Переворот: попытка вторая

Когда Гермиона получила письмо из Хогвартса, девочка была не удивлена. Это было ожидаемо. Она это предвидела. Хогвартс быстро расставил всё на свои места: таких как она целый мир. Это и пугало и воодушевляло девочку, ей казалось, что уж теперь она должна приложить максимум усилий, чтобы не отставать от других. Но уже к рождеству она поняла: чистокровные волшебники, которые имели преимущество перед ней в целых одиннадцать лет изучения магии, топтались далеко позади. Она хмыкнула и задрала нос, проходя мимо шумных однокурсниц, предпочитающих листать какой-то волшебный журнал с изображениями вызывающих женщин вместо учебы. Она с изумлением поняла: для них это обыденность. Они жили так всю жизнь, и их не подгонял страх быть непринятыми в этом мире. Так или иначе, они были глупы, решила девочка. И уже спустя четыре месяца учебы с ними уяснила: она была лучшей. Почти. Малфой раздражающим белым пятном мелькал на каждом занятии, он скучающе сидел на уроках, подперев свою голову кулаком и чуть ли не пускал слюнявые пузыри от того, насколько ему было неинтересно. Своим поведением он напоминал Рона, если бы не одно но: он всегда знал ответ. О чем бы его не спросили, он всегда отвечал. И это при том, что Гермиона ни разу не видела его за учебниками. Она, конечно, могла предположить, что Драко в тайне посещает библиотеку, и там часами напролет зубрит параграфы наперед, но это было нереально. Потому что в библиотеке он интересовался только дополнительной литературой, и резко одергивал её, когда она интересовалась, что он читает. «Грейнджер, это не твоё дело» — фыркал он и усаживался в самый дальний угол библиотеки, иногда раздражено поглядывая на неё оттуда. Она могла это вытерпеть, в конце концов, в оценках они были равны. Почти по всем предметам. — Мисс Грейнджер, ваше зелье по консистенции напоминает мне плохо разваренную кашу, — Снейп говорил вкрадчиво, но Гермиона воспринимала критику слишком близко к сердцу. Профессор отошел от неё и посмотрел в котел Рона. Лицо Снейпа приобрело выражение настолько красочное, что и без слов было понятно, что там полный троль. Гермиона вздохнула, пряди волос упали ей на лицо, и она устало убрала их назад. Девочка бросила взгляд на Драко, и её губы сжались в одну сплошную тонкую линию. Его зелье было потрясающим. Из раза в раз, на каждом уроке, ни одной ошибки в приготовлении. Она с шумом вдохнула и с решимостью посмотрела на него. Драко покосился на неё и ободряюще улыбнулся. — Малфой, признавайся, почему ты так идеально варишь эти дурацкие зелья? — запальчиво начала она, как только они отошли от класса на приличное расстояние. Гермиона выжидающе уставилась на непроницаемое лицо блондина и скрестила руки на груди. — Талант? — легко ответил Драко и двинулся дальше. Грейнджер материализовалась у него на пути, гневно пыхтя. — Ты из меня дуру не делай! — она вскрикнула и тут же замолчала, оглядываясь по сторонам, — я же вижу, что ты не ошибаешься. Никогда. Каким бы талантом ты не был, это слишком. — Ну и что мне нужно сказать, чтобы ты была довольна? — насмешливо отозвался блондин. — Мне просто хорошо даются зелья. Это не удивительно, Гермиона, у меня дома есть своя ла-бо-ра-то-ри-я, — Малфой издевательски пропел последнюю фразу, возводя указательный палец к носу девочки, — я ассистировал отцу с детства. — Лаборатория? — девочка нахмурилась, — но это не честно! — В чем не честно? — удивился Драко. — У меня не было своей лаборатории, сомневаюсь, что она вообще у котого-то была, — она затараторила. Драко с интересом следил за ходом её мыслей. — Снейп не может спрашивать с нас одинаково! — Грейнджер, — он весело фыркнул. — Что? — она выжидающе посмотрела на него, но Малфой лишь грустно улыбнулся, и махнул рукой. — Просто Грейнджер. После очередного урока ЗОТИ Квиррелл наконец назначил время их скромного факультатива. Вместе с Драко туда захотели ходить Панси, пара третьекурсников, и, неожиданно, Гермиона. «Я не собираюсь упускать возможности учиться!» — Заявила Грейнджер, когда столкнулась с ним в библиотеке. Паркинсон же скучающе заявила, что ей не хватает совместного времяпровождения