Will to Live

Дни снова сливались друг с другом; всё время Элизабет проводила в выделенном ей медицинском отсеке. Хоть дверь и не была заперта, а Дэвид, казалось бы, после недавнего разговора предоставлял ей полную свободу действий, меньше всего ей хотелось покидать это крошечное иллюзорное пространство, обеспечивающее не менее иллюзорную стабильность. — Ты уже второй день не притрагиваешься к еде, — прозвучал отдалённый голос. Шоу мотнула головой, и выйдя из своих мыслей, заметила, что Дэвид всё это время стоял прямо перед ней, уговаривая её поесть. Это повторялось из раза в раз, но она всегда была крайне настырна в своём упрямстве. — Я уже сказала, что меня тошнит от еды. — Элизабет отодвинула тарелку в сторону. Сказанное не было преувеличением — в последний раз её действительно едва не вывернуло при попытке поесть. — Твой организм не сможет долго функционировать на одной воде. Ты должна заставить себя. Шоу криво усмехнулась и подняла взгляд; Дэвид смотрел на неё терпеливо и внимательно в ожидании хоть какой-то реакции. — Должна кому? — спросила она ледяным тоном. — Тебе? — Должна, чтобы не умереть, — спокойно ответил он, но его голос изменился и под стать тону Элизабет уже не звучал с обманчивой мягкостью. Элизабет рассмеялась. — Может, я была бы совсем не против? — Я тебе этого не позволю. Шоу поднялась и, взяв тарелку с едой, довольно грубо вручила её обратно Дэвиду. — Что ж, дерзай, — выплюнула она, а после вернулась на медицинскую кушетку, заменяющую ей кровать. Услышав щелчок закрывающейся двери, она выключила свет — который никогда не выключался до конца и раздражал зрение тусклым, холодным мерцанием, — и, зажав рот рукой, разрыдалась, свернувшись на кровати в позе эмбриона. Она царапала всё ещё до омерзения незнакомое тело, как будто в попытке вырвать всё инородное, разорвать себя на части, только не чувствовать себя подобно разбитому сосуду, осколки которого собрали и как могли склеили воедино. В начале Элизабет думала, что это чувство пройдёт, что гнев и отчаяние улягутся, подобно тому, как улеглась — не прошла, а именно улеглась — боль утраты. Но с каждым днём становилось только хуже; даже когда она разбила единственное в отсеке зеркало, чтобы больше не видеть ни своего нездорово бледного лица, ни отвратительных выступов на коже. Ведь прежде Элизабет Шоу жила с мыслью, что в любой момент может встретить смерть, но не была готова столкнуться с посмертием. В ту ночь корабль что есть сил затрясло; из-за выведения части систем из строя загудели аварийные сигналы. Элизабет не прислушивалась ни к творящемуся вокруг хаосу, ни к периодическим рапортам «Мамы». Ей в голову пришла жуткая, но спасительная мысль. Женщина поняла, что даже эта ситуация совсем не безвыходна, если она всё ещё в состоянии принять собственное решение. Поспешно поднявшись и достав из-под подушки скальпель, который ещё с самых первых дней намеренно хранила, как единственное средство защиты, Шоу крепко сжала его в руке и на мгновение замерла. Она отмахнулась от пробирающего всё тело страха, плотно сжала губы и, зажмурившись, со всей силы ударила себя остриём в живот.

