Никогда не говори «Натурал»

      Спустя пару дней, как только настали выходные, Йоши созвала нас всех к себе на вечеринку. Так сказать, отпраздновать успешное выступление. Конечно же, все согласились. Мы с ребятами договорились встретиться около супермаркета, чтобы прикупить что-нибудь поесть и выпить. Действительно, выпить, настоящего алкоголя. Нам уже по семнадцать лет и немного выпивки нам не помешает. Так сказал Акиро, который вообще, казалось, сходил с ума от мысли, что предстоит весёлый вечер. Он радостно помахал мне, обхватив рукой моё плечо и потянув за собой, где стояли Мей и Изумо, с аккуратно убранными назад волосами. Они, кажется, подготовились к предстоящей жаркой ночке.        Ох, тогда я не знал, насколько она получится жаркой.        Но в тот выходной, в четыре тридцать, я стоял вместе с ребятами в магазине на кассе и ждал, пока кассирша просчитает весь купленный нами товар. Скинувшись, мы получили довольно кругленькую сумму, на которую мы купили еды и выпивки. Акиро попросил своего совершеннолетнего брата помочь нам, так что вскоре мы вышли из магазина с пакетами алкоголя в руках.        Столько пива я не видел никогда и не думал, что мы сможем со всем этим справится. Ладно, еда, мы были большими любителями покушать, но столько выпивки. Кто, скажите мне, кто будет столько пить?        Йоши встретила нас с распростёртыми объятиями, пригласив зайти внутрь и поставить пакеты с пивом в холодильник. Её родители уехали на ночь к бабушке, потому что той внезапно понадоблюсь помощь в покраске батарей. И Йоши, тактично отказавшись повидать любимую бабулю, сославшись на внезапные боли в голове и температуру, осталась дома. Была в этом хоть капля иронии? Скорее всего, была, потому что за своей внезапной простудой девушка скрывала от родителей наметившуюся вечеринку.        Мы все разделись и прошли в гостиную, где уже вальяжно расселся Кота с бутылкой пива в руках. Когда Мей спросила откуда она, парень сказал, что спёр её у своих родителей из холодильника. — А тебе ничего за это не будет? — поинтересовалась девушка, но Кота лишь отрицательно мотнул головой, переключая каналы пультом. — Смотрите, что мои родители мне сегодня отдали, — рыжая помахала диском перед нашими глазами, находящимся в белой коробочке. — Только не говори, что они разрешили тебе смотреть своё семейной порно, — Акиро выхватил диск из рук девушки, а я прыснул в кулак, стараясь не смеяться слишком громко. — Идиот! — воскликнула Йоши, ударяя его по голове и отнимая диск. — Только твои родители снимают семейное порно, а тем более отдают тебе, когда уезжают красить батареи! Это диск с вашего выступления. — Давайте посмотрим его, — предложила Изумо, которая принесла в гостиную пакет с пивом и чипсы. — Мы на фильм собрались, я не понял? — воскликнул Нэо и рука его нажала на кнопку телевизора и экран последнего мгновенно потух, вызвав недовольное восклицание Коты. — Терпи приятель, у нас жгучая туса. — Именно, туса, а не посиделки за фильмом, — продолжил за приятеля Акиро, который уже потянулся к банке с пивом. — Так что предлагаю пригубить одну-другую баночку и потрясти телами под музыку. Квартира у Йоши большая, так что, я думаю, мы оторвёмся!        Йоши послушно включила музыку, приняв из рук Акиры какой-то диск его любимой группы. Вставив дискету в магнитолу она нажала на «плей» и на всю комнату раздалось противное урчание, будто какое-то животное было потревожено в своей берлоге. Я недовольно зажал уши руками и крикнул, что было мочи, стараясь перекричать этот ужас: — Я не настолько пьян, чтобы двигаться под крики этого умирающего бедняги! — Тогда пора это исправить! — в ответ крикнул Акиро, передавая мне уже открытую банку. — Да ты что…, — начал я, но так и не закончил, потому что Мей, взвизгнув, поддела банку за дно и содержимое отчаянно забулькало внутри. Я схватился за неё обеими руками и припал губами к выемке, став судорожно сглатывать горькое содержимое. Сначала мне захотелось закашляться или блевануть, опустошая недовольный желудок. Но вскоре он, желудок, привык, потому что за первой банкой пошла вторая, за второй третья и т.