Ты не можешь не быть им

      Он познакомился с ней на похоронах её отца.       Морган выглядела скорее смущённой, чем опечаленной. Она не понимала, почему столько людей её жалеют и обнимают; за столь долгий затворнический образ жизни она навряд ли видела даже половину людей близкого круга Тони Старка.       Её глаза были карими, волосы торчащими во все стороны и даже, наверное, не очень ровно подстриженными, а руки такими тёплыми, что Питер опять хотел плакать.       Её маленькие руки были идеальны для объятий.       Не то чтобы он хотел компенсировать все те обнимашки, которые не смог получить от мистера Старка при жизни. Он просто хотел обнимать лучшее творение Тони Старка за всю его жизнь. Все хотели обнять Морган.       Морган хотела обнять папу.       Питер не знал, как к этому относиться. Он всю жизнь на похоронах. Сначала родителей, потом дяди Бена, теперь Тони. Он думал, что мог бы привыкнуть к этому (пусть кому-то кажется это неправильным, гораздо легче действительно сделать это; не воспринимать как событие, сделать частью рутины), но чертовски нет.       В голове металось много: он виноват, никто не виноват, это всё грёбанные камни; почему Тони так жестоко поступил, что вообще может быть хуже, чем не дать познать собственному ребёнку отцовской заботы. Он смотрел на Морган и винил Тони. Он смотрел на солнце, небо, вдыхал воздух и винил мир в смерти мистера Старка. Он смотрел на Мэй и думал, что не хочет потерять и её.       Всё было так запутанно, и он, и весь мир были виноваты во всём этом дерьме.       Когда он неделю не прикасался к костюму, Мэй попросила посидеть его с Морган.       Он до сих пор не думал, как она появилась на похоронах мистера Старка; он знал, что она пережила щелчок: её морщины стали целой паутиной, покрывающей её лицо, а плечи — гораздо ниже. Волосы — тусклее, улыбка — какой-то неровной. Он даже не хотел представлять, как мистер Старк рассказывал ей, что он рассыпался у него на глазах.       Так Питер оказался рядом с Морган по-настоящему первый раз.       (и больше никогда её не покидал)       Пеппер была занята — к огромному сожалению, похороны имели и юридические аспекты, и работа с бумагами просто затягивала её, — Хэппи совсем не оправдывал своё имя, Роуди был занят очередным приказом, и они даже не могли вызвать банально няню на один раз, потому что мир, опустевший на половину пять лет назад, немного ошалел от возвращения такого большого количества людей.       Питеру по документам уже двадцать два, но в душе ему семнадцать, поэтому он неловко переминался с ноги на ногу, глядя исподлобья на Морган.       Пеппер поцеловала его в лоб на прощанье, окончательно смутив; кажется, эта великолепная женщина просто не знала, куда деть все свои чувства, и вымещала их на всех вокруг.       — Привет, — он присел на корточки, чтобы смотреть ей в глаза, — я Питер.       — Я знаю, — неловко ответила она. Стало немного тяжело дышать, но Питер быстро это преодолел.       — Итак, чем ты обычно занимаешься, Морган?       Она посмотрела на него немного затравленно, садясь на диван. Подросток присел рядом, не мешая.       — Я... я не ходила в садик. Я знаю, что обычно туда должны ходить, но...       — Я тоже не ходил, — Питер пожал плечами. — Там было скучно.       — Точно, — она недовольно фыркнула. — Я общалась с такими. С ними может быть весело играть, но они такие тупые.       Паркер неловко усмехнулся, внутри паникуя, потому что он абсолютно точно был уверен, что детям было нельзя говорить такие слова. Но, чёрт возьми, он помнил себя, когда Бен и Мэй решили отдать его в детсад. Эти дети даже не умели читать и писать, когда он уже закончил читать Принца-полукровку и пробовал читать её на испанском.       — Мне нравится твоя футболка, — неожиданно сказала она. — Папу такие футболки бесили, поэтому мама иногда ходит в таких дома. Это весело.       Питер неловко опустил взгляд на картинку с мишкой на животе и надписью сверху "Почему медведь растворяется в воде? Потому что он полярный!".       — Значит, любишь химию? Как далеко продвинулась? — и ему было правда интересно. Не каждый мог с достоинством оценить его футболки с химическими каламбурами.       — Нет, механика круче! — она внезапно всплеснула руками, улыбнувшись так знакомо, что что-то стянуло заднюю стенку глотки Питера, а дышать стало труднее. — Я покажу тебе самокат, он во дворе; я сама собрала двигатель! И папины костюмы, я уже могу понять, как можно разобрать некоторые части, чтобы пробраться к основной плате...       Боже, это костюм Железного человека. Наверняка старый, один из первых марков, но всё же.       — Ты обязана мне показать!       — Мама не разрешает играть в самые интересные, но раз ты здесь... — её голос был тонким, таким детским, а речь не совсем внятной, хотя легко понятной, поэтому он и не заметил сразу. Она схватила его за руку, потащив на веранду, а потом во двор.       