Никогда не говори «Натурал»

      Этот день наступил слишком быстро, чтобы я успел подготовиться. Хоть как-нибудь подготовиться. Я ходил угрюмый, мрачный, создавалось ощущение, что тучи сгущались над моей головой и не распространялись никуда больше. Дело-то вовсе не в этом. Я, кажется, слишком волновался из-за предстоящего выступления. Оно слишком быстро приближалось, осталось всего два дня, а мы так и не успели отрепетировать последнюю сцену. Кота всё время ломался, всё время! Чёрт, ну почему так всё происходит? Мне казалось, что он хоть немного своего самолюбия растеряет с нами и нашими репетициями. Но, кажись, я ошибся. Как всегда, ошибся.        В последний день мы репетировали так, будто от этого зависели наши жизни. Я чувствовал, как волнение нарастает в груди и бьёт по голове словно кусок глыбы. Я действительно выкладывался по полной, смотря в холодные глаза Коты, роль для которого не составляла и труда. Слишком много у нас было общих сцен, но я разве мог что-то поделать? Мне даже доставляло это удовольствие. Я лучше узнавал ребят, с которыми играл. И вскоре в круг моих друзей вошли не только Йоши, Хана и Кота. Ну последней всё-таки более-менее входил туда. Появились Акиро и Нэо, парни, что играли наших с Котой «лучших друзей», один из которых, кстати, был против гомосексуальных отношений, Мей, моя «сестрёнка», и её «подружка» Изумо, хотя в настоящей жизни они тоже дружили и даже учились в одном классе.        Все эти люди были до ужаса милыми и я не был против общаться с ними. Последние репетиции особенно запомнились мне, потому что в это время мы старались отработать на «ура», но когда не выходило — поднимался весёлый, дружный смех, и я смеялся вместе со всеми, понимая, что мне здесь ужасно нравится. Была у меня даже мыслишка бросить футбол и пойти к Йоши в драм кружок. Идея была, несомненно, прекрасной, но вряд ли я собирался заняться ею всерьёз. Возможно, как хобби, увлечение, я бы мог иногда уделять время некоторым её спектаклям, тем более она говорила, что у меня отлично выходит. Но не более.        Всё-таки футболом я занимаюсь довольно продолжительное время и это пока мне нравится больше. Хотя не могу сказать, что моя команда была приветливее ребят в драм кружке. Там были свои «звёзды». Огромные парни с массивными телами, будто обтянутыми мышцами. Были и такие, как я, кто хорошо играл, но не был накачен и похож на отполированный шкаф. Прелестно было и то, что с нами всегда тренировалась группа поддержки — чудесные девчонки с великолепными фигурами, которые часто радовали остальных парней. Мне же было хорошо от этого потому, что в это время команда не лезла ко мне с расспросами о моём прошлом, и была целиком и полностью занята их юбками. Точнее тем, что находится под ними.        Со временем футбол и спектакль стало совмещать всё труднее. В одном месте я должен был играть совсем другого человека, хоть и близкого мне по духу. Йоши однажды сказала, что как только увидела меня, лежащего на земле, сразу поняла, что я создан для главной роли. А в футболе я напрягался и забывался, надеясь на то, что это одурманивающее чувство скорости никогда не покинет меня. Но оно покидало сразу, как только тренер давал последний свисток и распускал нас по раздевалкам. Тогда я, чтобы не палиться, забирал сумку и сваливал домой. Обычно мы заканчивали довольно-таки поздно, поэтому я ковылял по пустынным улицам, радуясь, что никого нет рядом, и вдыхал ночной воздух, чувствуя, как пульсирует что-то в ногах. То была усталость, от которой я мгновенно засыпал, только касался головой подушки.        