Переворот: попытка вторая

Драко постоянно мучается от ноющей боли. Больше всего его раздражает то, что он даже не в состоянии попросить обезболивающего у Добби. Каждый раз, когда он плакал, к нему в комнату поднимались мать с Северусом и пытались то накормить, то усыпить. Но боль всё не проходила. Как ни прискорбно было это признавать – у Драко резались зубки. Именно поэтому Северус советовал не поить его никакими зельями, ведь это естественный процесс и на него лучше не воздействовать. До чего же приятно было сжать в кулачке его черные волосы и тянуть, тянуть на себя, зная, что тебе за это ничего не будет. Драко с удовольствием слюнявил его мантию и кусался изо всех сил. Пока что только так он мог выразить своё негодование: на самом деле это было весело, и Северус порой задумчиво смотрел на крестника, явно подозревая его в склонности к садизму. Весь этот месяц парень ни разу не видел собственного отца. По его подсчетам, первая магическая всё ещё идёт, но уже совсем скоро Гарри лишится родителей. В свете событий отсутствие отца дома было понятным и закономерным. Всё это время, в течение которого Драко оставался ограниченным в действиях, он обдумывал свои следующие шаги. Как ни крути, лучше будет начать именно с отца. Драко знает, что глубоко в душе тот все же любил его. Может быть, теперь, когда он обладает всеми знаниями, у него получится добиться признания Люциуса. В конце концов, Малфои всегда были тщеславными и хотели иметь всё самое лучшее… В начале сентября Драко удается увидеть своего отца. Мужчина смотрит на собственного ребёнка, как на предмет мебели, а сзади неуверенно топчется его жена. Драко широко улыбается, глядя на него, он маленький и ничего не понимающий, в нём нет страха. Внутренне содрогаясь, он тянет к нему свои ручки и глупо лепечет. Давай же, бесчувственная ты ледышка, я твой сын, маленький и очаровательный. — Он отстает в развитии? — обращается Люциус к Нарциссе. — Нет, дорогой, он развивается как и все дети. Северус говорит, что даже быстрее, чем нужно, — произносит Нарцисса и замечает, что её сын пытается подняться в кроватке. — Тогда почему он так себя ведет? — фыркает мужчина. — Мне кажется, он хочет, чтобы ты взял его на руки, — Люциус смотрит на неё, как будто не понимает смысла её слов. Переводит взгляд на уже вставшего сына, который всё ещё тянет к нему ручки с улыбкой от уха до уха. Он на вытянутых руках поднимает ребёнка, рассматривая его, и в чем-то убеждается. Драко висит, как кукла, и пытается не двигаться, лишь слегка сжимает руки отца на своих боках. Люциус садит его на одну руку, придерживая другой и подходит к зеркалу. В нем отражается молодой, красивый аристократ, с копной платиновых волос, в классической черной мантии. На руках у него ребёнок, из-за явного сходства ни у кого не возникнет вопроса, чей он. Драко осторожно обнимает отца за шею, хоть и понимает, что такие действия никогда не разрешались в его семье, и тихонечко произносит: «Папа». Люциус вздрагивает и его взгляд на секунду перестает быть холодным. Он пытается оторвать ребёнка от себя, но тот намертво вцепляется в его волосы и хохочет. Сбитый с толку, Малфой переводит взгляд на Нарциссу, которая пытается сдержать смешки. — Он так же реагирует на Северуса, мне кажется, ему нравятся ваши длинные волосы. И он довольно темпераментный. — Не лучшее качество для Малфоев. Постарайся объяснить сыну, как ему следует себя вести, — у него не получается выглядеть сурово из-за двух ручек, которые с каким-то маниакальным удовольствием дёргают его волосы и портят внешний вид. Нарцисса старается не фыркать, Люциус же чувствует себя не готовым к такому.

***

Люциус заходит в комнату сына, пока Нарцисса отбывает за покупками. Домовым эльфам велено не входить без приказа. Он подходит к кроватке спящего ребёнка и замирает: Драко кажется ему таким милым и беспомощным в эту минуту, сбросивший одеяло, скатавшееся где-то в ногах. Мужчина быстро отбрасывает эти мысли. Он протягивает руку и касается светлых волос, аккуратно тычет указательным пальцем в мягкую белую щёчку. Немного постояв, Люциус решает не будить наследника, накрывает его одеялом и тихо выходит из комнаты. Сегодня тридцатое октября.