***

Из-за шума аварийного сигнала раскалывалась голова. Дэниелс попыталась закрыться руками от мигающего света, но вместо желанного облегчения ощутила сильный удар о землю. Женщина кашляла, согнувшись над полом, и лишь с пятой попытки сумела вцепиться в бортик своей же криокапсулы. — Мама, где мы? — В то же время она бросилась ко второй капсуле. Прозвучавшие координаты не имели ничего общего с Оригае-6. Несмотря на то, что криокапсула Теннесси тоже открылась, пробуждение мужчины протекало гораздо медленней, чем у Дениелс. Она помогла ему присесть. — Ти, мне нужно, чтобы ты пришёл в себя! — закричала женщина и слегка встряхнула его за плечи. — Ты слышишь меня, это очень важно! — Чёрт возьми, почему даже на Оригае-6 эти штуки не могут сработать как полагается? — Теннесси мотнул головой, и его взгляд наконец-то прояснился. — Мы не на Оригае-6. Мама, заблокируй все шлюзы. Открывать и закрывать их будешь только по моему приказу. — Да, капитан Дэниелс, — прозвучал ответ, и в то же мгновение все двери захлопнулись. Женщина выдохнула и попыталась унять дрожь по телу. Она знала, что это не решило проблему, но хотя бы временно обезопасило их обоих. — Дэнни, что происходит? Что с кораблём и где Уолтер? — Уолтер остался на планете. Всё это время его место занимал Дэвид. Я поняла это слишком поздно и не смогла ничего сделать. — Проклятие. — Мужчина провёл рукой по лицу. — Но как он узнал у Уолтера коды доступа к управлению? Дэниелс задумалась; поразительно, как сама она не пришла к этому раньше. — Мама, как Дэвид получил доступ к управлению «Заветом»? — Универсальный код доступа. — Универсальный код доступа, — пробормотала женщина. — Что бы это ни значило, для нас это довольно хреново. Что-то по-прежнему не вязалось. По протоколу «Мама» должна была исполнять любые приказы нынешнего капитана корабля, которым на данный момент являлась Дэниелс. Но если один раз Дэвиду удалось обойти протокол, не значило ли это… — Мама, — обратилась она к компьютеру, — если Дэвид вновь воспользуется своим кодом доступа и отменит мой последний приказ о закрытии дверей… Что ты сделаешь? — Двери будут открыты, капитан. — Твою мать, — прошипела женщина и с силой ударила по плотной обшивке криокапсулы. — Ти, что бы там ни произошло, это дало нам фору. Мы должны действовать быстро, потому что второго шанса не будет. — А откуда ты знаешь, что здесь нет этих тварей? Нужно найти оружие. — Да. Отыщи его, пока меня не будет, а ещё проверь криокапсулы с колонистами. Я должна любой ценой добраться до мостика и получить полное управление над кораблём. — Она склонилась ближе и понизила тон, как будто в опаске быть услышанной. — Нужно отключить «Маму» и перейти на ручное управление. Иначе он всегда будет на шаг впереди нас. — Дэнни, это опасно, — протестовал мужчина. — Ты не знаешь, кто или что может встретиться тебе на пути. У тебя нет оружия. — Я найду оружие. — Дэниелс выдавила на губах подобие улыбки и похлопала друга по плечу. — Другого выхода нет. Как буду на мостике, я свяжусь с тобой. До этого даже не думай высовываться отсюда, ясно? Если со мной что-то случится — ты капитан. Не забывай об ответственности, что лежит на наших плечах. Она уверенно шла вперёд, мысленно отсчитывая, сколько отсеков осталось до конечной цели. На «Завете» ничего не изменилось, как будто прошло всего несколько часов. Женщина вспомнила, что так и не уточнила у мамы о длительности полёта, но решила, что на данный момент — это не важно. До ушей Дэниелс донёсся шум, доносящийся от медицинского отсека. Сквозь прозрачное стекло она увидела силуэт синтетика, склонившегося над кем-то на медицинском столе. Сердце Дэниелс ухнуло в пятки, и какое-то время она не могла пошевелиться: весь отсек был заляпан кровью, а женщина — кажется, женщина, — лежащая на столе, всё ещё была жива. Она сжала кулаки и, не став вглядываться дальше, бросилась по направлению к мостику. Возможно, потраченное время унесло бы ещё одну жизнь, но женщина не имела права рисковать. Дэниелс вдруг подумала, что если бы Теннесси в своё время принял сложное решение и не стал бы спускаться за ними на планету, то этого ужаса удалось бы избежать. Стоило пожертвовать одной или несколькими жизнями ради двух тысяч.