И я был счастлив, да, был, не смотря на то, что всё шло как-то не так карамельно, как мне бы хотелось. Всё было бы лучше, если бы я не был геем. Потому что у меня просто нет шансов с такими, как Кота, а больше мне никто не нравился. Сколько не смотрел на других парней, просто так не смотрел, никто мне не нравился так, как Кота. Даже мурашек по коже ни от кого не было. Даже мурашек… А что это значит? Это значит, что всё глухо, как в танке. И не дай Бог этот самый Кота останется в моём сердце навсегда. Навсегда… Слово-то какое стрёмное. Как представляю, в груди сразу всё перекувыркивается, а в паху напрягается, будто я снова вижу его, как впервые. И в голове полный кавардак появляется, а в глазах сразу всё двоится, будто я головой только что ударился. Хотя, мало ли, что там произошло, когда я вновь задумался обо всём, что произошло со мной за время моего проживания в Японии. Прошло уже четыре месяца, долгих и томительных, а я уже заимел стольких друзей. Хороших, приятных девушек и парней, с которыми, я уверен, я ещё столько приятностей переживу.        Когда настал этот день, день выступления, я проснулся от настойчивого звонка телефона. То была Йоши, которая от волнения, казалось, скоро сойдёт с ума. Она приказала мне быстро прилетать к ней. Так быстро, как только смогу.        Она сбросила, а где-то на фоне кричала Хана. Кричала о том, что ей совсем нечего надеть, а в гардеробе Йоши нет той одежды, которая была бы ей по душе.        Когда я пришёл, а это было спустя минут десять, Хана искала в шкафу бой-бабы подходящую для спектакля одежду. И, чёрт подери, она сделала из комнаты Йоши настоящий хаос. Одежда была просто везде! И если раньше она занимала всё кресло, то теперь была и на полу, и на люстре, и на комоде. В общем, везде, я уже сказал. А Йоши просто сидела на своей кровати, в футболках и джинсах вокруг неё. Она сама была одета в довольно привлекательный костюм с красным галстуком, прячущимся в жилетке. Сверху наброшенный на плечи чёрный пиджак. Она была совершенно спокойна, потягивала из бутылки лимонад и глазами наблюдала за своей взбесившийся подругой. — Я не понял… Только что ты была испугана и взволнована, а теперь сидишь и пьёшь… Зачем позвала меня?!        Я был действительно разозлён и ошеломлён. Какого хрена она это сделала? — Сорик, — она улыбнулась и отлипла от горла бутылки, — Хана сейчас сойдёт с ума. Скоро придёт Кота и ей нужно подобрать ему костюм. Да и тебе бы не помешало. Но не в этом дело. Помоги успокоить её, я уже устала. В неё вселился бес, ей-Богу.        Хана оторвалась от перебирания шмоток и посмотрела на меня. — Сори-и-ик, — потянула она и глаза её заблестели, — ты странно выглядишь. Тебе идут жёлтые цвета, а не синие.        Я удивлённо посмотрел на неё, потом на Йоши, и она довольно кивнула головой, улыбнувшись. — Хана, — девушка схватила её за руку и потянула на себя, — успокойся и одень Сорика. Ты принесла костюмы? — Принесла, — тут же отозвалась блондинка и оторвалась от разборки одежды, — но меня печалит то, что у тебя нет ничего для меня. — Конечно, нет. И не будет никогда, — Йоши выпятила язык и рассмеялась. — Вперёд, дорогуша.        Она послушно подорвалась с пола и взяла меня за руку. Хана потащила меня в спальню родителей Йоши, где на кровати лежали костюмы, приготовленные ею для спектакля. Я оценил свой вариант, который узнал сразу же. То был яркий костюм, составленный из жёлтой футболки и песочных бридж. Кажется, я угадал.        Девушка взяла именно тот вариант, второй из двух, и протянула мне. — В ванну пошёл, одел, и вернулся, я посмотрю, как сидит, — приказала она, сев на кровать родителей Йоши.        И я послушался. Одежда пришла впору, как я и думал. Вернувшись в комнату родителей Йоши, я увидел, как зажигаются глаза Ханы от радости и восторга. Она протянула правую руку, оттопырив большой палец. — Отлично! — оценила девушка, — я так и знала, что всё будет хорошо. Тебе самому-то как? — Мне нравится. Главное, чтобы я хорошо сыграл. Я хорошо сыграю? — Откуда я знаю? — удивилась девушка. — Мне кажется, всё будет хорошо, на репетициях ты работал просто бесподобно! — Спасибо! — искренне поблагодарил я и тут раздался звонок в дверь. — Я сейчас аксессуары достану из сумки, — Хана подошла к комоду и взяла с него бежевую сумку.        