым призраком», а он не состоится.       - С чего вы взяли? – Кагоме никогда бы не подумала, что неловкий, как слон в посудной лавке, маршал может подобраться так незаметно, что она опять подскочила от неожиданности, хотя её гимнастические упражнения могли быть списаны на нервное состояние. А вот шериф не удивился, только заулыбался еще шире, грозя превратиться в Чеширского кота.       - Как же, как же, милый маршал, какой суд без преступника? – и мурлыкал он совсем уж по-кошачьи.       - А с чего вы взяли, что преступника здесь нет? – удивился Ходзё и тут же спросил: - А вы настоечку мою принимаете? Газы больше не беспокоят?       Кагоме показалось, что шериф сейчас зашипит, но мужчина справился с собой и, приподняв на прощание шляпу, проследовал к своему месту, бросив напоследок:       - Святой отец, надеюсь, мы с вами поедем обратно ближайшим поездом? Не хочу, знаете ли, затягивать с получением МОЕГО залога.       - Всенепременно! – ответствовал Мироку. ***       - Госпожа Хигура-а-а-аши! – звонкий голос Шиппо прорезался даже сквозь разговоры толпы, которая набилась в зал суда.       Кагоме оглянулась, сначала не увидела кицуне, но потом он буквально вынырнул рядом с ней.       - Здравствуй, Шиппо! – Хигураши обняла лисенка. Аккуратно одетый, в новых ботинках и шляпе, он выглядел настоящим пай-мальчиком. – С кем ты приехал? – спросила девушка.       - С госпожой Хайдзией и с… – с кем еще приехал Шиппо, Кагоме не успела узнать, потому что в разговор влез Мироку.       - Госпожа Санго здесь? – молодой человек закрутил головой, вытягивая шею, а потом начал было пробираться на выход, но в этот момент пристав объявил:       - Встать! – зал затих и, шурша одеждой, послушно поднялся. – Суд идет. Председательствует… - продолжение Кагоме уже не разобрала. У неё вдруг резко и гулко застучало сердце, заглушая все звуки. Слыша только шум в ушах, она отрешенно наблюдала, как занимают свои места судья и присяжные, как непривычно серьезный Ходзё раскладывает на столе бумаги, а когда раздалось «Ввести обвиняемого», ей и вовсе стало на все плевать, и только порхающие в животе бабочки превратились в стальные клинки, полосующие душу. Кагоме страшно хотелось зажмуриться, но она заставила себя смотреть.       Она смотрела, и её глаза медленно лезли на лоб…       - Что это? – в полном ужасе спросила она у Мироку. ***       - Вы знаете, госпожа Хигураши… - начал было Хоши, но вид у него при этом был настолько пристыженный, что Кагоме, борясь со слезами, выкрикнула:       - Вы ведь знали, да!?       - Да, - спокойно подтвердил Мироку. – Ведь гениально, согласитесь! Даже не верится, что это Ходзё придумал, - с ревностью закончил молодой человек.       Кагоме отвернулась от него и заставила себя еще раз взглянуть на Инуяшу.       Ходзё перекрасил Облачного пса в брюнета. ***       Когда шок первых минут прошел, Кагоме была вынуждена согласиться, что это действительно почти гениально. С гладко зачесанными иссиня-черными волосами Инуяша смотрелся совершенно иначе. Исчезла анархичная буйность и вечный вызов всему миру, и парень выглядел просто бедным, испуганным мальчишкой. Уши, тоже заботливо покрашенные в черный, терялись на фоне темных дубовых панелей стен, а скромно потупленные глаза казались просто светло-карими. Признавать-то это Хигураши признавала и даже соглашалась, что Инуяша неплохо выглядит, но душа её бунтовала, требуя назад то, по чему она так скучала.       «Эгоистка! - упрекнула себя девушка. – Для тебя что, действительно настолько большое значение имеет внешность?»       «Нет. Просто… просто… Это не Инуяша!» - призналась себе Кагоме.       - Ладно вам, госпожа Хигураши, - словно подслушав её мысли, прошептал Мироку. – Посмотрите лучше на Нараку! – он тихо засмеялся: - Ходзё прятал Инуяшу у него под носом и у всех на виду!       Пока Ходзё объяснял обескураженному судье несоответствие увиденного ожидаемому, причем рассказ этот, судя по жестикуляции маршала, был достоин романа Жюля Верна, а зал не менее эмоционально делился мнениями, шериф сидел, окаменев, с судорожно искаженным в гримасе, бывшей еще совсем недавно улыбкой, лицом. Нараку перехватил направленный на него взгляд Кагоме и вздернул верхнюю губу, демонстрируя безупречно белые зубы. Девушка поспешно отвернулась, встретилась глазами с Инуяшей и тут же зажмурилась, почувствовав, как очередная железная холодная бабочка пытается пробиться из её живота наружу. Когда Кагоме осмелилась открыть глаза, Облачный пес сидел, угрюмо сгорбившись, и не смотрел на неё.       - О, черт! – вслух выругалась Хигураши Кагоме и уткнулась лицом в ладони. ***       За переживаниями, страданиями и мысленными упреками, адресованными самой себе, Кагоме умудрилась пропустить всю вводную часть заседания и очнулась, только когда услышала голос Инуяши.       - Да.       - Нельзя ли поточней? – попросил Ходзё, и Облачный пес старательно, как тщательно затверженный урок, повторил:       - Да, я напал на дилижанс, но это единственное обвинение, которое я признаю, - голос его звучал спокойно, и Мироку, не удержавшись, проворчал себе под нос:       - Интересно, чем Ходзё его накачал, - за что тут же получил такой удар зонтиком по печени, что, задохнувшись, сполз со стула на пол, а Кагоме его еще и пнула вдогонку:       - Почему вы все так плохо о нем думаете?! – компенсируя собственные мысли, возмутилась она.       - Мы очень… хорошо думаем, - прохрипел Хоши откуда-то снизу. ***       Судебное заседание катилось тем временем своим чередом. Вызывались свидетели, ни одного из которых Кагоме не знала, обвинитель - Ходзё задавал вопросы, адвокат, которого девушка тоже не знала, задавал вопросы, но обстановка в зале тем временем неуловимо менялась. Все больше людей начинали переглядываться и перешептываться, даже судья переводил все более недоуменный взгляд со стороны обвинения на сторону защиты. Кагоме, будучи полнейшим профаном в судопроизводстве, спросила у вылезшего из-под стула Хоши:       - Господин Мироку, что происходит, и почему все так удивлены?       Молодой человек покосился на неё:       - Выражаясь спортивной терминологией – обе стороны играют в одни ворота. И прокурор, и адвокат доказывают, что Инуяша просто не мог ни физически, ни технически, ни… э-э-э… организационно быть «Алым призраком», и за всем этим стоит кто-то еще. Они подготавливают почву для настоящей битвы, так сказать.       - Что? – недоуменно переспросила Кагоме, но не успел Мироку ответить, как судья подозвал прокурора и адвоката к себе.       Пока они там что-то выясняли вполголоса, причем Ходзё умудрился смахнуть на пол судейский молоток, Кагоме пыталась поймать взгляд Инуяши, но Облачный пес упорно смотрел только на свои скованные руки. ***       После короткого перерыва Ходзё вызвал Нараку.       Кагоме опять попыталась выяснить, что тут творится, но на неё довольно резко шикнули:       - Тихо, госпожа Хигураши! – судя по напряженному виду Мироку, начиналось самое интересное. ***       - Рекомендации вам, господин Нараку, дал шериф из Додж-сити? – Ходзё не смотрел на сидящего на свидетельском месте черноволосого мужчину, который только что закончил рассказ об обстоятельствах задержания «Алого призрака».       - Да, - Нараку был спокоен и даже расслаблен.       - А вы в курсе, что он был убит? – маршал, сейчас исполняющий обязанности обвинителя, упорно не смотрел на свидетеля.       - Додж-сити неспокойное место, - пожал плечами шериф.       - Да, да, конечно, - Хоздё уронил лист бумаги, подобрал и протянул его Нараку. – А вот этих людей вы знаете?       Шериф пробежал список глазами:       - Нет. А кто эти люди? И почему я должен их знать?       - Это очень интересный вопрос! – воодушевился Ходзё. – Все люди в этом списке мертвы: зубной врач, хирург, адвокат, хозяин маленькой гостиницы, просто некий приезжий с восточного побережья.       - Маршал, - засмеялся Нараку, - я могу составить вам с полсотни подобных списков!       - Да, но у этих людей есть еще кое-что общее! – парировал Ходзё, попытался забрать лист бумаги, неловко споткнулся и перевернул шерифу на голову графин с водой с судейского стола.       - Осторожно, черт подери! – рявкнул Нараку.       - Ох, простите, простите, - начал суетливо извиняться маршал. – Вы в порядке, дорогой шериф? Не промокли? Может сходите, переоденетесь? Я могу предложить вам микстуру…       Нараку оскалился и, стряхивая воду с волос, прошипел:       - Прекращайте этот фарс! Я не понимаю, к чему все эти вопросы!       - Все дело в том, что все эти люди не отличались кристальной репутацией и незадолго до смерти внезапно разбогатели, - неторопливо начал Ходзё. – Некий агент Пинкертона по фамилии Хайдзия беседовал со знакомыми и родственниками умерших – кстати, я не говорил, что все они либо были убиты, либо умерли при загадочных обстоятельствах? – так вот, все свидетельства сходятся в одном: незадолго до смерти все эти люди имели дело с одним человеком и выполняли для него разную работу по специальности. Адвокат делал ему документы, стоматолог вырывал зубы, хозяин гостиницы предоставлял стол и кров…       - Прямо удивительно! – перебил его Нараку и начал вставать со свидетельского места. – Люди занимались своим делом!       - Дослушайте меня, шериф, или вам не интересно, чем занимался хирург? – голос Ходзе стал жестким. – А выполнил он для этого загадочного человека довольно странное дело – он отрезал ему уши Они! – с этими словами маршал стремительно протянул руку, дернул шерифа за ухо, и розовый клочок плоти остался у него в руке.             После секундного замешательства зал словно взорвался: кто-то кричал, кто-то визжал, а наиболее впечатлительные дамы упали в обморок.       Кагоме их примеру не последовала. Она таращилась на ухо в руке Ходзё и почти слышала, как у неё в голове со звонкими щелчками становятся на место элементы головоломки. Словно в подтверждение её мыслям маршал продолжил:       - Не были ли вы этим человеком, господин Нараку? Или точнее – не были ли вы этим полукровкой, господин Нараку?       Зал ахнул вторично. Инуяша буквально вжался в стул, не сводя глаз с шерифа, а тот совершенно невозмутимо отлепил второе целлулоидное человеческое ухо и сказал:       - Впервые слышу, чтобы быть полукровкой или отрезать себе уши считалось преступлением. ***       - Конечно, господин Нараку, вы вольны поступать со своими частями тела как вам заблагорассудится, - кивнул после краткого момента замешательства Ходзё. – Но вот похищать личность убитого человека, это уже преступление.       Все присутствующие, затаив дыхание и начисто позабыв, зачем они собрались здесь первоначально, следили за разворачивающимся на их глазах спектаклем, где внезапно утративший неуклюжесть маршал играл роль главного режиссера.       - Как только мы поняли, кого мы должны искать, все стало гораздо легче, - рассказывал он. - Сейчас, в пору прогресса, когда сообщение в любой отдаленный угол страны доходит за считанные секунды благодаря телеграфу, нам не понадобилось много времени, чтобы узнать, что человек по имени Нараку действительно существует, вот только выглядит он вот так! – Ходзё эффектным жестом достал из папки дагерротипию, с которой смотрел на всех вялый молодой человек со скошенным подбородком. – Именно он был тем самым приезжим с востока, погибшим в одно время с другими перечисленными мной персонажами!       - Господин судья, - Нараку отвернулся от маршала, - у меня такое ощущение, что я тут выступаю не в качестве свидетеля, а в качестве обвиняемого.       - А я и обвиняю вас, господин Нараку, - сказал Ходзё, помолчал, а потом добавил:       - Или лучше назвать вас «Онигумо»?       Одно дело предполагать - другое услышать, и Кагоме не смогла удержать вскрик.       - Слишком дерзкое утверждение, дорогой маршал! – Нараку оскалил зубы в пародии на улыбку.       - Помните, я говорил про агента Пинкертона? – Ходзё показал на дверь. Все, словно по команде, повернули головы и увидели Санго, держащую за локоть Джанкоцу в наручниках. Шичининтай захихикал, скорчил рожицу и послал воздушный поцелуй Инуяше. Облачный пес оскалил клыки, тут же опомнился и принял прежний постный вид, но по кривящимся губам было заметно, что дается ему это непросто.       - Благодаря ему и его отважной дочери, - Ходзё не отвлекался, - у нас в руках оказалось достаточно материала, чтобы рассказать господину судье увлекательную историю про то, как бандит Онигумо стал шерифом Нараку.       - Возможно, он решил начать новую жизнь, - невозмутимо заметил Нараку. Казалось, шерифу было плевать, что все в зале суда смотрят на него.       - Для новой жизни он многовато привычек из старой сохранил, - маршал и шериф словно говорили о третьем лице. – Убирать свидетелей, собирать вокруг себя банду из отморозков и – любимый прием! – подставлять других! Не Онигумо ли устроил печально известную резню, в которой обвинил племя Облачных псов?       - Неужели? – Нараку саркастически вскинул бровь. – Откуда такие сведения, маршал?       - Фу, шериф, как вам не стыдно! – внезапно вмешался, через весь зал, в разговор Джанкоцу. – Вы же сами мне признались, что в ту ночь ни одного Облачного пса в городе не было, а вы с парнями здорово повеселились! И паричок, в котором Банкоцу «Алого призрака» изображал, с тех времен остался! – Шичининтай изящно поправил волосы, наслаждаясь всеобщим вниманием, а потом добавил уже гораздо более грустно: - Хотя аники смотрелся в нем потрясающе, гораздо лучше, чем Рэнкоцу или я. Да, да! – подтвердил он кокетливо. – Я тоже иногда был «Алым призраком»! Алый мне к лицу, - Шичининтай покосился на Санго, словно ища одобрения, но охотница была серьезна и сосредоточена.       Все, кто пришел на суд над «Алым призраком», явно получили больше, чем рассчитывали. Некоторые журналисты уже начали бочком подбираться к двери, пытаясь занять стратегически выгодную позицию для рывка к телеграфу, простые зрители громко шумели, пытаясь осмыслить происходящее, Инуяша тихо, но отчетливо рычал, судья переводил взгляд с Нараку на Ходзё, потом на Облачного пса и, видимо, все никак не мог понять, как ему действовать в запутанной ситуации. Наконец он прибег к испытанному средству – схватил молоток и застучал, и это словно послужило сигналом… ***       - Мне надоело, - скучающе сказал Нараку. – Можно было бы поиграть с вами еще, но изображать жалкого человечишку так утомительно! – и метнулся к присяжным. Схватив их старшину, он бросил грузного мужчину в рейнджера, рухнувшего под весом упавшего на него тела. Вспыхнула паника, а бывший шериф, уже не скрывая скорость и силу Они, вырвал винтовку из рук пристава и выстрелил в зрителей, а потом выпрыгнул в окно. ***        Все тревожно напряглись, приготовившись к самому худшему…        Ходзё открывал шампанское.        - Давайте, лучше я, - замогильным шепотом предложил Мироку.        