***

Элизабет кричала и отбивалась изо всех сил, пока Дэвид тащил её в медицинский отсек. Запоздало нахлынула чертовски сильная боль, и если до этого женщина думала, что просто не чувствует её, то сейчас убедилась в обратном. «Несмотря ни на что, ты всё ещё смертна», — сказал ей Дэвид и не позволил закончить начатое. Довольно жестоко, почти как отобрать пистолет из руки целящегося себе в висок. Оказавшись на медицинской койке, Шоу свернулась, зажимая рану на животе. Удар пришёлся примерно в то же место, где некогда выступал шов от кесарева. Заметив краем глаза, что Дэвид подносит к ней успокоительное, Элизабет извернулась и схватила его за руку, не позволяя сделать укол. — Не смей, — с остервенением прошипела она. — Как в тот раз. В тот раз, когда ты вколол его мне, чтобы уложить в криосон и отправить на Землю для изучения. — Я не собираюсь класть тебя в криосон. Но тебе больно, Элизабет. Это поможет. Дэвид выждал подходящего момента и, отцепив её руку, вколол обезболивающее. — Ты чёртов лжец! Ты лжец, — закричала Элизабет, то ли цепляясь за его руки, то ли отбиваясь от них. — Ты хочешь, чтобы я заснула, а потом снова сделаешь что-то со мной! Я не хочу… не хочу. Я не хочу! Чтобы хоть как-то успокоить её хаотичные движения, которые лишь раскрывали рану от удара, Дэвид обхватил её обеими руками, ещё больше пачкаясь в крови. — Элизабет, я не положу тебя в криосон. Всё, что я хочу сделать — это обработать твою рану. Он обхватил её сильнее, так, что лоб женщины коснулся его груди. Яростные, озлобленные крики постепенно перешли в рыдания. — Я хочу умереть. Я просто хочу умереть. Почему ты не можешь позволить мне? — Словно по щелчку пальцев силы на бессмысленную борьбу покинули её. Всё ещё слабо вздрагивая после срыва, Элизабет подняла голову и тихо спросила: — Почему ты не дал мне умереть ещё тогда, в криокапсуле? Дэвид долго не отвечал, как будто ответ не мог быть однозначным, простым. Он перестал её держать, а после испачканными в крови руками коснулся её лица. — Потому что ты любила жизнь. Элизабет едва сдержала судорожный всхлип, потому что он был прав. Чертовски прав. Она действительно безумно любила жизнь. — Но Питер Вэйланд тоже её любил, — оспорила Шоу с кривой усмешкой. — В разы больше, чем я. Почему ты не пытался вернуть его? — Это так, — кивнул Дэвид. — Но вы любили её по-разному. Мистер Вэйланд относился к жизни, как к ресурсу, подобному воздуху. Когда кислород на Земле стал малопригоден для дыхания, люди начали выкачивать его на других планетах. Именно с такой целью и мистер Вэйланд искал способ продлить себе жизнь. Ты же, Элизабет… На самом деле, твоё отношение к жизни всегда было для меня не совсем понятным. Ты летела на планету Создателей в полной готовности отдать жизнь за ответы. Но в то же время ты так искренне радовалась малозначительным вещам, вроде вида звёзд за пределами корабля. Ты осталась такой же искренней и любознательной, как девочка из твоих снов. — А я и забыла об этом, — Шоу усмехнулась. — Забыла, что ты подсматривал за моими снами. — Я лишь действовал по протоколу. — Ага, — согласилась она безо всякого выражения. Жуткое наваждение наконец-то исчезло, будь тому причиной успокоительное или разговор. Дэвид наконец-то отпустил её, но всё ещё внимательно наблюдал за её действиями. — Извини, — пробормотала она из надобности что-то сказать, пока синтетик готовил инструменты. Тот отвлёкся и вопросительно приподнял бровь. Шоу пояснила: — За то, что устроила такой переполох. Мне казалось… Да не столь важно. — Ничего, Элизабет. Я знал, что твоя психика не будет стабильной после пробуждения. Женщина со смешком фыркнула: — Это мягко сказано. — Поэтому я буду наблюдать за тобой до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты не станешь снова причинять себе вред. Шоу безразлично пожала плечами и улеглась на кушетку. — Боль совсем прошла, — констатировала она, когда Дэвид начал обрабатывать рану. — Хорошо, что ты всё же вколол мне успокоительное. — Доза была