Тут же из коридора раздался звонкий голосок Йоши. Потом угрюмый голос Коты. Они поздоровались, кажется, обнялись, и девушка повела его в свою комнату, закрыв перед этим дверь в комнату родителей. — Поможешь убрать вещи, которые раскидала Хана, — поделилась она, и их голоса пропали в комнате. — Держи, — блондинка протянула мне браслеты и подвеску с изображением на ней пентаграммы.        Браслетов было штук шесть на одну руку и где-то семь на другую. Странно, но пентаграмма подходила к жёлтой футболке. Хотя, мне кажется, это украшение вообще подходит ко всему.        Хана тоже была довольна. Покрутила меня перед зеркалом, сказала, держаться молодцом, втягивать на сцене живот, обозвала толстым (Я НЕ ТОЛСТЫЙ!) и велела идти вон и не портить одежду. А ещё позвать Коту.        Когда я зашёл в комнату Йоши, то увидел, как хозяйка квартиры на пару со своим лучшим другом собирает с пола всякое шмотьё. Футболки, майки, хорошие такие бутсы, который Кота потом закинул на стол, брюки, джинсы, шорты, кофты. Чёрт, у этой дамы столько одежды…        Эти двое обратили на меня внимание только тогда, когда последняя кофточка Йоши была спрятана на полке её шкафа. — Оба, малой, — поприветствовал меня Кота, — Чудесно выглядишь. — Спасиб, — поблагодарил я, заметно смущаясь, — тебя Хана зовёт. — Понял, — кивнул черноволосый зеленоглазый красавец и удалился. — Как я тебе? — спросил я, прокручиваясь перед её глазами.        Йоши взяла бутсы за шнурки, пробормотала что-то и выкинула их в коридор перед дверью. — Хотела обуть их на выступление и потеряла, — рассмеялась она, возвращаясь, — а ты шикарен, Котик сказал правду. — Котик сказал, что я «чудесен», — в ответ захихикал я.        И рассмеялся я не потому, что это было действительно смешно. Йоши сказала это таким карамельным голосом, что я невольно улыбнулся и мне захотелось тоже произнести то, сказанное ею имя точно таким же голосом. И растянуть так, как жвачку. — Ко-о-о-отик, — повторил я, садясь на кровать и наслаждаясь тем, как слово отскакивает от языка, словно подброшенный в воздух мячик. — А ты хорошо устроился, — сказала вдруг Йоши, — мне нравится, что ты именно здесь, а не где-то в другом месте. — Что ты этим хочешь сказать? — Я очень люблю тебя, Сорик, правда. И я очень благодарна Такеши и Тадасе, которые поймали тебя в том переулке. Ведь, не сделай они этого, вряд ли я заметила в тебе хорошего парня. Ты ведь на уроках такой скромник. И, представь, сколько всего ты бы пропустил. — Мне нравится проводить с вами время, — честно ответил я, смотря, как её губы расходятся в счастливой улыбке. — Если бы четыре месяца назад мне сказали, что я буду дружить с такими странными ребятами, как вы, я бы не поверил. — Эй! — она по-дружески ударила меня кулаком в плечо. — Мы не странные. Мы индивидуальные. — Слово-то какое! — Пошёл ты! — ругнулась она на меня, как вдруг дверь её комнаты раскрылась и зашли Кота с Ханой.        Последняя разглаживала складки на плече его футболки. Складки? На футболке? О чём, я, да, но она правда что-то там искала, потирая и разглаживая ладошками. Одет Кота был в чёрную футболку и рваные джинсы. На одной руке пара кожаных браслетов, кольцо на пальце, а на другой чёрная перчатка без пальцев. На голове чёрная кепка с ярко-зелёным козырьком, из-под которого торчали непослушные, чёрные волосы. — Зачётно! Котик, ты прям бандит! — оценила Йоши, касаясь его рук. — Уверена, на сцене ты будешь единственным, на кого будут смотреть прекрасные поклонницы. — Это намёк на то, что я плохо одела Сорика? — возмутилась блондинка. — Нет! — Йоши положила руку на её плечо и ласково посмотрела ей в глаза. — Это намёк на то, что Котик брутален, как никогда, а Сорик невинен и мил, как только что распустившийся подснежник. — Ох, — Хана рассмеялась, схватившись за её руку. — Сама-то понимаешь, что сказала? — Да, Сорик чудесен, а Котик прекрасен. Я подобрала самых отличных парней на главные