Наследник рода Блэк

Орион появился посреди спальни и увидел Лезандера, сидящего на кровати с крайне обеспокоенным выражением лица. Он тайком наложил чары гламура на синяки на плече и на горло. Он сохранил свой хладнокровный вид и подошел к кровати. Когда Лезандер увидел его, он тут же встал и крепко обнял его: — Что случилось? Ты просто исчез! Куда ты делся? Я так волновался! — Ничего особенного, Лез, — спокойно ответил Орион, уткнувшись Лезандеру в шею. — Мой портключ активировался. Волан-де-Морт просто хотел дать мне задание. Небольшое задание. Лезандер вырвался из объятий и с беспокойством проверил его. — Ты в порядке? Он ничего тебе не сделал? Он не причинил тебе вреда? Орион покачал головой. — Нет, он просто сказал мне, в чем заключается моё задание, и отпустил меня. Лезандер вздохнул с облегчением: — Слава Мерлину! Хорошо, давай вернемся в постель. Орион остановил Лезандера и умоляюще сказал: — Я устал, Лез. Я просто хочу сегодня поспать в одиночестве. Затем он игриво улыбнулся ему: — Я не думаю, что смогу много спать, если ты со мной, я не смогу контролировать себя. Так что только эту ночь, хорошо? — Ну, если ты уверен, — неуверенно нахмурился Лезандер. — Да, — ответил Орион с теплой улыбкой, а затем быстро поцеловал его: — Спасибо за понимание. Лезандер улыбнулся в ответ и кивнул, а затем лёг в свою постель. Улыбка Ориона исчезла, и его фасад рухнул, как только Лезандер забрался в свою кровать и задернул балдахин. Он неуверенно двинулся к своей кровати и зарылся под одеяло. Он был встревожен и потрясен тем, что случилось с Волан-де-Мортом. В полном замешательстве и ужасе. «Мерлин, что я сделал?» — в отчаянии подумал Орион. — «Что толкнуло меня на это? Моргана, помоги мне, это слишком. Мне нужно… мне нужно поговорить с кем-нибудь…» Он вынул медальон и, плотно задернув балдахин и наложив вокруг себя заглушающие заклинания, открыл его. Он не стал дожидаться приветствия Тома и бросился прочь: — Кажется, я схожу с ума, Том. Это слишком странно. Мерлин, я даже не знаю, почему говорю тебе это. Но ты единственный, с кем я могу об этом поговорить. Я не знаю, что на меня нашло. Я увидел его, а потом увидел в нем тебя… — Орион покачал головой и отчаянно сказал: — Я не был готов встретиться с ним так скоро, после того, как недавно узнал, что ты — это он. Но сначала я не видел тебя в нем. Он был таким же жестоким, как всегда, но потом он изменился. Орион безрадостно расхохотался. — Но он все еще был самим собой, а не тобой, потому что он манипулировал мной так же, как и в первый раз. Тихо шипел и нежно ласкал, и я понял, что он снова играет в свою маленькую игру, но я ничего не мог с собой поделать. Я видел его другим. Видел тебя. И Моргана помоги мне, но я был в таком замешательстве… Я все еще в таком замешательстве. Я не знаю, что на меня нашло. Я просто хотел прикоснуться к нему, прикоснуться к тебе, потому что ты, наконец, стал настоящим. Орион снова покачал головой. — Но я ошибся. Он не ты. Но все так запутано. Как я смог увидеть тебя в нем только потому, что он стал нежным? Я не должен был, потому что он использовал мягкость, чтобы манипулировать мной. Я знаю, что это не реально. Но я ничего не мог с собой поделать, я просто среагировал. И я так испугался потом. Мерлин, я думаю, он сам был в ужасе! Он отступил от меня, ради Морганы! Это смешно сейчас, когда я думаю об этом. Темный Лорд пятится от ласки. Если бы светлые волшебники только знали, они просто задушили бы его и запыхались! Темный Лорд умер от сильного шока. Или, может быть, отвращения. Нет никакого способа узнать… Мерлин, что я говорю? — закончил Орион, уткнувшись лицом в подушку. — Судя по тому, что я понял из твоей болтовни, — весело сказал Том. — Полагаю, что я вызвал тебя, и встреча прошла не так, как ты ожидал? Орион недоверчиво посмотрел на него: — Все прошло не так, как я ожидал? Я погладил Волан-де-Морта по щеке! Как ты думаешь? Все прошло ужасно! И это была не встреча с тобой! Это была встреча с ним! Вот в чем разница! Том приподнял бровь и одарил его хитрой победоносной ухмылкой: — Ты гладил меня? Орион сказал сквозь стиснутые зубы: — Я не гладил тебя. Я гладил его щеку, больше ничего! И перестань пытаться заставить меня увидеть тебя в нем, потому что это не сработает! Том улыбнулся. — Для меня это выглядит так, словно всё сработало. Орион посмотрел на него и рявкнул: — Это твоя вина! Скармливаешь мне свои истории о том, что Волан-де-Морт не такой уж злой, а потом настаиваешь, что это ты. Ты пытаешься запутать меня больше, чем я уже сделал! Не нужно говорить мне, что вы двое одинаковы. Мне нужно, чтобы ты сказал мне, что вы разные! И что я не должен видеть тебя, когда смотрю на него! — Зачем мне говорить тебе, что мы разные, если это неправда? — спокойно ответил Том. — И кажется, что даже ты это осознаешь, поскольку именно ты видел это и реагировал на это. В этом нет ничего плохого. Поначалу это может сбивать с толку, но со временем ты поймешь, что это я. Орион сердито прошипел: — Нет, это не так! Когда-то он был тобой, но теперь он извращен во всех отношениях. Почему ты хочешь, чтобы он мне нравился? Разве ты не видишь, как он обращается со мной? Я не могу позволить себе любить его! Я не могу себе позволить признать, что в нем все еще может быть какая-то часть тебя! Потому что я буду в невыгодном положении, он использует это против меня! как ты можешь говорить, что он это ты, когда он так со мной обращается?! — Если я грубо обращался с тобой, то это должно было произойти по уважительной причине, — небрежно ответил Том. — Ты и твоя чертовски веская причина, — огрызнулся Орион. — Ты всегда говоришь, что все, что он делает, имеет вескую причину, и это ложь! У него нет ни хороших, ни плохих причин, только эгоцентричные причины! Знаешь, что он сказал мне? Наглый человек! Он сказал, что я его собственность! Он хотел диктовать, кто должен быть моим партнером! Он приказал мне перестать встречаться с Лезандером! Том приподнял бровь. — Ну, я не могу сказать, что не согласен с самим собой. В конце концов, я уже давно говорил тебе, что Лезандер тебе не подходит. Но почему именно Лезандер? — Только потому, что он увидел крошечный кусочек, который дал мне Лезандер! — в раздражении сказал Орион. — И он просто разозлился, когда увидел! Начал шипеть о метках и о том, что никто не имеет права меня метить, кроме него самого! Ты можешь в это поверить? За кого он меня принимает? За корову? Что нужно быть заклейменным клеймом своего владельца? Он сошел с ума? Том рассмеялся и сказал: — Ты такой наивный, Орион. Разве ты не понимаешь, что он разозлился, как ты выразился, потому что не хочет, чтобы ты был у кого-то еще? Он хочет, чтобы принадлежал ему. И его собственническое отношение к тебе весьма показательно. Он бы не реагировал так, если бы ты ему не нравился. Орион фыркнул. — Я не знаю, кого ты пытаешься обмануть: меня или себя. Я ему не нравлюсь и уж точно не он не заботится обо мне! Он думает обо мне как о вещи! Вещи, которая по его мнению принадлежит ему и не хочет, чтобы кто-то еще прикасался. А я не вещь! И я уж точно не принадлежу ему! Том ухмыльнулся и сказал себе под нос. — Ты не представляешь, как ты ошибаешься. Но Орион услышал его и сердито спросил: — И что это должно значить? Ты хочешь сказать, что я вещь? — Нет, — сказал Том с легкой улыбкой и блестящими глазами. — Ты определенно не вещь. Орион сузил глаза и сердито прошипел: — Значит, ты намекаешь, что я его! — Я ни на что не намекаю, — пренебрежительно возразил Том. — Ты слишком остро реагируешь на всю ситуацию. Поэтому я разозлился на тебя и сказал, что ты мой. Я сказал это в гневе, конечно. Не стоит принимать всё буквально. — Перестань называть его собой! — прошипел Орион. — Я больше не буду с тобой разговаривать, если ты продолжишь это делать! Я не позволю тебе так манипулировать моими мыслями! Том раздраженно вздохнул. — Хорошо. Больше я этого делать не буду. Но ты должен понять, что мне очень тяжело не думать о нем как о себе и не говорить от первого лица. — Все эти годы ты неплохо справлялся со своей работой, — сердито рявкнул Орион. — Верю, ты справишься! — Хорошо, — сказал Том, закатив глаза. — Значит, он разозлился на тебя и сказал кое-что, что тебе не понравилось, — затем он саркастически добавил: — Я думаю, ты выживешь. Орион раздраженно фыркнул. На самом деле нет никакого смысла пытаться заставить Тома понять всю серьезность ситуации. — Послушай, все, что я хочу сказать, это то, что я ненавижу, когда он обращается со мной как с одним из своих приспешников. С самого начала я сказал ему, что хочу быть равным ему. Я не потерплю, чтобы со мной обращались как с кем-то другим! Том высокомерно протянул: — Он никогда не будет считать тебя равным себе. — И почему так? — сердито рявкнул Орион. — Я достаточно силен! — Ты веришь, что по силе равен Лорду Волан-де-Морту только из-за того, что проявил темную магию в Азкабане? — ехидно спросил Том. — Проявление стихийной магии, которую ты не можешь воспроизвести? Орион тихо ответил: — Я практиковался, как ты и советовал, Том. Теперь я способен к некоторому контролю и со временем овладею им. Том прищурился. — Ты никогда мне этого не говорил. — В конце концов, я бы сказал тебе, — пренебрежительно возразил Орион. — Ну, это не имеет значения. Даже если то, что ты говоришь, правда, и ты можешь быть таким же могущественным, как он, он никогда добровольно не признает этого, — серьезно ответил Том. — Тогда я заставлю его признать это! — прошипел Орион. Том посмотрел на него с беспокойством. — Ты не можешь открыто враждовать с ним, Орион. Ты силен, но ты еще молод. У него многолетний опыт и глубокие и обширные познания в Темных искусствах. В этом его преимущество перед тобой. Если ты будешь противостоять ему, он причинит тебе вред, чтобы поставить тебя на место. — Но он должен увидеть, что я достаточно силен, чтобы быть равным ему, Том! — нетерпеливо сказал Орион. — Я думаю, что он уже знает, вот почему он так заинтересован в тебе. Но он будет каждый раз переигрывать тебя, чтобы оставаться на вершине игры, — вставил Том. — Ты должен очень осторожно обходить его. Покажи ему, что ты могущественный, но не бросай ему вызов открыто, не давай ему повода нападать на тебя. — Как я могу не бросить ему вызов, когда он выдает нелепые и извращенные идеи о том, как завладеть мной? Я не позволю ему так со мной обращаться! — с отчаянием сказал Орион. Том приподнял бровь. — Он пытал тебя? Он угрожал убить Лезандера, если ты не будешь ему подчиняться? И, в конце концов, после твоей с ним ссоры, он настаивал на том, чтобы ты подчинился его приказам? Орион нахмурился и ответил: — Нет. Но это было только из-за всей этой штуки с поглаживанием щеки. Он был слишком возмущен и напуган. Он просто хотел, чтобы я ушел как можно быстрее. Том ухмыльнулся. — Я не думаю, что ему это противно. Но в любом случае, я хочу сказать, что в конце концов он не относился к тебе как к собственности, не так ли? — Потому что он был в шоке! — убежденно ответил Орион. — Я уверен, что, как только к нему вернутся чувства, он снова начнет шипеть, что я принадлежу ему! — Возможно, но ты не можешь обижаться, — небрежно ответил Том. — Тебе придется подождать и посмотреть, как он себя поведет в следующий раз. — Хорошо, — угрюмо ответил Орион. — Я так и сделаю. Но у него будет ещё одна проблема, если он думает, что я не буду драться с ним на каждом шагу, если он будет продолжать обращаться со мной так же, как сегодня! Том хитро ухмыльнулся: — Я уверен, что ему понравится этот вызов. Я знаю, что мне понравился мне. Орион закатил глаза и пожелал Тому спокойной ночи, закрывая медальон. «Чудо, если я не сойду с ума», — криво подумал Орион, засыпая. Как будто одного Волан-де-Морта недостаточно! Теперь я должен мириться с двумя! Из всех подлых поворотов судьбы, я просто должен был получить их обоих одновременно!

