Маменькин сынок

День 5

      Утро. Такое тихое и спокойное. Жаль, что это самое спокойствие покинуло сознание Тэхёна, словно душа какой-нибудь пенсионерки её тело, когда она узнала, что рис подорожал, ещё с того самого момента, когда Чимин попросил его выступить завтра (а завтра переросло в сегодня) с песней. На сцене. Тэхёна. Выступить. Да. Пизда.       Тэ всю ночь ворочался, плохо спал, переживал и думал о том, что может словить такой же инсульт, какой уже однажды словил его парень в тот самый денёк, когда госпожа Ким неожиданно даже для самой себя вспомнила про сына и присела на его не совсем уж и накаченные плечи, свесив ножки. Но ему не повезло, и он проснулся, когда будильник ещё и не собирался звенеть, но входная дверь громко закрылась.       «Мама ушла?» – Спросонья подумал он, опираясь на вытянутые назад руки. Он лениво зевнул и перевёл взгляд на спящего рядом Чимина. Такой светлый и маленький.. Как его можно не любить?       Тэ не хотел его будить, ведь день предстоит быть сложным для них обоих, так что просто тихонько встал и поплелся в ванную. Сделав все свои утренние процедуры, он чуть не наступил на Таноса, который почти что сливался цветом своей длинной шерстки с тёмным паркетом. – Танни, ты уже проснулся? – Тихо спросил Ким, поднимая маленькую песюлю с пола. – Голоден, да? Идём на кухню, я тебя покормлю.       Было бы грехом не пожамкать его выпирающее волосатое пузико, так что завтрак щенка немного отложился. Лет так на сорок.       Только когда Тан стал сопротивляться и визжать, что могло разбудить Чимина, Тэ прекратил его мучить и поплелся на кухню, насыпая корм в миску щенка. Тот сразу же набросился на еду, будто бы боялся, что её отберут. А Тэхён, глядя на это чудо и умиляясь его природной очаровательности, какая есть ещё у его любимого Чимина, сам проголодался и залез с головой в холодильник, выискивая что-нибудь вкусное. Он знал, что госпожа Ким что-то там готовила вчера, но когда увидел миску с чем-то страшным и тёмным, которое, кажется, было не менее живым, чем сам Тэхён, парень решил, что лучше разогреет свой вчерашний рис с овощами и проживет ещё до вечера, нежели умрёт от испуга, только взглянув в глаза этому чудовищу, которого создала его мать.       Тэ стоял перед плитой, помешивал ложкой рис и полностью летал в своих облаках, когда на его талию легли маленькие, но такие знакомые ручки. Чимин прижимался к нему всем телом, жарко обжигая кожу в области шеи. – Доброе утро, Тэхённи, – прошептал на ухо Пак, освежая воздух мятным запахом зубной пасты. – Кажется, сегодня мы с тобой одни, и я наконец-то могу обнять тебя, ничего не боясь.       Тэхён тут же бросил ложку и обернулся к парню, хватая его за талию и прижимая к себе. – Доброе утро, малыш. – Прохрипел Тэ, закрывая глаза. – Ты чем-то расстроен или мне показалось? – Промолвил Чим, чуть отстраняясь. – Я в порядке, – улыбнулся Ким. На самом деле он все это время переживал о будущем выступлении. Ну, правда, он боялся подвести Чимина, забыть слова песни и просто облажаться. А вдруг никто не оценит его старания? А вдруг никому не понравится? А вдруг.. – Тэ-э, ну чего ты? Что случилось? – Улыбнулся Чимин, когда натянутая улыбка стекла с лица Тэхёна. – Я просто переживаю перед выступлением. – Признался наконец он.       Чимин снова мягко улыбнулся, потянулся вперёд и легко коснулся чужих губ, прошептал тихое: – Все получится, я же буду рядом. – На что Тэхён расплылся в настоящей улыбке и стал целовать Чимина долго-долго, напрочь забывая о завтраке, который уже стал чернее любого чёрного. – Тэ, а что там у тебя горит? – Спросил Чимин, уже сидя на кухонном столе и крепко удерживая Тэхёна между своих раздвинутых ног. – Это моё сердце пылает от любви к тебе, малыш. – Проговорил он в зацелованную шею. – Нет, я серьёзно. – Блядь, рис!!! – Крикнул Тэ, подлетая к плите и выключая её. – Пизде-е-ец, позавтракали называется. – Прости.. Я, кажется, не вовремя подошёл. – Пак спрыгнул со стола, виновато опуская взгляд. – Нет, ты ни при чем. Я должен был выключить его.. Уфф, ладно. Я сейчас в магазин сбегаю и куплю что-нибудь на завтрак. – Но.. А где твоя мама? – Она поехала на другой конец города за яйцами, которые на 200 вон дешевле, чем в нашем магазине. – Выпалил Тэ, надевая куртку. – Она записку на холодильнике оставила.       Только он потянулся к дверной ручке, как дверь распахнулась, и Ким вывалился из коридора в подъезд, падая на маму. Конечно, такую женщину, как она, тяжело сбить с ног маленьким Ким Тэхёном, но эффект неожиданности делает своё дело, и два тела с глухим звуком падают на пол перед испуганным Чимином, который, кстати, удачно подкатил. Слоу мо: Тэхён с еблишком осла, который съел кислый лимон, идя на поводу его приятной жёлтой внешности и думая о том, что это что-то вкусное, ударяет своей рукой по груди маман; она с криками индюшки, которая вот-вот снесет яйцо, неудачно поднимает руки вверх в надежде защититься от неизведанной хуйни, которая на нее вывалилась тут вдруг из двери, выпускает из рук пакеты с тридцаткой тех самых драгоценных яиц, купленных по дешевке и, провожая взглядом пакет с яйцами, орет, как какой-то очень опытный дублёр однообразных по сюжету драм, длинное "НЕЕЕЕЕЕЕТ"; Чимин же стоит и коротко охеревает от ситуации, а когда видит пакетик, летящий в даль, выставляет свои рученки, из-за неугомонности которых рис и спалили пять минут назад, и, собственно, ловит мамкино сокровище. Ура, жизнь тридцати яиц спасена.       