Зараза моя, блондинистая

      В кабинете, обычно заполненной болтовней, царила удручающая атмосфера, а все потому, что самая главная болтунья — Екатерина — просто сидела на кресле напротив своего босса и боялась сказать что-либо. Она не знала, что происходит, но после своей второй комы мужчина стал каким-то угрюмым — это можно было заметить по его потемневшим глазам и холодной ауре, к которой женщина еле привыкла за эти пять дней.       — Даниил Алексеевич, как Ваши раны? — не выдержав, все же спросила секретарша, решив пойти в обход. — Может в больницу?       — Катя, я же говорил, что не нужна мне никакая больница, — недовольно отозвался брюнет, проверяя документацию своего спортивного центра. Его нет, но работа кипит, а потому потребуется время, чтобы наверстать упущенное за отсутствие. — К тому же, в этот раз пуля не задела ничего важного, да и вышла насквозь.       — Но может Ваша рана сильно болит? — предположила женщина.       Мечник поднял на нее взгляд раздраженных болотных глаз, и Екатерина тут же стушевалась. Не в силах смотреть на него, она отвернулась и прикусила губу — нет, ее босс определенно зол, но невозможно понять из-за чего именно.       — Катенька, пожалуйста, не надо пытаться насильно запихнуть меня обратно в эту психушку, где я сойду с ума от лежки на кровати и переизбытка белого цвета, — после долгой паузы все же произнес Даниил. — Да, рана, конечно, болит, но не настолько, что я готов выть от боли — просто неприятное ощущение.       — Как скажете… — сглотнула секретарша. Знала же, что не надо спрашивать!       Брюнет посмотрел на свою сотрудницу и вздохнул — возможно, он перегнул палку. Ее беспокойство можно понять, она с ним уже давно, а вот его поведение… он просто ищет кого-то, на кого можно выпустить свой гнев…       — Кать, давай я отпущу тебя сегодня пораньше и дам на завтра отгул? — предложил ей мечник и открыл шкафчик своего стола. — Погуляй завтра где-нибудь с детьми, — с этими словами он выложил на стол около десяти тысяч рублей.       Женщина посмотрела на деньги огромными глазами, не зная, что ей делать — так внезапно дает ей выходной, да еще и такую сумму предлагает. Она подняла взгляд на своего босса, как бы спрашивая, что это.       — Премия, — ответил мужчина, вкладывая купюры ей в руку. — Эти полмесяца были тяжелыми для нас обоих — я постоянно в больнице, ты постоянно рядом со мной… В общем, иди отдохни немного, пока можно. Преступника еще не поймали, так что я не думаю, что это конец.       — А как же Вы? — неуверенно спросила она.       — Останусь дома, приму душ и спать, — чуть приподнял Даниил уголок губ. — Ничего уже сегодня не случится, а завтра я снова останусь дома работать. Ты можешь идти.       Екатерина не заметила как, но неожиданно она оказалась около входной двери с вещами и своей премией. В такой ситуации делать уже было нечего, пришлось уходить, раз ее так настойчиво выпроваживают.       — Спасибо, Даниил Алексеевич! Увидимся послезавтра! — улыбнулась женщина и направилась на выход из дома.       — До свидания, Катя, — кивнул брюнет и закрыл дверь.       Оставшись один, мечник тяжело вздохнул и помотал головой. Последнее время он только и думает об этой белой заразе, что сумела довести его до ручки. Черт, только вспоминает об этом и сразу перед глазами вспыхивает кровавая пелена.       Мужчина провел рукой по волосам и цыкнул — ему надо остыть, иначе дойдет до того, что начнет рушить всю мебель в своем доме. Не став затягивать, он направился в душ, на ходу скидывая с себя футболку и уже в туалете раздеваясь полностью.       Без лишних промедлений Даниил залез в ванную и немедленно встал под теплые струйки воды, не заботясь о ране, хотя ее вроде бы можно было мочить… Или нет? Плевать, он не слушал, что говорил тот старикашка-врач, да и чувствует он себя нормально!       «Так, а где гель для душа?» — подумал брюнет и огляделся, замечая искомый предмет на стиральной машинке, что была в нескольких метрах от него. — «Просто отлично!»       Мечник цыкнул и, сделав самое недовольное лицо, выключил кран, аккуратно выбираясь из ванны. Только босые ноги коснулись холодного пола, как в душе зародилось какое-то неприятное чувство, будто что-то должно произойти.       — Твою мать! — ругнулся он, неожиданно поскользнувшись на молочном кафеле в своей ванне.       — И снова здравствуй, Савада! — недовольно произнес парень, чуть приподнявшись на постели и посмотрев на себя в зеркало. — Что же ты так рано спать ложишься?        Тсуна тряхнул своей длинной шевелюрой и поднялся с кровати, по традиции топая в ванную, чтобы умыться, привести себя в порядок. Хотя нет! Привести себя в порядок, означает — он должен снять эти гребаные трусы с уточками и спалить их уже на заднем дворе, чтобы это тело больше и не помыслило о таком издевательстве над собой.       «Хм, а хорошая идея!» — кровожадно усмехнулся Савада, что вернулся из ванной и сейчас смотрел на огромную кучу объектов своей ненависти.        У шатена и так настроение было ни к черту последние дни, что он еле как сдерживался перед Катей, но сейчас можно было не сдерживаться и выпустить всю накопившуюся злость сначала на это уродство, за которое этому телу должно быть стыдно, в своем-то возрасте, а потом — уже и на своего обидчика.        Парень схватил всю эту срань в охапку и вышел из дома, предусмотрительно прихватив с собой спички, что лежали на столе. До этого были не просто слова, он и правда вознамерился стереть этот позор с лица земли, чтобы больше никто не смог увидеть его.        Выйдя на улицу, на задний двор, Тсуна бросил тряпье на землю и, обложив его камнями, чтобы огонь не перекинулся на траву или еще на что-либо, зажег спичку, кидая ее на предмет своей дикой ненависти. Небольшой костерок, что не излучал такого уж сильного жара, приятно грел душу.       Ненавистная ткань, к счастью Савады, горела очень хорошо, и буквально через десять минуточек от этого убожества не осталось ничего, кроме горки пепла. Этой радости просто не было предела! Когда он смотрел на угольки, на лице невольно появлялась злобная ухмылка. Шатен встал с корточек и отряхнулся — дело сделано, а потому теперь можно смело выходить на прогулку по ночным улицам, где его уже наверняка ждут.        Парень спокойно открыл чуть скрипучую калитку и вышел за пределы территории дома, направляясь по своему обычному маршруту и уже через несколько минут начиная чувствовать на себе пристальный взгляд. Вот его и нашли. Быстро, однако.       — Выходи, — сухо произнес Тсуна, останавливаясь около одинокого фонаря.        Скуало, поняв, что его заметили, незаметно спрыгнул с крыши здания и тихим шагом направился к нему, гадая, заметил ли тот, откуда именно велось наблюдение. Впрочем, наверняка, нет, ведь он киллер с огромным стажем и не суметь скрыть свое присутствие — просто невозможно.        Савада перевел взгляд на Суперби, что в этот раз был одет совершенно нетипично для него, то есть не было того длинного черного и постоянно мешающего плаща. Вместо него, сейчас на блондине были белая легкая курточка и полностью обтягивающие джинсы с заклепками.       — Ну и зачем ты нацепил на себя эту ничтожность? — поморщился шатен, глядя на него.       — Ничтожность? — недовольно поднял бровь блондин. — Ты же сам купил их мне и сказал, что будешь следить за тем, ношу я их или нет.       — Хм… — все, что сказал парень.       Воцарилась гнетущая тишина, от которой мечнику стало не по себе. Он прикусил губу и посмотрел на, казалось бы, полностью отстраненного незнакомца. Неужели тот до сих пор злиться из-за сказанного в их прошлую встречу. Дождь хотел было произнести извинения, как его персональный дьявол вздохнул и подошел к нему на расстояние в вытянутую руку.       — Ненавижу долгое молчание, а потому — перейдем сразу к делу, — сказал Тсуна, сверкнув из-под своего капюшона яркими янтарными глазами.       Скуало сглотнул и еле подавил инстинкт сбежать отсюда — то, каким взглядом прошелся по нему этот ублюдок, заставило его задрожать. Он специально не прятал своих глаз, давая понять, насколько зол после прошлого события.       — Слушай… — начал было Суперби, но его прервали:       — Кто первым упадет, тот и проиграл, — неожиданно произнес Савада. — На счет три. Раз! Два!       — Подожди, я…       — Три! — оскалился Савада и резко сбил его с ног.       Не успев никак среагировать, блондин тут же упал на землю. Он цыкнул, оказавшись в лежачем положении, и чуть приподнялся на локтях, чувствуя резкую боль в голове. Черт, неужели он умудрился удариться ей?       — Ты проиграл, — холодно объявил шатен, глядя на мужчину сверху вниз. — А теперь пошли.        Мечник стиснул зубы, когда на руке сомкнулась стальная хватка, и его рывком поставили на ноги. Дождь поморщился от вновь появившейся ноющей боли в затылке, но сделать ничего не успел — его тут же потащили уже в знакомом направлении.       — Врой… Подожди… — прошептал Скуало, зажмурившись от ужасной боли. — Голова раскалывается…        Суперби был полностью уверен, что ублюдок прекрасно слышит его, но, несмотря на просьбу, тот не остановился, а даже наоборот — будто специально, ускорил шаг. Он тяжело вздохнул и дотронулся рукой до больного места, чувствуя, как оттуда понемногу выходит кровь. Нельзя было расслабляться ни на минуту в его присутствии… Это была ошибка…        Блондин не понял, как и когда они оказались в комнате с одной двуспальной кроватью, лишь почувствовал, как его грубо толкнули на постель. Он чуть приоткрыл глаза и осмотрелся вокруг, замечая, что это тот же самый гостиничный номер, что и всегда.       — Ха, а говорил, что он тебе тоже не нравится и что в этот раз позволишь мне самому выбрать комнату. Обманул? — хотел пошутить мечник, но у его визави не дрогнул ни один мускул. Видимо, в этот день дьявол не собирался вести с ним душевные беседы.        Дождь прикусил губу — почему-то сейчас вся эта отстраненность и безмолвие со стороны партнера пугали. Обычно в моменты их близости тот постоянно говорил, шептал что-то, а сейчас просто молчал. В голове, как некстати, вспыхнули слова, сказанные им в прошлый раз перед очередным расставанием.        Между тем, пока Скуало пребывал в своих мыслях, Тсуна достал из кармана штанов предмет, что нашел у себя в комнате — наверное, доставили во время его отсутствие истинному владельцу тела — и двинулся к жертве своей мести. Он рывком перевернул, не заметившего его приближения, Суперби на живот и зафиксировал руки у него за спиной стальными наручниками.       — Вновь твои примочки? — усмехнулся блондин, решив не сопротивляться. Его дьявол ведет себя странно, очень странно. Да еще и голова болит. — Подожди, я же еще не разделся… Врой! Может ответишь что-нибудь?!       — Заткнись, — грубо произнес Савада, завязывая ему глаза неизменной черной лентой.        Внутри мечника боролись две сущности: одна хотела подчиниться и правда помолчать, а другая была недовольна таким обращением и хотела высказаться. В итоге все же победила вторая, а потому после небольшой паузы он воскликнул:       — Какого черта с тобой сегодня происходит?! — вместо устного ответа дождь получил ощутимый шлепок по заднице. — Твою!!!       — Заткнись! — рыкнул шатен, ударив его по ягодицам второй раз. — Помнится, в прошлый раз ты что-то там вякал насчет моего характера? — произнес ублюдок стальным голосом, отчего по телу Скуало пробежался табун мурашек. — И это при том, что я максимально старался контролировать себя и обращался с тобой, чуть ли не как с изнеженной девкой, — прошипел он.       — В прошлый раз я! — вспылил и наговорил лишнего, так должна была закончиться фраза, но…       — Молчать! — приказал парень, шлепнув его по заднице, чуть ли не со всей силой, что Суперби дернулся от боли. — Так вот теперь, дорогая моя зараза, я не буду сдерживать себя и обращаться с тобой по-особенному, лишь из-за того, что ты только недавно лишился девственности. Нет, я буду вести себя так же, как и со всеми своими пассиями, чтобы ты понял, каким добрым я был до этого!       — Врой, да дай мне! — вновь начал блондин, как в его рту появился приличных размеров шарик.        Мечник провел по нему языком и нахмурился — ему это не понравилось, особенно когда что-то застегнули у него на затылке. Осознание, что это за штука такая, пришло сразу — кляп. Он попытался произнести слова, но изо рта вырвалось лишь непонятное мычание.       — Надеюсь, ты последовал моему предупреждению и подготовился, потому что сегодня я не собираюсь сдерживаться, — произнес Тсуна и усмехнулся. Наконец, можно дать волю всем своим желаниям, не заботясь ни о чем! Ничего, сейчас он проучит этого нахала, что тот научится сначала думать, а потом уже говорить.        Савада резко перевернул свою жертву на спину и оскалился, скидывая с себя капюшон. Он провел руками вдоль такого сексапильного тела, оглаживая его контуры, но теперь не так нежно, как раньше. В его прикосновениях чувствовалась абсолютная власть и нечто звериное, что заставляло Скуало замереть и не двигаться, будто опасаясь чего-то.        Шатен недовольно рыкнул и одним движением расстегнул замок на белой курточке, открывая обзор на точно такого же цвета футболку с разными яркими надписями. Не задумываясь ни секунды, парень оскалился, схватившись за предмет одежды, и тут же дернул в разные стороны, разрывая футболку по швам.        Суперби широко распахнул глаза, понимая, что он только что сделал, и, чуть приподнявшись, зарычал на него, но это не возымело никакого эффекта — на плечо легла грубая рука и вдавила обратно в матрас, не давая пошевелиться.        Глаза Тсуны ярко светились янтарем — он был крайне возбужден лишь одной мыслью, что сегодня можно выместить на этом теле все свои потаенные желания, одновременно получив удовольствие и наказав этого чересчур наглого блондина. Савада откинул рваную когда-то дорогую футболку в сторону, будто та была какой-то тряпкой, хотя теперь это так, и, удерживая партнера на месте одной рукой, опустился к его животу.        Блондин ощутил горячее дыхание этого ублюдка, и как мокрый язык коснулся кубиков пресса, очерчивая их контуры и оставляя после себя легкую прохладу. Все было хорошо, и мечник даже начал понемногу расслабляться, как неожиданно почувствовал, что его дьявол поднялся немного выше — перешел на соски. От его ласк появилось уже знакомое возбуждение, но оно тут же исчезло, стоило его партнеру заменить свой язык на клыки.        Дождь резко дернулся и закричал от боли, когда только что ласкавший его человек ни с того ни с сего жестоко впился зубами в его кожу, но изо рта вышло лишь мычание. Чувствуя ужасную боль, Скуало был готов поклясться, что вокруг соска точно останутся следы.        Шатен отстранился от своего партнера и усмехнулся — кляп прекрасно выполняет свою работу и давит все звуки. Он облизнулся и, все еще прижимая Суперби к кровати, дотронулся до его ширинки, расстегивая и тут же снимая с него штаны вместе с трусами.        Блондин остался полностью голый, не считая курточки, что сейчас, свалявшись в один огромный ком, висела у него на руках за спиной. Он сглотнул — в воздухе начала витать темная аура, от которой по спине ходили мурашки. Это был не конец, это было только лишь начало…        Откинув в сторону все вещи мужчины, парень быстро снял с себя одежду и, небрежно опустив на пол, вновь навис над своей жертвой. Атмосфера в комнате полностью изменилась, стала давящей и немного устрашающей — казалось, для большей полноты момента не хватало органа с его готическими звуками.        