***

На следующий день некоторые студенты начали покидать замок на неделю рождественских каникул. Калипсо возвращалась в Дурмстранг, чтобы провести некоторое время со своим отцом, в то время как Лезандер собирался вернуться в клан. Драко и Орион вместе с Нарциссой отправятся в поместье Малфоев, а оттуда в Москву. Калипсо и Лезандер уже ушли, а Орион бродил по замку, проводя час, оставшийся до прихода Нарциссы. Он пребывал в восторге от праздников. Наконец-то он получил письмо от Ремуса, в котором тот просил встретиться с ним в поместье Блеков, и ему стало любопытно, как Ремус поживает в стаях оборотней. И теперь он впервые с нетерпением ждал зимние балы. Он просто надеялся, что Драко и он будут участвовать в некоторых встречах взрослых. Когда он шел по коридору, с интересом разглядывая некоторые портреты, краем глаза он заметил пурпурную мантию. Он внутренне застонал. Он был очень осторожен, избегая Дамблдора, но, похоже, старый болван воспользовался случаем и устоил ему засаду, в то время как замок был частично пуст. — Мой дорогой мальчик, — весело сказал Дамблдор, подходя к Ориону. — Какое счастливое совпадение, что я наткнулся на тебя. Не присоединишься ли ты ко мне за чаем, пока ждешь своего опекуна? Орион мысленно фыркнул. Совпадение моя метла! Он снял портреты с мерзкой внешностью. Один из них наверняка предупредил Дамблдора о его присутствии в этом коридоре. Он посмотрел на Дамблдора и сказал с улыбкой: — Конечно, директор. Буду рад. Глаза Дамблдора блеснули, и он весело сказал: — Отлично. Мой кабинет находится здесь. Орион молча последовал за Дамблдором, пока старик радостно болтал о чем-то, пока они не остановились перед большой и чрезвычайно уродливой каменной горгульей. Как только Дамблдор встал перед ней, горгулья ожила и отскочила в сторону, когда стена позади него раскололась надвое. Даже опасаясь своего разговора с Дамблдором, Орион не мог не удивиться. За стеной находилась винтовая лестница, которая плавно двигалась вверх, как эскалатор. Когда они с Дамблдором ступили на нее, Орион услышал, как за ними с глухим стуком закрылась стена. Они поднимались вверх по кругу, все выше и выше, пока, наконец, Орион не увидел впереди блестящую дубовую дверь с медным молотком в форме грифона. Они сошли с каменной лестницы наверху, и дверь бесшумно открылась перед Дамблдором. Орион последовал за ним внутрь и осмотрел кабинет. Это была большая и красивая круглая комната, наполненная забавными маленькими звуками. Несколько любопытных серебряных инструментов стояли на столах с тонкими ножками, жужжали и выпускали маленькие клубы дыма. Оглядываясь вокруг, Орион задавался вопросом, где старый козел спрятал мантию-невидимку. Стены увешаны портретами бывших директоров и директрис, все из которых с интересом смотрели на него. Орион увидел Финеаса, но не узнали друг друга, как и должно было быть, поскольку Дамблдор следил за ним, как ястреб. Там же стоял огромный письменный стол на когтистых ножках, а за ним на полке лежала потрепанная, изодранная волшебная шляпа, которая, как понял Орион, должна была быть знаменитой Распределяющей шляпой. А за дверью на золотом насесте сидела дряхлая птица, похожая на полуощипанного индюка. Орион подошел к нему и с интересом посмотрел на него. Птица злобно оглянулась, издав кашляющий звук. Её глаза были тусклыми, и пока Орион смотрел, как из его хвоста выпало еще несколько перьев. — Это Фоукс, — сказал Дамблдор за его спиной. — Он… — Феникс, — перебил Орион, кивнув головой. — И сегодня он сгорает. Когда он сказал эти слова, феникс вспыхнул пламенем, и с последним воплем не осталось ничего, кроме тлеющей кучи пепла, из которой торчала крошечная лысая голова. Орион обернулся, и Дамблдор жестом пригласил его сесть. — Как жаль, что тебе пришлось увидеть его в такой день перерождения, — сказал Дамблдор, усаживаясь за свой стол. — Он правда очень красивый большую часть времени, у него чудесное красно-золотое оперение. Затем он добавил с улыбкой: — Но ты уже знаешь о фениксах, в конце концов, у тебя патронус феникс, который в высшей степени уникален. Но иметь два патронуса — феникса и василиска, весьма примечательно. Орион сел в одно из плюшевых кресел перед столом Дамблдора и напрягся при этих словах. Он взял чашку чая, которую наколдовал для него Дамблдор, и сделал вид, что делает глоток. Кто знает, что старик положил внутрь. Он не усомнился в том, что старый болван добавил в свой чай Веритасерум. Он поставил чашку на место и высокомерно сказал: — Да, я сам был весьма удивлен. Однако не смог наколдовать их снова. Должно быть, из-за обстоятельств. Дамблдор уставился на Ориона проницательным взглядом голубых глаз из-за стола. Он внезапно и быстро двинулся вперед через стол и взял левую руку Ориона, задирая рукав. Он не видел ничего, кроме гладкой чистой кожи. Орион вырвал руку из хватки Дамблдора и яростно прошипел: — КАК ВЫ СМЕЕТЕ?! Когда Дамблдор откинулся на спинку стула, он невозмутимо сказал: — Прости меня, мой мальчик, но я должен был удостовериться. Орион посмотрел на него, а Дамблдор слегка прищурился, глядя на правую руку Ориона, и сказал: — Это кольцо содержит темную магию, дитя мое. Я думаю, тебе будет безопаснее избавиться от него. Орион убрал руку со стола Дамблдора и едко сказал: — Конечно, в нем есть темная магия. Это кольцо наследника рода Блэк, семейная реликвия. Мой дорогой отец подарил мне его, и я всегда буду носить его. Помните моего отца, Дамблдор? Дамблдор вздохнул и принял печальное выражение лица. — Я очень сожалею о том, что случилось с твоим отцом, Орион. Я знал его еще мальчиком. Он был одним из моих любимцев, и я очень любил его… Орион ощетинился и заревел: — НЕ СМЕЙТЕ ГОВОРИТЬ, ЧТО ЛЮБИЛИ МОЕГО ОТЦА, КОГДА УЧАСТВОВАЛИ В ЕГО ПОИМКЕ! КОГДА ПОЗВОЛЯЛИ ДЕМЕНТОРАМ ПОЦЕЛОВАТЬ ЕГО! Дамблдор грустно взглянул на него и мягко сказал: — Твой отец был Пожирателем Смерти, мой мальчик, авроры проверили его руку и увидели Темную метку. Я не смог бы предотвратить его поимку, даже если бы захотел. — Вы знали, что Петтигрю жив! Я уверен, что Снейп сказал вам, как только увидел вас, — яростно сказал Орион. — И даже зная, что мой отец невиновен в преступлениях, за которые он был осужден, вы позволили аврорам забрать его! Вы могли бы остановить их! Вы могли бы сказать им, что Петтигрю жив! Дамблдор с сожалением посмотрел на него поверх очков-полумесяцев: — К сожалению, твой отец был выведен из равновесия из-за проведенных в Азкабане лет и перешел на Темную сторону, мой мальчик. Я вынужден с преискорбием констатировать, что так нужно было сделать. И это к лучшему. Пожирателям Смерти нельзя позволять взаимодействовать с гражданским обществом. — А по чьей вине мой отец провел десять лет в Азкабане? — прошипел Орион, когда его руки сжались в кулаки. — Кто не пошевелил и пальцем, чтобы у него был суд? Как глава Визенгамота вы имели право потребовать его. И все же вы ничего не сделали! Если он был вашим любимчиком, как вы говорите, то почему вы не помогли ему?! Дамблдор вздохнул и тихо сказал: — Были опасные времена, мальчик мой. Все подозревали друг друга, и было очень трудно сказать, кто является Пожирателем Смерти. Улики против твоего отца были настолько неопровержимыми… — затем он с горечью добавил: — Что я совершил ошибку. Я буду нести этот крест до конца своей жизни. — Как и должно быть, — сердито бросил Орион. — Но признание того, что вы были не правы, не меняет того факта, что у вас был шанс исправить свою ошибку и помочь моему отцу на этот раз, а у вы этого не сделали. Он был Пожирателем Смерти, но он не совершил никакого преступления! — Он сбежал из Азкабана, — тихо ответил Дамблдор. — Даже если бы было доказано, что Петтигрю жив, твой отец все равно был бы осужденным волшебником, сбежавшим из Азкабана… — Где ему было не место! — сердито рявкнул Орион. — Даже если так, — мягко сказал Дамблдор. — То это все еще остаётся преступлением, наказуемым законом о волшебстве. Орион яростно кипел в тишине. Нет смысла обсуждать эту тему с Дамблдором. Старик скажет все что угодно, чтобы оправдать свое поведение, и что бы он ни сказал, Орион не поколеблется в своей убежденности в том, что Дамблдор — старый ублюдок-манипулятор, заслуживающим худшей участи. Дамблдор воспринял его молчание как согласие, а затем сменил тему: — Как твои опекуны обращаются с тобой, мальчик мой? Орион подозрительно посмотрел на него. — Я счастлив с Малфоями. Мы с Драко стали хорошими друзьями. — Я рад, что они хорошо заботятся о тебе, — сказал Дамблдор, подмигивая. — Я был несколько удивлен, что они попросили об опеке над тобой. Орион гладко ответил: — Я тоже был удивлен. Я никогда раньше не встречал их, но миссис Малфой сказала мне, что считает это своим долгом, поскольку она моя последняя живая родственница. Дамблдор улыбнулся ему: — Дорогая миссис Малфой такая же очаровательная, как и ее сестра. Возможно, тебе будет приятно узнать, что превосходная миссис Тонкс тоже хотела стать твоим опекуном. Орион посмотрел на него с притворным удивлением. — Она? Насколько я понимаю, миссис Тонкс — сестра миссис Малфой? Дамблдор кивнул. — Она — Андромеда Тонкс, урожденная Блэк, и у нее прекрасная семья. Я думаю, ты прекрасно поладишь с ее дочерью Нимфадорой, — он добродушно усмехнулся и добавил: — У неё довольно вспыльчивый характер, с ней очень весело. Орион молча кивнул, гадая, когда старик перейдет к делу. Ему не пришлось долго гадать, поскольку Дамблдор продолжал говорить: — Они предоставили бы тебе отличные условия. Я думаю, твой отец предпочел бы, чтобы ты жил в светлой семье. Я знаю, что он желал этого для себя и я полагаю, что он хотел бы этого для тебя. Орион внутренне ощетинился, но спокойно сказал: — Возможно, вы правы. Но сейчас мало что можно с этим поделать. Глаза Дамблдора блеснули, когда он сказал: — Мой дорогой мальчик, если ты хочешь сменить опекуна, тебе нужно будет только представить в Министерство подписанный документ, в котором выражается твое желание, чтобы Тонксы позаботились о тебе. Орион улыбнулся ему. — Спасибо за информацию, но Малфои прекрасно обо мне заботятся. Мне не на что жаловаться. Я ими вполне доволен. — Отлично, — спокойно ответил Дамблдор. — Просто помни, что у тебя есть выбор, если ты передумаешь в будущем. Возможно, ты будешь чувствовать себя более комфортно в светлой семье, а не в тёмной. Орион посмотрел на старика и ласково сказал: — Я запомню. Спасибо за заботу. Глаза Дамблдора блеснули, и Ориону захотелось вырвать их из глазниц и заставить старика подавиться ими. В то время как Орион представлял себе множество заманчивых сценариев, Дамблдор бесстрастно сказал: — Я полагаю, что Малфои возьмут тебя в Москву на зимний сезон? — Если это то, что они запланировали, то они еще не сказали мне, — гладко ответил Орион. — Но я надеюсь, что нет. Я слышал, что эти балы довольно утомительны. По-моему, будет довольно скучно. Дамблдор слегка прищурил глаза, но весело сказал: — Ну, я уверен, что