А в следующее мгновение пять яиц уже шкварятся и во всю жарятся на раскаленной сковородке из-под риса. Раз, и золотые, залитые солнечным светом и ДНК мамки-курицы желтки уже посыпаны какой-то очень пахучей специей, которую Чимин так любил сыпать на все подряд. – Приятного аппетита вам, мальчики, – сказала мама, когда они уже кушали яичницу. – Спасибо, мам. И прости ещё раз, что напугал тебя, – сказал Тэтэ, запивая всё сладким чаем. – Да всё нормально. Главное, что Чимин спас яйца. Я ведь за ними через мороз и грозы пёрлась. И голодных пенсионеров распихивала. Вы бы видели наш баттл с какой-то старушкой! Она своей вываливающейся челюстью пару раз цапнула мою руку, кажется, чем-то заразила.. Но ничего, я ведь отвоевала эти чертовы яйца. – Мам, если бы эти яйца действительно были чертовыми, они бы выглядели немного по-другому. – Выпалил Тэ, улыбаясь своему дурному энтузиазму. – Как твои? – Серьёзно спросила мать.       Чиминни от такой шутки от джамшутки, подавился и громко закашлялся, хватаясь за руку Тэхёна, мол, не спасай меня, давай я лучше сдохну здесь и сейчас. – Мы ещё вернёмся к этому разговору, – серьёзно произнесла она и подошла к Чимину, легонько, как думала она, треснув его по спине. Мгновение, и Чимин на секунду перестал дышать, ибо застрявший в горле кусок хлеба блокировал путь воздуху к лёгким. Она треснула его ещё раз и, казалось, чиминовы глаза сейчас повылетают из своих орбит прямо в тарелку или в чашку с какао. – Сп..Спа..сибо! – Еле-еле проговорил он, отпихивая её руки от себя подальше. И как ему теперь собрать все кости в бывалый скелет? Как ему теперь выступать сегодня, когда тело обмякло и совсем его не слушалось? Он глянул на Тэхёна, который прочитал в шокированном взгляде "Готовь мой гроб, Ким Тэхён, я иду на покой".       Но, как это обычно бывает в мыльных фильмах про романтичную и до жопы проблематичную жизнь какой-нибудь парочки, Хэппи энд не заставил себя долго ждать, а потому откинул окурок от дешевой сигареты, подошёл к зеркалу, мгновенно замазывая старый синяк на пол ебала какой-нибудь китайской тоналкой, и поплелся спасать Чимина, бурча себе под нос неразборчивое: "И какого хуя, спрашивается, я должен этим заниматься? Почему мой пидорский дружок ака Несчастный финал не пасёт этих горе-голубков, а отдыхает на Бали, попивая какую-нибудь дичь и листая ленту в фейсбуке?". В общем, Чимин здесь не единственный, кто страдает. А именно поэтому, взмахнув волшебным пенделем, Хэппи энд приводит Пака в чувство, и он со своим парнем уже спустя 15 минут едет (нахуй) на пары в родной универ.       Целый день они мучаются на парах, отдавая себя на растерзание разным формулам, буквам и старым преподавателям, которые не прочь поебать мозги. Ко всем прочим страданиям парней, словно червивая вишня на вершине тортика, добавляется это чёртово выступление в честь дня университета. Вот это праздник. Вот это да. И вот ради этого дерьма Тэхён весь день не может привести в чувство свои колени, которые, как две старые многоэтажки трясутся в такт баллов прошлогоднего землетрясения в Японии?       Только услышав смертоносный звонок, отдававший болью в висках, Ким встаёт со своего места, подхватывая пустую сумку, где можно найти только колпачок от дешевой ручки, вываливается из аудитории, направляясь в праздничный зал. Он был бы не против пройти мимо, сделать вид, что он просто студент из другого универа, который перепутал свою шарагу с чужой, но, к сожалению, он не маленькая песчинка с мозгом Эйнштейна и не имеет способности к уменьшению, так что пройти незамеченным через эту охренеть какую здоровенную кучу студентов у него точно не получится. Ему остаётся только пропихнуть свой мягкий животик и остальную часть тела через этих любопытных студентов и найти Чимина, чтобы он смог успокоить Тэ и внушить ему уверенность в себе.       Тэхён делает робкое движение, пытаясь пропихнуться между двумя дамами, вечно повторяя извинения за причинённый дискомфорт, а потом до него доходит, что хер он так куда пробьется. Он подключает в дело все свои наглые способности, которые заглушают врожденная вежливость и воспитанность, и распихивает толпу, слышит маты в свой адрес, получает подзатыльник или ответные распускания рук, которые уже дошли до его сочной задницы, яро её сжимая. Тэхён охуел, остановился и понял, что охуел совсем не он, а вот этот вот пидор напротив, который пораженно поднял две руки, мол, сдаюсь, и растянул тонкие губёхи в кривой улыбке. Чимин бы точно не оценил способности этого пидора к подкатыванию своих яиц к чужим парням.       