Ведомые Луной

«В конце концов, умереть тоже неплохо» Альберт Эйнштейн

***

      Это были не волки? Как же! Я помню их. Помню их дьявольский оскал. Помню их насмешки. Они стояли посреди огня и насмехались надо мной, насмехались над моей жизнью. Они отобрали у меня все до последнего.       Среди них был один особенный. Его левый глаз сиял золотом, отражая свет пляшущих языков пламени. В этом глазу плескалась чистая ненависть и злоба. Он презирал меня за то, что я существую. Он презирал меня за то, что я живу.       И теперь я вижу этот глаз снова. То же самое золото. То же самое презрение. «Порочное создание?» О чем он?       «Некогда бывший волком, ты пал и превратился в грязное его подобие. Ты утратил свою сущность и стал человеком. Такому как ты не место на этой земле».

***

      Когда мы добрались до места происшествия, было уже слишком поздно. Буря стихла, оставив после себя гнетущую пустоту и тишину. На ледяной земле виднелись разводы крови и следы волчьих лап. Рядом лежало тело Квента.       И в воздухе пахло волчьей кровью.       — Тобоэ… — первым опомнился Цумэ. — Это же… как же так?       Молодой волк лежал вместе с охотником, его грудь и спина были багряными от крови. Он не шевелился, а на его морде застыло странное выражение, смесь боли и облегчения.       — Нет… — прошептала я. — Я не верю в это. Не верю… Невозможно…       Странно, но именно сейчас эти двое казались так естественно. Словно никогда не существовало той вражды между волком и человеком. Словно эти объятия, которыми напоследок одарил охотник волка, несли в себе тепло, любовь и благодарность. Остальные будто тоже это почувствовали и невольно притихли. Киба помог Чезе опуститься рядом с мертвым другом и отошел, позволяя Деве проститься с молодым волком.       И после этого неожиданно встрепенулся.       — Он еще здесь, — прорычал он.       В воздухе снова поднялась снежная пыль. Задрав хвост, Киба бросился в самую бурю, и в этот момент мной овладел ужас. Что если он не вернется? Что если, когда ветер снова стихнет, мы найдем Кибу мертвого, как Тобоэ? Сама того не осознавая, я вскочила с места и бросилась вслед за волком.       Метель мешала видеть, сметала запахи, но один я чувствовала отчетливо — Дарсия. Что ему нужно здесь? Очередной выстрел, яростное рычание — и передо мной возникли две фигуры. Одна в черном плаще, другая сидела на земле. Между ними виднелась еще одна, едва различимая в снежной пелене.       — Вы в порядке? — тут же спросила я, различив в сидящем на земле человеке Хабба.       — Да, все отлично, — Мужчина казался растерянным и потирал шею. — Спасибо.       — Он всего лишь человек, — раздался глухой голос Дарсии.       — И что с того, — огрызнулся Киба, который заслонил своим телом нас с Хаббом. — Я знаю, что камень, открывающий врата в Рай, уже у тебя. Ты забрал его у Джагары. Так чего же ты ждешь?       — Чего я жду? — Дарсия рассмеялся. — Я жду тебя. Открыть врата в Рай может только волк. И мне кое-что потребовалось, чтобы суметь добраться до него.       — Ты хочешь открыть Рай сам? Но ты же человек. Аристократ, — Я прищурилась.       — Лунный камень способен на многое, — повторил Дарсия то, что уже говорил в тронном зале. — Он способен пробудить старую память, способен изменить саму суть.       — Что? Ты хочешь сделать себя волком? — опешил Киба. — Это не даст тебе открыть Рай, как бы ты не старался.       — Печать уже сломана. Поторопись, — Аристократ хищно оскалился, и я увидела ряд острых волчьих зубов.       Его фигура исчезла в снежной буре. А после, как по мановению руки, стих и ветер.       — Что это было? — растерянно пробормотала я.       — Он хочет открыть Рай первым, — Киба раздраженно дернул хвостом. — Мразь.       Нечасто услышишь такое от него.       — Идем, — Он кивнул мне. — Нам нужно попрощаться с Тобоэ.       — Что? — Хабб удивленно моргнул. — Скажите мне, что произошло, пока я искал вас в этой проклятой метели?       