ты все равно отлично проведешь время. Орион улыбнулся. — Возможно, я так и сделаю. После паузы молчания Дамблдор сказал с дедушкиной улыбкой: — Я был весьма впечатлен способностями к трансфигурации, которые ты продемонстрировал во время Первого задания. Я должен поблагодарить тебя за это. — Спасибо, — ответил Орион. — Мой отец был очень хорош в трансфигурации. Думаю, его способности передались мне. — Действительно, — возразил Дамблдор. — Он был лучшим учеником на занятих профессора МакГонагалл. Жаль, что она не будет иметь удовольствия учить тебя, когда ты вернёшься в Дурмстранг. Орион задумчиво посмотрел на него и ответил: — Я буду скучать по её урокам. Она отличный учитель. Глаза Дамблдора блеснули, когда он сказал: — Я был удивлен, что твой отец отправил тебя в Дурмстранг, а не в Хогвартс. Ему было очень весело в школьные годы. Он и Джеймс Поттер были довольно популярны. Я рад, что у тебя появилась возможность приехать сюда и увидеть Хогвартс самому. Что ты думаешь о школе? — Пока мне нравится, — ответил Орион, уже зная, к чему все идёт. — Хогвартс сильно отличается от Дурмстранга, но это хорошо. Дамблдор улыбнулся ему. — Теперь, когда Малфои стали твоими опекунами и ты дружишь с Драко, возможно, они захотят, чтобы ты поступил в Хогвартс. И я уверен, что твоему отцу это тоже понравилось бы. Ты сможешь повеселиться здесь так же, как он делал в свое время. Это было именно то, чего Орион ожидал, поэтому он просто ответил: — Я не знаю, планируют ли Малфои перевести меня из одной школы в другую, но я бы предпочел остаться в Дурмстранге. У меня там уже есть хорошие друзья. — Друзья действительно очень важны. Крепкая дружба — одно из удовольствий жизни, — ответил Дамблдор с дедушкиной улыбкой. — Я уверен, что у тебя тоже могут появиться отличные друзья в Хогвартсе. Твой отец встретил здесь своих лучших друзей. Не разлей вода они были. Орион, уже чрезвычайно уставший от того, что Дамблдор ежеминутно использует имя его отца, чтобы манипулировать им, рявкнул: — Нельзя сказать, что это принесло ему много пользы, не так ли? Один предал их, один умер, а другой не верил в его невиновность, пока не стало слишком поздно! Думаю, я останусь в Дурмстранге. Спасибо. Прежде чем Дамблдор успел ответить, Орион демонстративно посмотрел на свои наручные часы и сказал: — О, посмотрим-ка на время! Он встал и вежливо сказал: — Спасибо за чай, директор. Желаю вам счастливого Рождества. Дамблдор благосклонно улыбнулся ему: — Спасибо, мой мальчик. И тебя с Рождеством. Надеюсь, у нас еще будет возможность выпить чаю в будущем. Орион напряг лицо, чтобы тепло улыбнуться ему: — Я тоже на это надеюсь. Затем он развернулся и вышел из кабинета. Теперь ему ясно, что он не может привести в действие свой план сказать Дамблдору, что он Гарри Поттер, чтобы получить информацию об Ордене Феникса и пророчестве. Он никогда не был слишком уверен в этом плане, риск был велик, но он рассматривал его как возможность. Но сейчас он будет полностью проигнорирован. Старик слишком властен. Если даже как Ориона Блека старый шут уже хотел отправить к Тонксам и перевести в Хогвартс, то как Гарри Поттер он будет бессилен этому помешать, Дамблдор свернет горы, чтобы добиться своего. Нет, он никогда не скажет Дамблдору. Ему придется найти другой способ получить информацию.

***

Как только Орион добрался до своей спальни, он быстро нацарапал записку для Драко, в которой просил его подождать его, и оставил пергамент на своей кровати. Он быстро вынул палочку и активировал портключ. Он приземлился посреди кабинета Волан-де-Морта. Волшебник сидел за своим столом и писал на длинном пергаменте, пролистывая страницы одного из множества документов и планов на своем столе. Он поднял голову и посмотрел на Ориона, вопросительно изогнул бровь и холодно сказал: — Тебе уже есть что сообщить? Орион двинулся вперед, пока не встал перед столом Волан-де-Морта, и сказал настойчиво, не глядя в глаза волшебнику: — Не по данному вами заданию, но я думаю, что это важно. Дамблдор пригласил меня к себе на разговор и пытался выудить информацию о Москве. Он неуверенно помолчал, но затем добавил: — Я думаю, он подозревает, что там что-то происходит. Он хотел знать, собираются ли туда Малфои. Волан-де-Морт откинулся на спинку стула и посмотрел на него своими пронзительными багровыми глазами. — И что, по-твоему, подозревает Дамблдор? Орион нахмурился. — Конечно, о собраниях и встречах, которые там будут проходить. Волан-де-Морт прищурил на него глаза и коротко спросил: — А кто тебе рассказал о собраниях? Орион побледнел. — Э-э… ​​никто. Нарцисса сказала мне, что мы едем в Москву и что Лестрейнджи тоже едут. Я подумал, что если Лестрейнджи едут, то это должно быть потому, что там будут встречи… Волан-де-Морт прервал его и сказал резким гневным тоном: — Не лги мне. Кто тебе сказал? Орион тяжело вздохнул и сказал: — Драко. Но он не виноват. Я пытал его до тех пор, пока у него не осталось выбора, кроме как сказать мне. Он категорически отказывался говорить, но я был слишком настойчив и… Волан-де-Морт поднял руку и строго сказал: — Хватит! Я не буду наказывать Драко за то, что он рассказал тебе. Малфои в конце концов сказали бы тебе, так что никакого наказания не поступит Орион вздохнул с облегчением, и Волан-де-Морт коротко добавил: — Итак, ты говоришь, что старик приглашал тебя в свой кабинет. Что он от тебя хотел? Орион провел пальцами по волосам — Многое. Но самым важным было то, что он проверил мою руку на наличие Темной метки. Я не знаю, почему он подозревает меня… Он быстро посмотрел на Волан-де-Морта и сказал: — У вас в рядах шпион. Это объясняет, почему он заподозрил меня и знает о Москве. Он нахмурился и добавил: — И это не Снейп. Он никогда не видел меня здесь, а другие Пожиратели Смерти никогда бы не рассказали ему обо мне. Волан-де-Морт приподнял бровь и тихо спросил: — А почему ты думаешь, что Снейп — еще один шпион? Орион колебался. Он не хотел доставлять Снейпу неприятности, но правда заключается в том, что Волан-де-Морту необходимо знать, что Снейп передает информацию Дамблдору. Поэтому он осторожно сказал: — Я думаю, что он ходит по тонкой грани между вами и Дамблдором. Я думаю, что он передает информацию вам обоим, и поэтому ему нельзя доверять на данный момент. Но он все еще ценен. Вы никогда не вызывали его, когда я здесь, поэтому я думаю, что вы уже это знаете. Он сделал паузу, а затем спросил: — Снейп знает о собраниях? Волан-де-Морт тихо ответил: — Нет. Я принимаю все меры безопасности. Затем он пронзил Ориона взглядом и сказал: — Что еще нужно Дамблдору? — Он проявил ко мне интерес, — кисло сказал Орион. — Он сказал, что мне будет лучше жить с Тонксами, а не с Малфоями, а затем намекнул, что я должен перевестись в Хогвартс. Затем он добавил, начав ходить по комнате: — Очевидно, что он хочет, чтобы я был в его лапах, но я не знаю почему. Возможно потому, что в ту ночь, когда я отправился в Хогвартс, чтобы помочь своему отцу он увидел, что я могущественный, но он никогда не видел моей истинной силы, в отличие от вас, так что должно быть что-то еще. Или, может быть, он просто хочет получить как можно больше союзников. В конце концов, наличие Блэка на его стороне успокоило бы некоторые темные семьи, если бы они захотели перейти на другую сторону. И это будет воспринято как победа Светлой стороны. Меня беспокоит его заинтересованность в обращении меня на Светлую сторону. Мне приходится практиковать большую сдержанность, когда я рядом с ним. Он контролирующий манипулятор, что я просто хочу проклясть его. Если он продолжит заманивать меня в засаду, чтобы выпить чаю, я могу просто сорваться и… — Орион! — резко сказал Волан-де-Морт, чтобы прекратить его бред. Орион обернулся и посмотрел на него, а Волан-де-Морт продолжил: — Я уже знал, что Дамблдор заинтересуется тобой. Но он ничего не может сделать, чтобы убрать тебя от Малфоев или отправить в Хогвартс. Так что нет причин для беспокойства. Потом добавил со злобной ухмылкой: — Что касается проклятий, то я разделяю твои чувства, но тебе придется надеть свою лучшую маску и молча терпеть его. Орион вздохнул и кивнул. Затем он посмотрел на Волан-де-Морта и сказал: — Ну, это все, что я хотел сообщить. Волан-де-Морт кивнул, но продолжал молча смотреть на Ориона. Тёмный Лорд внимательно осмотрел мальчика, который ни разу не посмотрел ему в глаза. Он задавался вопросом, почему Орион не может встретиться с ним взглядом. Он вспомнил вчерашнее противостояние, вспомнил потерянное и растерянное выражение лица мальчика, когда они смотрели друг другу в глаза, сразу после того, как он начал манипулировать мальчиком своими поглаживаниями и шипением. Он все еще был поражен собственной реакцией, когда увидел след от укуса на мальчике. Все его последователи подчинялись ему, это правда, но он никогда раньше не чувствовал такой вспышки собственничества по отношению к кому-либо из своих последователей. То, как он отреагировал на мальчика, выявило его слабость, которой могли воспользоваться другие. В конце концов, они для него ничего не значат. Он — инструмент в его руках, достойный последовательно, которого нужно формировать. Волан-де-Морт внутренне усмехнулся. Как легко он мог манипулировать мальчиком ласками и шелковистым шипением. Дрожь мальчика доказывала, что он восприимчив к ним. Он использовал бы его, чтобы заставить Ориона склониться к его ногам. Мальчик научится слушаться и уважать его. Он должен был полностью заманить Ориона в свои руки. Такое могущественное существо не могло принадлежать никому, кроме него. И еще многое нужно было изменить в Орионе, чтобы он стал идеальным последователем. В мальчике слишком много невинности, слишком много сострадания. Он вспомнил ужас Ориона от того, что он сделал с ведьмой Министерства. Это нужно изменить. Орион должен был стать одним из его Пожирателей Смерти, вероятно, самым могущественным. Мальчик должен был быть хладнокровным и безжалостным. Ему придется начать превращать Ориона в безжалостного и послушного Пожирателя Смерти, чтобы со временем он мог оказаться в своем Внутреннем Круге. У него были и другие планы на мальчика. Он еще раз проницательно осмотрел мальчика и злобно ухмыльнулся. Да, мальчик силен. Темная магия, которую он чувствовал волнами исходящей от мальчика в Азкабане, действительно заманчива и ошеломляющая. Никогда еще не чувствовал такой грубой темной силы. Может быть, ему стоит пересмотреть то, что он хочет сделать с Орионом. Он знал, что Люциус хочет привязать мальчика к своему отродью. Отродье Малфоя и Орион, безусловно, произведут могущественного наследника, но также станет напрасной тратой времени свадьба Ориона и сына Люциуса. Орион намного сильнее щенка Малфоя. Волан-де-Морт бесстрастно провел глазами по Ориону. Мальчик невероятно красив, возможно, молод, но это не имеет никакого значения, когда в его гибком теле такая сила. Ориону нужно быть в паре с кем-то, кто обладает такой же или большей силой. Он никогда прежде не соизволил иметь супругу, он никогда не находил никого достаточно могущественного, чтобы быть ему равным, и он принял меры, чтобы стать бессмертным. В конце концов ему нужно будет завести наследника и научить его править вместе с ним. Как только он завоюет волшебный мир, он никогда не откажется от своей власти над ним, но его род должен продолжиться. Он не может допустить, чтобы великий род Салазара закончился вместе с ним. И, возможно, этот мальчик мог бы стать средством для достижения этого. Он удовлетворенно улыбнулся. Но сначала нужно сформировать Ориона: сломать и исправить по своему вкусу. Всему свое время. Орион подавил желание поежиться под алым взглядом Волан-де-Морта. В глазах Волан-де-Морта был расчетливый и хитрый блеск, который ему совсем не нравился. Ему было интересно, что замышляет волшебник. Он с тревогой ждал, пока Волан-де-Морт закончит свою оценку и что-нибудь скажет. После еще нескольких напряженных минут для Ориона Волан-де-Морт пренебрежительно сказал, возвращаясь к своему чтению: — Можешь идти. Орион кивнул и вынул палочку, чтобы направить ее на кольцо. Затем он сделал паузу, посмотрел на Волан-де-Морт и спросил: — Что вы сделаете, если Дамблдор узнает о встречах? И о неизвестном шпионе? — Это не твоя забота, — холодно ответил Волан-де-Морт, не глядя на него, — А теперь уходи. У меня есть дела. Орион бросил на него свирепый взгляд, прежде чем исчезнуть из кабинета Темного Лорда.