Как бы то ни было, но спустя две минуты Тэ достиг победного закулисья, где сразу же нашёл Чимина в толпе таких же танцоров, но менее талантливых и видных. – Чимин-а, – зовёт его Ким, на что блондин сразу же реагирует и срывается с места, прекращая бессмысленную треплю языками со своей командой. – Привет, Тэ, как ты? Готов? – Спрашивает Чимин, повисая на его шее. – Типа того. Волнуюсь немного. – Все будет хорошо. Я рядом. – Улыбнулся Пак, отлипая от него, но не отходя слишком далеко. – Это не такое уж и важное выступление. – Нет, правда, я чертовски переживаю на самом деле. Ты долго готовился, а я всего три часа учил эту сраную песню. Не знаю, чего и ждать. – Грустно выдаёт Тэхён, на что Чимин берет его за руку и тащит в сторону. Туда, где никого нет - в пресвятой толчок. Конечно же, здесь, как и ожидалось, ни души, ибо местная школота ходит по своим мерзким делишкам в другие, более цивилизованные места.       Чим припечатывает его к стенке, жадно впиваясь в искусанные от волнения губы. Когда часть уверенности была успешно передана Тэхёну, Чимин отстранился, заглядывая в темные глаза парня и тяжело дыша. – Теперь ты точно споешь свою песню, – выдыхает старший и отстраняется, направляясь на выход из этого места. Но его перехватывает стальная хватка, и теперь уже он оказывается на одной волне со старенькой стенкой и чувствует, как в рот проникает горячий язык Тэхёна. Чимин томно стонeт, но не сопротивляется, полностью отдаваясь удовольствию и возбуждению, которое, оказывается, передалось Тэхёну вместе с уверенностью в себя, словно какой-нибудь сифилис от твоей подруги детства Вики прямиком к братку Серёге. Как говорится, был пацан, и нет пацана.       Но Чимин, который понимал, что, если они не остановятся сейчас, то крупно облажаются на сцене, запоминаясь всем студентам как пацаны со стояками, взял дело в свои маленькие ручки и цапнул Тэхёна за губу, сразу же извиняясь за этот поступок. – Тэхён-а, нам через 10 минут выступать, одумайся, – говорил ему Чимин, вытирая выступающую на губе кровь. – Ты прав, – выдохнул Тэ. – Но мы справимся и за семь минут. – Снова потянулся вперёд он за своей законной порцией ласки и любви. – Нет, не справимся. – Уворачиваясь от любимых губ, произнёс Чим. Тэ хмыкнул, оставляя сочный поцелуй на открытой шее Пака, и отстранился, глядя на него так, словно это он его тут чуть не втрахал в стенку. (Была б тэхёнова воля..) – Идём. – Улыбнулся Ким, выходя задом из туалета. Чим потер шею, прошипел и побежал за Тэхёном, думая о том, что тот на вид и правда перестал бояться возможного провала.       Самым худшим было то, что парни были далеко не самыми первыми среди тех, кто выступал сегодня. Но одним здоровенным для Тэхёна плюсом оказалось то, что он спел свою песню раньше того, как Пак начал извиваться на сцене, показывая всем, на что способно его натренированное тело. Тэ просто стоял и облизывался, жадно сжимая какую-то бардовую занавеску и следя за своим мальчиком. Если бы у них с Чимином что-то да и замутилось в пресвятом толчке, то это бы не помогло надолго сдержать тэхёново возбуждение, да и вообще.. Он правда скучал по сладким стонам из зацелованных уст Чимина, по его мокрым от пота волосам, по тонкой шее, усыпанной темными засосами и ярко красной дорожкой укусов, по напряжённому телу, которое каждый раз вздрагивает, когда его касаются тонкие, но такие горячие пальцы или, что ещё лучше, мокрые и жадные губы Тэхёна. Он просто скучал по чиминовому теплу. По такому невинному, стеснительному, мягкому, доброму и нежному, но одновременно горячему, развратному извращуге Пак Чимину.       Выступление закончилось, и мокрый от пота, но явно довольный собой Чимин подошёл к Тэхёну, положив руку на плечо и немного задыхаясь, сказал: – Как тебе наш танец? – Очень понравился. Особенно ты, – сказал Тэ и ткнул пальцем ему в грудь. – Ты был невероятен, Чиминни, но чёрт.. Я не хочу, чтобы кто-то еще когда-то видел тебя таким горячим, кроме меня.       Чимин усмехнулся, поглаживая шею парня. – Ты же знаешь, Тэ, я только твой. – Пожал плечами он. – Знаю.. Идём домой, раз мы закончили? – Я.. Прости, Тэ, я пообещал, что останусь до окончания торжества и помогу убрать зал от украшений и мусора.. – Тэхён открыл рот и уже хотел возразить, но его прервали. – Знаю-знаю, я обещал тебе, что больше не буду участвовать в жизни универа, но меня задолго до нашего разговора об этом попросили.. Прости.       Тэхён разочаровано выдохнул, отводя взгляд в сторону, и поджал губы. Но потом, подняв голову и заглянув в глаза Пака, в эти, чёрт возьми, бесстыжие и такие светлые глаза (!), он молча кивнул, немного упростив выражение лица. – Ладно. Тогда я пошёл. – Проронил обиженное он, освобождая своё плечо от теплоты руки Чимина. – Хорошо, Тэ, напиши, как доберешься домой! – Крикнул ему вслед Чим, думая о том, что знатно так его обидел.

