synodic

Агнесса понимает, что устала, что больше не может так, что это слишком. Поэтому как только курьер привозит ей заказанные шторы, лезет на стремянку и без колебаний снимает старые, думая, зачем она вообще их купила. Агнесса спокойно делает свое дело, но вдруг чувствует прикосновение к себе и вздрагивает. Джеймс стоит прямо перед ней, придерживает и с укором смотрит, закладывая во взгляд вопрос «какого черта она делает?». — Что? — Зачем ты залезла на стремянку? — Не все из нас под два метра ростом. Некоторым нужна стремянка. — Я не про это. У тебя буквально вчера голова кружилась, а ты шторы вешаешь. — Сейчас все в порядке. — Слезай. — Джеймс, я беременна, а недееспособна. Могу повесить занавески! Шел седьмой месяц беременности. Джеймс не обращал внимания на изменения в доме, прибавление детских вещей, которые и нужны, и нет, но подобное заставляло кровь застывать в жилах. — Я хочу ее поменять. — Я поменяю. — Нет, — капризно произносит Агнесса, бросает вниз старую занавеску. — Я сама. Подай, пожалуйста, — показывает на кровать. — Не заставляй слезать и снова подниматься. Джеймс продолжает с укором смотреть, но подходит к кровати и подает занавеску. На губах Агнессы появляется улыбка в тридцать два зуба, а сама она с довольным выражением лица начинает вешать новую занавеску. Джеймс молча наблюдает за происходящем, ожидая любого завершения этого действия, и лезет за мобильным, когда тот звонит. Агнесса начинает прислушиваться к разговору и понимает, что это снова Она. Новая, хоть и лишь с частичной занятостью, служба на Щ.И.Т. преподнесла не только старую работу, но и новых людей. Одним из них была Она. Женщина. Немного за тридцать. Один из агентов особого отдела, руководящий одной из групп по зачистке остатков Гидры. Майя Тейлор. По специфике работы выходило так, что она довольно много времени проводила с Джеймсом, что через какое-то время начало бесить. — Да, хорошо. Я приеду, — завершает разговор Джеймс, продолжая наблюдать, как Агнесса вешает занавеску. — До встречи. — Что случилось? — спрашивает Агнесса, обернувшись к мужу. — Как обычно, — спокойно отвечает он. — Хотят, чтобы я посмотрел чертежи, план и так далее. Агнесса протягивает руку за второй занавеской, молчит. Порой она задумывалась действительно ли Джеймс не понимает, что его новая коллега без стеснения заигрывает с ним или просто умело делает вид, что не замечает этого…. … — Ой, да ладно тебе. Будь я на твоем месте, в верности Барнса бы не сомневался, пусть она бы голая перед ним ходила, — почти без раздумий отвечает Сэм, отпивает чай и смотрит на пустую тарелку. — А еще пирог есть? Агнесса кивает и встает, продолжает думать о своем. Джеймс улетел на несколько дней по работе, а она снова думает о нем, о ней и всех возможных вариантах. — Прости, но… ревновать Барнса к кому-то, с кем он работает, глупо, — продолжает Сэм, не дождавшись ответа. Агнесса ставит пирог на стол и сосредотачивает внимание на лице друга. — Нет. В этом нет ничего глупого. Особенно, когда я становлюсь больше с каждым днем, а мой характер все хуже. Думаешь, что я не замечаю? — Я имею в виду, что глупо ревновать именно Барнса. Он получил от жизни намного больше, чем рассчитывал. Не думаю, что он сделает хоть что-то, чтобы потерять все это. Тем более в таком ключе. Интрижка? Ха. Агнесса пожимает плечами, садится. Что-то разумное во всем этом есть, ответить сейчас на это нечего. Сэм откусывает от пирога и запивает его чаем, смотрит на задумчивое лицо подруги и усмехается. — Что? — Смешные вы. Сначала Барнс ревностью к тому профессору изводился. Теперь ты. — К какому? — Из универа твоего. Лэнгдон. — Он не профессор. А доктор. Его приглашают читать лекции. — Не суть, — отмахивается Сэм. — Между прочим, тебя эта Майя