***

Появившись в своей спальне, Орион подумал, что его первая встреча после Инцидента, как он назвал вчерашний вызов, прошла довольно хорошо. Он ни разу не подумал о Волан-де-Морте как о Томе. Что ж, это могло быть и потому, что он даже не осмелился посмотреть Волан-де-Морту в глаза. Когда Орион смотрел на него, он концентрировался на лбу или подбородке мужчины, где угодно, кроме его красных глаз. Но тем не менее Орион вполне доволен. Ему просто нужно продолжать делать это, и он сможет без проблем встречаться с Волан-де-Мортом, и он мог бы счастливо продолжать свое существование, считая Волан-де-Морта и Тома двумя отдельными существами, как и должно быть. И Том прав: Волан-де-Морт ничего не сказал о том, что Орион принадлежит ему, или о чем-то подобном. Он казался совершенно незаинтересованным в нем на личном уровне. Что, по его мнению, совершенно нормально. Но, с другой стороны, Волан-де-Морт смотрел на него расчетливо. Что ж, что бы ни планировал Волан-де-Морт, он в конце концов узнает и воспротивится, если это не принесет ему пользы. Пусть Волан-де-Морт считает, что Орион всего лишь хочет быть его последователем и стать равным ему по силе. Но он хотел гораздо большего. Он хочет быть достаточно сильным, чтобы Волан-де-Морт никогда не мог доминировать над ним, никогда не пытался управлять его жизнью. Пусть Волан-де-Морт и является Темным Лордом, но Орион станет кем-то важным и могущественным. Он позаботится об этом. Драко, стоявший посреди спальни Ориона, скрестив руки на груди, нетерпеливо спросил: — Где ты был? Мать уже десять минут ждет нас у входа. — Извини, — ответил Орион. — Мне просто нужно было кое-что сделать… Потом он что-то вспомнил и выругался. Он подошел к своему сундуку и достал книгу. Он повернулся, посмотрел на Драко, и сказал: — Можешь взять мой чемодан с собой? Увидимся у входа. Я ненадолго. Он не стал ждать ответа и побежал к кабинету Снейпа. Он постучал в дверь и услышал изнутри приглушенное и раздраженное «Войдите». Он быстро открыл дверь и вошел в кабинет. В кабинете Снейпа вдоль стен стояли бесконечные полки с книгами, стеклянные банки со странными частями животных и ингредиентами, а также странные инструменты, которые, как догадался Орион, использовались для приготовления зелий. Было сумрачно и темно, сильно пахло аконитом и полынью. Снейп сидел за столом, слегка сгорбившись над книгой, которую он читал, делая записи на пергаменте, его вуаль длинных сальных волос закрывала часть его лица и почти достигала столешницы. Он поднял лицо и мрачно нахмурился, увидев Ориона. — Чего ты хочешь, Блек? — раздраженно рявкнул Снейп. Орион шагнул вперед и с громким стуком положил книгу «Принц-полукровка» перед Снейпом, прямо под его крючковатым носом. — Я пришел вернуть вам книгу, сэр, — спокойно сказал Орион. — Я думаю, вам это понравится. Снейп нахмурился и посмотрел на книгу. Его глаза расширились, он резко посмотрел на Ориона и яростно прошипел: — Где ты её взял? — С вашей полки, во время первого урока Зельеварения со Слизерином и Гриффиндором, — небрежно ответил Орион. — Довольно интересное чтение. Снейп усмехнулся. — Сомневаюсь, что ты понял хоть что-нибудь из того, что там написано. Это учебник Зельеварения уровня ТРИТОН, что далеко за пределами твоего ограниченного понимания. Орион приподнял бровь и ухмыльнулся. — О, я не имел в виду инструкции по приготовлению зелий, хотя они тоже были интересными. Нет, я имел в виду темные заклинания. Ваши темные заклинания. Снейп пришурился и прошипел: — Я не знаю, что ты имеешь в виду, Блэк. Это всего лишь использованный учебник какого-то бывшего студента. Если здесь и написаны какие-то заклинания, я уверен, что они для игры и фактически не работают. Орион спокойно сел перед столом Снейпа, а затем молча посмотрел на него. Снейп смотрел на него со все более мрачным выражением лица. — Я не приглашал тебя сесть, Блэк! А теперь убирайся из моего кабинета! Орион наклонился над столом и, очутившись всего в нескольких дюймах от лица Снейпа, тихо сказал: — Это замечательная книга. Темные заклинания замечательны. Я вернул учебник вам, потому что это может вызвать у вас проблемы, если кто-нибудь еще найдет его. Затем он посмотрел прямо в черные глаза Снейпа и сказал тихим шепотом: — Вы — последний Принц, и вы поварачиваетесь спиной к собственной крови. Вы позволяете Дамблдору манипулировать собой. Вам вскоре придется выбрать сторону, и я надеюсь, что вы не предадите себе подобных. Снейп резко встал и свирепо посмотрел на Ориона. Он прорычал: — Я не знаю, о чем ты говоришь, Блэк. Но я вижу, что ты суешь свой нос в чужие дела так же высокомерно и нагло, как твой отвратительный отец… Орион с силой схватил Снейпа за воротник и прошипел, сверкнув зелеными глазами от гнева: — Я очень долго терпел твои уничижительные комментарии о моем отце, Снейп. Но я только что получил это. Я простил вас за ваше участие в поимке моего отца. Но не дави на меня… Снейп выдернул руку Ориона из-под воротника и усмехнулся, глядя на него из-за его крючковатого носа. — Как будто меня волнует прощение такого наглого щенка вроде тебя. Твой отец был Пожирателем Смерти и заслужил свою судьбу. Он предал… — Он никого не предавал, — прошипел Орион, прищурив глаза. — А что касается того, чтобы быть Пожирателем Смерти. Так и ты. Однако тебе не хватает смелости? Тебе нужно пересмотреть свою истинную верность. Дамблдор манипулирует тобой, настраивая против нашего вида. Как ты, Принц, можешь идти против своей крови и предков… Снейп прищурился и прервал его, грубо схватив за воротник мантии. Снейп протащил его через кабинет и распахнул дверь. — Вон! — яростно прошипел Снейп, толкая Ориона через порог. — Никогда больше не заходи в мой кабинет! Орион, спотыкаясь, вышел из кабинета, когда дверь с грохотом захлопнулась за ним. «Ну, это совсем нехорошо», — с усмешкой подумал Орион, направляясь к вестибюлю. Его не беспокоило, что Снейп расскажет Дамблдору об их небольшой беседе. Это вовсе не инкриминировало его. Он только показал, что считает себя темным, что из-за его родословной, что Дамблдору уже известно. А то, что Ориону известно, что Снейп является Пожирателем Смерти… Сириус мог легко сказать ему, что, опять же, не указывало на то, что он — Последователь Волан-де-Морта. Но Снейпу нужно встать на их сторону. Должен быть способ. Что ж, единственный способ — раскрыть, что он Гарри Поттер, и убедить его, что Дамблдор манипулировал его любовью к Лили, чтобы сохранить его лояльность. Орион вздохнул. Он еще не может этого сделать. Волан-де-Морту нужно было узнать об этом раньше Снейпа, а он не готов раскрыть ему свою истинную личность. Но перейдет ли Снейп на другую сторону только потому, что он Гарри Поттер? Сможет ли он убедить его? Помимо устранения слепоты Снейпа к манипуляциям Дамблдора, которые Снейп должен чувствовать на каком-то уровне, тот факт, что Мальчик-Который-Выжил на Темной стороне, также может повлиять на Снейпа. В конце концов, Снейп выжил. Он не стал связывать свою судьбу с проигравшей стороной. А Светлая сторона без Мальчика-Который-Выжил слабее без него. Орион снова вздохнул: так много дел, так много планов. И что произойдет, когда его личность будет раскрыта? Что сделают Волан-де-Морт и Дамблдор? Как отреагирует магический мир? Он уже это видел. Волан-де-Морт мучил его, пока он не убедился, что действительно на его стороне. Дамблдор пытается схватить его, желая, чтобы он учился в Хогвартсе под его контролем; магический мир придёт в ужас от того, что он темный, но, тем не менее, потребует, чтобы он взял на себя роль их Спасителя. И все из-за пророчества, которое, как он знал, теперь существует. Магический мир не знает о нем, но всем известно, что он однажды победил Волан-де-Морта, и поэтому ожидается, что он сделает это снова. Плевать, чего он на самом деле хотел. Плевать, что он всего лишь мальчик. Ожидалось, что он отдаст за них свою жизнь. Орион фыркнул. Он ни для кого не станет героем. Тем более для кучки светлых волшебников, которые хотят трусливо спрятаться за мальчиком. Волшебников, которые с радостью хотят увидеть смерть себе подобных. Дамблдор — самая большая угроза из всех. Согласно тому, что Снейп сказал в его видении, Дамблдор готовит Невилла к роли, которую, как он надеялся, должен был исполнить Гарри Поттер. Когда Дамблдор обнаружит, что Мальчик-Который-Выжил жив и здоров, он немедленно схватит его. Он в тысячу раз сильнее Невилла. Старый козел обрадуется своей удаче. Дамблдор, несомненно, попытается промыть ему мозги против Тьмы. Он будет использовать память отца и матери. Он заберёт его из Дурмстранга! Орион устало потер лоб. К черту это пророчество! Что там сказано?! Почему Дамблдор так верит в него?! И каким образом он вообще смог его обнаружить?! Орион глубоко вздохнул и успокоился. Что бы там ни говорилось, он никому не позволит использовать себя. Орион уже был силен, он станет еще сильнее, когда ему удастся лучше контролировать свою темную магию. Он сможет противостоять Дамблдору, Волан-де-Морту и всему магическогому миру, если ему это понадобиться. А Том поможет ему, он направит его. Но Том — Волан-де-Морт… Том! Он даже не подумал спросить его о пророчестве! Орион нахмурился. Но Тому всего двадцать лет или около того, а Снейп рассказал Волан-де-Морту о пророчестве незадолго до ночи нападения на Поттеров. Значит, Волан-де-Морту то время было около пятидесяти. Том не знает о пророчестве. Орион вздохнул. Ну, как-нибудь он узнает.