***

      Тэхён сидел себе в комнате после насыщенного дня, читая купленный томик комикса, который, на самом деле, не выходил из головы последние пару дней, и в ус не дул. Он уже и позабыл о бывалой обиде на Пак Чимина, полностью утопая в манге. Конечно, он забыл и некое обещание, что маячит на задворках сознания, как утопающий, крича короткое и такое понятное: "Ким Тэхён, если ты немедленно не вспомнишь обо мне, то проебёшь лучшее завершение дня". На эти крики Тэхён лишь мотнул головой, убирая мешающую чёлку, и мысль с бульканьем сдохла смертью храбрых.       Чимин же, в свою очередь, плёлся домой то ли с приподнятым, то ли с дерьмовым настроением. Внутри был целый пожар из волнения, смущения и предвкушения. По натуре будучи стеснительным, он не хотел опозориться перед Тэтэ, но... Ключевое "но" и тысячи картинок шлака, который мог бы произойти и остаться несмываемым воспоминанием на пару десятков лет делали свое дело и возбуждали сознание Чимина пошлыми, но до боли привлекательными картинками, отчего слишком палевно краснели щеки.       Как только Пак зашел в подъезд, ступеньки перед его глазами будто выстроились в бесконечную спираль страдания. Ноги гудели, напоминая о тяжелом дне, а ужас на лице от увиденной лестницы боли, о которой он, к слову, думал в самую последнюю очередь, расцвел цветком грусти, заполняя пустоту подъезда уставшим стоном. Собрав всю волю в маленький кулачок и храбро вскинув точеный подбородок, Чимин глубоко вздохнул и ступил на дорогу, ведущую прямиком в родные объятия. Ничто в этом мире, даже собственное стеснение, не заставит его огорчить своего любимого Тэхёна. Он готов переступить через себя. Раз ступенька, два ступенька... сорок четвёртая ступенька выбила из него одышку, заставляя почувствовать себя старым куском говна. Всё-таки постоянное жрание и лежание сделали своё дело, а пару тысяч дней репетиций мало чем помогли. Дойдя до нужной квартиры, он простоял минут десять около неё, восстанавливая дыхание. Чёртова лестница.       Продумывая план внезапного благодарения под кодовым названием "Благодарение" ещё со вчерашнего дня, Чим утром кинул в карман запасной ключ, чтобы зайти в дом незаметно, потому что, встретив Тэхёна у порога, он бы точно проебенил всю свою напускную храбрость. Поэтому спецназ в деле. Дверь тихо скрипнула, резанув по ушам, и вызвала зубную боль от стиснутых челюстей на несправедливость бытия. Минута стояния за открытой дверью и тихий выдох. Он просто стоял, ожидая, что Тэ, только услышав долгожданный скрип двери, сразу же побежит встречать виновника данного поступка, но когда прошла минута и никого на пороге квартиры так и не оказалось, Чим смело, но приглушенно выдохнул, входя в квартиру.       Он тихо шуршит одеждой и вслушивается в глубь квартиры, но ничего не слышит. Вешая куртку, он внезапно чувствует, как на его ногу сзади налетает комочек умиления, и душа Чимина тут же на секунду покидает его тело, одновременно седея, умирая и снова воскресая, чтобы наконец придя в себя, выпустить судорожный выдох и обернуться. Танос почти начинает тяфкать, но тихое шиканье останавливает его, отчего на мордочке читается непонимание и удивление, но потом, подумав, он посчитал, что Чимин так с ним играет, отчего собачонка начинает весело кружиться вокруг, помалкивая, как велели. Такая картина заставила растечься Пака в лужицу, но растекаться долго не пришлось. Мысли в кучу, и снова воинственная поза гномика с соседнего парка. Тихо крадясь по коридору и стараясь не наступить на Таноса, Чимин заглядывает в гостиную, замечая там расслабленное тело матушки Ким, которая вырубилась, пуская слюни на очередного красавчика из дорам.       Осторожно прокравшись мимо, он добирается до двери комнаты и вслушивается в её тишину. Неужели Тэ не дома? Чим уже хотел расстроиться, но его зоркий глаз не обмануть, и обувь возле двери тому доказательство. Тем более до этого, идя домой, он разведал обстановку, написав Тэхёну смс. Но если тот тоже спит и в доме царит тихий час, то это полное фиаско братан, давай по новой.       Приоткрыв дверь, он видит развалившегося в царственной позе с самым серьёзным и задумчивым лицом, которое у того было за всю жизнь, Ким Тэхёна. Шустро проскочив внутрь и закрыв дверь на щеколду, Чимин остановился полюбоваться своим самым любимым засранцем. Взлохмаченные волосы и непослушная чёлка, что лезла в глаза, выпяченная нижняя губа и нахмуренные брови от негодования только что прочитанного текста, длинные пальцы, что держат комикс. Кажется, Чим упадёт в обморок прямо тут, потому что, как такой идеальный парень достался ему – до сих пор загадка, как и кидание пельменей в кастрюлю без увечий от брызг.       Тяжело сглотнув, он подходит ближе и садится рядом, примостившись под горячий бок. Тэ на такое даже не вздрагивает и не кидается с объятиями. Впервые он так сильно сосредоточен, но Чимин не был бы Чимином, если бы не знал, как завладеть вниманием своей булочки. – Тэхён-а, – протяжно выдыхает Пак, пробегаясь дрожащими пальчиками по животу, скрытому тёплым свитером, на что Тэ вопросительно мычит, но взгляд от книги не отрывает. Чимин недовольно дует пухлые губки и напирает сильнее. Кладёт руки по обе стороны от боков Кима и нависает сверху, медленно опуская книгу вниз, чувствуя как Тэ напрягся. – С каких пор "Приключения огурца Тимофея и его братвы" тебе интереснее, чем я? – Тихий шёпот и зрительный контакт. – Только не говори, что забыл.       