***

Нарцисса Малфой — сильная чистокровная ведьма, неудивительно, что её просватали ещё при рождении. Выходя замуж, она не строила иллюзий, лишь надеялась на то, что будущий супруг будет если не любить, то хотя бы уважать её. Каково же было её удивление, когда в мужья ей достался сам слизеринский принц, наследник богатого и уважаемого дома. Можно сказать, что девушка была счастлива. Её муж был красив, образован и вежлив. Чуть позже она узнала, что, несмотря на все свои достоинства, Люциус слишком подвержен влиянию своего отца, а именно – его отношению к маглорождённым, из-за этого она и стала женой пожирателя смерти. Нарцисса терпела. Сначала как примерная жена, стараясь угодить мужу, позже как мать, оберегающая своего ребёнка. Но после убийства Поттеров она сломалась. Ребёнок в том доме был ровесником её собственного. Каким же нужно быть безумным, жестоким, кровожадным, чтобы захотеть убить ни в чём не повинное дитя. И каким нужно быть монстром, чтобы согласиться с действиями этого психопата. Именно эти слова выговаривала она мужу, который собирал вещи с собой под арест. Внизу его ждали авроры, сверху спал его сын, а между этажами, он, кажется, разочаровывал свою женщину.

***

Драко знал, что отец сейчас должен был быть под арестом. Насколько он помнил из рассказов матери, его держали там около года. Самым непонятным казалось то, что Северус тоже пропал, хоть Дамблдор и отмазал его в первые же дни разбирательств. На мать было страшно смотреть, она осунулась, кожа приобрела какой-то нездоровый оттенок, глаза были вечно красные и опухшие. Драко изо всех сил пытался её расшевелить, и вскоре ему это удалось. Мама снова смеялась, бранилась, перестала быть равнодушной. Драко часто получал травмы из-за своих переоценённых возможностей, чем вызывал взрыв негодования. Он был ещё ребёнком: мышечная масса совершенно отличается от взрослой, координация движений не была идеальной. Он часто таранил носом тёмный паркет их поместья, а Нарцисса целовала ему ладошки и носик, чуть ли не умоляя быть аккуратней. На его день рождения в поместье явился Снейп, похожий на смерть в своих чёрных одеждах, и, казалось, стал ещё бледнее, чем раньше. Он принес с собой новость, что теперь преподает в Хогвартсе и практически не выходит из подземелий. Через пару лет Дамблдор планировал назначить его деканом факультета Слизерин. Жизнь полилась в привычном ключе. Отца освободили к рождеству. Они с мамой приглушённо разговаривали в гостиной. Драко на цыпочках пытался подкрасться к двери и проклинал своё маленькое детское неуклюжее тельце. Координация движений была никакой, и ему чудом удалось не потерять равновесие и не запнуться ни за что. Из-за роста он ничего не видел через щель в двери. Драко резко потянул дверь на себя и вбежал в комнату, на бегу распознав отца, он кинулся к нему, крепко сжимая его колени: «Папочка!» – и заплакал. Со всем рвением, в голос. Люциус опешил, он выглядел уставшим и подавленным. Появление сына явно вывело его из строя. Но ему было так паршиво, что он поднял хрупкое тельце и прижал к себе, покачивая и успокаивая. Обговорить с сыном его поведение он успеет позже.

