Страницы нефритового дневника

      Дождь начался внезапно. Только что светило солнце, а по ярко-голубому небу легко скользили невесомые облака — и вдруг, в следующее мгновение набежали тучи и хлынули потоки воды, словно прорвало плотину. Адепты, тренировавшиеся с мечами, бросились врассыпную, спасаясь от ливня и забыв о запрете бегать в Облачных глубинах. Ванцзи не поддался общей панике и шел в сторону своей цзинши торопливо, но сохраняя достоинство, хотя белые одежды быстро напитались влагой и отяжелели, сковывая движения.       К тому моменту, когда юноша прошел половину пути, вокруг было темно от дождя и совершенно пусто, словно резиденция ордена Гусу Лань вымерла за эти несколько минут. Только стук капель по крышам нарушал тишину. И звук счастливого смеха, раздавшийся в стороне от дорожки, показался в этот момент совершенно чужеродным. Лань Чжань, заинтригованный, пошел на звук и вскоре вышел на небольшую поляну среди зарослей бамбука. Там, окутанный сплошными потоками дождя, скинув сапоги, танцевал насквозь промокший юноша в темных одеждах. Он кружился, раскинув руки, подставив лицо тяжелым каплям и перебирая по мокрой траве босыми ногами, заливисто смеялся и выглядел абсолютно счастливым. Ванцзи замер, наблюдая за юношей. Он знал его — это был Вэй Усянь, приехавший из Юньмэна на обучение. Этот юноша был совершенно не похож ни на учеников Гусу Лань, ни на других приглашенных адептов. С первого дня он привлекал внимание, нарушал правила, шумел, доводил до белого каления учителей и высказывал совершенно неподобающие для благородного заклинателя идеи. Он был особенным, запоминающимся, по-своему одаренным, но совершенно не дисциплинированным. Вэй Ина можно было либо любить, либо ненавидеть, но оставаться к нему равнодушным казалось совершенно невозможным.       Вэй Усянь остановился, словно почувствовав, что за ним наблюдают, и повернулся к Лань Ванцзи. Серые глаза тут же заискрились весельем, а на губах заиграла радостная улыбка. Юноша протянул руку и весело воскликнул:       — Лань Чжань, присоединяйся!       В голосе звучало искреннее желание разделить веселье — пусть даже со слишком серьезным и скучным адептом Гусу Лань. И на какое-то мгновение Ванцзи охватило страстное желание принять это приглашение — ухватиться за протянутую руку, скинуть сапоги и кружиться под дождем, подставляя лицо прохладным каплям. Лань Чжань представил, как мокрая трава щекочет пятки, как его руки сжимают теплые пальцы, как сам он беззаботно смеется вместе с Вэй Ином, на время забыв о правилах и запретах, потому что он ведь, по сути, такой же мальчишка, как и стоявший напротив адепт из Юньмэн Цзян. Юноша никогда в своей жизни не делал ничего подобного. Выросший в Облачных глубинах, Ванцзи не был похож на других детей, никогда не участвовал в шумных забавах, не привык играть, бегать, громко смеяться, проказничать и озорничать. Он воспитывался среди строгих взрослых, проводил время за книгами, тренировками и медитациями, с раннего детства учился смирять собственные желания и контролировать эмоции. Он преуспел на этом пути, вот только это не значит, что ему никогда не хотелось иного. Ему хотелось. Хотелось испытать беззаботную радость от внезапно хлынувшего дождя, хотелось почувствовать себя живым и свободным, хотелось хоть на мгновение забыть о том, кто он и каким должен быть, хотелось хотя бы ненадолго почувствовать себя собой…       Ванцзи поймал себя на том, что уже почти шагнул на поляну, остановился, коротко хмыкнул, поджал губы и резко развернулся, молча уходя прочь от Вэй Ина и внезапно пробужденных им иррациональных желаний. За спиной Лань Чжаня раздался заливистый смех.