роли, — похвасталась собой Йоши, будто невзначай откинув короткие волосы назад. Волосы конечно же тут же вернулись обратно, но эффект был произведён потрясающий. — Котик, Сорик, — передразнил девушек брутальный засранец. — Хватит говорить так, будто я из сказки про сладости, где всё кругом милое и ванильное. — Если ты сегодня будешь каким-то другим, я оторву то, что понадобится тебе в будущем для удовлетворения поклонниц или поклонников и выброшу на помойку, оставив тебя истекать кровью. — Пошла ты в задницу! — отмахнулся от подруги Кота, неожиданно рассмеявшись низким, приятным смехом. — У тебя лишь одно на уме. Сыграю я, не хочу же я самого себя позорить. — Будто только в тебе дело, — нахмурилась девушка, подходя к столу и беря с него красный рюкзак.        Она провела расчёской по волосам и вернула её на полку, закинула на плечо рюкзак и велела всем выдвигаться. — У школы нас уже должны ждать, — посмотрев на часы на телефоне, заключила девушка.        Мы вышли, блистая своей красотой и неповторимостью, и я подумал, как было бы хорошо, если бы мы были настоящими друзьями. Не испытывая никаких друг к другу чувств, кроме дружеских. Ни любви, ни ненависти. Ведь я знаю, после спектакля Кота сделает мне ручкой, обвинив в «голубизне» и навсегда уйдёт из моей жизни, появляясь только на уроках.        Так я думал, когда шёл рядом с ним в школу, где проучился долгих четыре месяца. Где я ходил в понедельник, среду и субботу на тренировки. Где я во вторник и пятницу посещал драм кружок и репетировал роль ранимого новичка.       Если бы не роль я, может быть, и был таким, ранимым, испуганным. Но благодаря Йоши и остальным я раскрылся, понимая, что боятся не стоит, особенно когда рядом такие чудесные люди. Когда они готовы быть рядом, когда ты не заставляешь их. Прекрасное чувство, когда вам есть о чём поговорить, когда время словно останавливается на ваших встречах, подчиняясь вам и уходя, не мешая вам и вашим делам. Только здесь, в Японии, я понял, какого это, по-настоящему дружить.        И я жалел, что репетиции кончились. Осталось отработать лишь последний раз и всё. Выступить, а там конец всему, что мы строили четыре месяца.        Мы подошли к школе, где уже стояли Акиро с Мей и Нэо с Изумо, переговаривающиеся о чём-то странном и прекрасном, потому что Изумо постоянно краснела, когда Нэо смеялся. Кажется, тут возникает любовь. — Привет! — крикнула Йоши, отвлекая их друг от друга. — Йоши! Как ты? — поинтересовался Акиро. — Потрясно выглядишь. А Кота с Сорой! Явно работа Ханы! — Да, — засмущалась девушка, прикладывая ладонь к щеке. — А ты не за меня волнуйся, а за себя. Выступать-то не мне, — ответила рыжая. — Замечательно выглядите! — в один голос воскликнули Мей и Изумо, обратив на нас с Макото внимание. — Спасибо, — ответили в унисон мы.        И весёлый смех прокатился силовой волной по школьному двору. То были мы, радующиеся тому, что у нас всё так замечательно сложилось и каждый нашёл общий язык.        У Йоши был ключ от актового зала, который ещё вчера вечером был приготовлен к принятию зрителей. Всё было украшено гирляндами и фонариками. По бокам сцены болтались разноцветные гелиевые шарики. А на стене висели приклеенные бабочки. — Сейчас быстро идёте одеваться, а потом прогоняем спектакль. У нас ещё есть время, должны управиться и уладить все нюансы. Через два часа сюда начнут приходить первые зрители, а мне ещё надо свериться с расписанием.        Йоши взяла на себя роль ведущего. Номеров всего было двадцать и мы шли самыми последними. Мей, например, ещё и пела пятой, а Акиро с Нэо должны были отработать какие-то свои трюковые номера. Йоши со стихом открывала ежегодный фестиваль, так что у неё тоже было работы по горло. Наша тема «Хорошо быть другими», но почему она стала писать именно о геях? Не о хиппи, трансвеститах, эмо или готах, а именно о таких, как я? Странных ребятах, которые сами не до конца разобрались в своих чувствах, а в конце оказывается, что всё, что они чувствовали с самого начала объясняется лишь одним словом — любовь.        