небольшой, ты бы не уснула. — Обработав порез и остановив кровь, он принялся накладывать швы. — Скажи, ты больше не любишь жизнь? Элизабет перевела взгляд к белоснежному потолку и задумалась. Сложный вопрос, требующий сложного ответа, который она была не в состоянии дать. — Не знаю, — честно призналась женщина. — Я не уверена, что мне есть за что её теперь любить. Она перевела взгляд на Дэвида, на лице которого застыло крайне сложное выражение. Будь он человеком, решила бы, что он в тупике, примерно в таком же, как и она сама. — Ты очень изменился с тех пор. — Да, так и есть. Внезапно аварийная система затихла, свет выключился и через пару секунд включился вновь. Переход на ручное управление. Дверь в медицинский отсек заблокировалась с характерным щелчком. — Мама, открой дверь, — произнёс Дэвид, подходя к выходу. — Что происходит? — Элизабет вспомнила тот сильный толчок, а после гудение аварийной системы. Она соскользнула со стола и, поспешно натянув футболку на только что зашитую рану, подошла ближе. — Стой там, — жестом остановил её Дэвид. — Мама, код доступа «Дэвид 3-1-8-2-2-B». Код не сработал, зато дверь и правда открылась, а за ней оказалась женщина в белом костюме для криосна. Отведя затвор, она крепче сжала дробовик. — Назад, — твёрдо произнесла женщина и шагнула внутрь. — Только шевельнись, и я снесу твою голову ко всем чертям. — Внезапно она встретилась взглядом со стоящей позади Элизабет. Глаза женщины широко распахнулись, будто она увидела призрака. — Доктор Шоу… Это промедление вышло ей боком, потому что Дэвид резко подался вперёд в попытке выбить оружие из её рук. Раздалась череда выстрелов и ударов; дробовик отлетел к двери. Едва не пробив собой стену, женщина принялась использовать как оружие всё, что попадалось ей под руку. В конце концов, она оказалась придавленной к земле, но всё равно отчаянно боролась за жизнь. Осознание, что сражавшиеся явно не намерены оставлять противника в живых, нахлынуло на Элизабет не сразу. Вернув себе способность двигаться, она метнулась к двери, где лежал дробовик. — Не нужно было тебе просыпаться, Дэнни, — прохладным голосом произнёс Дэвид и сомкнул пальцы на горле женщины, что стала хрипеть и задыхаться. Элизабет перезарядила оружие. Если до этого она не знала, на кого его направлять, то теперь это было очевидным. — Отпусти её. Какое-то время Дэвид не двигался, но после того, как она повторила, с явным нежеланием разжал пальцы и оставил женщину на полу. Та, в свою очередь, тут же попыталась извернуться для удара, но Шоу резко перевела оружие в её сторону. — Не надо. Оставайтесь на месте. — Так-так, дамочка, давайте без глупостей, — раздался мужской голос позади. Элизабет замерла, потому что её головы коснулось дуло дробовика. Она кивнула и выпустила из рук оружие, очень медленно повернув голову. Мужчина, как и женщина, был одет в белый костюм. Это доказывало, что они оба только что вышли из криосна. Внезапно взгляд его скользнул ниже, и, уставившись на её шею, мужчина пробормотал: — Это что ещё за… Дэнни, иди сюда. Та ловко схватила выпавший из руки Шоу дробовик и встала ближе к своему товарищу. — Она тут не причём, — сухо произнёс Дэвид, обращаясь к незнакомцам. — Ну раз ты говоришь, что не причём, тогда… — Ти, не горячись, — женщина остановила того рукой. — Доктор Шоу, меня зовут Дэниелс Брэнсон. Я капитан этого корабля. — Что ж… Приятно познакомится, — Элизабет криво усмехнулась и сделала шаг назад. Её сильно беспокоил тот факт, что женщина каким-то образом узнала её в лицо. — Кажется, раньше мы не встречались. — Не встречались, — кивнула Дэниелс. — Я слышала о вас. Доктор Шоу, — та обвела взглядом отсек, — вы вся в крови. Что он с вами сделал? — Что? — Дэвид пытался вам навредить? — переформулировала женщина. — А… — Элизабет мельком оглядела свои руки и одежду, понимая, почему та пришла к подобным выводам. — Нет, это я. То есть… вышла небольшая случайность, и я поранилась. А Дэвид просто помог мне зашить рану. Элизабет