У Тэхёна мутный взгляд и вакуум в голове при таком Чимине, отчего вопрос тонет в тишине, пока его не повторяют и до Кима не доходит его смысл. Положив ладонь на чиминов бок и легонько сжав его, он смотрит на разжавшиеся губы, возвращая взгляд в чужие глаза, и только тогда отвечает: – Что забыл, Чиминни? – Елейно проговаривает он, смотря, как хмурятся бровки на красивом личике.       Такая перспектива не нравится Чимину, но он не унывает, а наоборот радуется рыбковой памяти Тэ, что даёт эффект неожиданности. Наклоняясь ниже, Пак выдыхает ему в губы "мой сюрприз", отчего Тэхён сначала смотрит удивлённо и не может понять, о чём речь, а когда дырявая память услужливо напоминает вчерашний день и обещание, то неверяще смотрит на Чимина. Он уже и забыл, а его малыш до сих пор помнит и держит слово, что заставляет расплыться в улыбке и на выжидающий взгляд утвердительно кивнуть.       Чимин на это облегчённо выдыхает и тоже улыбается так, как умеет только он - до милых щелочек вместо глаз и пухлых щечек. – Тебе стоит быть тише, Тэхён-а. Твоя мама спит прямо в зале. Хрен знает, когда она очнётся. – "Надеюсь, никогда" Чим решил не говорить, а на просьбу быть тише Тэхён лишь заинтересованно выгнул бровь.       Пак хитренько улыбнулся, убрал руку Тэ со своего бока, на что тот недовольно засопел, рывком поднялся и приказным кивком головы сказал сесть. Ким, ничего не понимая, лениво поднялся и принял сидячее положение. Чимин глубоко вздохнул и выдохнул, собрав остатки смелости и.. опустился на колени между разведённых ног Кима. У Тэхёна воздух застрял костью поперёк горла, а глаза точно вылетели бы из орбит, и он понял, что нихрена не понимает. Его малыш сейчас что? Сел на колени? Кажется, те звуки сирен за окном от скорой помощи – это по душу Тэтэ.       Чиминни же зарделся аки помидор и смущённо опустил реснички, закрывая глаза отросшей чёлкой. Такое удивление льстило. Значит, он не прогадал, осталось дело за большим. Он пододвинулся ближе и плавно опустил руки на тэхёновы бедра, отчего тот под ним крупно вздрогнул. Не поднимая взгляда, Чимин повёл пальцами по ним, а потом несильно сжал. Большими пальцами по обе стороны от заветного места он надавливал и водил, а когда услышал приглушённый выдох, не стал мучить Тэтэ ещё больше. Рука легла на довольно ощутимое возбуждение, сердце сделало кульбит и упало в пятки. Легонько сжав, а потом поводив туда-сюда, он приблизился лицом почти впритык. Глубоко вздохнув Пак, повёл носом по выступающим очертаниям и мягко поцеловал. Тэхён от всей этой картины и от нахлынувших чувств точно разрыв сердца получил. Уши заложило, а воздух выходил с тихим сипением; член пульсировал, а пальцы на ногах от нетерпения сжимались, но он хотел дать своему малышу полную свободу действий, зная, как для него это важно.       Наконец, Чимин оторвался и медленно расстегнул молнию. Решая не церемониться с трусами, он в одно слитное движение дёрнул штаны с ними вниз. Тэ ещё в начале понял, что должен немного приподняться. На свет аки Бог вышел кимов член, и в горле Пака застрял выдох восторга, что не скрылось от Тэхёна. Он потянул ладошку вперёд и неловко сжал её на стволе. Член был внушительного размера с росчерком вздутых вен, красной влажной головкой и настолько возбуждённым, что стоял по стойке смирно, чуток выгибаясь. От такого зрелища Чимина слегка потряхивало, и в голове была одна мысль, что теперь он хочет это сделать не только потому что это благодарность, но и ему просто хочется доставить Тэхёну удовольствие и самому попробовать это чувство. Медленно приблизившись, он на пробу подул на головку, одновременно водя рукой по стволу, отчего над головой послышался тихий стон с хрипотцой, заставляя табун мурашек пробежаться с затылка по спине, вдоль позвоночника.       Легко поцеловав влажную от предэякулята головку, отпечатывая блеск на губах, Чимин широко лизнул ее, ощущая солоноватый вкус во рту, но ни разу не противный. Тэхён сжал пальцы на пледе под собой и закусил губу. Руки зудели вплестись в шелковистые волосы Чимина, но он отдергивал себя.       Потом Чим начинает посасывать её и, приготовившись, заглатывает с пошлым звуком, от которого закладывает уши. В комнате тихо, но лишь тяжёлое дыхание Тэхёна и хлюпающие звуки от Чимина нарушают ее гармонию. Неловкости почти нет, мысли заволокло туманом.       Головка горячая и гладкая, как конфетка, и Чим водит по ней языком, щекоча уретру и выпуская с громким чвоком, снова заглатывает. Осмелев, проталкивает член глубже, но, не доходя до середины, давится, и слюна течет вниз по подбородку, уголки губ жжёт и слезы выступают на глазах. Чимин сдерживает рвотные позывы, но не выпускает член, пытаясь проглотить скопившуюся слюну и смазку. Тэхён испуганно дёргается и хочет оттолкнуть его, но Пак грозно смотрит снизу вверх, отчего грудь Тэ сдавливает нежный клубок чувств и он подносит руку к чиминовой скуле, невесомо проводя по ней кончиками пальцев.       Это заставляет немного успокоиться, и то, что у Тэхёна ещё стоит даже на явное неумение Чимина, пробуждает бабочек в животе и покалывание на коже. Он помогает себе рукой и ориентируется на самые чувствительные точки, сравниваясь с тем, как нравилось бы ему. Член заходит всё легче, и он заводит его за щеку, а сверху Тэхён выпускает тяжёлый стон. Чимин отваживается поднять взгляд и сразу же утопает в черноте чужих зрачков. По виску Тэхёна течет пот, ресницы нервно подрагивают, а глаза, словно тёмный омут страсти и желания; он нервно облизывает губы, которые уже распухли и покраснели, так что в голове у Чимина мимолетно пронеслась мысль о том, что лучше бы это произошло от его поцелуев. Перед Паком открылось самое прекрасное зрелище в его жизни, и это переполненное удовольствием лицо никогда не покинет его голову.       