не трогает. А тот паршивец видел, что Барнсу некомфортно, но продолжал сыпать незнакомыми словами в его присутствии, продолжая вести беседу и с ним, и с тобой, и самоутверждаться, видимо, таким способом. Бедные студенты. Агнесса хмурится, вспоминает. Лэнгдон действительно часто употреблял в речи специфическую терминологию, но ее это как-то никогда не задевало. — Это он тебе рассказывал? — Типа того. Стиву. Но… я там тоже был. Думаю, что его немного напрягает тот факт, что ты общаешься с образованными нормальными мужчинами на те темы, о которых он даже не подозревает. Любой почувствует себя лишним. Особенно Барнс с его загонами. — Он ничего не говорил такого… — И не скажет, — уверенно отвечает Сэм. — Но я не удивлюсь, если однажды Лэнгдон просто исчезнет. — Сэм! — Да шучу я, шучу. Агнесса отпивает из своей чашки и дотрагивается до живота. Сэм обращает на это внимание, уголки его губ приподнимаются. — Не волнуйся ты. Как вообще сама? — Нормально, — спокойно отвечает Агнесса и продолжает… …С разговора проходит чуть больше недели. Сказать, что она не доверяет Джеймсу, было нельзя. Доверяет. Полностью. Без каких-либо «но» к нему. Только ситуация все равно вызывает раздражение. — Долго тебя не будет? — спрашивает Агнесса, спускается со стремянки. Джеймс убирает телефон в карман, второй рукой помогает спуститься. Агнесса оказывается на полу и поднимает старые занавески. — Не думаю, что долго. Несколько часов, — обещает он, забирает занавески. — Я уберу их наверх. — Ладно, — Джеймс разворачивается, доходит до двери, но слышит, что к нему обращаются. — Джеймс? Он тормозит, оборачивается и ждет продолжения. Агнесса стоит, что сказать не знает, просто непонятное желание еще не чуть-чуть задержать его в комнате. — Так ведь лучше? Да? Джеймсу в глубине души абсолютно плевать на занавески в спальне, их вид. Он не участвовал в выборе первых, не участвовал в решении о замене, но все равно улыбается и говорит «да». Вечером Джеймс, следуя плану, уезжает. Агнесса провожает его до машины, но потом просто стоит и несколько минут смотрит вслед, вспоминая слова Сэма и головой понимая, что он во всем прав. Проходит час, два, три. Становится уже поздно. Джеймса так и нет. Телефон не отвечает. Агнесса наворачивает круги по дому, переделав все, что надо и ложится в кровать. Кто-то говорил или она просто слышала, что детям, даже еще в животе, можно читать. Они слышат голос, привыкают к нему и вообще это полезно. Агнесса уже давно накупила детских книжек и сейчас сидит, выбирая, какая из них подходит на вечерние чтения. Сегодня выбор падает на сказку «Пряничный человечек»*. Агнесса читает ее, переходит к следующей. Минут через двадцать начинает чувствовать сонливость, строчки перед глазами потихоньку плывут, а она засыпает. *** Джеймс возвращается домой позднее, чем рассчитывал и сразу идет в спальню. Агнесса спит в домашней одежде на покрывале с книжкой в руках. Он аккуратно забирает ее и кладет на тумбочку, наклоняется к жене и целует в висок. Агнесса хмурится во сне, но потом улыбается, приоткрывает глаза. — Я не сплю, — сонно сообщает она. — Я вижу, — усмехается Джеймс. — Я читала. —Я так и подумал. —Не хочешь продолжить? Там интересно. Сюжет и все такое, — продолжает девушка, хотя понимает, что возможно просьба может звучит странно. Джеймс забирает книжку, снимает обувь, обходит кровать и ложится рядом, начинает читать. Слушая его голос, Агнесса поворачивается к нему и удобнее ложится. В голову неожиданно приходит мысль, которой следовало бы прийти уже давно. Если Сэм все рассказал ей, то наверняка говорил и с Джеймсом про ее ревность. Или поговорит. А сейчас все хорошо. Джеймс не успевает даже дочитать страницу, когда Агнесса в полной безмятежности окончательно засыпает.