перебинтуй мне раны, лиши души

Небула смотрит в свои глаза — абсолютные черные бездны бездушной машины для убийств. Они кажутся непроницаемыми, но Небула видит все (в себе самой видит все): эту тупую преданность собаки, основанную на страхе, это потаенное желание подорваться к чертям и убить отца, этот не распутанный клубок из эмоций, чьи нити затягиваются на шее петлей. Небула смотрит и получает за это яростный пинок под ребра. Эта, другая, прошлая Небула ненавидит ее всем искалеченным существом. Потому что не верит, что можно так: быть свободной от ублюдка-отца, быть предательницей, быть кем-то и чем-то больше. Не верит, что может измениться и стать живой, а не куклой, жалкой приспешницей Таноса и его нелюбимой дочкой. Небула смотрит в свои глаза. Небула пытается протянуть руку, Небула пытается образумить, Небула не хочет причинить вред запуганному ребенку внутри себя — будущей или прошлой, неважно. Небула смотрит на себя, искрящуюся ненавистью ко всему холодному равнодушному космосу и думает: «Идиотка». Удивительно, что однажды она решится предать отца, а затем сбежать и попытаться его убить. Небула смотрит и впервые осознает, какая огромная пропасть пролегает между ней и ее прошлым. Вспоминает отца, которому, несмотря ни на что, закрывала веки, мысленно отправляя на вечный покой; того отца, что осуществил свой ужасный план, убил ее сестру и перед самой смертью выплюнул какое-то подобие прощения, признав предательницу своей дочерью, когда это уже никому не было нужно. Небула смотрит на Гамору и понимает, что та — единственная, кто не изменилась совсем. Гамора всегда была сделана из стали. Гамора всегда видела в ней сестру и пыталась помочь после того, как не могла проиграть хотя бы один поединок, чтобы Небулу не переделывали. Но ведь Гамора была ребенком, который отчаянно пытался выжить. Небула ей все простила. Через годы, но простила. А у прошлой Небулы глаза застелены ненавистью и страхом, она Гамору не видит в упор — не видит, как она прекрасна, как привязана к ней, и что только у нее хватит сил встать против Таноса. В своих глупых бессмысленных попытках превзойти Гамору она не видит в ней живое существо даже тогда, когда они одни. Объект для ненависти. Объект для зависти. Объект. По крайней мере, Небуле тогда хотелось не видеть. Потому что так проще. Легче. Ненавидь Гамору и вини ее во всех своих бедах. Небуле нужна была сестра, но она никогда не могла увидеть, что уже имеет ее. Если бы она смогла понять это раньше, если бы смогла простить и забыть о прошлом... Одна Небула отправляется в будущее-настоящее, чтобы разрушить единственный луч надежды, другая повержена и заперта. Гамора остается с ней, с той, что прошла через боль и время. Гамора, не участвовавшая в избиении, смотрит. И видит свою сестру. Гамора хочет знать их общее будущее. Хочет знать, действительно ли они стали сестрами, или все это ей лишь бредится в чужих черных глазах посланницы с далеких времен. Небула проглатывает острый ком в горле и слова: «Ты умерла, а я чуть не потеряла рассудок». — Мы стали сестрами. Гамора протягивает ей руку, и Небула ее принимает — впервые для этой Гаморы. Скоро все разлетится на куски, порушится, разобьется, если они не сделают хоть что-то. Нужно остановить Небулу из прошлого-настоящего, нужно не дать ей уничтожить себя вместе со всей Вселенной. Небула почти ненавидит ее за это. Или все-таки ненавидит себя? Одновременно двумя ипостасями в одном пространстве существовать сложно — Небула буквально чувствует, как трещит ее голова. Кажется, даже мысли у них перемешиваются, получаясь застревающими липкими комками. Отвратительно. Нужно скорее избавиться от этого чувства. У них мало времени, они ищут эту чертову трусиху, но Небула в этих самых комках думает только о Гаморе — не разобрать даже, думает Небула-будущая или Небула-прошлая, или они обе больные и потерянные (да, да и еще раз да). Гаморе, которая прекрасна в любом времени и пространстве. Гаморе, которая навсегда ее сестра. Гаморе, которая мертва. Они одни. В смысле, они единственные, кто есть друг у друга в это мгновение, потому что для Гаморы нет ни Стражей, ставших семьей, ни одного придурка, в которого она влюбилась, ни музыки, придающей — Небула понимает это лишь сейчас, хотя и не проникается — смысл. А у Небулы всегда была лишь Гамора. Что они делают? Бегут в бесконечность, чтобы она снова потеряла сестру. В сердце врезаются стекла разбитой вдребезги базы Мстителей. Если бы у Небулы остались слезы, они бы выступили сейчас. — Гамора, — вырывается, пока Небула думает, сколько еще времени у них осталось; сколько у нее времени осталось, чтобы просто побыть с сестрой, — ты должна знать, что погибла. Может быть, это не время и не место для таких признаний. Может быть. Гамора никак не реагирует, но сглатывает, продолжая пробивать себе дорогу вперед. — Тебя убил Танос, — продолжает Небула, не понимая, зачем это делает, когда по горлу вниз падают острые лезвия, врезаясь в плоть с каждым новым словом, — но произошло это из-за меня. Вот оно — отвратительное чувство вины высунуло свою голову и вонзилось в грудную клетку, перекусывая в ней единственное живое, не собранное из запчастей. Лучше бы тогда Гамора дала Таносу убить ее. Лучше бы Гамора осталась жива. Лучше бы Небула потеряла душу во имя идиотского жестокого плана. Она это заслужила. Гамора — нет. Никогда. Гамора останавливается перед очередным поворотом, за которым еще ничего не подозревающему Бартону нужна помощь от игр со временем. Гамора разворачивается и смотрит на нее. В глазах ее не злость и не страх перед смертью, о которой она теперь знает, а лишь нежность. — Я пожертвовала собой ради тебя? Небула молчит, застыв в ожидании, что будет дальше. Гамора действительно умна. Или проницательна. Или все вместе. — Знаю, что это так, — тихо говорит Гамора, приближаясь на расстояние, когда никакого расстояния уже нет — они соприкасаются лбами и смотрят друг на друга, глаза в глаза. — Я бы сделала это в любой Вселенной, в любом времени. Я люблю тебя, Небула. Ты всегда была, есть и будешь моей сестрой. Прости меня за все. Прости за то, что Танос сделал с тобой. Это неправильно. Это Небула та, кто должен просить прощения за все. И за то, что сделал Танос с ней, со всеми ними, тоже. В голосе Гаморы печаль и невыплаканные слезы. Руки соприкасаются, пальцы переплетаются. Всего лишь мгновение. Всего лишь одно мгновение посреди войны. Они не могут себе позволить такую слабость, но иначе не получается. Ведь больше Небула никогда не увидит Гамору, когда все закончится. Ведь Небула уже потеряла ее безвозвратно. Ведь Гамора, ее Гамора, на самом деле мертва, и любой обман со временем бессмысленен. Небула не помнит, каким богам они молились на ее родной планете, не помнит саму планету, но она благодарна всем высшим существам, если это они позволили ей всего лишь один, последний раз... Всего лишь посмотреть на Гамору.