Сам же Чимин для Тэхёна выглядит ещё лучше, новее и сексуальнее, чем все, что он когда-либо видел. Пухлые губы красные, как спелая вишня, обвили ствол, будто им там и место; щеки раскраснелись, чёлка прикрыла глаза и запуталась в длинных ресничках, зрачки закрыли большую часть глаза. Весь вид Чимина был пропитан нежной страстью, как патока, наполняя комнату странно цветочным запахом, как может пахнуть только его кожа. Во рту Тэхёна скопилась слюна от того, каким уязвимым его малыш сейчас был, так доверчиво прижимаясь ближе и пытаясь доставить ему больше удовольствия, совсем забыв, что для него просто смотреть на Чимина и быть рядом – и есть самое большое в мире удовольствие.       Он не выдерживает и вплетает пальцы в мягкие пряди, массируя чувствительную кожу. Чимин прикрывает глаза от блаженства, пока жар клубками спускается вниз, заставляя сжать ножки вместе сильнее. Он находит нужный темп и больше не останавливается. Короткие стоны Тэхёна служат ему одобрением. Через пару минут Чим все-таки останавливается и выжидающе смотрит на лицо Тэ. Когда понимание того, что от него хочет Пак ударяет молотом по затылку, тэхёнов член становится тверже и дёргается у него во рту. Чимин хочет, чтобы он направлял его, чтобы использовал его горячий ротик.       Ким несильно сжимает волосы в руках и медленно насаживается на доверительно открытый рот. Чимин прикрывает глаза и полностью чувствует каждое желание и просьбу своего парня. Тэхён не хочет делать ему больно, но когда пик ощущается всё ближе, становится грубее и резче, Чим начинает мычать стоны, что вибрацией проходятся по стволу, заставляя Тэ закинуть голову назад. Ещё немного, и Тэхён кончает, прижав Чимина вплотную так, что нос зарылся в пах. Он сильно сжал пальцы на тэхеновых бёдрах, пока те судорожно подрагивали, и поперхнулся брызнувшим в горло семенем, оттолкнувшись и закашлявшись.       Тэхён же пребывал в послеоргазмовой неге и смотрел за судорожно дышащим Паком сквозь прикрытые веки, чувствуя эйфорию в теле и то, как голова, словно облако, уплывает с плеч. Чимин, прокашлявшись и вытерев рот рукавом кофты, не мог привести мысли в кучу. В собственном паху горело не меньше и, возможно, ещё бы пару минут и он сам кончил только от члена во рту, но вместо этого напряжение сковывает каждое движение, а ноги в неудобной позе затекли и не чувствовались вообще. Пот стекает за шиворот, тело горит, будто в комнате градусов сорок, но от Тэхёна исходит жар в два раза больше. Кадык нервно дёргается, глаза закрыты, и голова покоится на плече, пока тело ещё подрагивает. Хочется взъерошить волосы на затылке и притянуть ближе, чтобы исцеловать частые вздохи.       Чимин не отказывает себе в таком удовольствии и, еле-еле поменяв позу, упирается коленями в кровать, медленно ползёт на четвереньках ближе, но, чтобы подняться, приходится зацепиться за тэхеновы колени и приподняться, переместившись на его бедра, вцепившись коготками в крепкие плечи.       У Тэхёна туман в голове и заторможенная реакция, он лениво открывает глаза и только на инстинктах хватает чиминовы бока, притягивая его ближе к себе. Даже после яркой разрядки возбуждение все равно продолжает удерживать на своём плаву и дай ему только искру, оно тут же превратится в самый невероятный пожар. В Киме всегда неутихающий пожар при виде своего малыша.       Чим пропускает пальцы через влажные волосы на затылке, видит, как мурашки бегут по чужой коже, и с губ слетает довольное мычание. Завороженно следит за каждой эмоцией и, не выдержав, резко тянет вниз, отчего Тэхён моментально открывает глаза и тут же встречается с чужими, ощущая, как мир на секунду замирает. Дыхание на двоих, желание на двоих, чувства на двоих. Миг, и их губы встречаются, плотно прижавшись. Второй и юркий язычок проводит по верхней губе, а потом засасывает нижнюю. Они кусаются и борются за инициативу, хотя оба знают, кто проиграет. Чимин стонет прямо в губы напротив, придвигаясь ещё ближе, пока руки Тэ ведут по ребрам под кофтой и зажимают в тиски. Во рту раскалённый ад и сплетённые языки, танцующие под музыку чувств. Когда воздух заканчивается, Пак откидывает голову назад, чем пользуется Тэхён, тут же вылизывая кадык и целуя подбородок. Нежность в этом жесте выбивает воздух из лёгких, Чимин трётся своим возбуждением об чужое, ища большего контакта. – Малыш, неужели ты возбудился до такого состояния только от того, что отсосал мне? – Горячо шепчет Ким в ушко своей любви, пошло усмехаясь и замечая, как начинают гореть чужие мочки. Он прихватывает одну, нежно покусывая, зная, что уши одна из эрогенных зон Чимина. Тот молчит и недовольно сопит, удерживая стоны внутри. Конечно, он возбудился блядь, как тут вообще член не встанет на такое?!       