Объяснять ему не пришлось. Когда мы вернулись к Цумэ, рядом с погибшими уже были и Блю с Хигэ, и Джейн. Лицо подруги было белым, как мел, в глазах плескалось отчаяние вперемешку с яростью.       — Эта сволочь, — тихо рычала она, сжимая кулаки. — Эта мразь… Он за все ответит, чтоб его!       Блю рыдала, склонившись над телом Квента. Хигэ стоял чуть поодаль, прижав уши, и не знал, что делать или говорить. Хабб, увидев все это, сдавленно охнул и опустился на колени.       — Господин Яйден? Ну почему… почему все так обернулось? Почему наша людская судьба — умереть? Кто так решил?       Ответа на его вопрос не знал никто. Я, глядя на окровавленную спину Тобоэ, невольно стиснула зубы. А он в чем был повинен? За что он погиб? Почему он лежит здесь бездыханным вместо того, чтобы продолжать вместе с нами идти в Рай?       — Он всегда как-то тянулся к людям… — Цумэ сидел спиной ко всем, сгорбившийся и какой-то потерянный. — Глупый мальчишка…       Уловив в его голосе дрожь и горечь, я поняла, что больше не могу сдержать в себе отчаянный крик. Мой вой подхватили остальные: сначала Киба, затем Цумэ и Хигэ, а после Джейн и Блю. Вслед за нами запела и Чеза тем самым удивительно чистым голосом, который проникал в самое сердце. Наша скорбь поднялась до самых небес, и на мгновение мне почудилось, что я слышу голос Тобоэ, сливающийся с нашими голосами, словно бы он все еще стоял среди нас.       Наверняка ты увидишь свой Рай, Тобоэ. Спи спокойно.       Киба замолчал и, прижав уши, осторожно ткнулся носом в морду молодого волка. А после встал, завершая тем самым прощание.       — У нас не так много времени, — сказал, наконец, он. — Дарсия намеревается превратить себя в волка и открыть Рай раньше, чем мы. Надо идти.       — Себя в волка? — скривилась Джейн. — Это вообще возможно?       — Кажется, у него почти получилось.       — Древо всего сущего говорит с ней, — заговорила Чеза. — Древо всего сущего ждет ее и вас.       — Что еще за древо? — поинтересовалась я.       Дева не ответила и тихонько поднялась на ноги.       — Что ты собираешься делать, Хигэ? — оглянувшись через плечо, поинтересовался Цумэ. — Теперь, после всего случившегося, как ты поступишь?       — Как поступлю? — Рыжий волк потупился.       — Так и будешь убегать?       — Я не убегаю! Я просто… знаю, что там мне не место. Никому из нас там не место. С самого начала было ясно, что единственный, кто может туда войти — это Киба. Кто мы? Так, балласт, который мешает ему двигаться к цели.       — Полегче со словами, рыжик, — ощетинилась Джейн.       — А ты будто сама не знаешь. Думаешь, там есть место для кого-то из нас?       — Среди нас незаменимых нет, — оборвал Киба.       — Как же. Из-за кого мы вообще собрались? Кто повел нас за собой? Если бы не ты, ничего бы этого не случилось.       — Этого путешествия не случилось бы и без вас. Без вас я бы не зашел так далеко. Или ты жалеешь о том пути, что прошел с остальными?       — Я не об этом… — Хигэ вздохнул. — Но все равно. Не вижу смысла мне идти дальше.       — А я пойду, — Блю поднялась и вытерла слезы. — Плевать, смогу я попасть или нет. Я хочу попробовать и убедиться в этом.       — Блю…       — Идите вперед, — отозвался Цумэ. — Я вас потом догоню. Хочу немного поболтать… с мелким.       Землю сотряс оглушительный грохот, и мы едва не повскакивали с мест. Где-то вдалеке затрещал лед.       — Теперь я точно уверен, что мир рушится… — пробормотал Хабб.       — Нельзя терять время, раз исчезает даже это место, — Киба развернулся. — Цумэ, догонишь нас как только сможешь.       Джейн ненадолго замерла, внимательно вглядываясь в спину серого волка. Я не видела ее лица, но отчего-то точно знала, какое у него сейчас выражение. Была бы ее воля, она осталась бы вместе с ним, однако Цумэ, похоже, не собирался терпеть чужое присутствие. Я тронула подругу за плечо и поманила за собой.