Маршал услышал, обиженно повернулся в сторону молодого священника, невольно встряхивая бутылку, которую держал в руках, и пробка с громким хлопком вырвалась из его пальцев, пролетела по всей комнате и сбила на пол стоящую на консоли вазу. Шампанское фонтаном залило все вокруг. ***        После побега Нараку-Онигумо хаос в зале суда только усилился. Журналисты рванулись к дверям и создали настоящую пробку, так что все, кто желал участвовать в погоне за бывшим шерифом, вынуждены были прыгать вслед за ним в окно. Одной из первых через выбитую раму выпрыгнула Санго. Джанкоцу, про которого все в суматохе забыли, попытался бочком выскользнуть из зала, но был остановлен многозначительным: "Куда?" со стороны Мироку, смирился и чинно уселся около стены, стараясь не попасться под ноги суетящихся людей.        Хоши тоже собирался поучаствовать в погоне, но внезапно сообразил, что оказался невольным сторожем и при Шичининтай, и при Кагоме, устремившейся в прямо противоположном общему потоку направлении – к месту обвиняемого, и при Шиппо, вносящего еще большую неразбериху в царящий бедлам азартными воплями.        Ходзё также не смог сразу броситься за сбежавшим преступником – у него на руках оказался преступник бывший, на которого с легким ужасом смотрел судья – Инуяша бросил изображать кроткую овечку и с жутким рыком рвался за Онигумо, ругаясь на чем свет стоит, а сковывающие его цепи расползались, как бумажные под напором. Пользуясь замешательством судьи и надеясь, что он не вспомнит, что в одном преступлении подсудимый все же признался, маршал быстренько подсунул ему на подпись бумагу, которая освобождала Инуяшу из-под стражи. ***        - Да бог с ним, с этим Нараку! – пытался втолковать уже изрядно захмелевший Мироку грустной Санго, которая к шампанскому не притронулась, а только сидела и крутила в руках бокал. – Куда он денется?!        - Не скажите, господин Хоши, - сдержанно сказала охотница. – Вы его просто плохо знаете.       Погоня за бывшим шерифом ни к чему не привела, что усилило и без того гнетущее чувство вины девушки.        - Да ладно, Санго, - Ходзё вскинул бокал, щедро поливая макушку Шиппо. Кицуне спиртного не дали и теперь он с любопытством подхватывал языком стекающие по лицу капли. – В самом деле, куда он денется? Я на такой случай полк кавалерии вокруг города разместил, каждая тропинка перекрыта, каждая лазейка!        - А как ты все дело провернул! – восхитился Мироку, обнимая Ходзё за плечи. – Прямо Маккиавели! Выпьем за это! Кстати, где Инуяша? – спохватился он.        - Голову моет, - мрачно подала голос сидящая в углу Кагоме. Девушка надеялась, что после того, как его освободят, Облачный пес ну, если не кинется к ней с объятиями, то хотя бы подойдет, но он, поняв, что участие в погоне накрылось медным тазом, и обругав по этому поводу всех присутствующих, вот уже третий час смывал с волос черную краску, доводя хозяйку гостиницы до бешенства новыми требованиями горячей воды, а себя до истерики. Краска не смывалась.        Прислушавшись к гневному рыку, доносящемуся из соседней комнаты, Ходзё потупился. Краска была его собственного производства.        - Я собираюсь её запатентовать, - со скромностью истинного гения сообщил он, - и наладить выпуск. Думаю назвать её… м-м-м-м… «Титаном».        - А не слишком пышно? – хихикнул Мироку.        - Хорошо, - покладисто согласился маршал. – Тогда «Титаником».        Хоши отсалютовал бокалом изобретателю, а из-за стены донеслась очередная порция воплей, плеска и грохота, подтверждающая качество продукции. ***        - Простите, я пойду спать, - Ходзё зевнул. – Завтра рано утром поиски Онигумо возобновятся и надо хоть пару часиков отдохнуть.        