д и т.п. Вскоре Изумо принесла второй пакет, мы стали играть в бутылочку (баночкой) на раздевание, потом на поцелуи, потому что я оказался голым быстрее всех. И оставшись в одних трусах я предложил играть на поцелуи. Надев штаны, я сел обратно, выпивая уже, наверное, шестую банку, наблюдая глазами за тем, как Нэо крутит банку и та попадает на Изумо. Девушка краснеет и не успевает моргнуть, как Нэо припадает к её губам и опрокидывает на пол, разливая по полу пенящуюся жидкость из банки. Йоши кричит, что её родители убьют её, если узнают, но Акиро прижимает её к себе и затыкает булочкой, лежавшей на столе. Потом, отпрянув от кашляющей рыжей, он впился губами в губы Ханы, положив руки на её талию. Йоши, откашлявшись, предложила им направиться куда-нибудь в другое место, так как наша игра настроена лишь на невинную линию поцелуев, а не этот разврат, что уже устроили Изумо и Нэо. Лично девушка была уже без майки, но её, кажется, это устраивало. Затуманенными алкоголем глазами она смотрела на такого же пьяного Нэо и, я уверен, её нутро требовала большего, чем просто дорожка невинных поцелуев, выведенная от губ до груди.        Потом пробел — и я сижу на диване и снова пью банку чего-то алкогольного. Уже не пиво, что-то явно крепче. Или мой мозг думает, что крепче. Йоши отжигает посредине комнаты, вскидывая руки вверх и крича «Рок-н-ролл!», хотя в комнате уже давно играло нечто спокойное. Было темно, кажется, перевалило за полночь. Кота стоял у стены и ел круасан, остальные же были разбросаны по разным углам комнаты. Хотя, нет, не все, только Изумо и Нэо, со стороны которых вскоре послышались возбуждённые стоны, но Йоши, не дав им начать, растащила обоих по разным углам и они уснули вдали друг от друга. Хана и Акиро танцевали медленный танец, совершенно не попадая в такт. Рядом с ними отплясывала в одиночку рыжая, позабыв о том, что снизу тоже живут люди и они, в отличие от нас, должно быть, спят. Она так рьяно топала ногами, что, казалось, пол вот-вот провалится к этим самым соседям, которые почему-то не спешили жаловаться на громкую музыку.        Ещё пробел — и я иду куда-то, кажется, по нужде. По пьяни не с первого раза попадаю по выключателю, но всё же, когда это случается, я попадаю в ярко освещённый туалет и вижу фарфорового друга. Откровенно радуюсь, что он тут, а не пошёл гулять на пару с душевой комнатой, потому что помочиться в углу Йоши запретила. Всё-таки капля здравого ума в ней оставалось.        Я расстегнул ширинку, чувствуя, как сотрясаются от музыки стены. Где-то в гостиной Йоши орёт, чтоб сделали музыку потише, потому что уже много времени. Она боялась, что придут соседи и спалят её родителям, хотя, по нашим крикам уже давно было понятно, что в квартире не всё в порядке.        Помочившись, я хотел вернуться в зал, но тут увидел Коту, стоящего словно тень около выключателя. Сначала я прошёл по нему рукой, приняв его за выключатель, но он не обратил внимания. Когда я, наконец, выключил свет, в глаза резко ударила темнота и я замахнулся рукой, чувствуя, что сейчас упаду, пытаясь найти себе опору. И опора нашлась. То была какая-то странная поверхность, своей выпуклой стороной похожая на букву «З».        Я сначала не понял, что это, но когда это что-то шевельнулось, упираясь в мой палец, я понял, что попал куда-то не туда.        