и что она готова даже на дополнительные, если они с Драко. Начать решили со второго полугодия, когда их новое расписание станет известно. Малфой, конечно, надеялся на индивидуальные занятия, но был готов и к такому повороту событий. Гостиная Гриффиндора всё ещё заставляла его теряться. Гвалт из голосов встречал его ещё на подходе к картине Полной Дамы. Тепло. Как бы Малфой не отнекивался, самым очевидным плюсом в Гриффиндоре было тепло. Башня отапливалась несколькими каминами, и он в который раз подумал о том, что разница между ней и подземельями несправедливо велика. Здесь было светло и шумно. Джордж, он надеется, что угадал, закидывает руку ему на плечи. «Чего такой хмурый?» — спрашивает он, и второй брат проделывает тот же маневр с другой стороны, продолжая, — «С подружкой поругался или это душное выражение — семейное»? «Пошли вы», — отвечает он, сбрасывая их руки с себя. Драко подходит к дивану у стены, на котором примостилось золотое трио, что его стараниями собралось без слез и обид. Он падает на пол, облокачиваясь на ноги Гарри и прикрывает глаза. — Где ты был? — спрашивает Уизли. Малфой отвечает что-то про дополнительные занятия у Снейпа. Рон бледнеет и ничего больше не спрашивает. «Сумасшедший» — выдыхает он и утыкается в свой журнал по квиддичу. Гарри сползает на пол, садясь рядом. — Ты уедешь на рождество домой? — Думаю, мне придется, — Драко искоса смотрит на него, — отец жаждет увидеть меня дома. Знаешь, — он улыбается, представляя себе Люциуса, — он точно ждет от меня объяснений. — Гриффиндор — это так плохо? — интересуется Гарри. — Не плохо, скорее не отвечает его ожиданиям, — блондин замечает заинтересованный взгляд Гермионы. Поттер неловко поправляет волосы. — Твой отец не может злится на тебя за то, что шляпа отправила тебя сюда, — выдает она, захлопывая книгу, лежавшую у нее на коленях. Она сползает к ним, садясь сбоку от Малфоя. Рон через мгновение оказывается рядом с Гарри. — Почему? — спрашивает Драко. — Мне кажется, что он имеет на это право. — Но это не твоя вина, — говорит Рон. Он выглядит таким маленьким и неловким. Драко почти стыдно, что он смеялся над ним. — Моя, — хмыкает Драко. Оливер Вуд неожиданно подходит к их компании. Он смотрит на Гарри, и Малфой вспоминает, что в этой жизни всё ещё существует квиддич. — Поттер, хорошая игра, — он бросает ему маленькую коробочку и подмигивает, — это презент от команды. Откроешь на Рождество, — он загадочно улыбнулся, — прямиком от Фроджей. — Гарри, выкини сейчас же! — встревает Рон, в ужасе глядя на упаковку. Уж кто-кто, а он знал своих придурошных братьев. Близнецы услышав, что речь о них, подошли и присели рядом с Роном. — Ронни… — Начал первый. Он отвел челку брата в сторону и поставил ему громкий щелбан. — Ты что, хочешь провести Рождество… — В страхе? — они заканчивают предложение друг за друга — это забавляет и пугает. Гарри примирительно улыбается, пихая дующегося друга в бок, — спасибо, ребята. — И убирает коробочку в карман. Декабрь принес с собой чувство полной беспомощности, Драко не хотелось признавать, но вместо того, чтобы выполнять свой план по спасению одной героической занозы, он всё это время просто наслаждался обществом Гарри. Поттер в связи с явной нехваткой любви в детстве тянулся к любому проявлению тепла, как подсолнух к солнцу. И, естественно, Драко не удержался от некоторых соблазнов: он болтал с ним перед сном, забираясь к тому на кровать, расчесывал его волосы, учил простым заклинаниям вроде акцио и репаро, шутил над Снейпом, парадируя его речь. Ему нравилось слышать, как Гарри смеется, иногда он забывался и слишком засматривался на раскрасневшееся лицо Поттера, его взъерошенные волосы, глаза, на которых иногда выступали слезы от слишком сильного смеха. В такие моменты Малфой был уязвим. Он хотел, чтобы так было всегда. Перед самым Рождеством нашлась Короста, Рон под насмешки близнецов прижимал её к себе. А Драко как будто окатило холодной водой. Да, он понятия не имеет, где сейчас дух Волдеморта, однако он всё-таки может кое что сделать. Питер Петтигрю сыграл одну из ведущих ролей в воскрешении Волдеморта, он буквально вынянчил