***

      Ты слышишь меня, Тобоэ? Слышишь, наверное. Хорошо.       И как же ты, скажи мне на милость, умудрился вляпаться в такую историю, а? Я знаю, ты всегда любил людей и тянулся к ним. Что говоришь? Хотел защитить? Да уж, это в твоем духе.       Знаешь, старик узнал тебя. Ты ведь согрел его тогда, в горах. Он помнит и догадался, что это был ты. Быть может, ты еще не знаешь этого.       Если честно, я и не заметил, что ты успел так подрасти. Когда я встретил тебя, ты был худым, неопытным щенком, а теперь вон как вымахал. Ты уже совсем как настоящий волк.       Помнишь, ты спрашивал меня как-то о шраме на моей груди? Я никому не рассказываю о том, откуда получил его. Никому, ни друзьям, ни знакомым. И тебе тогда не захотел рассказать. Жаль, что теперь мне приходится делать это вот так. Прости, что так поздно.       Когда-то давно я бросил свою стаю. Когда моих товарищей и друзей убивали на глазах, я струсил. Я бежал сквозь пули, перепрыгивая через трупы тех, с кем делил кров и еду, сходя с ума от удушливого запаха крови и металла. Я бросил их, предал и сбежал. И за это меня изгнали, оставив позорный шрам на груди, как напоминание.       Помню, ты говорил, что этот шрам здоровский? Тогда я так не думал, да и все еще не думаю. Хотя, если раньше он жег меня огнем, то сейчас я практически забыл о нем. Словно бы вина, которой наполнился эта рана в тот день, потихоньку вышла, искупилась.       Знаешь, я все время был один. Я все время предавал, убегал, скитался от места к месту. Я никому не доверял и бесился, когда кто-то доверял мне. И твое безграничное доверие выводило меня из себя. Что? Я вовсе не плохой? Да, помню, ты говорил мне это когда-то. Что ж, сейчас мне кажется, что ты был добр ко мне, как не был никто другой. А я так и не ответил тебе ничем. Прости меня за это, ладно?       Я бы очень хотел, чтобы ты продолжал идти с нами, но для тебя так, наверное, будет лучше. Ты сможешь остаться с людьми, которых так горячо любишь. Ты научил меня доверять другим. И я пойду до конца вместе с остальными.       Слышишь, дед? Присмотри за ним. А то он вляпается в очередную историю. Хоть и вырос, а все еще мальчишка…