***

Он встретил хмурого Драко и терпеливую Нарциссу у входных дверей Хогвартса, и они с чемоданами отправились в поместье Малфоев. Орион быстро пошел в свою комнату, схватил уменьшенный портрет Финеаса и положил его в один из своих сундуков. Затем он помог медик-ведьме добраться с Сириусом до Москвы, поблагодорив Нарциссу за то, что она решила взять с собой Сириуса ради спокойствия Ориона. Поселив Сириуса в другой комнате и отпустив эльфов, которые распаковали его вещи, Орион сообщил Нарциссе, что проведет час в Блек Меноре, чтобы убедиться, что эльфы следят за домом, как он приказал, прежде чем вернуться и готовится к вечернему балу. Как только Орион вышел из камина в главной гостиной Блэк Мэнора, он проверил время. Ремус появится через пятнадцать минут. Он огляделся и возненавидел ощущение пустоты мэнора. Нет Сириуса, который приветствовал бы его теплыми объятиями и лающим смехом. Нет отца, чтобы рассказать о своих заботах или игриво досадить. Орион вздохнул. Это место больше не похоже на дом, только не без Сириуса. Он медленно направился к кабинету Сириуса. Он приказал эльфам содержать его в чистоте, но не трогать, и он не осмелился войти после смерти своего отца. Он стоял в нерешительности перед дверью. Воспоминания будут болезненными. Но, возможно, ему это нужно. Он медленно открыл дверь и вошел внутрь. Кабинет точно такой же, как его оставил Сириус. Он даже представил, что его отец находится где-то еще в поместье и что он скоро вернется в кабинет. Орион подошел к столу и печально коснулся вещей отца. Он почти слышал смех Сириуса, эхом отдающийся в комнате. Он сел на отцовский высокий стул за письменным столом и уныло огляделся. Он закрыл глаза и откинулся на спинку стула. Когда печальные и депрессивные мысли пришли ему в голову, он ощутил покалывание магии. Он резко открыл глаза. Он почувствовал поблизости концентрацию, защитных чар. Он нахмурился и провел рукой по столу. Там! Волшебство исходило из последнего ящика. Он достал свою палочку и начал сносить защиту. Последний был основан на магии крови. Он воспользовался ножом для писем и ущипнул себя за палец. Он надавил кончиком пальца на ящик и размазал по нему свою кровь, и со щелчком ящик открылся. Глаза Ориона расширились, когда он увидел внутри омут отца. Он и не подумал! Как только его пальцы коснулись края, возник кусок пергамента. парит в воздухе перед его лицом. Орион удивленно моргнул и схватил его. Кровь отхлынула от его лица, а из глаз потекли слезы, пока он читал это. Щеночек, Я пишу это, когда вновь приготовился отправиться в Хогвартс. Если ты это читаешь, то прости меня за то, что я нарушил данное тебе обещание, но я не могу сидеть сложа руки в поместье, зная, что предатель твоей матери и Джеймса остается на свободе и безнаказанным. Надеюсь, ты понимаешь, что мне нужно это сделать. Я осознаю связанные с этим риски, поэтому я оставил свои самые драгоценные воспоминания на случай, если меня схватят дементоры или если Питер отведет меня к Волан-де-Морту. Я не хочу, чтобы они забрали у меня эти воспоминания: все мои воспоминания о моих друзьях, все мои времена с Лили и все мои воспоминания о тебе я оставляю, потому что ценю их больше всего на свете. Мы никогда не сходились во мнениях насчет Волан-де-Морта и войны, но я хочу, чтобы ты знал: какой бы путь ты ни выбрал, я буду тобой гордиться, потому что знаю, что ты сделаешь правильный выбор. Тебе предначертана важная роль, и я знаю, ты станешь великим. Что бы со мной ни случилось, помни, что я люблю тебя больше жизни. Ты дал мне смысл жить, когда я думал, что у меня ничего не осталось. Я горжусь и радуюсь за тебя. Я благословляю каждое мгновение, которое мы провели вместе. Пожалуйста, не беспокойся обо мне и наслаждайся жизнью. Я всегда буду любить тебя. Твой отец, Сириус Орион бросил письмо на стол и затуманенным зрением посмотрел на отцовский омут. Он был до краев наполнен серебристыми кружащимися воспоминаниями. Половина жизни его отца, казалось, прошла там. Он мог только быть благодарен за то, что его отец принял меры предосторожности и оставил свои лучшие воспоминания позади, потому что дементор не стал бы питаться ими. Он сможет вернуть их обратно, как только спасет душу своего отца и воскресит его. После этой последней мысли он разразился тяжелыми рыданиями и прислонился к столу. Его отец знал об опасности, он не действовал безрассудно, как когда-то считал Орион. Тогда почему Сириус предпочел рискнуть своей жизнью, чтобы отомстить, вместо того, чтобы быть в безопасности и оставаться рядом с сыном? Он не понимает. — Орион? — сказал озабоченный и нежный голос. Орион поднял заплаканное лицо и увидел Ремуса, стоящего на пороге кабинета. Когда Ремус увидел его лицо, его тревога усилилась, он быстро пересек комнату и опустился рядом с ним на колени. Ремус обхватил лицо Ориона ладонями и тихо сказал: — Что случилось? Почему ты плачешь? Орион лишь сильнее зарыдал и трясущимися руками отдал письмо Ремусу. Глаза волшебника расширились, когда он прочитал письмо, а затем наполнились непролитыми слезами. — О, мой детёныш, — дрожащим голосом сказал Ремус, обнял Ориона и притянул его к себе на пол. — Он з-знал, Ремус, — между всхлипами сказал Орион, прижавшись к груди Ремуса, — Он з-знал об о-опасности. Но он бросил меня. Он бросил меня. Ради мести вместо того, чтобы заботиться обо мне, вместо того, чтобы любить меня… — Он любил тебя больше жизни, детёныш, — дрожащим голосом сказал Ремус, сжимая объятия и гладя Ориона по волосам. — Но Сириус всегда был очень беспокойным. Должно быть, ему было очень тяжело оставаться в Поместье, когда он знал, что Питер в Хогвартсе, так близко к нему. Ты должен простить его, Орион. У него были благие намерения. Он жил только для тебя, но он не мог жить, зная, что Питер остался безнаказанным. Ему нужно было отомстить за смерть твоей матери. Ты должен понять, что его решение не означает, что он любил вас меньше. Орион схватил мантию Ремуса и еще глубже зарылся в грудь оборотня. Через некоторое время он сказал прерывистым приглушенным голосом: — Кажется, я понимаю, но от этого понимания не легче. Ремус вздохнул и медленно провел пальцами по волосам мальчика. — Боль со временем притупится, мой детеныш. Орион посмотрел на него красными от слез глазами и тихо спросил: — В твоем случае она отступила? Печальные глаза Ремуса смотрели в пространство, и он тихо ответил: — Нет. Она все еще там. Я не думаю, что она когда-нибудь исчезнет, ​​но с этим нужно научиться жить. Жизнь продолжается… Он сделал паузу и сказал. с легкой улыбкой: — Пойдем, мне нужно многое тебе рассказать. Орион кивнул, и Ремус поднял его с пола и отвел к единственному дивану в кабинете. Орион действительно впервые посмотрел на Ремуса. Он никогда раньше не рассматривал его так хорошо. Его лицо не было испорчено шрамами, и он выглядел моложе и здоровее. — Ты выглядишь иначе, — тихо сказал Орион, осматривая его. — Ты выглядишь счастливым и здоровым. Ремус мягко улыбнулся ему и ответил: — Я чувствую себя счастливым. Это была пара странных, но хороших месяцев — Значит, со стаями оборотней все обошлось? — озадаченно спросил Орион. — Да, — ответил Ремус с широкой улыбкой. — более чем хорошо. Я никогда не чувствовал себя так хорошо. Это трудно объяснить, малыш. Я никогда раньше не был частью стаи. Когда я поступил в Хогвартс, я трансформировался в одиночестве, за исключением последних лет, когда Джеймс и Сириус обучились анимагии и сопровождали меня. И после того, как Джеймс и Лили умерли, а Сириус попал в Азкабан, я бежал из страны и провел свои годы, прячась в отдаленном коттедже. Это были худшие годы моей жизни. У меня никого не было, а трансформации меня пугали. Я пытался бороться с этим, но трансформации были неизбежны и очень болезненны. Я ненавидел свое состояние. Я считал, что не заслуживаю находиться рядом с нормальными людьми. Я и подумать не мог, что трансформация в стае может отличаться. Его глаза сверкнули, когда он продолжил: — Но это так по-другому. Никто не принимает волчье противоядие, поскольку ни у кого из нас нет денег, чтобы купить его. Мы собираемся вместе во время полнолуния и трансформируемся одновременно, но между нами есть общее чувство принадлежности, которое делает трансформацию терпимой, почти безболезненной. Они не борются с трансформацией, в отличие от меня. Я отпустил свои страхи, и с их помощью мне, наконец, удалось трансформироваться с минимальной болью. Самое приятное то, что когда мы вместе оборотни, мы не нападаем ни друг на друга, ни на самих себя. Есть чувство семьи, которое связывает нас вместе и успокаивает волка. Мы просто охотимся на мелких животных ночью и в конечном итоге спим на земле, собравшись вместе. Это чудесно. Орион схватил его за руку и сказал с улыбкой: — Я так рад за тебя, Ремус. Я рад, что ты больше не отрицаешь волка. — Я должен поблагодарить тебя, малыш. Я бы никогда не пошел к ним, если бы ты меня не убедил, — с благодарностью сказал Ремус. Орион покачал головой. — Тебе не за что меня благодарить. Я не знал, что трансформации проходят легче, когда ты находишься в стае. Ремус тепло улыбнулся ему. — Тем не менее, я благодарен тебе. Орион пожал плечами и спросил: — Расскажи мне больше о стаях. — В Великобритании четыре стаи, а заграницей ещё больше. Стая, к которой я присоединился, состоит из маглов и магов, — объяснил Ремус. — Магглам оборотням приходится работать на низкооплачиваемой дневной работе, поскольку об оборотнях ничего не известно в маггловским мире, так что они выделяют деньги на стаю. Волшебники же не могут удержаться на работе, разве что в маггловском мире, поскольку в магическом мире их быстро обнаруживают и отводят в Министерство. Как ты знаешь, согласно магическому закону, оборотни не могут устроиться на работу или быть зачисленными в школу. У магов оборотней нет возможности, которая была у меня, поэтому большую часть времени я проводил за обучением их творить заклинания. Я купил им палочки и дал мои старые учебники Хогвартса. Мы живем в палатках с предметами первой необходимости в большом лесу, вдали от маггловских городов и сообществ волшебников. Мы