И когда чья-то рука схватила мою и настойчивее прижала к этой странной поверхности, я понял, что встретился с чьими-то губами.        Почему-то в тот момент я начисто забыл, что там стоял Кота.        Испугавшись, что это воры забрались в квартиру (пьяный мозг такой пьяный), я замахнулся свободной рукой, пытаясь ударить обидчика, но лишь сотряс воздух. В следующую секунду я вновь пошатнулся, правда, не в сторону вора, и упёрся плечом в стену. Дёрнувшись от боли, я повернулся спиной к устойчивой поверхности и постарался рассмотреть того, чьи губы всё ещё касались моего пальца.        Но я, конечно, ничего не увидел. Чьё-то тело прижало меня к стене и я почувствовал те же губы, бегущие по мочке моего уха. Застонав от наслаждения, я попытался вжаться в стену, но она послала меня в жопу и оставила извиваться в хватке незнакомца.        Я попытался закричать, но от музыки меня никто не услышал. И тут кто-то сказал: — Если ты будешь хорошим мальчиком, то замечательная ночка тебе гарантирована.        Я остолбенел от знакомого голоса. Тут внезапно раскрылась дверь в комнату родителей Йоши и слабый лунный свет обхватил обеими руками того, кто нависал надо мной. Губы его расплылись в пьяной улыбке и я с испугом осознал, что это Кота.        Но не могу не сказать, что его ласки не доставляли мне удовольствия. Но в слепую быть в его руках было гораздо легче, потому что я не думал о том, что это может быть кто-то из знакомых, а просто получал удовольствие. — Кота, ты что такое говоришь? — обомлел я, теперь ещё сильнее прижимаясь к стене. — Я люблю тебя , Сора, так, увы, легли карты. — Ты пьян, — я оттолкнул его от себя, задрожав всем телом. Рука моя упёрлась в его грудь, но это было большее, на что я был способен. Он даже не сдвинулся с места, так и продолжил пялиться на меня, как на диковинку. — Боже, прекрати, Кота, я не хочу ничего, я…        Но он жадно припал к моим губам, просачиваясь языком сквозь мои губы, и вскоре я смог лишь издавать короткое мычание, мешавшее поцелую. Не могло быть и речи о том, чтобы переспать с ним. Ведь он ненавидит меня, а то, что он говорит — проделки алкоголя.        Он подхватил меня на руки, и, чувствуя себя очень непривычно и странно, я почувствовал напряжение в паху. Кота всё так же не отрывался от меня, продолжая бегать руками по моему телу, удерживая на весу, и изучать языком внутренности моего рта. Вскоре я стал отвечать на его поцелуй, неожиданно осознав, что я могу получить кайф от того, что вскоре может произойти.        Мы заползли в спальню и Кота захлопнул за собой дверь. Я обхватил его шею обеими руками и притянул к себе, когда он хотел оглянуться и посмотреть, нет ли никого за нашими спинами, но я не позволил ему сделать этого, начав руками снимать с него футболку. Он мурлыкнул что-то, буквально на секунду оторвавшись от меня и, ухмыльнувшись, приник обратно, будто так оно и должно было быть с самого начала.        Четыре месяца я бы не поверил, если бы мне сказали, что у меня будет секс с парнем в семнадцатилетнем возрасте. Что с парнем у меня вообще когда-нибудь что-то будет.        Но сейчас я тоже не до конца верил в происходящее. Руки как-то автоматически бегали по его горячему телу, снимая попавшуюся на пути одежду. Вскоре её не осталось и совсем. Так же, как и на мне.        Я удивлённо уставился в его глаза, боясь посмотреть на то, что находилось ниже. Он всё так же пьяно улыбался, что дало мне понять, что он находится в каком-то коматозном состояние, и не понимает, что творит.        «Это неправильно!» — заявило сознание, звонко топнув ногой. — Это неправильно, Кота, — повторил я, не смея сводить с него глаз. — Почему? — хрипло выдохнул он, целуя меня в шею.        