oscar mayer

Питер застонал, когда опустился в ванну. Это была лучшая часть ночи. После полета по городу и ареста преступников — и, возможно, получения парочки ушибов в процессе, будем честными — для его больных мышц не было ничего лучше, чем быть окутанными теплой водой. Он привык к трем часам отмокания и несколько раз даже засыпал, просыпаясь следующим утром весь в мурашках от холода. Сегодня не должно было ничем отличаться. Он оставил дверь за собой открытой, не побеспокоившись о том, чтобы закрыть её, поскольку жил один, и сбросил костюм на плитку. Пар, который стоял в воздухе и согревал его лицо, был просто потрясающ. И только после того, как Питер скользнул под воду, он понял, что что-то не так, хотя бы потому, что Дэдпул заговорил с ним. — Время принимать ванну, Пити? — ГАХ! — закричал Питер, завертевшись и расплескав повсюду воду, когда Дэдпул, который собственной персоной стоял рядом, невозмутимо зашел в ванну. Надо сказать, что Уэйд мог быть пугающе тихим, когда хотел. Всё время он незаметно преследовал его по крышам, однако в тех случаях, когда Питер оказывался в скользкой ситуации и крайне нуждался в помощи, Дэдпул показывал себя в последнюю секунду и уничтожал врагов Человека-паука, который даже не представлял о том, что всё время был не один. — Боже, Уэйд… что ты делаешь?! — требовательно спросил Питер, когда был успешно сдвинут так, что Дэдпул, проскользнув в воду, оказался позади его спины и расставил ноги по обе стороны его талии. Он был полностью одет в свой костюм. — Это отвратительно — твои ботинки, — возмутился Питер, не очень-то сильно сопротивляясь рукам, обхватившим его поперек. — Мои ботинки чистые, — тоже возмутился Уэйд. — Я всегда моюсь в костюме. — Какого черта ты делаешь здесь? — сказал Питер. — Что ты делаешь в моей ванне? Я голый! — Я знаю! — восторженно воскликнул Уэйд. — Почему бы нам не делать это чаще? — Ты ненормальный. — Мне говорили. — Убирайся из моей ванны. — В этом-то и есть настоящая проблема, Пити-пай, — сказал Дэдпул. — Я не могу. — В смысле, ты не можешь? — криво усмехнулся Питер. Часть его хотела повернуться и посмотреть Уэйду в лицо (глаза маски), когда он говорил это, однако другую, гораздо большую часть, устраивало пялиться на кран и всеми силами пытаться игнорировать происходящее. Его ладони нарочно лежали на промежности. — Не могу, — упрямо заявил Дэдпул. — Слушай, вчера этот парень-волшебник проклял меня. Я думал, он всё брехал, типа, знаешь, «пока у тебя нет дамы сердца, у тебя не будет твоего Оскара Майера», но, эм. Он не лгал. — Я понятия не имею, зачем ты говоришь мне об этом. — Мой Оскар Майер? Вроде Сосиски Оскар Майер? Мой член исчез, Спайди! То есть, конечно, он не исчез, он просто реально крошечный, но я не могу жить вот так. Не потому, что я считаю, что размер имеет значение, что возможно, а потому, что чувствую себя как чертов педофил, когда дрочу. — Фу, Уэйд, Боже. — Понимаешь?! — сказал Уэйд, наклонив плечо Питера ниже и посмотрев на него — в таком положении Питер вынужден был смотреть в ответ. — И? Ты собираешься это делать? — Делать что? — Пока у тебя нет дамы сердца, у тебя не будет твоего Оскара Майера, — повторил Уэйд, на этот раз медленнее и четче. — Давай я подрочу тебе, Паутинник. Ха. Паутинник. Питер напрягся. — Во-первых, я не дама твоего сердца, — сказал он. — И, во-вторых, я не думаю, что он имел в виду подрочить им. — Конечно, он имел именно это, — с насмешкой заявил Уэйд. И затем кашлянул. — Вообще я не был до конца уверен, что он имел в виду, поэтому попросил его объяснить мне. И ещё, если ты думаешь, что я не влюблен в тебя, то это твоя вина, не моя. — Ты серьезно думал, что это сработает? — спросил Питер, наконец поворачиваясь к Уэйду, отклонившемуся назад. Так или иначе, это было ошибкой: пальцы в перчатках только сильнее сжались на бедрах, стоило Питеру посмотреть в линзы маски. — Что ты мог бы прийти ко мне с какой-то странной, выдуманной историей, и после того, как вломиться в мою квартиру и забраться ко мне в ванну... я разрешил бы тебе подрочить мне? Уэйд склонил голову, как будто задумавшись: — Я действительно не вижу каких-то минусов для тебя, — наконец заключил он. — Тем более, когда в последний раз тебе перепадало? Я покажу тебе свой детский член, если не веришь. — Боже, нет, я не хочу это видеть. — Мы оба, — мученически вздохнул Уэйд, а затем одна из его рук скользнула вверх по бедру, к низу живота, по груди и вернулась обратно. — Дава-а-ай, Пити, — заканючил он. — Просто позволь мне это сделать. Тебе понравится! Питер снова уставился на кран. Возмутительно, вот серьезно. Боже, какого черта это было его жизнью? Он думал, что не может быть ничего страннее, чем суперсилы от укуса радиоактивного паука, но с появлением Уэйда надо было поднять планку. Ради всего святого, они