Питер тут же отвернулся от озера, борясь со всеми обрушившимися воспоминаниями: плеском воды в гробовой тишине, звуком капающих на небольшой причал слёз, частым дыханием и запахом сырости. Зажмурив глаза до ядовитых пятен, он сосредоточился на маленьком источнике тепла, обвитом прямо вокруг собственных пальцев.       Морган была активной, по-детски неловкой, то и дело запинаясь или виляя из стороны в сторону — то, как она рассказывала про работу её небольшого прикреплённого двигателя к самокату, постоянно сбиваясь в терминах и не договаривая, ударило прямо в сердце Питера. В ней также была яркая, невозможная энергия, такая знакомая, что хотелось смотреть до рези в глазах.       Она была как маленькое солнышко. Самая яркая и тёплая звезда.       Они добрались до «гаража», и двери сами перед ними распахнулись, впуская их в святую святых. Да, тут были крутые машины. Питер сразу же заметил специальный детский уголок, в котором валялся всякий безопасный хлам: самые простые конструкторы, несколько шлемов от костюма, отвёртки и гаечные ключи. Вокруг них также стояли разные модели костюмов под стеклянными куполами, а ещё огромный стол, перенесённый сюда явно с базы Мстителей из мастерской, манил к себе. Но больше всего внимания привлекала кнопка лифта на стене напротив.       Они прошли внутрь, и в нос ударил запах вибраниума — он не пах как обычный металл, больше похож на минерал, отдавая холодом при каждом вдохе, — краски и сварки. Морган давала время Питеру осмотреться, сама уже переминаясь с ноги на ногу от нетерпения приступить, показать, похвастаться. Питер должен понять, какая она хорошая и умная девочка, увидеть её старания. Возможно, тогда он не откажется от неё.       Не уйдёт.       — У вас есть лифт? — спросил он, показывая пальцем на кнопку. Морган не знала, но сделала вид, что всё в порядке и побежала вперёд, чтобы нажать на кнопку первой.       — В доступе отказано, — голос Пятницы раздался сверху. Морган обиженно поджала губы.       Тогда Питер легко подхватил её на руки — боги, она такая маленькая и лёгкая — и сам нажал на кнопку. Стены расступились перед ними, оказавшись еле заметными дверьми, и кабина незаметно двинулась вниз. Морган смотрела на своё отражение в металлической стене и не могла поверить, что папа сам тут убирался.       Питер был очень тёплым.       Прозвенел тонкий звонок, и тогда двери в настоящий рай открылись перед ними.       Питер смотрел вокруг и понимал, что не дышит. Он не мог дышать, не мог нарушить эту благоговейную тишину, в которой можно было услышать, как энергия текла по проводам. Паркер даже представить не мог, сколько здесь было начатых проектов, что только готовилось к изготовлению, что существовало только в чертежах и какие великолепные технологии остались только духом идей в этой мастерской.       — Большой, — восхищённо сказала Морган, начиная брыкаться, чтобы её отпустили. — Пит, пойдём!       Питер смутился, что его имя так быстро сократили, но последовал за ней.       Дальше всё как в тумане — они хватали со столов всё, что казалось им интересным и не опасным, крутили-вертели, паяли, нагревали и охлаждали, окисляли. Питер понял, что Морган в основном молчаливая девочка, но быстро понимала, что и как нужно делать, если Питер ей хоть немного намекал. Казалось, иногда она сама делала правильные вещи, которые не очень осознавала — будто у неё была чуйка, похожая на способность ощущать жизнь во всей технике и понимать, как она должна чувствоваться.       Каким-то волшебным образом они вдвоём собрали совершенно бесполезного летающего робота, умеющего делать кувырки. А ещё на его груди оказался знак Ауди.       Питер проснулся от того, что его за плечо трясла Пеппер. Он лениво приоткрыл глаза, ощущая подступающую головную боль от яркого света вокруг.       — Питер, просыпайся... — шептала женщина, наклонившись над ним. — Ты отлично справился. Спасибо тебе.       Холод прокатился по ногам, когда миз Старк подняла спящую Морган с колен парня. Тот, наконец немного оклемавшись, сонно встал с пола, пытаясь сориентироваться в пространстве.       — Можно мне ещё раз прийти? — спросил он, потирая кулаком глаз и смотря на сопящую Морган. Пеппер, склонив голову набок и прижав дочь к себе покрепче, только беспомощно улыбнулась.       — Конечно да, Питер. Мы всегда тебе будем рады.       — М-м-м, здорово, — он зевнул, думая, что точно не доберётся до дома, хотя сейчас был только вечер. Ему срочно нужно на воздух, чтобы сбросить это противное состояние с кожи. — До свидания.       Пеппер, уже предвкушая уборку всего окружающего её бардака, вздохнула и огляделась, чтобы примерно составить план по устранению катастрофы.       — Мам, — Морган дёрнула её за хвост сзади, — брат же ещё вернётся, да? Он не откажется от меня?       Пеппер нахмурилась, пытаясь понять, почему Питер должен отказываться от её дочери. Она начала гладить спину дочери небольшими круговыми движениями, чтобы та опять заснула. Но Морган — Старк, она не сдастся, пока не получит ответа. Пеппер рассеяно посмотрела на двери лифта.       — Да, дорогая. Конечно он вернётся.       — У меня клёвый брат.       Пеппер ничего не ответила.