его, отдал часть своего тела, чтобы тот возродился… Что произойдет, если его не станет? Ужин в большом зале набирал обороты. Гвалт стоял неописуемый. Рон уплетал румяную куриную ножку, через пару человек от них было слышно, как Симус опять пытается превратить воду в ром. А Драко, прожевав последний кусочек курицы, повернулся к Уизли и лучезарно улыбнулся. Рон поперхнулся. Гарри заботливо поднес ему кубок с тыквенным соком. Когда приступ кашля прекратился, он вопросительно уставился на Малфоя. — Уизли, помнишь, ты хотел поменять цвет шерсти своей крысы, но у тебя не вышло? — Дождавшись ж утвердительного кивка, он продолжил. — Я, кажется, знаю, что ты делал не так. — И что же? — Рон надулся, но все равно заинтересованно посмотрел на Драко. — Давай покажу, где Короста? — как можно ровнее произнес он, скрывая дрожь в голосе. Все вокруг веселились, не подозревая, что может случится через мгновение. И Драко понимал, что ему, вероятно, придется придумывать новую ложь, чтобы оправдаться перед директором. Рон достал крысу, и та устало и затравленно посмотрела на блондина. На самом деле Питер понятия не имел, почему малфоев отпрыск проявлял к нему такой интерес, однако он пережил эксперименты близнецов, и этого поганца потерпит. — Она плохо на тебя реагирует, — доверительно прошептал Рон и вложил крысу в руки товарища, — давай аккуратней, я не хочу, чтобы она снова сбежала. Драко выхватил палочку и с молниеносной скоростью произнес «Фините Инкантатем», отбрасывая крысу на пол. Кабинет Дамблдора наполнился людьми: профессор Макгонагалл шокировано слушала речь директора, Северус стоял бледной статуей. Драко пытался сделать вид, что не понимает происходящего. По тяжелому взгляду крестного он понял, что ничерта у него не получается. Рон и Гарри, прижавшись друг к другу, боялись вздохнуть. — То, что произошло сегодня, не случайность, — директор говорил тихо, внимательно оглядывая собравшихся. — Я считал, что Питер Петтигрю давно мертв, мы похоронили его 12 лет назад. Я уверен, уже завтра вся Британия будет знать о том, что министерство допустило огромную ошибку. Гарри, мальчик мой — он обратил на Поттера свой потяжелевший взгляд, — Я хочу, чтобы ты завтра пришел ко мне, нам нужно будет о многом поговорить. — О Сириусе Блэке? — Поттер пытливо смотрел на директора. — В том числе и о нем, — директор вздохнул и все вдруг увидели, что тот и правда выглядит слишком уставшим. — А теперь Рон, Гарри, я думаю вам лучше пройти в свои комнаты. Они не противились. Гарри лишь перед самым выходом взглянул на Драко взволнованным взглядом. В полутьме кабинета, освещенного одними свечами, на фоне метели за окном тот почему-то привиделся Поттеру совсем не ребенком. Малфой повернулся к Дамблдору и вскинул подбородок. Изначально он думал просто «случайно» сломать крысе хребет, но это бы осложнило их отношения с Роном. И Драко помнил о Блэке в Азкабане. Нарцисса. Его мать так страдала, когда её кузен умер. Никто не видел этого, кроме Драко. Она не могла подставить их демонстрацией своей боли. Его мать заслуживала видеть в живых всю свою семью. «Может лишь за исключением тети Беллы», — рассеяно подумал Драко. Когда крыса в большом зале начала приобретать человеческие формы все звуки в большом зале затихли. Директор поднялся со своего места и удивленно замер. Доля секунды, и со стороны профессорских трибун послышалось резкое «Остолбеней», и Драко не поворачиваясь, мысленно поблагодарил Северуса. Директор сбежал со своего места, удивленно разглядывая мужчину, скорчившегося на полу, вытащил палочку и произнес «Инкарцеро». Магические светящиеся веревки быстро спеленали лежавшее без движения тело. Единственное, что выдавало жизнь в Питере Петтигрю, были глаза с зрачками-точками, которые бегали от одного лица к другому. Директор наклонился над ним и молча вглядывался в его лицо пару мгновений. — Старосты, сопроводите своих подопечных по комнатам! — громко проговорил Дамблдор, и взглянул на профессоров рядом с собой. — У нас внеплановое совещание, господа. Мини, — Макгонагалл подняла голову от лежавшего у её ног мужчины и с тревогой посмотрела на директора, — вызывай аврорат.