Репетитор-киллер... Рёхей!

***

— Вот же ж... Тупая ты яичница! Ну сколько можно? Я разъярённо стоял над наивно смотрящей на меня змеёй. На полу стояла тарелка с остатками салата, в который я недавно добавил немного пургенила. И эта змеюка спокойно смотрела на то, как я подношу кусочки овощей ко рту. Даже шипеть предупреждающее не стала! А я ведь давал ей понюхать эту еду перед этим. Со слабительным и без него. А она даже хвостом не дёрнула! Кажется, мои преподовательские способности ни к чёрту. Уже неделю пытаюсь привить Яичнице заботу обо мне в виде предотвращения моего отравления. Но то ли она слишком тупая, то ли это пресмыкающееся та ещё эгоистка. Возможно, я просто ожидаю от неё слишком много. Всё-таки, она просто рептилия. Животное одним словом. Но есть же умные осьминоги и даже грызуны! Чем мой аспид хуже? Лично я думаю, что ничем. Конечно, по размерам её мозг немного уступает размерам мозга того же грызуна... Но она же пламенем питается! Должны же у неё быть хоть какие-то зачатки интеллекта? Да, признаю, что она довольно умело прячется в рукаве моей кофты, и форму браслета поддерживает надёжно, хоть это и трудно ей даётся, и она ещё ни разу не придушила меня во сне, обвиваясь вокруг моей шеи аккуратным ошейником. Но это же не предел! С тяжёлым вздохом я посмотрел на Яичницу. Та лежала на полу, приподняв верхнюю часть своего тела и преданно глядела мне в глаза. — И что же я делаю не так? — Тссс, — прошипела змейка, делая попытки забраться на меня через ногу. Препятствовать я не стал и вскоре вокруг моей руки аккуратно обвивался небольшой коралловый аспид. Поняв, что угощать её пламенем я не собираюсь, она начала тереться головой о мою щёку. Не слишком привычно для того, кто больше привык гладить кроликов и кошек, но не неприятно. Наверное, дело в том, что в Яичнице есть большая часть моего пламени и её температура выше,чем у обычных змей. Я даже замерял когда дома никого не было. Если у обычных змей температура около тридцати градусов, то у моей Яичницы всё то тридцать пять с половиной. Почти как у среднестатистического человека в умеренном климате. Тяжело вздохнув, я присел кровать и прикрыв глаза, сосредоточился на ощущении пламени внутри меня. Через десять минут на моём указательном пальце заплясало желтоватое пламя. Оживившись, аспид быстро переполз с моего плеча обратно на руку и обернувшись вокруг моей кисти небольшими кольцами, сжался, уплотняя щели между кольцами. Через несколько секунд его кожа едва осязаемо заблестела. Чешуйки начали мерцать как-будто по ним, словно по зеркалу проходил солнечный зайчик. Просидев так со слабо светящейся змеёй примерно одну минуту, я перестал подавать пламя в правую руку. Яичница сыто растянулась и переползла на кровать. Я же привычно начал разминать затёкшую руку. Детский организм не приспособлен для регулярных выбросов пламени. Это я уяснил ещё когда пытался растить кактусы. Мои пробежки по утрам, честно говоря к выбросам пламени и не относятся. Просто моё ядро (или как ещё тут называют это) начинает работать более интенсивно. Пламя поступает в мои клетки в бо́льшем объёме и соответственно их работа становится интенсивнее. То есть пламя в основном остаётся внутри организма и лишь некоторая часть выходит наружу. Кроме того, когда я делаю пробежку задействовано всё тело. То есть все мышцы получают нагрузку почти в одинаковом объёме. Когда же я подаю пламя в руку — совсем другое дело. Я задействую всегда только одну руку. Поэтому поток пламени получается слишком большим и рука немеет. Пламя Солнце хоть и лечебное по своей сути, но это не отменяет того, что оно и достаточно опасно. К тому же такое жёсткое как моё. Почему я вообще решил, что моё пламя жёсткое? Не знаю. Но других ассоциаций у меня просто нет. Когда я в первый раз попытался подать пламя в правую ногу, её скрутило судорогой и кожа горела как от крапивы. Да и внешне кожа немного покраснела. Поэтому то я и решил, что пламя у меня всё-таки жёстковато. Но буквально через час все эти ощущения прошли и нога больше не болела. Попробовав ещё раз через неделю, понял что результат не изменился. Тело не стало более устойчивым. А продолжать и дальше, кося под мазохиста, не имело смысла. Именно поэтому я был сильно удивлён, когда Яичница смогла вылупиться из яйца благодаря моему пламени. У меня даже появилась куча идей для использования моего пламени. Видимо, то, что я держал яйцо в руках не больше тридцати секунд и после потерял его, сделало своё дело. Или Яичница изначально была сильной и смогла оклематься от моего пламени, а потом и приспособиться. Жаль, что эти выводы я смог сделать только сейчас. Не пришлось бы покупать так много кактусов. Но получается, что и с чем-либо другим мне работать пока нельзя. По крайней мере до тех пор, пока не смогу сделать своё пламя мягче.

***

Апрель. Как много в этом слове для японского школьника. Цветение сакуры, новый учебный год, новый класс, приближающееся избиение и получение шрама. Правда последние пункты относятся только ко мне, но всё-таки. Киоко пошла в первый класс. Новая школьная форма, стильный рюкзачок, два хвостика волос с бантиками и конечно же цветы. Все улыбались. Я тоже тянул радостную улыбку, которую уже несколько дней репетировал перед зеркалом, чтобы не было фальшиво. После линейки я пошёл в свой класс, а Киоко проводили к группе первоклассников, рядом с которыми стояла их классная руководительница. Всё было торжественно, радостно и даже чуточку скучно. И тут я увидел его. Точнее услышал. — Камикорос травоядные, — буквально рыкнул на нескольких ребят мальчик лет десяти, смотря на окружающих дикими глазами. Блин. Как же он не вовремя!