Импровизированная вечеринка подошла к концу. Шиппо уже давно спал, свернувшись в кресле, Мироку что-то страстно втолковывал Санго, которая в ответ только печально качала головой, но потом отвлеклась от слов Хоши и посмотрела на Кагоме. Хигураши, так и не дождавшись Инуяши, от шампанского и усталости тоже с трудом сдерживала зевки.        - Пошли и мы, - предложила охотница, мимоходом шлепая по шаловливым ручкам Мироку.        - Но я хотела… - неуверенно начала девушка, косясь на стену.        - Завтра наобщаетесь вволю, - твердо сказала Хайдзия.        - И то верно, - вздохнула Кагоме. – В конце концов, я у Инуяши явно далеко не на первом месте, - с сарказмом добавила она и вслед за охотницей вышла из комнаты. ***        - Санго-о-о-о, зачем ты меня покинула, - прорыдал сквозь сон Мироку, а потом улыбнулся и нежно погладил сидение стула, чтобы в следующее мгновение слететь с кресла от пинка.        - А-а-а-а, госпожа Хайдзия, я не хотел! – в панике начал оправдываться Хоши спросонья, но почти сразу понял, что охотницы рядом нет, а есть раздраженный Инуяша.        - Где все? – потребовал объяснений Облачный пес.        Мироку посмотрел на часы, зевнул и честно сказал:        - Спать пошли.        Инуяша оскорбленно надулся.        - И что, девка тоже? – пробубнил он.        - А по-твоему, госпожа Хигураши должна была смиренно дожидаться, пока ты красоту наведешь? – Хоши поднялся с пола.        - Пхе! Наведешь тут! – Облачный пес покрутил перед носом у молодого человека мокрой прядью волос. – Оно не смывается, - сообщил он недовольно. – Я может, не хочу, чтобы она меня серым, словно я волк позорный, видела!        - Поверь мне, госпожа Хигураши будет рада видеть тебя любым, серым, белым, даже в мелкую крапинку, - Мироку опять зевнул. – Да иди к ней уже и дай мне поспать! – воззвал он к Инуяшиной совести.        - Правда? – парень недоверчиво дернул ушами.        - Да, да, да. Я хочу спать, - сварливо сказал Хоши, выпроваживая Инуяшу в коридор тычками в спину.        - Не, правда, что она рада будет меня видеть? – уперся Инуяша.        - Да! – рявкнул Мироку, захлопывая за Инуяшей дверь. ***        Кагоме присела на край кровати, потом легла поверх покрывала прямо в платье. У неё все еще теплилась надежда, что Инуяша к ней зайдет, и ради этой мечты девушка боролась со сном. Веки её падали, но она вздрагивала и широко распахивала глаза, вглядываясь во мрак комнаты до тех пор, пока не перестала различать, действительно ли она лежит с открытыми глазами или ей снится, что она лежит с открытыми глазам. Реальность смешалась с грезами, но даже в таком состоянии Кагоме услышала, как тихо скрипнули половицы.        - Инуяша? – тихо спросила она и вдруг почувствовала, как вокруг её горла сомкнулись руки.        - Здравствуй, девочка, - прошептал Нараку и улыбнулся. ***        Кагоме замерла в первую секунду, еще не понимая, сон ли это или явь, затем бешено забилась на кровати, пытаясь вырваться, открыла рот, чтобы позвать на помощь, но хватка на её шее усилилась, и девушка смогла издать только слабый хрип, сражаясь за глоток воздуха.        - Не будем кричать, хорошо? – ласково попросил Нараку, склоняясь к самому лицу Кагоме. – Ну? – он еще усилил давление, когда увидел, что девушка не собирается его слушаться.        Перед глазами Хигураши поплыли радужные круги, в ушах зазвенело, пальцы, которыми она царапала Нараку, ослабли.        - Какая упрямица, - вздохнул Онигумо и чуть ослабил хватку.        Кагоме втянула в себя спасительный глоток воздуха:        - Что… надо? – с трудом сказала она.        - Сначала поболтаем, а потом я убью тебя, - как ни в чем не бывало сказал Нараку.        