В общем, Йоши ускакала репетировать с собой, передав Хане обязанности руководителя. Девушка села на кресло в первом ряду и взяла граммофон в руки. — Сцена один! — объявила она. — Новичок, вперёд! Кота, за ним, за ним давай!        А у неё хорошо получается командовать.        И так мы прогнали все сцены, довольно быстро, как и предполагалось. Двадцать минут, и вот мы стоим перед друг другом, и звучит его бархатный голос: — Я должен тебе кое-что сказать… — Что сказать? — шепчу я, прикрывая глаза.        Вроде как и по сценарию, но совсем и не по нему. — Я тебя люблю, — его пальцы касаются моего подбородка и тянут на себя. Я уже предчувствую, как его горячие губы накрывают мои в нежном и столь желанном поцелуе, но тут он резко отрывает пальцы и ухмыляется. — А остальное на сцене! — Кота! — кричит Хана. — Ты очень обидишь Йоши, если… — Молчи, а, — устало приказал ей Макото, складывая руки на груди, — я всё ещё помню и не собираюсь отходит от сценария. Помнишь свою роль, пацан? — А? — я раскрываю глаза и внимательно смотрю на довольного Коту. — Роль свою помнишь? И рот прикрой, муха залетит, — смеётся этот засранец, и я чувствую в груди странное чувство, просящее дать ему в пах.       «Кто кому даст?!» — возмущается внутренний голос. — Паца-а-ан… — Да помню я! — психанул я.        Тут вернулась Йоши и спросила, как мы тут без неё управляемся. Хана нажаловалась на то, что я странно себя веду, а Котик опять начинает ломаться. На что девушка ответила, что это всё нормально и повторила, что если мы запорим спектакль в этом году, то нам писец.        Я ещё и узнал, что оказывается наш спектакль — самое главное события фестиваля в этой школе и подумал, как же всё-таки круто узнавать всё в последний момент. Меня ничем не заставили заниматься и никому помогать не сказали. Ляпота. — В фестивали всегда двадцать номеров, — объяснила Йоши, когда я ненадолго присел к ней. — Спектакль всегда стоит последним, чтобы перед ним толпа разогрелась. Он идёт двадцать минут, на определённую тему. Нам выпала великолепная тематика, меня, лично, удовлетворяет. До этого можно брать всё: стихи, песни, акробатические и танцевальные номера, всё, что угодно, в общем. И, знаешь, мне приходилось подбирать таких людей, чтобы они как-то подходили под общую тему. Понимаешь? То есть песни о любви, обращённые к девушкам уже проходят мимо. — Да, я понимаю. — Но, знаешь, людям нравится петь. И пару раз я говорила им какие песни они должны петь, — Йоши рассмеялась. — И некоторые соглашались петь то, что я говорила. Представляешь? Я вообще была в шоке от таких персон. Я просто шутила, а они принимали всё всерьёз и соглашались. — Некоторым людям очень хочется выступить на сцене и они согласны на всё, что угодно. — С каких пор ты стал таким серьёзным? — удивлённо уставилась на меня девушка. — Хотя, ты прав, дорогой мой, ты прав. И теперь мне нужно объявить двадцать номеров, один из которых — мой. Представляешь? Ведущим вообще быть трудно. — Ты с нами и так намучилась, — улыбнулся я, — а ещё и за двадцатью номерами следить. Бедная ты наша. — Всё будет нормально, как только я выйду на сцену, — сказала девушка, откидываясь на кресло. — Сейчас я очень устала, но, знаешь, это поправимо. Вы прямо как мои дети. Я за вами слежу, заставляю вас вести себя хорошо. Мне прямо смешно становится от этой мысли. — Оттого, что мы твои дети? — Ага, — Йоши кивнула, сладко зевнув. — Я не хочу быть твоим ребёнком. Я старше тебя. — Это же примерно сказано, дебильнутое ты создание. Знаешь, ты далеко не футболист, ты именно актёр, потому что сейчас ты играешь роль моего дитятко.        Мы рассмеялись вместе и остальные косо на нас посмотрели. — А чего это мы смеёмся? — подбежала Мей в цветастой юбке и заправленной туда топом. — Йоши сказала, что ей кажется, будто мы её дети. — И что тут такого? — возмутилась Мей, сев рядом с нами. — Она, смотри, как за нами наблюдает. — Эй, народ! — вдруг послышался крик и в зал вбежал Акиро.        