Мечник в тихом страхе ожидал его дальнейших действий, и они последовали, стоило через силу сглотнуть образовавшийся комок в горле. Дьявол напал резко, неожиданно, с пугающим звериным рыком, от которого в жилах стыла кровь, и принялся с остервенением истязать его грудь.        Первое время дождь бился, отчаянно желая вырваться, пытался кричать, но потом осознал, что все его попытки бесполезны — в комнате слышен лишь рык насильника и его тихое мычание, да и после того, как тот сел ему на ноги, а вдоль ключиц положил свое предплечье, уже нельзя было никак пошевелиться. Вместо возбуждения сейчас ярко чувствовалась лишь боль.        Если бы Тсуна хотел, он бы уже давно услышал всхлипы своего партнера или бы заметил, как намокла ткань на его глазах, но ему не было до этого никакого дела. Вдоволь наигравшись с грудью Скуало и оставив на ней, по меньшей мере, десяток засосов и следов от укусов, Савада наконец-то отстранился, но не успел Суперби ощутить вкус свободы, как его резко перевернули на живот. От быстрой смены положения закружилась голова, и блондин, не в силах терпеть, закрыл глаза — похоже, он сильно приложился об асфальт, раз даже спустя время она дает о себе знать.        Шатен бросил холодный взгляд на распластанное перед ним тело и до боли сжал его бедра, приподнимая их вверх. Со стороны мечника послышался очередной тихий скулеж, но никто не собирался обращать на него внимания. Уже порядком возбудившись, парень был не в силах больше терпеть, а потому немедленно приставил головку, налившегося кровью каменного члена, к его аналу.       «Он же не собирается…» — жалко пронеслось в мыслях дождя, как тот неожиданно вошел в него на всю длину.        Скуало закричал от сильной боли, пронзившей, казалось, все его внутренние органы. Он дернулся, желая уйти от этих неприятных ощущений, но дьявол не дал, впившись в его бедра ногтями и удержав на месте. За свое намерение Суперби получил сильный шлепок по заднице, что, впрочем, его не остановило.        Тсуна посмотрел на жалкие попытки блондина к сопротивлению, и на его лице появилась снисходительная ухмылка. Удерживая эту заразу, он вышел ровно на половину, чтобы в следующую секунду с силой толкнуться внутрь, задевая простату. По всему телу мечника пошла крупная дрожь, а сам он завыл — вместе с толикой удовольствия пришла режущая боль откуда-то сзади, и в этом же месте разлилось странное тепло.        Заметив, что его партнер замер, Савада оскалился, вновь выходя наполовину и вновь толкаясь в тело, то и дело, проезжаясь по простате. Первое время дождь еще пытался сопротивляться, но после того, как дьявол, будто специально, нарастил темп, силы начали медленно сходить на ноль. Постепенно дергаться, а затем и кричать, он был не в состоянии.        Скуало зарылся лицом в подушку, тихо всхлипывая на каждом новом толчке, который будто выворачивал все его внутренности наизнанку, но затем даже эти всхлипы пропали — он полностью сдался. Тело чувствовало возбуждение от стимулирования простаты, но сам разум пребывал в полной пустоте. Суперби чуть постанывал, реагируя на член этого ублюдка, что постоянно задевал заветный узелок, но из его глаз непрерывным потоком текли слезы.        Не прекращая движения, шатен наклонился к нему и, наметив для себя самое сексуальное местечко, сжал на нем челюсти, оставляя после себя кроваво-красный след от зубов. Он усмехнулся, чувствуя, что со временем блондин стал более расслаблен и подумал, почему бы не сменить эту скучную позу.        Парень просунул руки под живот своего партнера и, не выходя из него, поднял с постели, усаживая на себя сверху. Мечник тяжело дышал от сильной боли, а с его лба градом стекали капли пота — новая поза была ужаснее старой. Проникновение стало еще глубже, и от того еще невыносимее. Он закрыл глаза — хотелось просто взять и отрубиться, чтобы перестать чувствовать все это.        