В отместку Чимин царапает открывшееся предплечье парня, не жалея сил, и слышит недовольное шипение, победно усмехается, пока Тэхён не подхватывает его под задницу и не переворачивает, больно опрокидывая на спину и тут же нависая сверху. – Ты ведь знаешь, что я не хочу быть грубым, но ты точно испытываешь моё терпение, – грозно шепчет Тэ, сведя брови домиком. Сначала Чимин охуевает и честно не понимает, в чем его вина, а когда ответ формулируется в голове, то хочет озвучить его вслух, но изо рта к собственному удивлению вылетает лишь скулеж. Хитрожопый Тэ воспользовался его задумчивостью и протиснул колено между разведённых ножек, надавливая на член, который ждёт свободы из тесных джинсов и ласки горячей широкой ладони. – Мы ведь не можем оставить тебя в таком состоянии, – любовно летит в область шеи с потоками горячего дыхания. – Поэтому, малыш, будь тише, ты же не хочешь, чтобы нас услышали? – Просьба к тишине звучит коварной издёвкой, и если бы разрядки не хотелось больше, чем препирательств, Чим так бы просто это не проигнорировал.       Он послушно затихает, чувствуя своё бешеное сердцебиение, придвигается ближе, приподнимая торс выше, чтобы втереться в чужой пах и не оставить пространства между телами. Закидывает руки на шею, а с оставшейся силы надевает гримасу спокойствия и расслабленности, лениво смотря в лицо напротив.       От такого зрелища Тэхёну становится смешно, но он сдерживает себя, подкладывает одну руку под спину Пака, а второй обхватывает его шею, массируя пульсирующую под пальцами вену, и снова целует. Сначала медленно и нежно, а потом все глубже, грубее и мокрее. Тело под ним - мягкий пластилин, лепи, что хочешь, и Тэ готов исцеловать каждый сантиметр кожи, мучить его до сладкой истомы и удовольствия на грани желанной боли, лишь бы стоны, словно музыка, слетали с красных губ и его малыш плакал от сжигающей страсти, прося больше. Но ситуация и обстоятельства не те, и всё, что он может сделать, так это дать желанную разрядку.       Отпуская опухшие ещё сильнее губы, которые точно получат пару синячков и ранок от прошлого трения, Тэхён ведёт ладонями по стройной талии, кружа подушечками пальцев на тазовых косточках и ведя вверх задирает кофту до самого подбородка. Наклоняется вниз к розовым соскам и мягко дует, обхватывает один и дразняще кусает, лижет и сосёт, отчего Чимин весь вздрагивает и напрягается. Тело в руках выгибается в плавную дугу, и стон заглушается прикусаным пальчиком. Ким играет так и с другим соском, и будь у них возможность, он бы точно показал Чимину, что можно кончить только от стимуляции сосков, но такой возможности нет, поэтому поцелуи-бабочки спускаются по груди вниз, обрисовывают торс с выступающими кубиками и останавливаются на чужой ширинке, точно так же, как тридцать минут назад у Тэхёна самого.       Он без колебаний вытаскивает пряжку из ремня и вжикает молнией, сразу снимая всё. Пак под ним, кажется, не дышит, продолжая прикрывать рот рукой. Член перед лицом Тэхёна не такого внушительного размера, но он розовый, красивой формы и с чуть тёмной головкой. Тэ сразу лижет его от яиц до самой головки, и Чимин, не сдержавшись, вскрикивает на всю комнату, тут же в страхе ступорясь. Это выбивает и Тэхёна, но останавливаться уже нельзя. Он заглатывает член сразу на половину, играя с головкой во рту, но больше уделяя внимание самому процессу и его полноте, нежели ласковым прелюдиям. Чим еле сдерживает себя, чтоб не застонать в голос, потому что это слишком хорошо и намного лучше, чем в прошлые разы. Рот Тэхёна горячий, будто собирается расплавить его орган, а язык и щеки такие гладкие, что от одного только соприкосновения хочется продолжать и не останавливаться. Чимин тянет маленькую подушку, которая валяется рядом, к себе и закусывает её уголок, потому что на руках нет свободных мест, которые он бы не успел искусать.       Тэхён интенсивно надрачивает плоть, иногда заводя её за щеку, или специально издаёт стон, параллельно играя с яичками, прямо, блядь, мастер на все руки. От таких действий желание Чимина толкнуться вперед самому такое сильное, отчего после первой неудавшейся попытки Ким на подсознательном уровне удерживает его бедра на месте, больно вдавливая их в кровать.       Тело полыхает, будто в огне, и неясно от чего именно: от самого действия или от мысли, что оно происходит.       Но это длится не так уж и долго, как казалось плавящемуся мозгу Чимина. Чужой рот пропадает так же быстро, как и появился до этого. Холодный воздух неприятно проходится по влажной коже и головке, вызывая табун мурашек и судорожное вздрагивание. Голова кружится, и вопрос "Почему все прекратилось?" заставляет его подняться на локти и увидеть, что Тэхён сидит меж его разведённых ног в пол оборота, что-то ища под подушкой. – Ч.. что ты.. делаешь? – С придыханием шепчет Чим, сглатывая слюну и ком разочарования, потому что горячая волна уже была так близко, а Тэхён так нагло и бесцеремонно остановился. На вопрос он не отвечает, а найдя то, что искал, победно улыбается, разворачиваясь обратно, и замечает кислую мину Чимина, усмехается от умиления. – Не переживай, малыш, все будет хорошо. Ты же доверяешь мне? – Следует неуверенный кивок, после чего Ким легко целует парня в кончик носа. – Тогда перевернись.       