уже сидели в одной ванной. — Знаешь, что? — глубоко вздохнув, сказал Питер. — Ладно. Отлично. Только давай быстро. Дэдпул завизжал, — верно, прямо ему на ухо — и, когда Питер попытался отстраниться, ладонь Уэйда расположилась поперек его груди и потянула назад. — Малыш, просто расслабься, — пропел он; его голос был намного мягче, чем обычно. — Дай мне позаботиться о тебе. Блять. Питер одеревенел: каждая мышца его тела была напряжена, когда он оказался прижатым к Дэдпулу. И ещё, когда руки Уэйда обернулись вокруг него, для них обоих было удивлением найти его наполовину твердым. Весьма необычно, что Уэйд никак не прокомментировал этот факт. Нет, он просто начал гладить Питера, выплескивая воду за стенки. Питер медленно прижался ближе к Уэйду, постепенно расслабляясь от движений его пальцев. Несмотря на это, он старался не издавать каких-либо звуков. Не больше, чем вздох. — Не могу понять, нравится ли тебе, — пожаловался Уэйд, опуская подбородок на плечо Питера. — Ты такой же тихий, когда один? — Да, — быстро сказал Питер, со свистом втягивая воздух, когда Уэйд вдруг сильнее сжал ладонь. Он почти мог услышать в его голосе усмешку. — Во-о-от так, — прошептал Уэйд, опустив другую ладонь на внутреннюю сторону левого бедра Питера, расставляя его ноги шире и освобождая место. — Держу пари, ты шумный, когда никого нет, — продолжил Уэйд. — Все вздохи и шепот, когда ты в кровати. О-о-о, наверняка, я уверен, ты делаешь это очень быстро под одеялом. Может, ты параноик, хах? Ну, ты-то ведь знаешь, в наши дни жизнь на верхних этажах не может быть приватной. — Хватит представлять, как я дрочу, — сказал Питер со сбившимся дыханием. Он мог почувствовать дыхание Уэйда на своей шее даже сквозь маску. И его ладони, набиравшие темп. И бедра Питера, которые по его собственной инициативе поднимались вверх на каждую пару движений. — Вряд ли мне придется представлять после такого, — ответил Уэйд. — Сейчас моя самая новая, самая заветная мечта отшлепала мой банк памяти. Буду представлять это на повторе двадцать четыре на семь. — Я ненавижу тебя, — пробормотал Питер. Он вцепился ладонями в бедра Уэйда, когда выгнулся от очередного прикосновения к себе. Это движение вытолкнуло часть воды, и руку в перчатке на его коже стало видно чуть больше. Уэйд снова толкнул его обратно, прижимая к себе. — Лжец, — пропел он. И засмеялся. — Я точно порчу твою ванну. Ты никогда не сможешь сидеть здесь без мыслей обо мне. Питер застонал, не в силах ответить, и ответный смешок Уэйда только сильнее обозлил его. В ванной было слишком жарко, вода была слишком теплой для его разгоряченной кожи. Он откинул голову на плечо Уэйда, пытаясь выровнять дыхание. Питер никогда ему не признается, что это намного лучше, чем когда он сам себе дрочит. — Ты близко, Пити? — спросил Уэйд, и если Питер и был немного смущен всей этой ситуацией, то ничего не сказал. Глубокий голос Уэйда звучал хорошо, и Питер хотел слушать его больше. Боже, что с ним не так? — Блять, — ответил Питер, чуть не падая из обхвата Уэйда, поэтому ему просто пришлось сесть и накрыть его руки. Он чувствовал, как с приближением оргазма напряглось его тело. — Быстрее, Уэйд. — М-м-м, скажи-ка снова мое имя. — Пошел ты. Рука Уэйда остановилась у основания, заставив Питера вздрогнуть от удивления. — Уэйд! — пожаловался он, чувствуя, что его нервы были на исходе. — Просто скажи мое имя, когда кончишь, малыш, — сказал Уэйд. — Пожалуйста? — Боже, ладно, просто… давай! — не выдержал Питер, и Уэйд вновь начал двигать рукой, всё быстрее и быстрее, заставляя Питера ловить ртом воздух. Он довольно сильно впился пальцами в бедра Дэдпула, но, скорее всего это действительно было больно, Уэйд не жаловался. Питер дышал так, как будто бегал на дорожке. Он сильно зажмурился, когда всё внутри него ближе и ближе подбиралось к краю. Когда Питер кончил, то совсем забыл о словах Уэйда, и все же простонал его имя. Уэйд продолжал гладить его, находившегося в послеоргазменных конвульсиях. Щеки Питера, его грудь, разумеется, покраснели. — Эй! — внезапно сказал Уэйд, всё так же громко и прямо в чувствительное ухо Питера. — Мой член вернулся! Мой Оскар Майер! Аллилуйя! Сильные руки обхватили его тело и притянули ближе. Уэйд всё ещё восторженно болтал позади него. Питер просто покачал головой, закатывая глаза. Почему-то он думал, что атмосфера вокруг будет напряженной и неудобной. Конечно, этого не было. Никогда с Уэйдом. Хотя он был прав. Питер никогда не сможет принять ванну, не подумав об этом. Хотя он не сомневался в том, что когда-нибудь сможет опять оказаться в такой ситуации с Уэйдом, однако сам Уэйд не говорил об этом. И Питер не знал, почему ожидал обратного. — Так, это можно считать открытым приглашением в твою ванну в будущем? — спросил Уэйд, и Питер застонал. Только Уэйд.