Двигаться в таком положение было труднее, зато удовольствия Тсуна получал гораздо больше. Он прижал к себе партнера, ощущая своей грудью, как быстро бьется его сердце, и начал неспешные движения, проникая всё глубже и глубже, в самые отдаленные уголки.        Весь вечер и половину ночи Савада не прекращал издеваться над ставшим таким податливым телом. Он двигался внутри резко, быстро, и постоянно менял позу, стоило ей чутка поднадоесть. Не имея никаких тормозов, шатен следовал лишь своим инстинктам, доставляя себе несравнимое удовольствие, как если бы он занимался этим с самой дорогой проституткой. В этот вечер парень делал с ним все, что хотел, не заботясь ни о чем.        Около двух-трех часов ночи Тсуна почувствовал дикую усталость и невероятное блаженство. За все время их секса он кончил лишь несколько раз, в то время как его партнер испытывал оргазм чуть ли не каждый час. Савада почувствовал скорую разрядку, на этот раз уже последнюю, и наклонился к уху блондина, тихо шепча:       — И как тебе мой настоящий характер? Понравилось, сучка? — в этот же момент он кончил в него пятый по счету раз.        Шатен вышел из Скуало и опустил его ногу, что держал на весу, замечая, что тот не остался в стороне и тоже не выдержал, выпустив свое семя на и так уже безнадежно испачканную простынь. Он хмыкнул и поднялся с постели, принявшись одеваться — примет душ уже дома.        Парень надел на себя самый важный предмет — капюшон — и только после этого приблизился к кровати. Он наклонился над своим партнером, не сдерживая ухмылки, и развязал ему глаза, а затем расстегнул кляп, сняв наручники в самую последнюю очередь.        Отложив все предметы в сторону, Тсуна посмотрел на мечника, что, несмотря на свое освобождение, продолжал лежать в той же позе, словно сломанная фарфоровая кукла. Савада нахмурился, не понимая, что происходит, и только протянул руку, чтобы потрясти его за плечо, как тот сам начал шевелиться.        Впервые за долгие годы, в шатене неожиданно проснулось давным-давно забытое слово «совесть», когда он увидел, как его партнер медленно обнимает свои ноги и сжимается в калачик, но он тут же плюнул на это чувство и прогнал его прочь.       — Больно… — на грани слышимости произнес Скуало дрожащим голосом, боясь открыть глаза и понять, что еще ничего не закончилось.        От этого зрелища парень против своей воли почувствовал сильный укол в сердце — если только что он планировал покинуть комнату, то сейчас невольно остановился, не в силах сделать и шага. Видимо, эта ужасная женщина, по имени Совесть, уже вонзила свои острые коготки в его душу.        Суперби прикусил нижнюю губу до крови и неспешно открыл один глаз, а затем второй — тусклый свет от одинокой лампочки совершенно не бил по очам, что длительный промежуток времени провели в полной темноте. Блондин перевел взгляд на дьявола, что возвышался над ним, и вновь прошептал:       — Я ведь подготовился, как ты просил, попробовал самостоятельно растянуть себя, взял смазку, если ты не заметил, — он взглянул на предмет, что выпал из кармана на пол, когда тот неаккуратно стащил с него штаны, и вновь посмотрел вверх, не отрывая раскалывающуюся голову от постели. — С самого начала я хотел извиниться… — дрожа, произнес мечник. — Я понял, что тебя задели мои слова… прости… — вслед за извинениями последовал всхлип, затем еще один, и через несколько секунд дождь просто не выдержал, рыдая во весь голос.        Тсуна вздрагивает каждый раз, когда до него вновь и вновь доносится пронзительный крик. Он стоит на месте и просто не знает, что делать в такой ситуации, просто не понимает, как поступить. Это странно, но сегодня был первый раз, когда он довел другого человека до такого состояния. Видимо, в последние годы он мало взаимодействовал с кем-либо из людей, кроме своей секретарши и шлюх по вызову, что совсем разучился понимать, когда причиняешь боль.        