понимала, что довольно по-идиотски называть ножевое ранение «небольшой случайностью», но признавать, что она сама вспорола себе живот, было гораздо хуже. — Так, оба отойдите подальше, — мужчина вновь направил в их сторону дробовик. — Дэнни, нам нужно поговорить. — Теннесси, подожди, мы не можем закрыть её здесь. — «Её»? Да ты только посмотри на эту хрень! Мы не только можем, но и должны это сделать. Элизабет не была готова к тому, что попадётся на глаза кому-то, кроме Дэвида. Поэтому и не думала наперёд, какую реакцию может вызвать у любого человека её модифицированное тело. — Ладно, — Дэниелс пропустила Теннесси вперёд и, не опуская оружия, сама дошла до двери. — Я блокирую на время дверь. Доктор Шоу, прошу вас, не предпринимайте ничего, просто подождите здесь. Я вернусь за вами сразу, как мы уладим несколько вопросов. Дверь захлопнулась, и Элизабет выдохнула с неподдельным облегчением, благодарная за возможность передохнуть хотя бы несколько минут. Действие анаболика заканчивалось, поэтому, зажав рукой шов, она присела на пол. Повисла гнетущая тишина; когда стало совсем уж невыносимо, Шоу спросила: — Может, скажешь что-нибудь? Дэвид сидел в противоположной части отсека, так же прислонившись к стене. Взгляд его был задумчивым и напряжённым. — Я полагаю, вскоре и без меня найдутся желающие говорить. — Да, именно поэтому вначале я предпочла бы говорить с тобой. — Зачем? Я сделал всё, что должен был, и считаю, что разговоры излишни. Элизабет тяжело вздохнула; честно говоря, очень хотелось, чтобы с новостями на этот день было покончено. Но учитывая, каким дерьмовым был день с самого утра, в это верилось с трудом. — Ну… как минимум, затем, что, если есть нечто, чего я ещё не знаю, мне хотелось бы услышать это от тебя, а не от незнакомых людей. — Но я — не человек, — произнёс он с нажимом на последнее слово. — Не значит ли это, что их слова автоматически будут иметь больший вес? Шоу открыла и закрыла рот, долго не находясь с ответом. — Ну а я «эта хрень», как он выразился, — она криво усмехнулась, неловко пытаясь разрядить обстановку. — Получается, мои слова тоже особого веса не имеют. Дэвид перенял выражение её лица, кривую полуулыбку. — Я не собираюсь оправдываться. — А я и не прошу, чтобы ты оправдывался. Обычной правды было бы достаточно. — Почему ты даёшь мне такой шанс? — в его взгляде отразилось искреннее удивление. Элизабет задумалась, прикусив губу. — Во время полёта нередко бывало, что один из нас занимался ремонтом корабля, а второй страховал на мостике. Думаю, ты помнишь, что первое время я отказывалась заниматься ремонтом, — она усмехнулась и свежим, и одновременно застарелым воспоминаниям. — Потому что дело было исключительно в доверии. — Значит ли это, что потом ты стала мне доверять? — Да. Именно по этой причине я согласилась на криосон. Еды было мало… это верно. Но если бы я не была уверена, что проснусь, то никогда бы не позволила этому произойти. Лучше бы я просто умерла там, но только по своей воле. Дэвид смотрел на неё с удивлением и восхищением одновременно. — Я рад, что ты сказала это. Твоё доверие много для меня значит, Элизабет. — Вдалеке слышались приглушённые голоса и шаги, как будто говорящие нервничали и не могли устоять на одном месте; женщина особо не концентрировалась. Лампа над ними то и дело раздражающе мигала. — Я думаю, что оправдал его в своём понимании. В твоём же… уверен не до конца. Дэвид настолько аккуратно и избирательно подбирал слова, что Элизабет стало и вовсе не по себе. Она чувствовала, что её словно шаг за шагом подготавливают к ужасной правде, и с какой-то инфантильной стороны хотелось закрыться в одном из отсеков, чтобы правда никогда не достигла её ушей. — Думаешь, наши с тобой понятия сильно разнятся? — Думаю, да. Вновь повисла тишина; Шоу покачала головой: — Мне как-то не по себе, — она криво усмехнулась. — Я понимаю. Рано или поздно ты должна была пройти через это. Но я не хотел, чтобы всё случилось так скоро. — Боже, Дэвид, ты в самом