Страницы нефритового дневника

      Исписанные летящим почерком листы пергамента выпали с полки, когда Лань Ванцзи потянулся за трактатом «Дао дэ цзин», чтобы освежить в памяти некоторые основополагающие тезисы. Заклинатель точно помнил, что этих листов не было, когда он брал книгу в прошлый раз. Да и почерк был незнакомым — Лань Чжань не помнил, чтобы кто-то в Гусу Лань писал так мелко и стремительно. Подобрав странные пергаменты, мужчина заскользил взглядом по строчкам: гребень, волосы, описания рук и лица… Страницы какого-то романа? Но что они делают в библиотеке ордена?       Взгляд зацепился за иероглифы собственного имени, и Ванцзи вгляделся в убористый текст. Заклинатель прочитал несколько строк первого абзаца. Остановился. Перечитал снова, не веря своим глазам. И еще раз, чтобы удостовериться, что зрение его не подводит. И лишь окончательно осознав написанное, задохнулся от возмущения. Сомнений, что странный текст написан о нем, у Ванцзи не было — уж слишком точно воспроизвел детали неизвестный автор, чтобы посчитать это совпадением. Но почему вдруг его сделали женщиной?! Нет, Ханьгуан-цзюнь ничего против женщин не имел, но ведь он мужчина — он родился мужчиной и никогда не был недоволен этим фактом. Так что за глупая шутка? Первой мыслью было, что это очередная проделка Вэй Ина, и сам он сейчас прячется за каким-нибудь углом, наблюдая за реакцией Лань Чжаня и тихо посмеиваясь в кулак. Ванцзи даже огляделся, пытаясь отыскать знакомую фигуру. Вот только почерк на пергаментах говорил о том, что Усянь не имеет к этому тексту никакого отношения. Но кто же тогда?       Лань Чжань вернул на полку трактат и подошел ближе к окну, надеясь найти на таинственных страницах хоть какой-то намек на авторство. Читать о самом себе — да еще в столь неожиданной интерпретации — было до невозможности странно, но заклинатель решил не обращать внимания на женский род. В конце концов, если он вычислит автора, то сможет выразить ему свое возмущение по этому поводу лично. А если не брать в расчет больную фантазию о нем в женском платье, то нельзя было не признать, что написан текст довольно изящно. Подумалось о Не Хуайсане, любившем искусства гораздо больше заклинательского ремесла. Молодой глава ордена Цинхэ Не когда-то учился в Облачных глубинах вместе с Лань Ванцзи и Вэй Усянем, наверняка, помнил их бурные взаимоотношения в юные годы и мог бы, наверное, написать нечто подобное. Вот только почерк Хуайсана Ванцзи тоже знал неплохо — он не был похож на почерк на пергаменте. Вопрос об авторстве по-прежнему оставался без ответа.       Впрочем, вскоре этот вопрос перестал волновать заклинателя. Лань Чжань читал, и цвет его лица менялся от мертвенно-белого до пунцового. Мужчина мял в пальцах хрусткие страницы, стискивал зубы и готов был провалиться сквозь землю от смущения — неизвестный автор описывал столь интимные моменты его жизни, столь личные переживания, и делал это так открыто и прямолинейно, что благородный Ханьгуан-цзюнь ловил себя на мысли, что готов убить этого человека, лишь бы только не пришлось смотреть ему в глаза. От каждой новой строчки стыдом опаляло щеки, а мочки ушей, кажется, не переставали гореть. А ведь это писал кто-то, кто хорошо знал Лань Чжаня, знал о его чувствах, о событиях жизни, о которых мог знать разве что старший брат. Может, брат и написал зачем-то это все, а потом случайно забыл среди книг? Это было бы лучшим вариантом, вот только почерк был не брата. Как Ванцзи теперь смотреть людям в глаза, каждый раз гадая, не стоит ли перед ним автор загадочного текста? И кто мог столько знать, словно наблюдал за мужчиной даже тогда, когда рядом никого не было, словно мог читать в его разуме и сердце, как в открытой книге? От этой мысли вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок, а пальцы сильнее смяли листы. Может, какой-нибудь расшалившийся дух решил так подшутить над Лань Ванцзи?..       — Эй, гэгэ, я тебя зову-зову, а ты не слышишь! — появившийся словно из ниоткуда Вэй Ин повис на супруге и попытался заглянуть через плечо. — Что тебя так увлекло?       — Ничего.       Лань Чжань испепелил страницы в своих руках с помощью духовной силы, вызвав разочарованный возглас Усяня. Заклинатель твердо решил, что попытается найти загадочного автора, а пока… этого не должны видеть. Никто. Никогда.