***

      Наш путь лежал на вершину большой горы со странной, словно аккуратно срезанной верхушкой. Чем выше мы взбирались, тем разреженнее становился воздух и тем труднее становилось дышать. Хабб сильно отстал, и мы несколько раз останавливались, чтобы его дождаться.       — Скажите, только мне так тяжело дышать? — спросил он, уперев руки в колени.       — Нет, нам тоже. Просто тут слишком высоко.       На первом уступе возвышалось больше голое дерево. За ним безобразной черной массой виднелся обелиск, потрескавшийся и частично обвалившийся.       — Древо всего сущего, — произнесла Чеза и подошла ко стволу. — Оно стоит здесь с самого начала мира и все еще живо. С тех пор оно познало боль и страдание и продолжает нести его в себе. Теперь оно может быть свободно. Теперь ему станет легче.       Дева коснулась рукой шершавой коры, и в это мгновение все изменилось. Серые тучи пропали, а на зеленоватом небе растеклись ручьями дивные световые узоры. Они, словно ленты, тянулись по небу, переливаясь всеми цветами радуги, и мы невольно задержали дыхание.       — Красота, — выдохнул Хабб. — Настоящее северное сияние, о котором я слышал только в древних легендах. Ты видишь это, Шэр? Конечно, видишь, о чем это я. Только ради этого великолепия стоило заходить так далеко.       — Это действительно красиво, — выдохнула я.       Ствол древа побелел и рассыпался, а Чеза выпрямилась и глубоко вздохнула.       — Нужно идти дальше.       — Слушайте, — Хабб подозвал нас к себе и указал на старые плиты, которые лежали у подножия обелиска. — Это ведь герб рода Дарсии, разве не так? Почему он тут?       — Везде наследили, — фыркнула Джейн.       — А, — Хабб опомнился и вытащил из-за пазухи что-то завернутое в цветной платок. — Я уже где-то видел это.       Он поспешно развернул сверток и вытащил из него книгу в потертом коричневом переплете.       — Это что, Книга Луны? — удивилась подруга.       — Да. Ее мне оставила Шэр когда-то, — Он торопливо перелистывал страницы, пока не нашел нужную. — Вот. Это печать, которой аристократы заперли вход в волчий Рай. Им пришлось сделать это, чтобы открыть свой собственный Рай для аристократов.       — Однако теперь печать разрушена, — Киба оглядел развалившийся обелиск. — Все как он сказал.       — Значит, это сделали предки Дарсии? — Джейн фыркнула. — Одни проблемы от него.       — Нам нужно подниматься дальше. Времени совсем мало.       Словно в подтверждение его слов, округу сотряс очередной грохот, и со скал посыпались куски льда и камня.       — Погоди, Киба, — Хигэ сжал кулаки.       — В чем дело?       — Я, — Он замялся. — Я не уверен, что мне стоит идти дальше.       — Ты опять? — вздохнула я.       — Я уже предал вас однажды. И я боюсь, что могу предать вас снова.       Киба развернулся и посмотрел ему прямо в глаза.       — Неважно, что ты сделаешь, Хигэ, — сказал он. — Я не стану считать это предательством. Я не считаю предательством и то, что ты уже сделал. Поэтому мне неважно, как ты поступишь, — повторил он. — Если попытаешься меня убить, буду сопротивляться, вот и все.       — Ты уж постарайся, — Хигэ криво ухмыльнулся.       — Цумэ все еще не вернулся, — неожиданно произнесла Джейн и замялась, словно эта фраза далась ей с трудом. — Знаете, я наверное подожду его здесь. Удостоверюсь, что с ним все нормально.       — Что с ним может быть не так?       — Да что угодно, — огрызнулась подруга. — Сами как будто не видели, в каком состоянии он был.       — Тогда догоняйте нас, как только сможете, — отозвался Киба, пресекая возможные споры. — Мы пойдем дальше.

***

      Подьем становился все круче и круче. Плечо снова разболелось, и я изо всех сил старалась не отстать и не сорваться вниз. Хигэ помогала Блю, Киба же нес Чезу на спине. Позади меня был только Хабб.       — Вы там как, держитесь? — окликнула я его.       — Да, не беспокойтесь обо мне. И не останавливайтесь.       Я с недоверием оглядела его дрожащие руки и потрескавшиеся от холода пальцы, которые уже начинали кое-где кровоточить. Мужчина с трудом подтянулся на очередном уступе и остановился, тяжело дыша.       — Вам точно не нужна помощь?       — Нет, спасибо, я сам.       Он бросил взгляд на небесное сияние и мягко улыбнулся.       — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь я окажусь в таком месте…       — Наверху есть выступ, — крикнула ему я, вскарабкавшись на упомянутое место. — Здесь можно передохнуть.       — Да… Да, сейчас доползу и отдохну.       Очередной толчок сотряс землю, и скала рядом покрылась трещинами. Похолодев от мысли, что Хабб сейчас сорвется, я закричала, привлекая внимание остальных. Однако было слишком поздно: уступы под ногами мужчины обломились и он с воплем полетел вниз, к самому подножию.       — О, черт! — выругался Хигэ.       Киба сунул ему в руки Чезу и моментально спрыгнул вниз. На наше счастье, Хабб успел зацепиться руками за край обрыва и теперь держался из последних сил.       — Давайте руку, — Киба спустился еще ниже.       — Нет, не надо, — Бывший следователь покачал головой. — Видимо, дальше мне не забраться. Я не жалею о том, что сошел с дистанции, нет. Я увидел то, о существовании чего я даже не догадывался. Это ваш Рай, волки. Поэтому идите вперед, а мне, кажется, пора…       — Пого… — Киба подался вперед, намереваясь ухватить его за рукав, но не успел. Пальцы Хабба сорвались, и он с облегчением и легкой улыбкой полетел вниз. С огромной высоты.       Без шанса на выживание.       Блю всхлипнула и обняла Чезу. Хигэ выругался и опустил голову. Мне хотелось зарыдать. Скольких еще мы потеряем на этом пути?       Киба стиснул зубы и на несколько секунд закрыл глаза. После чего полез обратно к нам.       Подъем стал еще тяжелее.