деле пугаешь меня, — прошептала Шоу, сильнее обняв собственные колени. — И то, с каким страхом смотрела на тебя эта женщина… Почему бы тебе просто не предупредить меня заранее? По-твоему, будет лучше, если эти люди наговорят мне бог весть чего. Как я смогу понять, солгали они или нет? — А как поймёшь, солгал ли я? Элизабет замерла, и без того зная ответ: никак. Она уже видела, что Дэвид был способен на ложь, если считал её необходимой. Будь то чрезмерной волей, предоставленной ему Питером Вэйландом, системной ошибкой или чем-то ещё, но… это просто следовало принять как факт. — Я никогда не желала заходить так далеко, — пробормотала она себе под нос надтреснутым тоном, обращаясь к самой себе, но при этом зная, что её слушают. — Всё, чего я хотела — это получить ответ на свой вопрос. — Для того, чтобы получить ответ, ты должна жить. — спокойно ответил Дэвид. Шоу едко усмехнулась: — Разве мои ответы не остались далеко позади, раз мы сейчас не на планете Создателей, а бог весть где в открытом космосе? — Вовсе нет. То место не дало бы тебе исчерпывающего ответа. Следует идти дальше. — А как насчёт того, чтобы я сама решала, какие ответы являются для меня исчерпывающими? — резко бросила она. Дэвид окинул её безэмоциональным взглядом. — Ты была несколько… не в состоянии принимать решения. — Элизабет могла поклясться, что фраза прозвучала почти иронично. — Поэтому, нравится тебе или нет, их принимал я. Категоричность, с которой были произнесены эти слова, заставила Шоу замереть и не без удивления уставиться на Дэвида. Она… была действительно обескуражена произошедшими с ним изменениями. — Могу я спросить: ты принимал решения исходя из твоего понимания моих желаний или из своих собственных? Он бросил на неё странный, нечитаемый взгляд и лишь упрямо покачал головой: — Это не имеет значения. Всё, что я сделал, я сделал из любви к тебе. Шоу нелепо открыла и закрыла рот, так ничего и не сказав. Обычно, испытывая неловкость, она имела привычку свести услышанное в шутку или и вовсе проигнорировать. В данной ситуации оба её метода явно не подходили. — Ты не можешь испытывать любовь, — произнесла она с очень большим запозданием. — Я могу, — произнёс тот, как будто объяснял нечто элементарное. — Ладно, — Элизабет вновь обхватила руками колени. — Ты не можешь испытывать её по отношению ко мне. — Хоть это и весьма по-человечески, ты не можешь говорить, что я могу, а чего нет, Элизабет. Едва ли можно было разобрать, был ли он расстроен её реакцией, оскорблен или просто позабавлен. — Ты же сказал, что я не человек, — улыбнулась Шоу. — Я сказал — отчасти не человек. Значит, человеческое тебе по-прежнему присуще. — Большое упущение с твоей стороны. Дэвид усмехнулся: — Думаю, нет ничего на свете, что могло бы вытравить твою человеческую природу. — Буду надеяться, что это комплимент моему упорству, а не оскорбление глупости, — Элизабет позволила себе почти искренне улыбнуться. — Лучше просто прими как факт. Шоу откинула голову и прислушалась к посторонним звукам: голоса незнакомцев стихли, и весь корабль погрузился в тревожную тишину. Говорить не хотелось, потому что любая попытка начать разговор заканчивалась приблизительно одним и тем же. Страх, что этот хрупкий мир, установленный в закрытом отсеке, вот-вот разрушится, разъедал её изнутри, но и неведение казалось самой настоящей пыткой. Элизабет вздрогнула, когда с характерным щелчком открылась дверь, и мужчина по имени Тенесси шагнул внутрь. Лицо его было даже более мрачным, чем за несколько часов до этого. Нацелив дробовик, он сказал: — Доктор Шоу, сейчас вы медленно поднимитесь и выйдете со мной. Я очень рекомендую обдумать как следует свои действия, одно резкое движение — и я спускаю курок. Элизабет, удивлённо вскинув брови, всё же промолчала и поднялась на ноги; на самом деле, она понятия не имела, как именно могла навредить рослому мужчине с дробовиком. Действия анаболика закончились, поэтому каждый шаг давался через острую боль. Из-за этого её