Переворот: попытка вторая

Малфой понятия не имеет, сколько времени он сидит в этой пыльной библиотеке. Со стороны может показаться, что парень бесцельно листает старые рукописи, но на самом деле он просто старается не отчаиваться, перебирая буквально всё, на чем стоит отметка «первоисточник». Архивов его семьи оказалось катастрофически мало. Драко устало трёт глаза, которые дико чешутся от сухости, и решает выйти подышать свежим воздухом. Он сильно похудел за последнее время и теперь его аристократичная худоба приобрела болезненный вид, круги под глазами залегли большими синими тенями, которые выделялись на бледной коже слишком сильно. Панси иногда смотрела на него с таким выражением лица, будто съела пару ложечек пепла. — Поттер, я не думаю, что мелкая Уизлетта оценила бы это, — дрожащим голосом говорит светловолосый юноша, дотрагиваясь тыльной стороной ладони до своих губ. — Малфой… Драко, помолчи, пожалуйста, хотя бы сейчас, — Гарри упирается руками по обе стороны от его головы, чуть наваливаясь. Выглядит он просто ужасно: бледная, почти прозрачная кожа, темные синяки под глазами, искусанные в кровь губы и взгляд совершенно отчаянный, тёмный, зеленую радужку практически не видно из-за слишком расширившихся зрачков. — То есть, по-твоему, я должен спокойно реагировать на то, что меня целует человек, который меня ненавидит? — в голосе слышатся истерические нотки, а сердце у парня заходится от того, что случилось минутами ранее. Потому что он любит этого очкарика с проклятого третьего курса, а ещё его психическое состояние нестабильно последние два года, настолько нестабильно, что он сам не знает чего от себя ожидать, его голова разрывается от всех переполняющих его чувств, ему страшно практически постоянно, но сейчас он просто в панике. — Я тебя не ненавижу, — Поттер отшатывается, прячет взгляд, улыбаясь каким-то своим мыслям, его волосы падают ему на лицо, не давая разглядеть ни одной эмоции. — Знаешь, я уверен, что не вернусь с этой войны, — голос юноши ломается. Драко вздрагивает от мысленной картины, на которой парень заходится в последнем вздохе: всё не должно заканчиваться так, не сейчас и не с ними, его всё время тянула какая-то глупая надежда, что несмотря на все ужасы всё закончится хорошо, что добро победит, а ему нужно лишь вытерпеть весь этот ужас. Гарри делает паузу перед словами, спустившими все тормоза и предохранители в голове Малфоя. — Но я все равно боюсь тебя сейчас, хоть это и глупо: бояться быть отвергнутым, когда твоя судьба вроде как уже предрешена, — оба судорожно вдыхают холодный воздух. — Я люблю тебя. Драко смотрит на него широко открытыми глазами, желая поймать взгляд, убедиться, что у героя не поехала крыша, в конце концов ему слишком часто прилетает по голове. И Гарри поднимает голову, встречаясь взглядом с серыми глазами напротив, утопая в них, готовый принять всё, что скажет или сделает парень. И это как спусковой крючок, – это всё, что нужно Малфою, чтобы сорваться. Он целует его первым, уже сам прижимает бедрами к твердому краю парты. За окном небо серое. Там на улице их ждет конец, там летают проклятия, студенты в панике, профессора с тяжелым взглядом смотрят на приближающуюся тьму, пока очертания ещё не понятны. Но здесь, в пыльном заброшенном классе, у обоих срывает крышу от близости, на которую раньше никто из них и не надеялся. Губы у Поттера пухлые, отзывчивые. Сердце стучит настолько громко, что Драко не слышит ничего вокруг. Ему кажется, что его сейчас просто разорвет на части. Слишком многое навалилось. Руки зарываются в тёмные волосы, они дрожат, но у Малфоя есть предположение, что не только руки. Его просто потряхивает, он никогда не был достаточно смелым для всего этого. Гарри мягко отстраняет его, его лицо приобретает ясность и какую-то странную эмоцию, которую Малфой интерпретирует как решимость, согласие. — Никто не умрет сегодня, — спокойно говорит Гарри, и вылетает из класса, оставляя Драко пусто смотреть в стену напротив. Он не сказал ему. Не сказал, что тоже любит. Никто не умирает в тот день. Никто. Кроме Поттера и Волдеморта.