абсолютно изолированы от любых других людей для нашей и их защиты. Затем он добавил с ухмылкой: — После моего пребывания с ними они стали рассматривать меня как своего рода наставника. Они пребывают в восторге от того, что наконец научились использовать свою магию. — Так ты стал их альфой? — взволнованно спросил Орион. — Да, — сказал Ремус с довольной улыбкой. — Они обращаются ко мне за советом, так как я самый образованный в магии, и я тот, кто больше знает о волшебном мире. Они также уважают мои познания в магии. Они уважают мои познания о мире магглов, так как я ходил в маггловские деревни, когда жил в коттедже все эти годы. — Это фантастика, Ремус! Ты сделал это! — гордо воскликнул Орион. — Да, — ответил Ремус, но потом вздохнул. — Но так много нужно изменить, малыш. Мы живем почти в нищете, а они необразованны. Я должен им больше помогать. Я обучаю их магии, но я хочу организовать класс в нашем лагере, как для магглов, так и для волшебников-оборотней. Я буду тренировать некоторых еще несколько месяцев, пока они не будут готовы учить других. И я хочу предоставить им лучшие условия. Орион ухмыльнулся, вытащил из-под мантии маленький черный бархатный мешочек и протянул его Ремусу: — Я предполагал, что тебе понадобятся деньги. Мешок связан с хранилищами Блеков в Гринготтсе. Он будет пополняться, когда уровень будет низким. Возьми его и купи учебники для магглов и волшебников. Обустрой свой класс и улучши условия жизни для своей стаи. Ремус покачал головой и сделал движение, чтобы вернуть мешок: — Я не могу принять это, детёныш. Ты уже слишком много мне помог… Орион сунул мешок в руки Ремусу. — Не будь дураком, Ремус. Ты семья. Это ерунда. У меня и так слишком много денег, лежащих в Гринготтсе без дела. Затем он добавил с ухмылкой: — Кроме того, Сириус убьет меня, если узнает, что я ничего не делаю, чтобы помочь его лучшему другу. Пожалуйста, прими их ради него. Ремус вздохнул и ответил: — Я верну каждый сикль, как только смогу. — Ты не обязан, — строго сказал Орион.— Я серьезно, Ремус, ты единственный, кто у меня остался. Я хочу помочь тебе, чем смогу. Деньги ничего не значат, если они не используются для хорошей цели. Я предпочту знать, что ты используешь их, нежели тратишь на пустяки. Увидев, что Ремус собирается возразить, он быстро сменил тему: — Но ты не рассказывал мне о Сивом. Ты его видел? Ремус стрельнул в него взглядом, давая понять, что дело не забыто, но ответил: — Сивый ведет другую стаю. Я еще не ходил к ним. В моей стае его не очень любят. Сивый пытался убедить некоторых присоединиться к его стае, но они отказались, потому что слышали, что они трансформируются посреди маггловских городов, чтобы намеренно напасть на них и обратить. Я посещал две другие стаи, и я думаю, что вполне возможно, что они захотят присоединиться к нашей. Мы все еще ведем переговоры, но перспективы хорошие. — Замечательно, — с улыбкой сказал Орион. — Что они думают о Волан-де-Морте и грядущей войне? — Мою стаю возглавлял старый волшебник-оборотень, к которому приходил Волан-де-Морт во время первой войны, — ответил Ремус. — Как ты понимаешь, его не удовлетворили обещания, данные ему Волан-де-Мортом, а остальные не верят, что Волан-де-Морт сдержит свое слово. Им не помогает знание того, что Сивый — его верный сторонник. Они не хотят, чтобы их использовали в качестве машин для убийств Орион пробормотал: — Ну, это нужно изменить. Если две другие стаи присоединятся к твоей, то сколько вас будет? И сколько у Сивого? — Нас должно быть около сотни, а у Грейбэка сейчас около тридцати. Орион удивленно поднял брови. — Это много. Я никак не ожидал, что их так много, — затем он заговорщицки улыбнулся — Если тебе удастся объединить три стаи, ты сможешь бросить вызов Сивому и убедить его стаю присоединиться к твоей. Они тоже хотят, чтобы ты был их альфой. Ты отлично справляешься, Ремус! Как только они у тебя появятся, ты сможешь начать переговоры с Волан-де-Мортом. Ты будешь вождем всех стай в Англии! У тебя будет сила, чтобы заставить Волан-де-Морта согласиться на ваши требования! Ремус слегка улыбнулся ему. — Да, пожалуй, так и будет. — Я уверен, что ты справишься, Ремус, — взволнованно сказал Орион. — Ты идеально подходишь для этой задачи. И ты примешь меня в ряды Волан-де-Морта. Я смогу передать тебе информацию и убедить Волан-де-Морта позволить мне участвовать в переговорах. Затем он задумчиво добавил: — Со временем тебе нужно будет связаться с иностранными стаями оборотней. Я уверен, что Дамблдор и Волан-де-Морт пришлют послов, чтобы заручиться их поддержкой. Ты должен сначала встретиться с ними и представить общий фронт во время переговоров. Ремус вздохнул. — Да, со временем я это сделаю. Так много нужно сделать. — Сколько времени тебе понадобится, чтобы убедить другие стаи в Англии присоединиться к тебе? — Две других не займут много времени, если все пойдет хорошо, — задумчиво ответил Ремус, — С Сивым будет сложнее всего, потому что мне придется сразиться с ним, прежде чем я возьму на себя роль альфа-оборотня его стаи. Возможно, через год в лучшем случае. Орион озабоченно расширил глаза. — Тебе придется убить Сивого? Это слишком опасно, Ремус. А что, если он причинит тебе боль? Ремус улыбнулся ему. — Не волнуйся, детёныш. Мне нужно только победить его, а не убить. Это будет битва в наших формах оборотня, а теперь, когда я живу со своей стаей, я стал намного сильнее. Я буду готов и в форме, когда придет время. — Но это все равно опасно. Он злой, Ремус, — обеспокоенно сказал Орион. — Он сумасшедший. Он сделал паузу, чтобы посмотреть на Ремуса, и тихо сказал: — Я мог бы убить его ради тебя. Я мог бы сделать это так, чтобы Пожиратели Смерти не узнали… Ремус схватил его за плечи и сказал с опаской: — Ты никого не убьешь, Орион! Ты мальчик! Я не позволю тебе никого убить! — Ремус, — устало сказал Орион, — Рано или поздно я убью во время войны. Я уже принял это. И я без сожаления убиваю кого-то вроде Сив… Ремус сжал его крепче и встревоженно сказал: — Тебе не обязательно кого-то убивать, даже если это будет война! Это именно то, чего боялись мы с твоим отцом, когда ты решил поддержать Волан-де-Морта. Он захочет превратить тебя в убийцу, но ты не можешь этого допустить! Ты сын Сириуса и Лили! Они не хотели бы, чтобы ты кого-то убил! Они были бы потрясены, если бы узнали, что Темная сторона превращает тебя в убийцу! Орион безрадостно расхохотался. — И как ты думаешь, что я должен сделать по мнению Светлой Стороны, если бы они когда-нибудь узнают, что я Гарри Поттер? Он пронзил Ремуса взглядом зеленых глаз и продолжил: — Дамблдор хотел бы, чтобы я убил Волан-де-Морта! Светлая сторона точно такая же, как Тёмная! Они используют меня так же. Во всяком случае, я буду убивать ради достижения цели, чтобы помочь моему роду. И, кроме того, я не позволю Волан-де-Морту использовать меня. Если я убью, то только потому, что считаю это необходимым, а не потому, что Волан-де-Морт приказал мне. — Но ты всего лишь мальчик… — с отчаянием начал Ремус. — Я никогда не был мальчиком, — резко прервал его Орион. — Я не просто мальчик. Я Мальчик-Который-Выжил. Тот, кто необъяснимым образом сразил Темного Лорда, когда его силы были на пике. — Жертва Лили… — начал Ремус. — Не имеет к делу никакого отношения, — сурово закончил Орион. — Я уже изучил всё до изнеможения. Жертва любви не может остановить убийственное проклятие. Я заметил, что шрам начинает болеть, когда я нахожусь рядом с человеком, от которого она пыталась защитить меня, то есть когда я рядом с Волан-де-Мортом, как своего рода система сигнализации. Мои силы спасли меня. И я уже знаю, как. Ремус смущенно нахмурился, и Орион добавил доверительным тихим голосом: — Ремус, я нечто иное. Помимо способности парселтанга, которую Волан-де-Морт невольно передал мне той ночью, у меня есть уникальные способности. Ремус нахмурился и покачал головой: — Я не понимаю, что ты пытаешься сказать. Орион сжал его руки и посмотрел в янтарные глаза Ремуса. Он мягко сказал: — Я думал, что моя темная магия — то, что я могу делать с ней, не редкость. Что, возможно, другие могут владеть ею так же, как я. Но я просмотрел все найденные мною книги о темных исскуствах, но нигде и слова не сказано о моих силах. Я никогда не показывал тебе. Я никогда никому не показывал, если на то пошло. Волан-де-Морт видел неконтролируемое проявление моих сил, когда я даже не осознавал этого. Но я начал их контролировать сейчас. Я могу призывать свою темную магию по своему желанию. Мне еще многому нужно научиться, но со временем я освою её. Видишь ли, я думаю, что именно моя темная магия спасла меня той ночью. Даже в младенчестве, она была в моем магическом ядре, а когда я нуждался в ней, она поднялась во мне. Я считаю, что в ту ночь я почувствовал угрозу своей жизни и моя темная магия защитила меня. Даже смертельное проклятие Волан-де-Морта не могло разрушить защиту, которую давала мне моя магия, — он неуверенно помолчал и добавил шепотом: — Темная магия Волан-де-Морта похожа на мою. Не знаю почему, но когда я чувствую его магию, я каким-то образом узнаю ее. Она… Ощущается знакомой. Это кажется заманчивым, словно наша магия одно и то же, словно зовут друг друга. Но, с другой стороны, Волан-де-Морт не способен на то, что могу я. Если в его магическом ядре есть мой тип темной магии, он не может призвать ее и использовать без палочки, как я. Я уверен, что он показал бы это, если бы мог. Ремус выглядел сбитым с толку и в то же время испуганным. — Орион, Волан-де-Морт не такой, как ты! Он развращает тебя. Как ты можешь находить его темную магию заманчивой? Орион отпустил руки Ремуса и вздохнул: — Волан-де-Морт не развращает меня. Я даже не знаю, чувствует ли он то же самое, когда чувствует мою темную магию. Я использовал ее только один раз в его присутствии. У него не было возможности что-либо почувствовать, — потом добавил с гримасой: — И я не говорю, что он похож на меня. Мерлин упаси! Я не хочу быть таким, как он. Я просто хочу сказать, что из всех темных волшебников, которые я встречал, его магия больше всего похожа на мою. — Не уверен, что это хорошая идея — быть