***

В вершины горы открывался потрясающий вид. На темном небе красным оком сияла луна, озаряя все вокруг рыжеватым светом. Ленты северного сияния тянулись через все небо, пересекаясь и переливаясь всеми цветами. Чеза опустилась на колени и глубоко вздохнула, словно решила взять небольшой передых. Я огляделась: впереди был очередной склон, за которым виднелся странный круглый обрыв.       — Это и есть вход в Рай? — Хигэ подался вперед.       — Знаете, он похож на кратер вулкана, — поделилась Блю.       Внезапно Киба ощетинился и задрал голову. Я подняла взгляд следом и увидела на скале что-то черное с двумя разноцветными огоньками глаз. Существо — язык не поворачивался назвать это волком — сделало изящный прыжок и предстало перед нами во всем своем великолепии. От этого сине-золотого взгляда мне захотелось спрятаться куда подальше и никогда оттуда не вылезать.       — Ты все-таки привел с собой весь этот сброд, — Я похолодела, услышав голос Дарсии. Зверь прищурился и растянул пасть в ухмылке. — Какая досада.       — Дарсия… — охнул Хигэ. — У него все-таки получилось стать волком.       — Мало тебе было тащить их, ты еще и людей прихватил. Обидно, наверное, не оправдать их ожиданий, да? Уж извини, мне пришлось избавиться от них. И от этих грязнокровок я тоже избавлюсь.       — Избавишься? — Блю сжала кулаки и зарычала. — Так это ты?.. Ты убил папашу? Ты. Убил. Папашу? — В голосе полуволчицы заклокотала ярость.       — Ничего такого, — Волк пожал плечами. — Это отребье не имело права на жизнь. Однажды он пал и стал человеком. У него не было будущего. Чеза, — Взгляд аристократа скользнул по нам и остановился на Деве Цветка. — Идем со мной. Оставь весь этот мусор.       Дева испуганно помотала головой и обхватила руками плечи.       — Я все равно был и буду единственным, кто откроет Рай. Потому ты должна пойти со мной.       Кусочки пазла стали потихоньку складываться в моей голове. Дарсия назвал себя избранным, после заявил, что вернул себе память, и сумел превратить себя в волка. До этого у него был волчий глаз. Его род занимался открытием Рая. Судя по Книге Луны, он же запечатал вход в волчий Рай после неудачи Дарсии I.       И эти разговоры про падение и грязную кровь… Слишком много совпадений и ниточек, что ведут к одному началу.       — Чеза никому ничего не должна, — начал заводиться Киба, прервав мои размышления. Он сделал шаг вперед и махнул нам рукой. — Берите ее и идите ко входу.       — А ты? — охнула я.       — Я его задержу. Поторопитесь.       Из всех нас он действительно оказался единственным, кто смог бы сейчас дать Дарсии отпор. Я толкнула Блю плечом, заставляя ее прийти в себя, и в этот же момент увидела, как два рычащих зверя сцепились друг с другом в яростной схватке, превратившись в единый клубок черно-белой шерсти.       Дарсия был крупнее Кибы почти в два раза. Он с легкостью рвал его зубами там, куда белый волк не мог даже дотянуться. Они прыгали по окрестным скалам, обмениваясь укусами, оставляя на теле раны, одну за другой. Я глядела на сражение, словно завороженная, и с каждой секундой мной овладевал страх, что сейчас Дарсия таки дотянется до его шеи, вонзит туда свои клыки…       Первый раз Кибу отбросили в сторону, когда он не рассчитал прыжок и промазал мимо загривка аристократа. Сплюнув кровь, Дарсия обернулся к Чезе и оскалился, но тут ему наперерез выскочил Хигэ. Яростно зарычав, черный волк бросился на него, одним движением отправив в полет. С трудом заставив себя подняться, я закрыла своим телом Деву и оскалилась, демонстрируя Дарсии, что не отступлю. И тогда на выручку подоспел Киба, успевший подняться на ноги.       Прыжок. Рык. Очередная кровь. Киба снова упал и тут же оказался прижат к земле могучей лапой Дарсии. Я закричала, понимая, что на помощь ему не успею. И тогда из-за скалы стрелой вылетела черная фигура Блю и скинула его с белого волка.       — Ах, ты… — захлебнулся рычанием Дарсия. Одно движение — и он с размаху впечатал полуволчицу в лед. Блю захрипела и закашлялась, А потом…       — Блю! — истошно завопил Хигэ, увидев, как растекается по земле лужа крови.       — Грязным порождениям здесь все равно не место, — Аристократ раскрыл в усмешке окровавленную пасть.       — Сволочь, ты… — Хигэ рывком поднялся на ноги и вцепился ему в ногу. Я как в замедленной съемке глядела, как разворачивается Дарсия, как обнажаются его клыки, недавно пронзившие шею Блю. Крик застрял в горле, а ноги примерзли к земле.       «Почему я не могу двинуться? Почему? Почему не могу помочь?.. Я настолько слабая?»       Хигэ упал обратно на лед, стремительно красневший от пролитой крови. Взгляд разноцветных глаз Дарсии уставился на меня, и я вздрогнула. Двигайся. Двигайся! Я — последняя преграда, что осталась между ним и Чезой.       — Не пущу, — с трудом вымолвила я, заслоняя Деву собой, хотя думала совершенно иначе. Тягаться с ним? Мне? Я сказала это, просто чтобы набраться смелости и вывести себя из ступора.       Дарсию, похоже, моя выходка насмешила. И это единственное, что спасло меня тогда от участи быть убитой на месте.       Киба налетел как шквал и остервенело вцепился Дарсии в загривок. Тот взвыл и принялся брыкаться, чтобы скинуть белого волка с себя. Глядя на это безумие я поняла, что на место страха приходит злость. Он убил Тобоэ, папашу, тяжело ранил Блю и Хигэ. Я даже не была уверена, что последние все еще живы. Эта мысль привела меня в ярость. В конце концов, кто я? Волк? Или беспомощная жертва обстоятельств?       Наверное, что-то похоже испытывал Тобоэ во время битвы с моржом. Во мне словно что-то взорвалось, и я с рычанием кинулась на выручку Кибе.       В пылу сражения перестаешь замечать себя и свои действия. Ты видишь только противника: его взгляд, его движения, его тело. Остальное в этот недолгий миг перестает существовать. Опомниться можно лишь тогда, когда эта круговерть из зубов, когтей и шерсти останавливается, а ты обнаруживаешь себя победителем.       Или поверженным врагом.       Куда делся Киба, я не отразила, но отчетливо почувствовала, как чужие клыки вспарывают мне плечо и бок. Я взвыла от боли и разжала зубы, которыми сжимала хвост Дарсии. Одна движение — и я уже лечу в сторону, а моя спина сталкивается с твердым, словно камень, льдом.       «Допрыгалась, да?»       Я почувствовала вкус собственной крови на языке и прерывисто вздохнула. В глазах темнело, лапы больше не слушались. Где-то вдалеке, словно сквозь шум моря, я услышала истошный крик Чезы, и вздрогнула. Добрался до нее, гад. Надеюсь с Кибой все в порядке.       Кажется, я начинаю понимать, кто же такой Дарсия на самом деле…

***

      — Хана! О, нет, пожалуйста, открой глаза! Хана! Черт, почему, почему я решила остаться внизу!       Веки белой волчицы дрогнули, ненадолго приоткрыв голубые глаза, которые уже успели помутнеть. Вокруг нее стремительно растекалась кровь, и не нужно быть врачом, чтобы понять, что жить ей осталось недолго. Джейн ткнулась носом ей в морду и принялась умолять:       — Хана, скажи что-нибудь! Прошу тебя! Не вздумай умирать!       — Хигэ и Блю тоже… — тихо отозвался Цумэ. — Черт! Почему все обернулось именно так?       — Дар… сия… — прохрипела волчица. — Я… знаю…       — Что? — Джейн встрепенулась. — Что ты говоришь?       — Избранный волк… — выдохнула она. — Дарсия… был… избранным ранее. Он стал… человеком… и забыл о том… кем был…       — Чего? — ошалело помотала головой волчица.       — Скажи… те… Ки… бе… — попросила Хана. — Он еще… не знает…       Голубой кулон на ее шее последний раз сверкнул в лунном свете и погас, окрасившись волчьей кровью. Волчица едва заметно улыбнулась и прикрыла глаза.       Больше она не сказала ни слова.