Ты не можешь не быть им

      Сомнения поглотили Морган, когда ей было четырнадцать.       Питер уже был большой и взрослый, его компания, будучи главным партнёром СтаркИндастриз, обзавелась двумя штаб-квартирами в Лондоне и Шанхае, превратившись в огромный конгломерат. Его изобретения хотели украсть все злодеи, и в то же время Пит был защищён как никогда со своими всевозможными костюмами и гаджетами.       Если честно, Морган подозревала, что тайна успеха в том, что он использует Человека-паука как торговую марку.       Это всё в точности то же самое, что делал их отец. Она изучала хроники, она смотрела всевозможные видеозаписи и читала газеты. Разве что Питу не понадобился ядерный реактор в груди или похищение террористами.       Но только... Она смотрела на себя в зеркало, видела эти карие глаза, эти тёмные волосы, а потом смотрела на Пита с его до сих пор милыми кудряшками, которые он пытается по-прежнему зализывать назад, на разрез глаз, на овал лица и не находила ничего общего между собой и им. Она также понимала, что, несмотря на достаточно средний рост папы и мамы, она уже переросла их на пару сантиметров; дети не могут поровну перенимать черты родителей.       Она и не была идиоткой. Она давно осознала, что у них разные матери. Это было очевидно. Но просто... всё равно было что-то не так.       Сначала она списывала это на генетические модификации от укуса паука. Но потом, чем взрослее он становился, чем больше она могла видеть, чем больше видела Человека-Паука в действии с другими Мстителями, тем больше убеждалась, что нет в нём чего-то такого важного, что делало всех их Старками. Она не совсем понимала, что это.       Возможно, она даже не понимала свои сомнения до того момента, как решилась на такой глупый поступок.       Сегодня был вечер Новых звёздных войн, и Пит уснул на диване, заботливо укрытый мамой пледом со странным паучьим принтом. О да, брат был достаточно тщеславным, чтобы пользоваться собственным мерчем.       Телевизор до сих пор работал, пусть и на минимум звука, так что она практически без проблем подкралась к спинке дивана, контролируя своё сердцебиение, как когда-то её учил Питер, и пытаясь практически не дышать. Она понимала, что паучье чутьё на неё не сработает, но было как-то... боязно.       Руки тряслись, и она не понимала, почему. Сердце было спокойным, дыхание было еле заметным. Её не качало из стороны в сторону, голова не кружилась, даже щёки не краснели. Это просто очевидно научный интерес. В любом случае, она давно хотела изучить его генетический код, чтобы посмотреть, какие именно изменения произошли с генами на уровне нуклеотидов хотя бы.       Но руки тряслись так, будто у неё была ломка. Мышцы сжало, сухожилия натянулись и болели, а костяшки, казалось, вот-вот начнут трещать. Это странно.       Она замерла с трясущейся рукой над головой Питера, смотря, как одна кудряшка забавно упала ему на лоб, и как он морщился во сне. Плед был скомкан в ногах, и футболка задралась, обнажая тот самый пресс, которого она никогда не смогла бы добиться со своим телом.       Кого она обманывала? Она ни за что бы не смогла причинить ему даже малейшую боль.       Кровь застучала в ушах, и щёки начали гореть от лютого стыда, когда она поняла, что действительно сомневалась в чём-то. Боги, их отец положил свою жизнь, чтобы вернуть его, старшего брата, к ним домой. Разве он мог быть не родной кровью? Не братом? После всех тех раз, когда сидел с ней над идиотской литературой, клеил модель солнечной системы и предотвращал любой раз, когда её пытались похитить? Разве мог не брат так отчаянно защищать её?       Тем не менее.       Увидев два выпавших волоса на футболке, она неаккуратно взяла их и побежала в свою комнату.       Питер, открыв глаза, тяжело вздохнул, глядя в потолок. Это было странным самообманом, думать, что она никогда не узнает, что все вокруг негласно решили ей врать, потому что она воспринимала слова отца слишком прямолинейно в детстве.       Он подозревал что-то, когда ему стало восемнадцать, а речь Морган стала более понятной и полной; жесты и взгляды лишь дополняли картину, а не передавали общий смысл. Ещё через год он поймал обеспокоенный взгляд Пеппер и понял, что да. Игнорировать проблему — не решать её.       Однако... расскажи он ей сам, что бы она подумала? Что все выставляли её за дуру? Считали глупой?       