***

Панси Паркинсон сидит в кресле напротив камина, пока её школьный друг листает недавно вышедшую биографию Мальчика-который-не-выжил-во-второй-раз авторства Гермионы Грейнджер. Ей на самом деле паршиво, но она принимает это как должное. Паркинсон считает, что она заслужила то, что имеет сейчас, это похоже на интересную форму мазохизма, но Драко не лезет. Панси хочет страдать, напоминать себе, что она приложила руку к тому, что произошло в итоге. — Ты все ещё ищешь его? — голос девушки разбивает звенящую тишину, к которой так привык Драко, он вообще не ожидал от неё речи, обычно они просто сидели и молча занимались своими делами, ощущая себя в безопасности друг с другом. — Если бы, я давно нашёл тот маховик, — Малфой не поднимает взгляда, но всё равно чувствует удивлённый взгляд Паркинсон. — Так за кем же стало дело? — она не доносит до губ чашку, вопросительно уставившись на собеседника. — Абраксас, — Драко всё-таки смотрит на неё и устало потирает своё лицо, пряча его в ладонях на мгновение. — Этот невыносимый павлин сказал, что, используя его, я стану вторым собой в том времени, что может привести к проблемам с хроносом. Например, если я встречу себя самого. Теперь он утверждает, что мне нужно зеркало Ровены Рейвенкло, которое, как ты понимаешь, я понятия не имею где искать. Оно является проводником душ и, в теории, поможет мне. — Мерлин, ты ещё не передумал? Знаешь, ведь это всё изменит. Ну, я имею в виду, вообще всё, — её голос предательски ломается. — Верно, например, Поттер не умрёт в ебучем лесу, — он говорит это резко, но девушка не реагирует на его тон. — Хорошо, — она грустно улыбается, — но, если у тебя всё-таки получится, помоги мне, — она смотрит на него взглядом своих темных глаз, в которых плещется тоска, — не дай мне всё испортить. — Обещаю проклинать тебя до тех пор, пока ты не признаешься ей, — кажется, впервые за вечер парень улыбается искренне. — Как мило.

***

— Драко, а ты уверен, что готов потерять всё, что у тебя есть? — с сомнением спрашивает красивый блондин со старинного портрета. — Это рискованно, возможно ты сделаешь ещё хуже, чем есть сейчас. — Хуже? — парень истерически хмыкает. — А мне есть, что терять? Отец приговорён к поцелую, мать сходит с ума, а любимый человек мёртв, — выдыхает он. — Но ты уверен, что сумеешь изменить всё в лучшую сторону? — О, поверь, я сумею. — Ты упрямый мальчишка, — Абраксас странно улыбается, — у тебя было два года, чтобы собраться и жить дальше. На самом деле, времени для принятия достаточно, но ты слишком повернулся на этой идее. — Дедушка, хватит. Я собрал всё, что требовалось. Я готов начать всё с начала. — Ну раз так, — мужчина на портрете прищурился, изучая парня, — тогда забирай, — и парень слышит характерный щёлк за отъезжающим портретом. Маховик. Зеркало. Решительный взгляд и... поворот.

***

Первым, что видит Драко, становится белый потолок со знакомой лепниной. Для начала неплохо, это хотя бы мэнор*. Он пытается подняться, и его охватывает паника: такое чувство, что его тело не понимает, чего он хочет. Драко открывает рот, чтобы позвать домовика, но из груди вырывается лишь какой-то вой. Он поднимает руку к глазам и в недоумении смотрит на маленький кулачок. Когда он говорил, что готов начать сначала, он не имел ввиду начало своей жизни! Чертов дед, ведь это он говорил сколько раз Драко нужно повернуть маховик. И что теперь ему со всем этим делать? Интересно, сколько ему сейчас? Дверь тихонько отворяется и над кроваткой появляется лицо красивой девушки, в которой Драко с изумлением узнает свою мать. Свою двадцатидвухлетнюю мать. — А вот и наш именинник, ну-ка, солнышко, — Нарцисса берет сына на руки и аккуратно отодвигает белокурые волосы с его лица, пока Драко с ужасом взирает на волшебные светящиеся цифры «1» витающие в воздухе. — Кто это у нас уже совсем большой? — она нежно целует ребёнка в лоб, а Драко не знает, как ему быть. Видимо, придётся жить свою жизнь заново.