Я задрожал от удовольствия, но вдруг понял ещё и то, где мы находимся. — Нет, — я оттолкнул его от себя, упершись руками в его грудь, удерживая от нового потока поцелуев, — Ты меня не любишь, помни об этом. — Кто тебе сказал такое? — вопросительно уставился он, и капля слюны образовалась в уголке его губы.        Я вытер её пальцем, немного задержавшись и пройдя по всей нижней губе, которая чуть-чуть вспухла. — Ты сам говоришь это каждый день, встречая меня на своём пути. Ты подонок, неподступный засранец, а я твоя цель для издёвок. Ты не гей, Кота, а я влюбился в тебя с нашей первой встречи, но будет неправильно, если ты сейчас сделаешь то, чего хочешь. Потом ты будешь жалеть об этом, я знаю. — Но я…, — он наклонился надо мной, но я упёрся пальцем в его губы, не позволяя вновь поцеловать себя. — Ты просто должен перестать делать то, чего хочешь. По крайней мере, пока ты пьян.        Он оттолкнулся от меня и оказался рядом, прижимаясь к плечу. Я почувствовал то переходящее от него ко мне тепло, и понял, что хочу его. Понял, точнее, уже давно, но убедился ещё раз. — Сора, — послышался его уже спокойный голос. — Чего? — откликнулся я. — А ты понимаешь, что мы сейчас лежим вот так, совершенно голые, и если кто-то зайдёт, то подумает, что у нас что-то было. — На что ты намекаешь? — нахмурился я, поворачивая к нему голову, но он смотрел в потолок своим затуманенным взглядом зелёных глаз. — Мне-то плевать, а тебя это волнует, кажется. — О чём ты? Я только что сказал, что я гей и полюбил тебя с первого взгляда! — Да, — он повернулся ко мне и наши взгляды встретились.        И я мгновенно протрезвел, потому что понял… — Кота… Ты вообще сегодня пил?! — Две банки. — Ты трезвый, ты совершенно трезвый! — заговорил я, но язык мой запутался и я заткнулся, глядя на него ошарашенно. — Ну, не совершенно, но намёк ты понял. Я говорил серьёзно, Сора. Я люблю тебя. — Ты ненавидишь меня! — воскликнул я, состояние моё покачивалось на чаще весов между «психическим» и «истерично-слёзным». В первом варианте я просто бы сошёл с ума и нашёл себя в комнате, оббитой войлоком, а в другом состоянии я бы заревел и стал биться головой об стену. В данном случае, об кровать. — Я ненавидел тебя, пока мы не пошли на сцену, — сказал Кота и коснулся губами моего носа. — А что случилось на сцене? — спросил я. — Я поцеловал тебя, — Кота улыбнулся, будто ему стало неловко от признания или от того, что мы оба лежим перед друг другом совершенно нагие и говорим по душам. — Я поцеловал тебя и понял, что люблю. — Я тоже люблю тебя, Кота, — кивнул я, но скорее для себя, чем для него. — Я знаю, — ответил он, беря меня за руку и поднимая вверх. — И если мы оба любим друг друга, почему бы не перейти ту хрупкую границу, ведущую нас на путь мужчин? — О чём ты? — вылупился я, но Кота лишь тихо рассмеялся: — Если девушка после первого секса становится женщиной, то парни — мужчинами. — О-о-о-о, — многозначительно протянул я. — Но ты уверен, что не пожалеешь об этом? — Кто ещё пожалеет, — оскалился он. — Если я выживу после этого, то, поверь, я буду самым счастливым парнем на земле. — Уже мужчиной, — поправил он, и я согласно кивнул.        И, поверьте, это была самая лучшая ночь в моей жизни.        На утро я проснулся с чётким осознанием того, что чьи-то сильные руки обвивают моё тело, по-свойски прижимая к себе. Тогда я не помнил, что провёл ночь именно с Котой, я вообще не помнил, что перешёл «ту хрупкую грань». Всё-таки алкоголь дал о себе знать и проснулся я от жуткой головной боли. Схватившись за неё рукой, я распахнул глаза и, не поверите, куда упёрся мой взгляд.        Правильно, в храпящее лицо Коты.        