движения и правда выглядели резкими, но стоящий у двери мужчина терпеливо ждал, пока она пересечёт отсек. Поравнявшись с Тенесси, Элизабет, ведомая порывом, обернулась, но Дэвид всё это время смотрел строго перед собой и, кажется, совершенно не обращал внимание на происходящее. Стоило закрыться двери за их спинами, мужчина опустил дробовик и кивнул Шоу, чтобы она шла вперёд. — Если только… — Только шевельнусь — получу пулю, — пресным тоном закончила она. Дорога всё время казалась ей знакомой, и оказавшись на капитанском мостике, Элизабет в этом только убедилась. Стоило им войти, Дэниелс поднялась из капитанского кресла и кивнула. — Доктор Шоу, я попросила Тенесси привести вас, чтобы кое-куда с вами прогуляться. Элизабет изогнула бровь и, не скрывая иронии, спросила: — Гулять тоже будем под дулом дробовика? — Нет. — Поравнявшись с ними, женщина обратилась к Тенесси: — Ти, я же просила тебя как можно меньше её пугать. — По-твоему, она выглядит испуганной? Шоу стало не по себе от того, что они оба, не сговариваясь, замолчали и окинули её внимательными взглядами. — Ладно, — Дэниелс кивнула на панель управления, — смени меня. Мы скоро вернёмся. По пути Элизабет никак не могла понять, что именно настораживало её в этом корабле. Так и не обуздав интерес, она всё же спросила идущую впереди Дэниелс: — Почему каждое действие вы вводите вручную? Я точно помню, что и на этом корабле была установлена «Мама». — Была, — кивнула капитан, — но это небезопасно. Тогда Дэвид сможет отменить любой мой приказ с помощью универсального кода. Шоу нахмурилась: — Откуда он у него? Женщина впереди лишь неясно пожала плечами. — Есть очень много вещей, которые и мне только предстоит узнать. Мы с Тенесси всё ещё не отошли от последствий криосна, поэтому всё, что мы можем сейчас сделать — это проверить безопасность и отладить систему. На первое время будет достаточно. — Остановившись перед одним из шлюзов, Дэниелс не стала вводить код и обернулась к Шоу. — Что вам известно о «Завете» и его экипаже, доктор Шоу? Что вы знаете о планете Создателей? — Я ничего не знаю об этом корабле, не считая его названия, — Элизабет покачала головой и столкнулась с неприятной мыслью: она и не пыталась узнать. С того времени, как к ней вернулась память, всё, что она делала — это жалела себя, сетовала на судьбу и неудачу, но отчего-то так и не стала задумываться о причинах и следствиях. — Я пришла в себя совсем недавно и… — немигающим взглядом она уставилась на мерцание голубоватого света у самого шлюза. — Вы сказали, что слышали обо мне. Но правда ли это? — О чём вы? — нахмурилась Дэниелс. — Если я была мертва, а вы узнали меня, значит, вы видели моё тело. На лице женщины отразилась озадаченность, но она печально покачала головой: — Я не видела вашего тела, доктор Шоу. Но видел мой друг. — Тенесси? — Нет. Раньше нас было больше. Нам с Ти удалось… избежать некоторых вещей. Элизабет открыла и закрыла рот, зная, как глупо выглядит со стороны, но тем не менее, не находя слов. — Дэвид сказал, что наш корабль не справился с управлением при входе в атмосферу. Я умерла при крушении. — И вы поверили? — Я… — она вновь отвела взгляд от внимательных глаз собеседницы и задумчиво вгляделась в мерцание света. До прозвучавшего вопроса хотя бы эта деталь не казалась сомнительной. — Поверила. — Что ж… — Дэниелс выглядела так, словно и ожидала подобного ответа. — Наверное, для вас это вполне очевидно. Со стороны мне показалось, что ваши с Дэвидом отношения выглядели достаточно… доверительно. Понимая, что этими словами капитан не пытается её уколоть, а осторожно подводит к неприятной правде, Элизабет, тем не менее, спросила: — Вам когда-то доводилось быть в полной изоляции на протяжении долгого времени? Когда вокруг, кроме стен дрейфующего по космосу корабля, нет совершенно ничего? И тихо настолько, что у тебя начинает ехать крыша? — Не доводилось. — Ну вот… Год и два месяца прошло прежде, чем я приняла решение лечь в криосон. За всё это время я не