***

Драко «делал успехи» в обучении. Он понял, что ему нужно заново развивать своё тело, начиная от мелкой моторики, заканчивая физическими нагрузками. В четыре года он без труда писал, и притворялся читающим по слогам. Мама не могла нарадоваться. А в пять он добрался до лаборатории в подземельях. — Люциус, у него слишком высокий интеллект для его возраста, — говорил Снейп, поражённый успехами крестника. — Не выдумывай, это просто гены. Не удивительно, что у нас с Нарси получилось такое чудо, — самодовольно улыбаясь, отвечал мужчина, отпивая кофе из фарфоровой чашки. — Недавно он помогал мне работать в лаборатории, — Северус с сомнением поглядел на Люциуса, проглатывая рвущиеся слова о том, что это скорее всего гены Нарциссы, поскольку Малфоя старшего он считал за самодовольного павлина, — Драко запомнил ингредиенты Бодроперцового с первого раза и до сих пор их не забыл. Не говоря уже о невероятной усидчивости во время занятий, когда сам по себе он похож на ураган, — чем дольше говорил Северус, тем шире становилась улыбка блондина. Да, его сын чертовски смышленый. — Не переживай, Сев. Просто найди ему хороших педагогов, я оплачу. — Ну, раз ты так говоришь, — протянул брюнет. Драко залетел в комнату, в которой сидели мужчины, запинаясь о порог. От падения его великодушно спас крестный, одним взмахом палочки заставив мальчика левитировать. — Пап, я хочу себе другую метлу, эта для детей, — заявил Драко протягивая отцу метлу, его лицо украшали грязные разводы, явно полученные во время падения в весеннюю грязь. — Драко, сколько раз я тебе говорил, называй меня «отец» и не бегай, как сумасшедший. Аристократы должны уметь держать себя. И эта метла тебе подходит, потому что ты и есть ребёнок. Тема закрыта. — Но она слишком медленная! На такой метле ловцом не стать, — он сказал это с таким грустным видом, на какой только был способен. Давай, Драко, что бы такого привести как аргумент? О, кажется, он знает куда надавить: — Я бы хотел быть как ты и играть в квиддич! Пап? Взгляд этих серых глаз был обращен в самую душу, и Люциус замялся. С недавних пор, он, как ни пытался, не мог отказать ребёнку. Это заставляло его нервничать. Драко не реагировал на его холодность, не боялся и ни в какую не соглашался называть его как-либо, кроме как «папа». От «папочки» Люциусу удалось его отучить – он чуть удар не заработал, когда на очередном приёме этот бесёнок попросил «папочку» передать ему салфетку. Однако известие о стремлении сына играть в квиддич повеселило его. Ему понравилась эта идея. Вообще, он заметил, что все идеи его сына были хороши и находили отклик в его сердце. На почве хорошего настроения он всё чаще наведывался в покои Нарциссы и благодарил её за сына, за заботу, за верность, за новые запонки, за вкусный завтрак, которые готовили домовики, – от души благодарил, много раз, бывало, он был так щедр на благодарности, что выходил из её покоев только с рассветом. Мать Драко зацвела, подобно своему имени, и вся порхала по поместью. К восьми годам Драко брали с собой на балы и широкие празднования. К счастью Люциуса, сын вел себя как положено и на людях называл его отцом, держался превосходно и, казалось, копировал модель поведения родителя. На одном из таких вечеров он «познакомился» с Крэбом и Гойлом: мальчики были прямыми, честными, открытыми и с хорошим аппетитом, – Драко решил, что настала пора заводить полезные знакомства. Он помнил, что ребята имели тайный интерес к магическим животным и предложил пойти посмотреть на нарлов* во дворе. Предложение было принято. Дружелюбная атмосфера, пара интересных фактов про этих созданий, и у мальчишек завязались приятельские отношения. Помнится, в прошлом общение с этими двумя ему давалось с трудом и больше походило на деловые отношения. В один момент Драко понял, что нужно приобщать отца к чему-нибудь магловскому. Маленькими шажками он докажет ему, что идеи Волдеморта сущая чепуха. Приносить в поместье технику не было смысла, она здесь просто не работала. Он решил рискнуть. Гуляя с мамой по косому переулку, он сказал, что хочет сходить в Флориш и Блоттс. Оставив ему денег, она заняла столик под навесом и заказала себе чай. На дне рождения Люциуса Малфоя собралась куча народу, вручить подарок удалось лишь после ухода последнего гостя. Драко протянул коробку, перевязанную зеленой бархатной бумагой. На расстоянии от себя Люциус вытащил белые найки с прыгучей подошвой. — Что это за ужас, Драко? — спросил Люциус, таращась на сына. — Ты же говорил, что устаёшь весь день бегать по министерству. А в такой обуви очень удобно ходить. Я себе тоже взял, — Люциус на мгновение задумался, а потом изучающе посмотрел на обувь. — Это что, магловская обувь?! Что ты себе позволяешь? — мужчине даже в голову не могло прийти, что его сын может притащить в дом что-то настолько омерзительное, несовершенное. — П-прости, — его глаза наполнились слезами, которые теперь стекали по щекам, как у профессионального актёра. Искоса он наблюдал за переглядыванием родителей: отец выглядел смущённым, а мать сердитой. — Полно тебе, Драко. Я уверена, папе на самом деле нравится эта обувь, — женщина чувствовала себя очень смелой, переча супругу. Но Люциус промолчал, поджав губы. Он всё равно не собирался это носить. Позже вечером, когда тот вышел из душа и позволил домовикам расчесать свои волосы, его взгляд наткнулся на чёртову коробку. Он аккуратно потянулся за ней, чувствуя себя преступником. А после натянул кроссовки на ноги. «Они и правда удобные», — думал мужчина, на пробу прохаживаясь в своих покоях.