Мы все повернули головы и вопросительно уставились на него. Парень стоял, совершенно растерянный, в поношенном комбинезоне коричневого цвета и в белой, распахнутой рубашкой. На ходу он застёгивал её, вбегая на сцену и тут же слышался его растерянный крик: — Там первые зрители идут!        Мы сидели в первых рядах и смотрели на то, как появляется на сцене Йоши, держа в руках микрофон. Весь зал наполнился кучей народа, их было так много, что, казалось, ещё один человек, и всё здесь взорвётся к чёрту. Я сидел между Ханой и Акирой, девушка заняла рядом с собой место для Йоши, которая говорила вступительную речь. Ну такая обычная речь, приветственная, для всех леди и джентльменов.        Её уверенный голос воодушевлял меня. Я сразу понял, что сыграть мне не составит и труда. Роль отскакивала от зубов, как таблица умножения, выученная в начальных классах.        Она прочитала стих и под многочисленные аплодисменты объявила второй номер.        Пятый, восьмой, десятый, пятнадцатый, семнадцатый. Все они шли так быстро, что я едва мог уловить их. Кто что делал? Непонятно. Только фигуры Мей, Акиро и Нэо выделялись на бледном фоне остальных. Кстати, ребята выступили на «ура» и мы хлопали им с отчаянным рвением, так сильно, что потом у меня покраснели ладони.  Впоследствии их пришлось растирать о бриджи, чтобы прошла краснота и перестало жечь. Я пожаловался Йоши на внезапную боль и она обозвала меня дураком и погнала за кулисы.        Шёл девятнадцатый номер. — Готовы, зайки мои? — поинтересовалась она, когда мы стояли за увесистыми шторами и смотря на то, как на сцене танцует какая-то девушка. — У нас будет время, чтобы разместить реквизит? — спросил Нэо, поправляя шляпу на голове. — Естественно, пять минут вам будет достаточно. Чтобы сыграли так, как на последней репетиции. Кота, — её рука легла на его плечо, — я надеюсь на тебя. — Всё будет хорошо, — вдруг заявил он, улыбнувшись ей, а она улыбнулась в ответ. — У нас ведь всё получится? — со страхом в голосе спросила Мей. — Конечно, мы же лучшие! — заявил Акиро и выставил перед собой ладонь, повёрнутую к нам тыльной стороной.        На неё легла ладонь Нэо, Мей, моя, Изумо и Коты. Йоши стояла и улыбалась рядом, как вдруг Кота приобнял её левой рукой и сказал: — Только с Вами, наша королева.        Она засмеялась, тихо, чтобы на сцене не было слышно, и её ладонь легла на ладонь Коты. С тихим возгласом вихрь наших рук взметнулся вверх и мы засмеялись, склонившись к друг другу. — Удачи, ребята, — прошептала Йоши, когда мимо нас прошла девушка с длинными чёрными волосами.        Куромори выскочила на сцену и поднесла ко рту микрофон. Внутри меня что-то загорелось от волнения. Я смотрел, как на неё падает плавный свет прожекторов и удивлялся: как ей удаётся сохранить спокойствие? — И в завершении фестиваля «Хорошо быть другими», представляю вам поставленный мною и моими друзьями спектакль «Никогда не говори „Натурал“»!        Послышались неуверенные хлопки из зала и стала опускаться та самая увесистая штора, разделяющая нас с остальным миром. Все закопошились и стали доставать реквизит. Я слышал, как Йоши непринуждённо смеётся, говоря о том, что она очень ждала выпавшей возможности представить ежегодный фестиваль. Также она сказала, что в главной роли себя покажет начинающий футболист, то бишь я, Намида Сора. И это был великий момент. Я как раз тащил реквизит по сцене, когда споткнулся и чуть было не упал, но тут почувствовал мощную хватку. Поднял глаза и увидел, что за руку меня придерживает Кота. — Осторожней, недоумок, — ляпнул он.        Появилась Йоши, уперев руки в бока. — У вас тут всё нормально? — спросила она. — Пора начинать.        