Постояв на месте еще минуту, Савада поддался своей интуиции и забрался на постель, ложась рядом с ним. Он неуверенно протянул руки и осторожно обнял его, боясь, что только Скуало почувствует это, то тут же оттолкнет, но его опасения были беспочвенны. Только ощутив вновь эти нежные, как раньше, прикосновения, Суперби цепко схватился за его толстовку и прижался к нему всем телом. Сейчас шатен чувствовал себя последней сволочью.       — Извиняться здесь должен только я, — произнес парень, тяжело вздохнув. — Каждый человек вправе высказывать свое мнение. Прости, это я тут поступил ужасно по отношению к тебе.        Больше ничего не говоря, Тсуна замер в таком положении, слушая постепенно утихающий плач, который вскоре превратился в обычное сопение. Он посмотрел на лицо блондина с мокрыми дорожками от слез, что покоилось у него на руке, и поджал губы.        Савада осторожно выпутался из объятий, чтоб не потревожить его сна, и сел на краю кровати, не забыв накрыть мечника одеялом. Только он сделал это, как вдруг дернулся и схватился за сердце — в груди неожиданно появилась невыносимая боль, что означало лишь одно…       «Твою мать! Я не хочу!» — рыкнул шатен, чувствуя, как биение сердца начало замедляться. — «Сейчас! Я! Никуда! Не! Пойду!»        В этот раз парень отчаянно не желал закрывать глаза, ведь после этого он всегда оказывался в своем теле. Тсуна стиснул зубы и продолжил смотреть на гостиничный номер, сжимая пальцы на толстовке в области сердца — он не отступится, ни за что!        Постепенно сильная боль начала спадать — очень медленно, а от того и невыносимо. Но, к счастью, это того стоило! Савада разжал побледневшие пальцы на своей груди и тяжело вздохнул — пронесло, он смог добиться того, что хотел. Впрочем, как и всегда.        Шатен обернулся на своего партнера, что лежал на постели без каких-либо признаков жизни, и покачал головой. Что он за человек такой? Парень поднялся с кровати и сходил в туалет, вернувшись уже с мокрым полотенцем в руках. Он откинул край одеяла и цыкнул — перестарался.        Тсуна прикусил губу и осторожно обтер его низ чуть прохладным полотенцем. Дойдя до заветного места, он на секунду остановился, но уже вскоре спокойно ввел один палец, выгребая остатки своего семени из дырочки блондина — лучше не оставлять ее внутри надолго. Во сне, во время этого действия, Скуало зашипел и схватился за одеяло до побеления костяшек.       — Тш… спи… — прошептал Савада, будто это могло дать какой-то эффект.        Потребовалось немного времени, чтобы избавиться от всего этого, но, к счастью, несмотря на шипение, мечник не проснулся. Шатен кинул несчастное полотенце на край кровати, а сам встал и поднял вещи своего партнера с пола — футболка была безнадежно испорчена, такую уже не надеть. Выбросив один из предметов гардероба в мусорку, парень быстро надел на Скуало одежду и взял на руки.        Быстро договорившись на ресепшене о новом номере-люксе, парень взял ключи, чтоб уже через пару минут положить свою нелегкую ношу на нормальную кровать. Видимо, он довел своего партнера до сильного истощения, раз тот, несмотря на все эти многочисленные передвижения, не проснулся.        Тсуна вздохнул, полностью раздевая блондина и аккуратно кладя его одежду на кресло, а затем, сняв с себя только обувь, прилег рядом, глядя на спокойное лицо оного. Если так задуматься, то он еще ни разу не видел его спящим, предпочитая уходить сразу же после секса.       «Красивый, зараза» — пронеслось в голове Савады.        Шатен протянул к нему руку и хотел было убрать, упавшую на лицо прядь, как вздрогнул. Какого черта он делает?! Парень еще с первой встречи, как только увидел его, понял, какой тот красивый на лицо. Да, с таким крепким телом и с мечом наперевес его нынешний партнер казался ему идеалом. Впрочем, это не изменилось и сейчас, но…       — Никакой любви, чисто физическое влечение… — прошептал парень, переворачиваясь на другой бок и зевая. — Ничего больше…