Он видел и её сомнения. Её молниеносные взгляды с него, а потом на зеркало; в этих мимолётных сравнениях жестов и походки. В детском вопросе «Почему твоя фамилия не Старк?» и надутых губах.       Питер прикрыл глаза, надеясь, что ещё несколько дней супер-злодеи не захотят захватить мир. Или захотят прямо сейчас, чтобы он смог сбежать из этого дома и больше никогда не возвращаться, потому что Морган не захочет его видеть, а он знал, что не вынесет этого.       Он проклинал свой слишком чуткий слух. Он не хотел слышать частое дыхание Морган. Не хотел слышать надрывное и отчаянное «Нет», в котором уже было смирение. Не хотел слышать, как она падала на кровать, зарываясь лицом в подушку. Каждый шаг, каждый поворот её тела на кровати, каждый вздох отзывался вибрацией по стенам и отдавался рождением сверхновой в его голове.       Волосы на затылке встали дыбом, и он перевернулся на другой бок, окончательно комкая плед ступнями и утыкаясь носом в диванную подушку, чтобы отвлечься, потому что все обострённые чувства вопили, что Морган нужно защитить.       Он ведь так хорошо справлялся. Десять лет уже. На ней только три заметных шрама, два из которых от небольшой аварии с участием велосипеда и ветки дерева. Он просто хотел наблюдать, как она покорит этот мир.       Засыпая с разрывающимся сердцем, он не думал, что проснётся с холодной миской хлопьев на голове, которую будет придерживать улыбающаяся Морган.       — Ты не можешь спать здесь вечно, пока тётя ЭмДжей в командировке, — она покачала головой, наигранно вздыхая и отпуская миску, заранее зная, что он поймает её.       — Где хочу, там и ночую, — Питер фыркнул, приняв сидячее положение и недовольно посмотрев на миску. — Это что, те самые хлопья, которые молекулярно воссоздаются в микроволновке? Я же говорил, что это гадость несусветная!       — Они вкусные. Гадость, это то, что готовит наша домработница, — лицо Морган скривилось, и она открыла ещё одну бутылку молока, только чтобы выпить его холодным прямо из горла.       — Это и на вкус гадость ещё та, — пробормотал Питер и поставил чашку на столешницу. Пятница обиженно мигнула синим светом, но не стала сильно возмущаться.       — Ой, ладно-ладно, больше не буду заказывать, — она закатила глаза, ставя молоко на место. — В любом случае, сегодня свободный день. Покажешь мне, как работает анти-электрическая паутина? Я понимаю основу, но из чего сделаны сами капсулы для заправки, чтобы не вызвать окисление или вообще возгорание? Навряд ли ты раскошелился на вибраниум...       Питер глубоко вздохнул, выдохнул, пытаясь сдержать улыбку, и в один прыжок подскочил к Морган, чтобы потянуть зазнайку за нос.       — Смотри, чтобы кто-нибудь другой не попробовал укоротить твой язык! — он на секунду остановился, будто всматриваясь внимательно в её лицо, пока девчушка корчилась и кряхтела, издавая все эти наигранные звуки боли. — Это что, чёрные точки? Боги, тебе нужно за собой лучше ухаживать.       Нос пришлось отпустить, чтобы не схлопотать кулаком в лицо. Питер, не сдерживая смеха, понёсся во двор, показушно виляя задом и постоянно держась достаточно близко к ней, чтобы она могла достать рукой.       — Идиот! Хоть штаны надень!       — Да кто увидит-то! — крикнул он на весь двор, случайно забегая на грядки Пеппер, на которых она выращивала свою сверх-секретную морковь. — И вообще! Будешь хамить, не расскажу про новое маскировочное покрытие!       Нога Морган остановилась в паре сантиметров от голого живота Питера, и её пронзительный взгляд просверлил в нём дыру, пытаясь добраться до души.       — И что в нём удивительного?       — Наносится на всё что угодно. Полностью сливается с местностью. Может тебе вместо машины даже слона показать.       — А слона-то зачем? — её нога медленно опустилась на траву, и пальцы тут же дёрнулись к волосам, чтобы потеребить пару прядок в предвкушении чего-то реально интересного.       — Вдруг в сафари приспичит. Мне-то откуда знать? — Питер развёл руками, словно показывая, что над человеческими желаниями он не в силе.       Морган посмотрела на него пару секунд. А потом залилась искренним смехом, не в силах остановиться.       Вот так, стоя голый посреди чужого сада и смотря на счастливое лицо Морган, Питер понял, что лучшего исхода желать не смел.