на его стороне, Орион, — с опаской сказал Ремус. — Я могу передать деньги стае и… Орион сердито прервал его: — Ремус, я рассказал тебе это не для того, чтобы ты беспокоился обо мне! Если бы я знал, то ничего бы тебе не сказал! Тебе не о чем беспокоиться. Я прекрасно справляюсь с Волан-де-Мортом. Он самый могущественный волшебник, но я могу владеть магией, которой он не может! Если он когда-нибудь причинит мне боль, я причиню ему боль в ответ! — он посмотрел на Ремуса и сурово добавил: — У тебя есть свои обязанности перед своей стаей, а у меня — перед своими. Я не позволю тебе отказаться от своей стаи и планов только потому, что ты беспокоишься обо мне. У меня есть друзья и другие люди, которые заботятся обо мне. Я не беззащитен. — У тебя есть только Малфои, которые сдадут тебя Волан-де-Морту, если он прикажет! — с опаской возразил Ремус. Орион вздохнул. — Может быть, это и правда, но я могу выстоять против Волан-де-Морта. Ремус недоверчиво посмотрел на него, и Орион раздраженно добавил: — Я не буду больше обсуждать эту тему с тобой, Ремус. Я не покину Тёмную сторону, а ты не оставишь свою стаю. Эта война сильнее нас обоих, а мы должны быть готовы; мы должны следовать нашим соответствующим планам. Я свяжусь с тобой, если мне понадобится твоя помощь. Орион встал. — Я должен идти. Малфои уже ждут моего возвращения. Ремус схватил его за руку и мягко сказал: — Я не хочу, чтобы мы расстались на плохой ноте, малыш. Орион улыбнулся ему и крепко обнял. — Мы никогда не будем в плохих отношениях, Ремус. Я просто прошу тебя поверить в меня. Я не хвастаюсь своими способностями. То, что я сказал тебе, — абсолютная правда и я могу позаботиться о себе. Ремус смиренно вздохнул. — Обещай мне, что свяжешься со мной, если будешь в опасности, если тебе понадобится моя помощь. Орион разорвал объятия и посмотрел на Ремуса, тепло улыбнувшись ему. — Обещаю. Удачи со стаями. Когда у тебя будет возможность, напиши мне новости. Ремус кивнул, и когда Орион собирался бросить летучий порошок в камин кабинета, он пробормотал: — Такой же упрямый, как твой отец. Орион заглянул ему через плечо, чтобы посмотреть на него, и сказал со счастливой улыбкой: — Это так.

***

Как только он вышел из камина московского поместья Малфоев, Люциус, спокойно читавший «Ежедневный пророк» за чайным столом, сказал: — Все хорошо в поместье Блэк? Орион очистил свою мантию и спокойно ответил: — Да. Я отдал еще несколько приказов домовым эльфам, но они уже хорошо справляются со своей работой. Люциус бросил на него взгляд из-за газеты и сказал: — Отлично. Драко ждет тебя в библиотеке. Бал начнётся через два часа, я надеюсь, ты будешь готов к тому времени. Орион коротко кивнул и отправился в библиотеку. Драко сидел в одном из многочисленных плюшевых и богато украшенных кресел и читал толстый документ. — О, наконец-то ты здесь, — лениво протянул Драко. — Вот. Это мы должны прочитать это перед балом. Он протянул Ориону толстый документ, очень похожий на тот, который он читал. Орион сел перед ним и спросил, подняв бровь: — А это? Драко ухмыльнулся: — Досье на волшебников, которые будут на встрече. — Тогда мы сможем присутствовать? — взволнованно спросил Орион. — Да, но отец сказал мне, что мы должны молча наблюдать, не говоря ни слова, — ответил Драко, а затем добавил, фыркнув. — И это единственное собрание, на котором нам будет разрешено присутствовать. — Что?! — разочарованно сказал Орион. — На этой неделе будет еще два бала! Драко вздохнул. — Я знаю. Нам нужно общаться и налаживать контакты во время этих балов, пока продолжаются встречи. Орион смиренно сказал: — Ну, всё было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Сколько пройдет балов после того, как мы уйдем? — Еще пара до конца зимнего сезона, — ответил Драко. — Мои родители и Лестрейнджи останутся здесь, чтобы участвовать в них. Затем он протянул руку, чтобы дать что-то Ориону. — Ах, а ещё отец говорит, что ты должен надеть это. Орион нахмурился и схватил его. Его глаза сердито сузились, когда он увидел, что это кольцо его отца. В нем был редкий и уникальный черный сапфир с маленькой богато украшенной серебряной буквой Б, инкрустированной в него. Оно было больше, чем его кольцо «наследника Блека», но, тем не менее, элегантное и мужественное. — Люциус взял кольцо у моего отца? — спросил Орион дрожащим от гнева голосом. Драко посмотрел на него и сурово сказал: — Да, он сказал, что ты отказываешься брать его, но ты должен надеть его, Орион. По крайней мере, для такого рода общественных мероприятий. Это означает, что ты глава рода Блек. — Мне все равно! — выплюнул Орион. — Он не имел права! Драко сердито посмотрел на него. — Мой отец сделал это ради твоего блага! Это необходимо. Я ношу кольцо наследника Малфоев! — Не буду, — сердито сказал Орион. — Это мой отец. Он еще жив! Я не займу его место! — Ты уже занял его место! — нетерпеливо сказал Драко. — Он не умер, по крайней мере, физически, но он перестал быть главой рода Блек по закону, когда его поцеловали. Если ты не наденешь его, я сомневаюсь, что мой отец разрешит тебе присутствовать на собрании! Орион сердито сжал кольцо в кулаке, а затем сунул его в карман своей мантии. Драко прищурился, глядя на него. — Ты наденешь его? — Да, — угрюмо сказал Орион. Драко казался удовлетворенным и продолжал читать досье. Орион сердито начал листать и через некоторое время сказал: — Их много. Мне знакомы только несколько фамилий. Три американца и три француза… — Я не знаю, почему они беспокоятся, — сказал Драко, — Американские волшебники всегда были изоляционистами и вступают в войны только тогда, когда их кучка погибает. Им наплевать на то, что происходит в Европе, — затем он добавил со сморщенным носом: — И французы немногим лучше; сборище зазнавшихся шовинистов. Орион усмехнулся. — То же самое можно сказать и о нас, англичанах, — Драко бросил на него свирепый взгляд, и Орион ухмыльнулся. — Но в этом есть смысл. Французы скоро будут вовлечены в войну, а у Дамблдора там большая база, потому что он наполнен светлыми волшебниками. — Верно, — ответил Драко. — И в какой-то момент нам понадобятся и американцы. — Как же так? — с интересом спросил Орион. — Ну, многие темные чистокровные семьи, за которыми охотились столетия назад, мигрировали в Северную Америку и основали там колонии, — объяснил Драко. — Значит, там есть несколько могущественных семей. Они изменили свои фамилии, чтобы избежать преследований и начать всё заново. Вот почему ты не узнал ни одно из имен, но большинство из них происходят из ветвей наших английских темных семей. Например, Комодус Конрад, насколько я знаю, каким-то образом связан с моей семьей. Мой отец имел деловые сделки с ним в прошлом. Американские волшебники гораздо спокойнее относятся к магглам и магглорожденным, но темные семьи держатся особняком и довольно богаты. — Думаешь, они нам помогут? — нахмурившись, спросил Орион. — Если это в их интересах, то да, — ответил Драко. — Они больше заботятся о богатстве, чем о чем-либо другом, но светлые волшебники значительно превосходят их численностью, а это доставляет им дискомфорт. А это также плохо для бизнеса, сам понимаешь. Думаю, что если они увидят, что мы сильны в Европе, они одолжат средства и, вероятно, убедят свой Конгресс встать на нашу сторону и пришлют бойцов. Орион нахмурился. — Но как они могут убедить свое правительство, если они в меньшинстве? Драко ухмыльнулся: — Их меньшинство, но они самые богатые и владеют самым важным бизнесом. Благодаря этому у них большое политическое влияние. Политика мне по душе гораздо больше. У кого есть деньги, тем и подчиняются, что вытесняет предубеждения Света против Тьмы. Вся их экономика рухнет без темных волшебников, а светлые волшебники об этом знают. Так что они могут пинаться и кричать, что не хотят поддерживать Темного Лорда, но в конце концов волшебники будут подкупать их и угрожать им, чтобы они проголосовали за то, что они хотят. Орион хмыкнул. — А французы? Кто этот Себастьян Валуа? Он самый молодой волшебник согласно досье, — сказал Орион, глядя на вырезку из французского журнала с волшебной фотографией аристократичного и красивого двадцатилетнего волшебника с темными волнистыми светлыми волосами и светло-карими глазами. Драко фыркнул. — Он очень тщеславный волшебник, глава чистокровной семьи Валуа, с тех пор как его родители умерли около пяти лет назад. Валуа были членами маггловской королевской семьи с 1300 по 1500 года во французской маггловской истории, однако магглы не знали о том, что они были темными волшебниками. — Они смешались с магглами? — удивленно спросил Орион. — Нет. Они тёмные чистокровные волшебники, — ответил Драко. — Они занимали маггловский трон только для того, чтобы получить больше власти и обогатиться. Когда отношения между магглами стали более кровавыми, они покинули трон и вернулись на магическое сообщество. Валуа — самая важная темная семья во Франции, они возглавляют остальных. Затем он с отвращением добавил: — Если Себастьян Валуа поддержит Темного Лорда, тогда на нашей стороне будут все другие французские темные волшебники и даже некоторые светлые семьи. У него очень хорошие связи. — Знаком с ним? — с любопытством спросил Орион. — Судя по тому, как ты говоришь о нем, кажется, что да. — Я встречался с ним в прошлый зимний сезон. Ты не появлялся на двух последних, а на них приехало много новых волшебников. Наши семьи всегда соперничали друг с другом. Валуа — самая важная семья во Франции, как и Малфои в Англии, так что между нами всегда было историческое соперничество, — ответил Драко. Затем он злобно добавил: — Себастьян Валуа — тщеславный придурок, легкомысленный плейбой, считающий себя подарком Мерлина волшебникам. Орион приподнял бровь и весело сказал: — Что, пригласил его на танец, а он отказался? На щеках Драко выступили два розовых румянца, и он усмехнулся. — Ничего подобного. Он танцевал и флиртовал со всеми симпатичными волшебниками младше тридцати, поэтому я и сказал, что он плейбой. Кроме того, о его романтических выходках и отношениях печатали во всех французских магических журналах. Ты что, никогда не читал