Мы кивнули в унисон и она скрылась. Все расступились, и только я один остался на сцене. Штора поднялась и послышались одобрительные хлопки и возгласы в мою сторону. Я вдруг почувствовал себя таким немощным и маленьким, что игра показалась ужасно сложной и просто неподъёмной ношей.        С первых рядов на меня смотрела Йоши, которая, заметив мою растерянность, подняла кулак и улыбнулась. Её взгляд говорил: «У тебя всё получится!»        Я был совсем около кулис и, если следовать началу, я должен опаздывать. В руках моих были книги, тот самый реквизит, что я нёс с другой стороны. Разбежавшись, я побежал вперёд, запыхаясь.        И тут перед моим лицом появился холодный взгляд Коты и всё внутри перевернулось от страха. Я упал на пол, а сверху послышалось возмущённое «Куда прёшь?!». И Кота, который уже играл, просто прошёл мимо, но тут на сцене появилась Мей, воскликнувшая что-то типа «Что тут происходит?» и стала поднимать меня с пола, попутно собирая мои учебники. Это напомнило мне мою первую встречу с Йоши. От этого я невольно улыбнулся.        Понеслась, родимая…        И всё действительно понеслось перед моими глазами. Сущий пустяк — играть в спектакле. Мне начало казаться, что это действительно моё предназначение. Не футбол, а актёрское мастерство. Я раскрылся перед зрителями, остальными ребятами, я словно не играл, а действительно жил жизнью своего героя. Он был милым парнем с дурацким именем, но это не мешало мне полюбить его. Как-то привыкнуть и привязаться настолько, что показалось, что я не хочу его терять. Хочу играть именно его всю свою оставшуюся жизнь.        Но, всему приходит свой конец, и я даже не успеваю заметить, как наступает тот самый момент, когда свет ложится на меня более чётко, освещая каждый уголок моего тела, а передо мной стоит Кота, и смотрит мне в глаза своим холодным взглядом. Я почувствовал, как дрожит моё тело, по рукам и ногам пробегают молниеносные дорожки, охлаждающие тело словно кубики льда. Кота смотрит на меня, не отрывая глаз. Просто роль, но я наслаждался каждой проведённой с ним секундой.        Просто в глаза вдруг что-то ударило и я просто стал стоять столбом перед ним, слушая, как он говорит мне что-то. Свою реплику. Но я не слышал слов. Это было странно, слушать, но не слышать.        И вот, в мои уши снова настроились на нужный лад и в голове громыхнули три слова, после которых следовало то самое, чего я ждал с самого грёбаного начала этого спектакля. — Я тебя люблю…        И его пальцы бегут по моему подбородку. В глазах всё мутнеет и двоится, в голове бьют настойчивые молоточки, и кричит что-то о том, что сейчас, ещё минуту, и всё произойдёт.        Его глаза говорят «Ты готов, Сора?». Готов ли я? А ты готов, Кота? Я смотрю на него, его зелёные глаза пленят всё моё сознание, словно ноги погрязли в болоте, и я ни могу сделать ни шага. Я вообще двигаться не могу.        Я схватился за его локти, когда его губы коснулись моих. Всё нутро моё кричало от счастья и радости. От долгожданного поцелуя, которого я ждал так давно. Йоши, она сказала мне, что я проверю таким образом свои чувства. И мне кажется, всё стало только хуже. Теперь я точно уверен, что рыжая была права с самого начала. С того самого дня, как нашла меня под деревом, одиноко сидящего рядом с портфелем, думающего о Коте и о том, что всё очень, очень плохо.        По губам побежали мурашки от его горячего поцелуя. Одна его рука держала меня за подбородок, другая за плечо, я же намертво вцепился в его локти и не отпускал. Не отпускал, наверное, минуты две, как мне показалось, потому что он впился в меня, под радостные хлопки толпы. Кто-то даже кричал, по-моему, от радости. Меня тоже всё устраивало, как и половину сидящих зрителей. Другая же половина прибывала в шоке от наших действий. Видимо поклонницы Коты ликовали от осознания того, что смогут поговорить в своём фан-клубе о том, что их идол целовался с парнем.        