Я заорал, не закричал, а именно заорал, от переполнившего меня страха и волнения, оттолкнулся от него обеими руками и ногами и упал с кровати, утянув с собою одеяло.        Дёрнув за оставшийся краешек, Кота развернул меня, оставив совершенно голым. Тут же в комнате послышался третий хриплый голос, принадлежащий, кажется, Йоши: — Мать вашу, Кота…        Она замолчала, разглядывая его и торчащие из-под кровати ноги, принадлежащие мне. Я прямо чувствовал, как её взгляд бегает по каждому пальцу моей правой ноги, а потом и левой. — Что здесь произошло? Хотя нет, подожди. Я и сама догадываюсь, ну, друг мой, ты и даёшь! — присвистнула девушка. — Устроить такое, да и в комнате моих родителей! Кота, да ты… с кем?!        Тут я решил показаться, положив на кровать руку и подтянув остальное тело. Йоши ахнула, припав к косяку. — Сора! — Не ори, — сказал Кота, смотря на меня странным, тёплым взглядом. — Смотри, он и так испуган. — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — попросил я, жалобно водя глазами с Йоши на Коту. — Почему ты голый?! — А у тебя, случаем, ничего не болит? — хитро поинтересовалась девушка.        Я прислушался к ощущениям внутри меня и понял, что у меня, жуть как, болит задница, и всё внутри вообще неприятно стягивает. — Та-а-а-к…, — протянул я. — Ну, что, Сорик? Как тебе ночка? — потешалась Йоши, откровенно смеясь надо мной. — Ты что…, — я ткнул в Коту пальцем, не в силах произнести этого гнусного слова.        Он лёг на живот и впился в мои губы долгим поцелуем. Йоши сзади хлопнула в ладоши пару раз и сказала, чтоб мы приходили на завтрак, а она пока пойдёт растолкает остальных.        И тут в голове всплыли смутные очертания. Его слова, отголосками звучащие глубоко в мозгу. Он говорил мне, ёмаё… — Кота, — испуганно пролепетал я, когда он оторвался от меня и провёл ладонью по моей щеке, слащаво улыбаясь. — А я тогда пьян не был, в отличие от тебя, и могу всё тебе пересказать, если хочешь… — Нет! — я вскинул вверх руки. — Избавь меня от подробностей!        Он встал и стал медленно одеваться, а я так и сидел на полу. Вскоре он кинул мне ворох моей одежды и отвернулся, позволив мне остаться с самим собой. В голове всё ещё трещала настойчивая мысль, но я постоянно отталкивал её, не желая признавать правду. Этого не могло быть, просто не могло, но… Он так спокоен, одевается, не смотря на меня, ничуть не смущаясь того, что произошло ночью. — Ну что, мужчина, — улыбнулся мне он, поворачиваясь, когда я застёгивал молнию на джинсах, — как себя чувствуешь? — Кота, — протянул я, а к щекам уже прильнула краска. — Скажи, а мы теперь кто друг другу? — Не знаю, кто мы друг другу, но тебе от меня во веки веков не отмазаться, — ответил он, обхватывая обеими руками и притягивая к себе.        Я позволил ему сотворить это со мной, расплываясь в улыбке и будто ошпариваясь от его горячих рук. Привстав на носочки, я вцепился руками в его волосы, припадая к губам. Он что-то промычал, сжимая мою талию одной рукой, другой же уже бегая по спине. — Простите, но только не здесь, — раздался громкий голос Йоши и мы оба развернули головы, так и не отцепляясь друг от друга.        Я был несказанно рад, не в силах поверить тому, что происходит. И я клянусь, что теперь всё будет по-другому. — Да мы и не собирались…, — пробубнил Кота, надув губы в обиженном жесте. — Идите-ка примите душ, — велела Йоши, указывая в ванную комнату. — Только вместе.        Кота сжал мою руку и я, отмечая присутствие мозга в своей голове, кивнул, светясь изнутри от распирающего меня счастья. Всё казалось просто замечательным, особенно теперь, когда рядом любимый человек, который тоже любит меня в ответ. — Я люблю тебя, Кота, — тихое шипение, сорвавшиеся с губ, но он слышит и прижимает меня крепче, целую в макушку. — И я тебя, пацан.