Дикая орхидея. Квант надежды.

Indiana — Smoking Gun. Часто я просыпаюсь по утрам с таким тяжелым чувством вины, как будто на мне — тысячи преступлений… Эмиль Мишель Чоран. Каждый мой день был похож на другой, цвета потускнели, все стало блеклым. Я вернулась в Америку, отдав чертову власть брату, которого мне не хотелось видеть до зубного скрежета. Жизнь превратилась в ад. Бросив компанию отца, которая уже давно обонкротилась, я стала бортпроводницей. Какая ирония, не правда ли? Раз в год я ездила в Неаполь и носила цветы всей семье Мориетти… В том числе Гейл и её неродившемуся ребенку. Прошло всего три недели, но я не находила себе места. Записавшись к психологу, я пыталась с корнем вырвать воспоминания и боль, которая намертво засела у меня в сердце. Я не знала, как справиться со всем, что навалилось в моей жизни. Потерянная, убитая горем, пришлось записаться к психологу — доктору Мюллеру. Это была женщина средних лет, с проседью в темных волосах. Обычно она казалась всем чопорной и слишком непробиваемой, но я понимала, что она серьезно относиться к своему делу, и знает как работать с пациентами. Подойдя к девушке за стойкой в фойе, я сказала ей, что записана на прием к госпоже Мюллер. Аманда была немкой, половину жизни она прожила в Берлине, а затем переехала в Америку. Девушка кивнула, сказав идти прямо по коридору. Кроме Аманды у меня не было никого, кто бы мог мне помочь. Странно, с тем что я никогда не довверяла незнакомым людям. Но к кому ещё я могла обратиться? Брат звонил мне каждый день, в результате чего пришлось сменить симку, а также имя и фамилию. Ничего нового или удивительного. Мне было плевать на него. Абсолютно безразлична судьба этого недоноска. Он для меня — никто. Мертв. Теперь навсегда, как и Рик… Пройдя в кабинет к доктору Аманде Мюллер, я повесила верхнюю одежду на крючок. — Кэтрин? Присаживайтесь, не думала, что увижу вас так скоро. Молча кивнув, я села за стол. Женщина была облачена в черное платье и белый халате. Я была уверена, что в молодости она имела некое сходство с Одри Хепберн. — У вас что-то случилось? Сцепив руки в замок, я с обреченностью во взгляде посмотрела на Аманду. — Мне хотелось с вами поговорить, потому что обратиться больше не к кому. Мне очень… Трудно со всем справиться. Каждую ночь мне сняться кошмары, из-за которых у меня бессоница. Я вижу обескровленные тела всех своих близких, и у меня в руке нож. Люди, они окружают меня, и смотрят с насмешкой, как будто это правильно, понимаете? Мне страшно. В каждом встречном человеке я вижу или родителей, или Аларика с Марком, или Рика. В их взглядах я вижу осуждение, злобу, и ненависть. А ещё насмешку. Как мне избавиться от этого, доктор Мюллер? Аманда нацепила на лицо очки с цепочкой, на лице — не единой эмоции. — Вы должны свыкнуться с мыслью, что ни в чем не виноваты. Вы слишком зациклились на том что задействованы в их смерти, таким способом ваш мозг пытаеться вам сказать, что пора перестать корить себя. Вы устали, и кошмары говорят именно об этом. Я выпишу вам препараты, постарайтесь пить их каждый день. Взяв журнал, она записала меня на следующую неделю, наказав звонить ей или приехать, если что-нибудь случиться. Обменявшись телефонными номерами, я ушла. Нужно было заехать в аптеку, а затем подготовить форму к работе. Завтра у меня вечерний рейс, одежду, я к счастью забрала. На улице дул приятный ветерок, я вдохнула в легкие воздух, а затем натянуто улыбнулась. Все в порядке. Я со всем справлюсь. Комнату приходилось делить с девушкой, я сдавала квартиру, чтобы совсем не сойти с ума. Открыв своим ключом дверь, я зашла в квартиру. Элена работала вместе со мной, и знала о моем горе. К этому она отнеслась с пониманием, не распрашивая лишних подробностей о моей жизни. Прошлое… Прошлое… Как закрыть дверь, чтобы никогда не приходилось открывать её? — Кэт, ты уже пришла? Услышала я голос девушки, в одной из комнат слышился звук включенного телевизора. — Да! Разувшись, я зашла на кухню. Нужно было прямо сейчас принять таблетки. — Ты