На самом же деле прошло буквально две секунды Кота резко оторвался от моих губ и я понял, что самое прекрасное в моей жизни заканчивается. Всему приходит конец и, как бы это не было ужасно, я ничего не мог с этим поделать. Не найдя ничего лучше, так как роли дальше я не знал, я прижался к груди Коты и выдохнул: — Я тоже люблю тебя.        В принципе, то была моя роль, но я говорил от чистого сердца. Я действительно понял, что, чёрт подери, это был мой единственный шанс признаться. И на душе моей сразу стало легче, будто с неё упал огромный валун, весом, наверное, в несколько тонн.        Все захлопали, зрители были в восторге, глаза Йоши блестели от слёз, она махала нам руками и хлопала одновременно. Хана вообще, кажется, была готова лопнуть от счастья. Она покраснела и улыбалась, хлопая обеими руками. А я так и стоял, обхватив Коту и радуясь лишь от мысли, что мне предоставлена такая честь, обнимать самого брутального идиота мира.        Занавес опустился и Йоши поднялась на сцену, объявляя о конце фестиваля. Как только шторы коснулись пола, Кота оттолкнул меня и улыбнулся. — Класс, — улыбнулся он, раскидывая руки в стороны, — наконец-то это закончилось! — Я рад, что всё кончилось. Как думаешь, как мы справились? — улыбнулся я. — Отлично, если ты о концовке нашего маленького спектакля.        Тут за кулисами появилась Йоши. Сияя и радуясь, как брошенная в воздух блёстка, она набросилась на нас с Котой, обхватив обеими руками за шеи, и, прижав к себе, сказала: — Вы были на высоте! Замечательно! — Спасибо, всё ради тебя, — Кота обхватил её одной рукой и издал какой-то звук, похожий на урчание. Настоящий котяра.        Зрители стали расходится, Коту ждали восхищённые фанатки. Остальные разговаривали друг с другом, восхищённо хлопая в ладоши или обнимаясь. Девушки вообще были в восторге от нас с Котой, друг от друга. Да от всего в принципе! — Сора! — с двух сторон на меня напрыгнули Мей и Изумо. — Ты изумительный! — Круто сыграл! — сказала Изумо.        Сыграл, да, я круто это сделал. Но вряд ли это было игрой. — Неужели это всё закончилось? — не веря своим словам, проговорил я. — Да! Но это ведь не значит, что мы перестанем общаться? — с надеждой спросила Мей, и её рука коснулась моей щеки. — Нет, я слишком привязался к вам, — рассмеялся я.        И мне действительно было хорошо.        Тут пришла Йоши, довольная и счастливая. Она совсем недавно стояла на сцене, и прощалась с уходящими людьми, которые хотели поговорить непременно с ней. И Коту как раз отпустили фанатки. Он появился вместе с ней, весь обляпанный помадой и с цветами в руках. Кепка уже куда-то пропала, но это было не важно. Ему, кажется, вообще было всё равно. Весь какой-то злой, нахохлившийся, словно воробей. — Я правда рада. У вас всё так чудесно получилось, — сказала Йоши. — Без тебя у нас бы ничего не вышло, — улыбнулся я, обнимая её и чувствуя, как она смеётся, прижавшись ко мне. — Да, Сорик прав, — заверила Изумо, обнимая её со спины. — Прав, он прав, — сказала Мей, набрасываясь на меня.        И вообще вскоре все налипли на нас со всех сторон и я чувствовал тепло их тел, их радость. Они все смеялись, кто-то даже плакал. И мне казалось, что я действительно счастлив.        Знаете, бывают такие моменты, когда ты понимаешь, что все чувства зашкаливают в сердце. Я сам был готов плакать, так мне нравилось эти ощущения внутри. Всё было более, чем прекрасно. — Кота, ты тоже должен быть с нами, — Йоши высвободила одну руку из моих объятий и схватила друга, притянув к себе. — Один раз, только один раз, — раздражённо проговорил парень и его лицо оказалось совсем рядом с моим. — Отлично сыграл, пацан. — Пошёл ты, — улыбаясь, ответил я, посмотрев ему в глаза и не заметив там привычного холода.        «Неужели, мне удалось затронуть твоё сердце?» — мысленно поинтересовался я, улыбаясь ему в лицо. — Всё хорошо? — спросил я. — Просто прекрасно, — в ответ кивнул он и я вздрогнул от накативших чувств.        Неужели у меня теперь действительно всё будет в порядке?