Девушка сжалась, а бывший шериф тихо засмеялся:        - Но если будешь лежать смирно, проживешь дольше, поняла?        Кагоме послушно кивнула и скосила глаза на дверь.        - Думаешь, твой полукровка тебя спасет? – с интересом спросил её Нараку. – Не надейся, девочка. Мне стоит сделать одно движение, чтобы сломать тебе шею.        - Зачем? – выдавила Кагоме.        - Ну, как же, - возмутился Нараку, продолжая улыбаться. – Вы же сорвали все мои планы! Я так все замечательно спланировал! Ты хоть знаешь, девочка, - он сжал пальцы, заставив Кагоме судорожно хватать воздух, - как долго я к этому шел? Скольким я пожертвовал? Как тяжело было притворяться жалким человечишкой? Я искалечил себя ради золота, которое вы должны были найти для меня. Но нет! Вам обязательно нужно было все испортить, - с настоящим сожалением заключил Онигумо.        Зрение Кагоме опять начало туманиться, сознание темнеть, а голос Нараку доносился словно издалека.        - Я полукровка. Ты хоть знаешь, что это такое? – он дал девушке вдохнуть, словно действительно ожидая от неё ответа.        - Инуяша… - прохрипела Кагоме, и когти впились в её шею.        - Хочешь сказать, псина тоже полукровка? – злобно прошипел Нараку. – Дитя любви, что он может знать о том, каково это, когда тебя ненавидят еще до твоего рождения? Когда твоя мать даже не знает, кто из Они, трахавших её всю ночь, твой отец? Скажешь, Псу досталось? Девочка, - дыхание Нараку обожгло ухо Хигураши, - умножь это на тысячу, и даже тогда ты не получишь того, что пережил я! Ты жалеешь меня? – Онигумо отстранился и пристально посмотрел на девушку. Кагоме нашла в себе силы кивнуть. Мужчина расхохотался вполголоса:        - Дурочка! Не надо меня жалеть, я вполне доволен своей судьбой. Она сделала меня тем, кем я являюсь. А я себе нравлюсь. Я сам возьму все, что захочу сделать своим, но для этого мне нужно золото, много золота, и мир будет моим! Себя лучше пожалей, - воздух в легких Кагоме опять кончился. Она задыхалась, а Нараку интимно шептал:        - Чудовище – думает она. Девочка, я оказываю тебе услугу, - девушка начала рваться из железной хватки из последних сил, не слушая бывшего шерифа, а он все говорил:        - Твой полукровка тоже чудовище, просто еще не понял этого, но когда он поймет, будет поздно. Он будет убивать. Он зальет все вокруг кровью. Я знаю это, я вижу в нем ту же тьму, которая есть во мне. Умри сейчас, девочка, а не от его руки, и сохрани веру в любовь. Единственное, о чем я жалею, что, слушая его вой над твоим телом, я не смогу сказать, что его прежняя девка у меня. Но ничего, - Кагоме обмякла, мрак уже почти поглотил её, и слова Нараку доходили до её ушей неразборчивым шумом, - когда монашка мне надоест, я пришлю её заспиртованную голову Инуяше в подарок, а может, и сам наведаюсь. Ведь ничего еще не закончено, девочка!        - Эй, девка… - дверь резко распахнулась. – Нараку?! – еще не смолкли последние звуки его имени, а Онигумо уже летел в другой конец комнаты, отброшенный ударом Инуяши.        Но в самый последний момент он успел рвануть когтями шею Кагоме…. ***        Темнота… бесконечная пустота… сквозь которую до меня доносится крик…        - КАГОМЕ!       Не… надо… мне больно… не тряси меня…        -Глупая человечиха!       Опять?!? Я же просила не называть меня так!        - Ты моя сучка! Ты не можешь умереть!        Сучка… Меня это должно радовать, но как же это слово бесит! Сейчас я ему все скажу, что думаю о нем, о сучке, о Кикио!        - Кагоме!!!        Инуяша, дурачок, зачем ты так кричишь? Я все слышу. Мы наконец вдвоем, а ты орешь. Сейчас все проснутся и опять отнимут тебя у меня…        - Что случилось? О, боже!!! Ходзё!!!        - Что? Ох… Быстрей… быстрей…        Вот видишь, нас опять прервали. Почему меня куда-то тянут? Я не хочу! Нет!        - Я не могу разжать её пальцы! Черт! Инуяша держи, будем так бинтовать!        Что случилось? Кто-то ранен? Надо помочь… Надо открыть глаза…        - Это был Нараку!        - Что?!        Ах, да Нараку… Правда, он был тут… Он что-то говорил, что-то очень важное. Я должна рассказать это Инуяше! Обязательно должна… Но так хочется спать… Я посплю, а потом расскажу…        - Кагоме!!! ***        - Нам повезло, - Ходзё осторожно завязал концы бинта на шее Кагоме. – Онигумо обрезал когти, притворяясь Нараку, и не смог порвать сонную артерию. Но все равно, раны глубокие, - маршал покачал головой, вытирая руки.        - Что теперь? – Мироку, помогая Ходзё, начал закрывать пузырьки с лекарствами. Санго промокнула влажным полотенцем лоб Кагоме. Их всех поднял ото сна и собрал здесь страшный крик Инуяши.        - Теперь ты увезешь её домой, - внезапно подал голос Облачный пес. До этого момента он разговаривал только то с приходящей в себя, то теряющей сознание Кагоме. – Домой, понял? Как я просил тебя сделать с самого начала, - очень спокойно сказал он Хоши. Встал с кровати, бережно опустил Кагоме на одеяло и по очереди оглядел всех. – Для неё здесь слишком опасно. Ты, - он кивнул на Мироку, - отвезешь её к матери. Мы, - он посмотрел на хмурящегося Ходзё, - найдем Нараку. Охотница, ты с нами или с ним?        - С вами, - Санго кинула виноватый взгляд на Хоши, но тот понимающе кивнул. – Когда поедем?        - Сейчас, - все так же спокойно сказал Инуяша и вышел из комнаты. ***        Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум. Ту-дум.        Словно огромное сердце билось где-то рядом…        Его стук успокаивал, но одновременно будил в душе тревогу…        Хигураши Кагоме открыла глаза и несколько минут недоуменно смотрела вверх, пытаясь понять, почему потолок, который ей был совершенно незнаком, шатается. И откуда доносится этот ритмичный стук? Он был знаком девушке, но затуманенный разум не хотел вспоминать, где она раньше слышала этот стальной ритм. Постепенно сознание начало проясняться, а обрывки воспоминаний собираться воедино…        - Нараку! – вскрикнула Кагоме и села на постели, чтобы в ту же секунду упасть назад от пронзившей её шею и голову боли.        - Тише, тише, госпожа Хигураши! Не пытайтесь двигаться, - в помутневшем поле зрения девушки возник Мироку. У молодого человека был озабоченный вид, когда он проверял бинты, толстым слоем охватывающие горло Кагоме.        - Что… случилось? – сумела прохрипеть девушка. Каждое слово давалось с трудом, было больно не только говорить, но даже дышать.        - На вас напал Онигумо, - Хоши поправил одеяло. – Но все уже хорошо! – бодро сказал он. – Раны не серьезные. Я отвезу вас домой, где вы быстро поправитесь!        Кагоме чуть расслабилась. Домой… Домой?!        - Где… где… где… - она в панике попыталась снова встать, не обращая внимания на боль. – Где Инуяша?!        Мироку попытался её удержать:        - Он остался, чтобы найти Онигумо.        - Нет, - Кагоме рухнула обратно. – Нет! – выкрикнула она. – Почему?! Мы даже не увиделись! Не поговорили! Нет! – девушка начала вырываться из рук Мироку. – Я хочу назад! – сказала она так жалобно, что молодой человек даже растерялся, а Кагоме, воспользовавшись моментом, вскочила, но в тот же миг вскрикнула. Схватилась за шею и рухнула без сознания. Хоши аккуратно уложил её обратно.        - Простите меня, госпожа Кагоме, - пробормотал молодой человек. – Но в этот раз так действительно будет лучше. ***        Поезд уносил Хигураши Кагоме все дальше на восток. Конец первой части.