Ты не можешь не быть им

      — Итак, вот почему лично я придерживаюсь мнения, что супергерои определённо опасны для общества, и только некоторые из них, придерживаясь правил, могут принести пользу всей планете, а не только мутантам, — Морган выключила презентацию, наблюдая, как детские воздушные замки рушились в глазах её одноклассников.       Боже, им было уже по одиннадцать. Пора перестать мечтать о единорогах и облачках из сладкой ваты.       — Но как же, — их учитель неловко прочистил горло, и девочка уже знала, какие вопросы последуют. Морган надеялась отговорить маму от всего этого откровенного дерьма с другой фамилией и обычной школой. Здесь все были слишком глупы, чтобы она действительно могла найти с ними общий язык. — Как же битва с Таносом? Если бы не Мстители, планета бы была порабощена. Пожалуйста, подумай над этим, Морган. Ну а теперь, давайте поблагодарим вашу одноклассницу за выступление!       Под недружную фразу "Спасибо, Морган" она могла видеть ненависть в глазах окружающих её детей.       Эти идиоты просто не понимали. Они никогда не поймут и не осознают. Для них две жертвы, и одна главная, возведённая в абсолют — это так мало. Они просто отрицали последствия возвращения стёртых людей на неподготовленную, полуразрушенную Землю; адский голод первые два года в самых развитых странах. Они не знали, как она лишилась отца, когда он мог бы ничего не делать, а они бы вместе жили счастливо. Рано или поздно все были бы счастливы. Их планета была перенаселена.       Она не знала, что выберет: мутный образ отца или настоящий образ Питера.       Она вышла из школы расстроенной — в основном потому, что никто не оценил все архивные фотографии Мстителей, которые она смогла достать в мамином ПК, — но её настроение тут же изменилось, когда она оторвала свой взгляд от асфальта.       Морган взвизгнула, когда увидела — о боги, все боги вселенных! — настоящий байк прямо перед входом в школу и определённо Пита с двумя шлемами в руках. Она побежала со всех ног, не чувствуя, как волосы хлестали её по лицу, и запрыгнула прямо ему на руки, стараясь сдержать крик восторга внутри, чтобы не сделать больно Питеру из-за его слуха.       — Я думала, твоя фаза бунтарства прошла в шестнадцать, когда ты надел костюм из спандекса, — прошептала она счастливо, обнимая его за плечи и чувствуя кожей шеи, как брат улыбался.       — Это была паучья фаза, — шёпотом ответил он ей. — Знаешь, с большой силой большая ответственность и всякое такое. И вообще, это был не спандекс. А вот у тебя, похоже, она наступила слишком рано, — он посмотрел на небольшие три гвоздика в левом ухе и четыре в правом. — Неужели сама сделала? Смотрится реально здорово.       Морган неловко хихикнула, специально заправляя волосы за уши, чтобы показать.       — Из старых запчастей первых марков. Мама сказала, что я должна попробовать себя в творчестве.       — Надеюсь, она не пожалела об этом, — Питер покачал головой, неверяще смотря на небольшие заветления слегка переплавленного металла.       — Сама потом прокалывала! И я проколола ей левое, потому что ещё одна серёжка оставалась, а я хотела нечётное число.       Что же, по крайней мере Питер знал, что она остановится на этом.       Морган крепко-крепко обнимала Питера, представляя, каково бы было, будь это папа рядом. Была бы его спина настолько широкой и сильной? Ощущала бы она себя в безопасности? Сколько бы свободы он ей давал? Отдал бы в обычную школу, или бы она продолжила получать домашнее образование?       У неё нет ответов на эти вопросы.       Никогда не будет.       И она так не хотела, чтобы их стало ещё больше.       Они ездили по городу, Морган крепко-крепко обнимала своего брата за спину, иногда отрывая руки и крича во всё горло, когда вокруг не было других машин, чтобы они осудили Питера, будто он халатно с ней обращался. Это было глупо, но они не хотели рисковать.       Ветер наполнял лёгкие воздухом даже без вдоха, стоило ей откинуть стекло и немного отжаться от спины, и это было так великолепно. Она дышала, даже не дыша, и это казалось ей самой лучшей жизнью, которую она могла заслужить.       Тем не менее, у неё всё ещё было так себе настроение, и эти постоянные вопросы не хотели выходить из головы. Когда они подъехали к дому, Морган настояла на том, чтобы посидеть немного перед озером. Питер, чувствуя её настроение, заранее приготовился к неудобным вопросам.       — Я не хочу, чтобы ты был супергероем. Я не хочу, чтобы и ты меня в конце концов оставил. Неужели это так сложно? Просто жить нормально? — она говорила быстро и немного сбивчиво, будто опасаясь, что, говори она внятно и медленно, слова могли бы обидеть.       — Это сложно, — Питер вздохнул, вспоминая ЭмДжей и её обтягивающую форму полиции Нью-Йорка. — Это не то что быть веганом. Покупаешь ты курицу или не покупаешь, она в любом случае уже мёртвая лежит на прилавке в магазине. Ты ничего не решаешь своим отказом. Здесь же... Ты не можешь отказаться, а потом на твоё место встанет кто-то другой. Нет никого другого, чтобы забрать курицу с прилавка, — он кинул плоский камешек в озеро, и тот, оттолкнувшись всего лишь два раза, утонул на третьем. — Почему ты об этом заговорила?       