Чимин глупо моргает пару секунд, но послушно переворачивается, становясь в колено-локтевую. Прогибает поясницу и выпячивает упругий зад кверху. Сжимает в руках ту самую маленькую подушку, подставляя её под щеку для большего удобства. От такой картины в голове Тэхёна чуть не слетают все предохранители, но в последний момент он берет себя в руки, что в данной ситуации сделать почти нереально. Подсаживается вплотную и невесомо ведёт пальцами по мягким бёдрам, видит, как вздрагивает Пак. Целует правую ягодицу, а потом и левую, мягко гладя бархатную кожу круговыми движениями и слушая приглушённые выдохи в подушку. Сжимает пальцы сильнее до красных полос и спускается к внутренней стороне бедра, чтобы нежно отдрочить твёрдый член Чимина, который истекает смазкой, пачкая простыни под ними. С губ слетает сладкий стон, и Чим поддаётся назад, прося резче и грубее - так, как он любит.       Тэхён считает, что правила ставит здесь он, поэтому убирает руку под задушенный выдох обиды и берет тюбик смазки, которая блядскую неделю ждала своей участи под подушкой. Она холодная, и чтобы помучить Чима, он не согревает её, а так и выдавливает на пальцы, поднося к розовому колечку мышц. Дрожь подбрасывает Чимина над кроватью и он, неверяще, разворачивает голову назад, чтобы взглянуть в одержимое страстью лицо Тэхёна, но у него толком ничего не выходит. Иногда эта поза бывает ужасно неудобной. – Тэ, ты что серьезно? – Тихо шепчет Пак, надеясь на отрицательный ответ, потому что такой пытки он точно не выдержит, и их обязательно услышат и спалят. – Не переживай, Чиминни, мы это уже проходили. Просто будь тише, не забывай. – Важно наставляет Ким, не отрывая взгляда от чужой задницы. Он кружит вокруг входа, а потом медленно проталкивает один палец внутрь, от чего Чимин, кажется, прокусывает подушку и чувствует перья во рту. Они давно это не делали, так что его задница снова будто девственна. Это то, что Тэхён обожает в нем - Чимин всегда тугой и горячий, даже после хорошей растяжки. Вот и сейчас палец заходит туго, и его сразу подхватывают гладкие стеночки. Дырочка нервно дёргается, и слюна скапливается во рту, а член давно встал, нервно подрагивая. Тэхён не сдерживается и лижет от стеночки до самого копчика, наслаждаясь чужими стонами удовольствия с примесью стыда, потому что сейчас Чимин чувствует себя открытым и уязвимым как никогда. Поэтому он и не любит эту позу в противовес Тэхёну, который её обожает.       Через долгие минуты мучения для Чимина во всех смыслах, Тэ добавляет второй палец, прокручивая их и раскрывая на манер ножниц. Пока что главное разработать вход, а потом уже найти заветный комочек нервов. Чимин елозит по простыням и тянет ручонки к собственному члену, чтобы получить двойное удовольствие, но Ким хватает его за запястья и прижимает к постели, на что Пак недовольно дёргает ногой и жалобно скулит. – Нет, малыш, я не дам тебе лёгкого пути. Ты кончишь без рук. – У Тэхёна сосредоточенное лицо и мысли какие угодно, но не те, что могли бы поколебить его выдержку, потому что если бы не сила воли, то он бы точно разложил Чимина здесь и сейчас, трахая его до любимых несдержанных стонов в голос и извивающегося тела, забивая болт на мать в квартире.       Он начинает входить интенсивнее, резче, пока Чимин громко ахает и в плену собственного плавящегося тела забывает, что они не одни. Отпускает чужие запястья и водит по спине рукой, считая позвонки под тонкой кожей. Наконец находит нужную точку, отчего Пак выгибается до хруста в спине и разноцветных кругов перед глазами, стон выходит немым криком. Чимин не выдерживает и сам насаживается на длинные пальцы, которые дарят чувство наполненности, но совсем не то и не такое яркое, как если бы это был член Тэхёна.       Он же загнанно дышит на каждый ответный жест и высовывает пальцы, переворачивая Чима на спину. Хватает под коленки и мостится между ног, потом закидывает обе себе на плечи и вклинивает меж двух сочных бёдер свой член, имитируя секс. Сам Пак уже нихрена не понимает, изнывая от желания и щекочущей разрядки внизу живота. – Сожми крепче, Чиминни, – советует Тэ. Чимин повинуется и напрягает ноги настолько, насколько это позволяет желейное тело. Потом слышит ласковое: – Хороший мальчик.       Толчки резкие до хлопков яиц об задницу, члены легко трутся друг об друга от сочащейся у обоих смазки. Чим запрокидывает голову назад, ошалело выдыхая, и на длинную шею тут же обрушиваются укусы и засосы.       Это для них что-то новое. Может, из-за того, что они давно желали друг друга, но обстоятельства и конкретно мать Тэхёна не позволяли отдаться чувствам, которые, наконец, взяли верх.       Разрядка всё ближе, и стоны становятся громче, поэтому Тэхён затыкает чужие губы колючим поцелуем, не сбавляя темп и ловит чужое дыхание, смотря на блаженно прикрытые глаза и открытые губы шепчущие его имя. Чимин, кажется, сейчас потеряет сознание, мёртвой хваткой обвивая чужую шею. Он чувствует, как внутри взрываются тысячи фейерверков. Его подбрасывает вверх, выгибая в струну, и он кончает, теряясь в пространстве. Все резко меркнет.       Его бедра и тело дрожит, но Тэ не останавливается, продолжая трение об чувствительную после оргазма головку. И смотря на блаженное лицо Чимина, кончает во второй раз, изливаясь на уже и так испачканный живот. Он тяжело дышит, отпуская миниатюрные ножки, и падает рядом. Грудь ходит ходуном у обоих, и когда Чимин приходит в себя, то лениво поворачивает голову в бок, чтобы посмотреть на Тэхёна. – Что обычно говорят после благодарности? – Сонно шепчет в лицо напротив. – Спасибо. – Отвечает Тэхён, придвигаясь ближе, и целует в макушку, накрывая их пледом. – Ты молодец. Спи, малыш.       В ответ он слышит довольное мычание и чувствует руки, которые обвили чужую талию, смыкаясь на спине.       Так и закончился тяжёлый и мучительный во всех смыслах пятый день.