сошла с ума только благодаря присутствию Дэвида. Поэтому… вас не должно удивлять то, что я поверила его словам. — Меня это вовсе не удивило, — спокойно ответила Дэниелс и, развернувшись, принялась вводить код доступа в следующий отсек. — За довольно короткий срок я заметила, что его слова могут звучать вполне… убедительно. Дверь открылась, и обе женщины прошли дальше, останавливаясь посреди отсека криосна. Шоу вскинула голову и поражённо пробормотала: — Так у вас колонизаторская миссия… — Да, доктор Шоу. У нас была колонизаторская миссия. — Дэниелс медленно двинулась дальше меж закреплённых по двум сторонам криокапсул. — Изначально было пятнадцать членов команды и две тысячи колонистов. Сейчас — мы с Ти единственные, кто остался от нашей команды. Посмотрите, — женщина указала в сторону криокапсул, — я не прошу вас их пересчитывать, но не кажется ли вам, что их немного меньше двух тысяч? Элизабет вскинула голову и застыла; холодок пробежал по её позвоночнику, когда она осознала, что находящихся в помещении криокапсул едва ли порядка восьмиста или тысячи. — Мы направлялись на планету Оригае-6, когда нейтронная вспышка вывела из строя некоторые системы. Во время ремонта мы поймали сигнал с некоей неизвестной ранее планеты и… решением большинства отправились проверить. «Take Me Home, Country Roads» — именно эта песня в вашем исполнении и оказалась сигналом. — Я… — Шоу нахмурилась; такие мелочи давно вылетели у неё из головы. — и правда порой пела эту песню, но… — Кто-то использовал запись в качестве сигнала о помощи, — пояснила Дэниелс. Она шагнула ближе и несильно похлопала Элизабет по плечу. — Доктор Шоу, я не хочу утомлять вас ещё сильнее, ведь день для вас и без того будет непростым, поэтому расскажу лишь вкратце. Жизнь на планете оказалась уничтоженной, далеко от места посадки мы и правда нашли ваш корабль, только едва ли крушение произошло из-за потери управления. Корабль был сбит местным ПВО. — Вы же сказали, что жизнь на планете была уничтожена. — Да, Элизабет, — кивнула та, и на миг Шоу показалось, что в прежде уставших и полных ярости глазах капитана промелькнуло сочувствие. — Всё живое на планете было уничтожено патогеном, что перевозился на борту вашего корабля. — Боже, — прошептала Элизабет, отступив на шаг из-за того, что её ноги едва не подкосились. Ужасало её то, что это было далеко не концом истории. — Возможно ли, что патоген был сброшен из-за повреждения шлюза? Дэниелс только пожала плечами, но скептичное выражение лица женщины служило ответом куда более красочным. Мысль о том, что вся цивилизация была уничтожена, а она так и не услышала ответ, заставила Шоу сжать кулаки так сильно, что отросшие ногти до боли впились в кожу. Она думала, что собственная жизнь на кону значительно увеличивает ставки, но… — Из-за патогена всё живое, что оставалось на планете, мутировало в другие опасные формы. Мы потеряли… — Дэниелс прервалась, и впервые за всё время Элизабет отвлеклась от собственных переживаний и обратила внимание на тот калейдоскоп эмоций, что женщина перед ней так умело старалась скрыть. Шоу как никто другой знала, как ощущается потеря. И как никто знала, что значит прятать это чувство как можно глубже, из-за того, что оно — не кстати. — Потеряли почти всех. Дэвид пообещал помощь, но в итоге привёл нас в ловушку. Дальше нам кое-как удалось сбежать и вернуться на корабль, но и он оказался здесь. Дэниелс вела её дальше, по пути продолжая рассказ. Элизабет изо всех сил пыталась концентрироваться, но слова то и дело ускользали от неё, а хаотичные мысли метались от одного факта к другому. Они остановились напротив двери в очередной отсек, и Элизабет наконец-то вспомнила о том, что встревожило её ещё в самом начале. Перебив Дэниелс, она спросила: — Что случилось с почти тысячей колонистов? — Я думаю, — пробормотала женщина, — вам стоит увидеть это самой. Дверь открылась, и сделав лишь первый шаг внутрь, Элизабет убедилась, что значит воочию столкнуться с точкой невозврата.