Морган молчала, смотря на расходящиеся круги по воде. Сначала сильные от центра, потом всё слабее и слабее, становясь еле заметными, превращаясь в лёгкое колебание поверхности воды, они словно были отражением её мыслей.       — Я забываю. Мне страшно, Питер! Я не помню, как он выглядел! Я не помню его запах, я не помню, как он со мной разговаривал. Я помню образ только из-за этой голограммы, пытаясь накладывать её на воспоминания, но это не работает, потому что мне было всего четыре, и я так мало помню... я не хочу!       я не хочу его забывать       — Твой папа... он не умел ходить по воде, знаешь ли, — он огорчённо смотрел на свои ладони, в шрамах и мозолистые, думая, насколько меньше бы их было, продолжи его наставлять Тони.       — Это ты так думаешь, — тихо прошептала она в ответ, понимая, что сделала что-то плохое Питеру своими словами, хотя не совсем понимала, как. — Ты думаешь так же по поводу меня.       — Если ты захочешь, ты сможешь, — он невесело фыркнул и потрепал её по голове.       — Я... не хочу быть супергероем, — она посмотрела на него, словно побитый щенок, ожидая увидеть в глазах Питера разочарование и боль от её выбора, но увидела там лишь бесконечную нежность к ней, которую видела уже на протяжении семи лет. — Я не хочу думать, что могу не вернуться домой к маме после борьбы с очередными пришельцами, или умереть. Умереть больно. Я хочу умереть в своей постели от старости.       Он смотрел на неё и понимал, что да, она права в том, что он считал её святой. Такая разумная, пусть ещё такая маленькая, на самом деле она была умнее его и всех этих супергероев вместе взятых, которые рисковали жизнями попусту.       — Только представь, сколько всего я смогу сделать, пока буду жить! Сколько изобрести, скольким людям помочь, когда фирма будет моей, и как смогу продвинуть технологии отца вперёд! В последнее время мы практически ничего не производим, кроме гаджетов или каких-то супер-навороченных установок, вроде "Омута памяти" на техногенный лад. Но если мы сможем приспособить мою технологию лазеров для медицины...       Она на секунду остановилась, улыбнувшись всем тем перспективам, которые видела впереди себя.       — Мне нужно, чтобы ты проверил мои расчёты. Есть ощущение, что я где-то просто забыла минус. Но я говорила не про то! А про то, сколько бы и ты мог сделать, сосредоточившись на своей компании! Вы уже сотрудничаете с Оскорпом, и ваши эксперименты над перестройкой генетического кода с помощью сывороток после радиации для излечения рака... Представь, сколько бы ты жизней спас, сосредоточившись на этом!       Она обхватила его лицо своими ладонями; ей было всего одиннадцать, но она уже была выше, чем он в свои пятнадцать. Её ладони были ещё немного пухлыми, на пальцы были в небольших ожогах из-за паяльника, а ногти обстрижены под самый корень. Она плохо отмывала машинное масло, и оно оставалось небольшими линиями на суставах пальцев.       — Моя дорогая, — он посмотрел на неё, вспоминая, почему это каждый раз того стоило, что заставило его снова взять костюм, когда он не мог даже к нему прикоснуться; почему он каждый раз спасал город, который не очень-то этого заслуживал. И это абсолютно всегда была она первым пунктом. — На прошлой неделе Мистерио решил объединиться с Песочным человеком. Они внезапно додумались, что при попадании всего лишь граммов ста песка в нужные органы человек может скончаться. Я искренне считаю, что спас как минимум штат Нью-Йорк. И ты знаешь, что я работаю по правилам, — он утешительно улыбнулся ей. — Я не лезу на рожон, если знаю, что не смогу справиться. Мне помогали Джонни Шторм и Сьюзи.       Удивительно. А ведь в свои пятнадцать он лез на инопланетное оружие без костюма и сделанными из старых баллонов газа вебшутерами.       — Я знаю, но... — она всплеснула руками. — А что, если Смерть придёт за тобой?       — Никто не вечен, да ведь? Ты это понимаешь? — он посмотрел ей в глаза, ожидая ответного кивка. — Это не то же самое. Когда ты учёный... Вокруг тебя ещё множество людей, которые готовы взять с полки курицу.       — Но ты гораздо быстрее можешь её взять и купить, — она немного сморщилась, отрывая взгляд от глаз Питера.       — Да. И я там, чтобы помочь кому-то это сделать, — он замолчал на секунду, а потом утешительно взял её за руки, пытаясь повернуть к себе лицом. — Если же говорить про тебя... То ты даже не в магазине, чтобы что-то выбирать. Ты можешь туда вообще не заходить. У тебя ещё есть время, чтобы свернуть к, возможно, абсолютно пустой поляне. Или к целому торговому центру. Или кинотеатру.       Морган сморщилась ещё сильнее, переставая понимать суть метафоры, но не желая признаваться в этом вслух.       — Ну, давай, посмотри на меня. Чего боятся катионы? — Питер заметил, как Морган резко улыбнулась, пытаясь скрыть. Ну они должны быть честными с самими собой: у неё плохо получалось.       — Пёсионов? — предположила она, и они вместе рассмеялись над абсолютно тупой шуткой.       — Молодец. Давай, пойдём в дом. Время обеда. Мама старалась.       Он двинулся к веранде, по пути снимая жутко неудобные ботинки. Она всё ещё удивлялась, как, будучи сыном их отца, он мог носить эти футболки и подранные джинсы, при этом делать вид, что классические туфли могли придать ему статус.       — И, брат, будем честными, — он заинтересованно посмотрел в её сторону на полпути к дому, — наверняка папа мог.