будешь есть? Если что — еда в холодильнике. — Я справлюсь, отдыхай! Элена заботилась обо мне, приняла меня как родную. Но даже ей я не могла довериться после предательства Матильды, увы. Девушка помогала ощутить мне, что я все ещё жива. Именно живу, а не существую. Не существует ничего более губительного и страшного, чем правда. Она калечит. На автомате приготовив овощной салат, я пошла в комнату Элен. В руках у неё был поп-корн и пульт. С девушкой мы работали по очереди, заменяя друг друга. Мне не нужно было денег Марка или помощи от кого бы то ни было, больше моя жизнь не будет связана с мафией. — Кэт? Ты была у психолога? Усевшись рядом с ней, я взглянула на экран телевизора… Там показывали очередную любовную историю. Во мне поднялась тошнота, чертова любовь. — Да, Мюллер опять выписала мне лекарства, буду надеяться что помогут. Не хотелось бы снова тебя будить своими криками. Сочувственно положив руку мне на плечо, она укоризненно покочала головой, отложив попконюрн. — Дорогая, не нужно так говорить. Я все понимаю, ты знаешь, если что — я помогу, — она обняла меня, но я ничего не почувствовала. Только равнодушие, — Мне очень жаль… Но ты должна жить. Ради себя, назло всем. — Да, но порой это так трудно… Мне никогда не нравились эти нежности, но сейчас я была готова хоть на минуту представить, что все в порядке. Но черт, как же все-таки больно. И ведь с этим ничего не поделаешь. — Ладно, все, хватит. Мне завтра на работу, давай все-таки посмотрим что-нибудь менее… Ванильное. — Хорошо, давай я сделаю нам чай. Элена ушла, я же откинкулась на диван, чувствуя, как таблетка начала действовать. Снотворное. Только так я могла уснуть без диких кошмаров. Впервые за две недели я легла спать без сновидений. *** Проснувшись, я сначала не поверила, за всю ночь мне не приснилось не одного кошмара. Это было прекрасно. Таблетки подействовали. Стараясь не разбудить Элен, я встала с кровати. Чашка чая стояла на столе, видно я заснула быстрее, чем она успела его принести. Жаль. Надев форму, я прошла к зеркалу. Все как и всегда, стабильно, и это прекрасно. Пока, счастью, мне не нужно было идти на работу, только вечером. Подкрасившись, я переоделась в джинсы и футболку с надписью «The Rolling Stones» Когда у меня было свободное время, я подрабатывала официанткой в одном из кафе, Джаред всегда был рад меня видеть. С каждым прожитым днем я ощущала внутри себя пустоту, боль, отчаяние, смерть Рика значительно подкосида меня. Сломила мою волю и дух, холодная королева превратилась в тлен. Сгорела в собственном огне из ненависти. Вот во что вылилась одержимость, нет ничего страшнее чувств, которые я испытывала. Вот и пршел всему конец… Оставалось только ходить на кладбище и в церковь, вымаливая прощение и грехи. На улице стояла невыносимая, палящая жара, люди обливались водой прямо из бутылок и ныряли в фонтаны. Ничего удивительного, я бы тоже отдала все на свете, чтобы почувствовать на своем лице холодный ветерок… Погода решила сегодня хорошенько всех прожарить, как куриц гриль. Я привыкла к размеренной жизни в городе, но не могла многого понять. Импульсивный поступок Рика, мистерии, разрушившие мою жизнь. Почему они так важны, зачем убивают людей? Так жестоко? Каждый удар приходиться прямо в сердце, остаеться только выполвить слово о пощаде. И в душе остаеться только боль… боль…боль… В голове все ещё были живы воспоминания, как на похоронах Рика дождь хлестал меня по лицу, смывая соль из слез. Помнила, как он выбивал ударами флогера слезы и ненависть, которая стала частью меня. Помнила, как обжигала свое горло виски «Джэк Дэниелс», проклиная всех на свете, и то чувство жидкого металла в своем теле. Он ломал меня хлыстом, а я — словами. Я прямо-таки чувствовала, как сгораю в едком пламени. Бесшабашно рассмеявшись своим мыслям, я попетляла по размытой дождем дороге. Апатия ушла, теперь не осталось ничего. И это пугало сильнее всего. Мое пластиковое сердце не выдержит нового удара, страх смерти все-таки преследовал меня, хотела я этого или нет…