о нем? — Меня не интересует жёлтая пресса, Драко, — усмехнувшись, сказал Орион. — Держу пари, что ты тоже читаешь «Weekly Witch». Драко посмотрел на него и с негодованием сказал: — Конечно, нет! Но в отличие от тебя я читаю иностранные газеты и журналы, чтобы быть в курсе последних событий. Орион пренебрежительно махнул рукой. — Он умен и силен? Драко бросил на него подозрительный взгляд. — Он учился в Шармбатоне и был лучшим учеником. Говорят, он хорошо разбирается в темных искусствах. Вероятно, учился у наставника, поскольку в Шармбатоне такому не учат, и что он могущественный темный волшебник. Но он не похож на хорошего дуэлянта, слишком ленив и бессодержателен для такого. Наверное, только для вида научился. Затем он сузил глаза на Ориона и язвительно сказал: — Только не говори мне, что он тебе интересен? Орион моргнул. — Конечно, интересен. Он тот, от кого зависит, поддержат ли нас французы в войне. Полезно узнать о нем как можно больше. Драко простонал: — Я имел в виду, понравился ли он тебе! Орион недоверчиво посмотрел на него. — От просмотра вырезки из журнала? — он расхохотался, а затем сказал: — Клянусь Мерлином, Драко, я не одержим волшебниками. Понимаешь? И в настоящее время у меня много дел с Лезандером. Кроме того, меня интересует мнение Валуа о войне, а не его внешность! — Значит, ты признаешь, что он симпатичный, — с подозрением сказал Драко. Орион приподнял бровь и ухмыльнулся. — Да. Осмелюсь предположить, что большинство волшебников и ведьм считают также. Что ты предлагаешь? Соблазнить его, чтобы он перешёл на нашу сторону? Драко фыркнул. — Вряд ли. Слишком самоуверен. Хотя держу пари, что Темный Лорд попытается. Глаза Ориона сузились, и он рявкнул: — Что, Темный Лорд тащит в свою постель всех, кого хочет убедить? Драко изогнул бровь и спокойно ответил: — Я не думаю, что у него возникнут какие-либо сомнения, если это будет означать поддержку французов. Но я не слышал, чтобы сегодня у Темного Лорда были любовницы. — А во время его первого подъема? — тихо спросил Орион, нахмурившись. Драко задумчиво посмотрел на него. — Судя по тому, что я слышал, у него было много любовниц, но никогда не было постоянной. Я думаю, моя тетя была единственной, кто согревал его постель больше нескольких ночей. Орион задохнулся и выдохнул: — Беллатриса? — Да, — небрежно ответил Драко. — Она всегда обожала его, а ее брак с дядей Родольфусом был договорным. У каждого из них были свои любовники. Но Темный Лорд вскоре устал и от нее, хотя это не уменьшило ее привязанность к нему. Затем он добавил, сузив глаза: — Почему ты так интересуешься любовниками Темного Лорда? Орион изобразил на лице пустое выражение и пренебрежительно сказал: — Я не такой. Мне просто было любопытно, — добавил он, меняя тему: — Остальные волшебники в досье из Центральной и Восточной Европы. Это потому, что темные волшебники там сильнее, верно? — Да, — кивнул Драко. — Русские и немцы — наши лучшие союзники, как и темные волшебники из меньших стран, окружающих обе страны. В этих странах волшебники значительно сильнее, чем в других странах, поскольку законодательства относительно темных искусств мягче. — В Германии тоже? После того, что случилось с Грин-де-Вальдом? — спросил Орион. — Я думал, что немецкие темные семьи покинули страну после его поражения и что были установлены безжалостные законы. — Сначала они бежали в другие страны, но медленно возвращались. Некоторые остались в Австрии и Польше, — объяснил Драко. — Поначалу законы были очень суровыми, но темные волшебники получили больше власти благодаря поддержке России, а теперь они равны по численности со светлыми волшебниками. Как ты знаешь, в России самое большое сообщество темных волшебников, и они политически сильнее светлых волшебников, поэтому они могут оказывать поддержку другим сообществам темных волшебников и в их интересах было помочь немцам. Как ты видел в досье, есть по одному волшебнику из Украины, Румынии и Болгарии. Это потому, что темные волшебники там сильнее благодаря России. Орион кивнул. В конце концов, он много читал о современной истории волшебства, но Драко, похоже, тоже кое-что знал. Затем он задумчиво сказал: — Самые древние и могущественные темные сообщества в мире находятся в Египте, Китае и Индии. Я предполагаю, что Темный Лорд сначала хочет завоевать Англию и остальную Европу, а затем и посмотреть на остальной мир. А Европу нельзя завоевать, не будучи уверенным, что американцы не поддержат Светлую сторону, — затем он с тревогой добавил: — На это уйдут в лучшем случае десятилетия! — Я полагаю, по крайней мере через десять лет, — задумчиво ответил Драко. — Но если у нас будет поддержка темных существ, все может быть значительно быстрее. Дементоры уже на нашей стороне, так что есть преимущество. И великаны поддержали Темного Лорда в прошлой войне. Уверен, что ему удастся убедить их снова. Поддержка оборотней станет большим подспорьем, так как они есть почти во всех странах и их боятся все волшебники. Орион сурово сказал: — Да, но мы должны быть справедливы к оборотням. Если Темный Лорд не выполнит своих обещаний, то уверен, они отомстят. Драко ухмыльнулся. — Темный Лорд и раньше мог заключать сделки с темными существами, а затем нарушать свои обещания, не получая в ответ никаких действий против него. Я уверен, что на этот раз он получит поддержку оборотней, а затем все, что он хочет, когда он придёт к власти. Орион не ответил. — Нет, пока я здесь, — мрачно подумал он. — Если Волан-де-Морт даже попытается сжульничать на переговорах, он обязательно даст знать Ремусу. Он поддерживает Тьму, но это также включает помощь темным существам, которые были раздавлены светлыми волшебниками так же, как и темные волшебники. Драко прервал его разгневанные размышления: — Мы должны приготовиться, Орион. Бал начнется через полчаса. Моя мать оставила твою парадную мантию в твоей комнате. Орион кивнул и взял досье с собой. Он потратит некоторое время на то, чтобы запомнить фотографии и информацию о волшебниках. Это будет чрезвычайно полезно для встречи.

***

Драко и Орион стояли с Карой, Эвандером, Калипсо и Виктором на одной стороне красивого и огромного бального зала поместья Форнакс. Их родители также присутствовали на собрании, а Эвандер, поприветствовав гостей с родителями, ускользнул, чтобы присоединиться к ним. Поговорив о первом задании Турнира Трех Волшебников и обо всем, что происходит в Дурмстранге, они проводят время, комментируя гостей. Орион нетерпеливо прошептал Драко: — Когда начнется собрание? — Отец найдёт нас до того, как оно начнется. Вряд ли куча волшебников исчезнет, ​​как только начнется бал. Не волнуйся и перестань ерзать! — пробормотал Драко. Орион вздохнул и в сотый раз поправил свою парадную мантию. Мантии оказались красивыми. У Нарциссы, как всегда, изысканный вкус, и ей каким-то образом удалось раздобыть парадную мантию того же цвета, что и его глаза, но все еще элегантную и мужскую. И он надел кольцо своего отца вопреки своей воле. Но он не мог не ерзать, с нетерпением ожидая начала встречи. Он отказывал всем, кто приглашал его на танец. Его интересовал не бал, а встреча. Калипсо ткнула его в ребра и с завистью сказала: — Тебе так повезло, что мистер Малфой ведет тебя на встречу. Я умоляла отца, но он отказался. Он сказал, что Темный Лорд разрешил тебе и Драко только после просьбы мистера Малфоя. Вы должны рассказать мне все потом! Орион ухмыльнулся. — И что я получу взамен? — Ты откажешь своей лучшей подруге в информации? После всего, что она для тебя сделала? — сказала Калипсо сладким голосом. — После всех теплых и сестринских чувств, которые она испытывает к тебе? Орион усмехнулся. — Тск-тск. Я не поддаюсь эмоциональному шантажу, маленькая Калипсо. Я скажу тебе, если ты разберешься с чертовым яйцом. Оно сводит меня с ума, что бы я ни делал, оно продолжает визжать. Калипсо фыркнула и закатила глаза: — Согласна, но я все равно собиралась помочь тебе с ним. — Я просто хотел услышать, как ты любезно попросишь, — с ухмылкой сказал Орион. — Я знаю, что ты бы приставала ко мне, пока не выудила бы информацию о встрече. Теперь я только что избавился от надоедливого яйца, ничего тебе не дав взамен, чего я уже не планировал. — Как настоящий слизеринец, — с гордостью сказал Драко. Затем его глаза метнулись вперед, и он простонал: — Мерлин, только не он! Орион повернулся, чтобы посмотреть на причину раздражения Драко, и увидел приближающегося к ним высокого и хорошо сложенного молодого волшебника в бледно-голубой шелковой мантии. Он весело улыбнулся Драко, узнав, что это Себастьян Валуа. Орион наклонился к Драко и сказал насмешливым шепотом: — Не волнуйся, Дрейки, я уверен, что если ты хорошенько попросишь, он согласится потанцевать с тобой в этот раз. Как он может дважды отказать Малфою? Драко бросил на него мрачный взгляд, прежде чем принять стоическую маску. — Мы снова встретились, Малфой, — сказал Валуа с соблазнительной ухмылкой, глядя на остальных. — А кто твои очаровательные спутники? Драко коротко представил его, и пока Кара завороженно смотрела на Валуа, в то время как Эвандер сердито смотрел на нее. Взгляд Валуа вернулся к Ориону, и он мягко сказал с очень мягким акцентом: — Орион Блэк? Полагаю, это глава Благороднейшего и Древнего Дома Блэк? Губы Ориона изогнулись от удовольствия при виде привередливого выражения лица Драко, и он ответил: — Единственный и неповторимый. Валуа улыбнулся ему и сказал, протягивая руку: — Можно мне пригласить вас потанцевать? Орион удивленно расширил глаза и слабо улыбнулся. — Конечно. Когда Валуа вел его на середину бального зала, где медленно танцевали остальные пары, Орион почти чувствовал, как разъяренный взгляд Драко пронзает его затылок. Валуа нежно взял его за руку и обнял за талию, когда они начали танцевать. Орион посмотрел на него и весело сказал: — Вы пытались рассердить Драко, признайтесь. — Что ты имеешь в виду? — спросил Валуа с лукавой улыбкой. — Почему танцы с тобой могут раздражать Малфоя? Орион ухмыльнулся. — Потому что мы разговаривали друг другом, и я уверен, ты любишь его подкалывать. — Меня мало волнует Малфой, — серьезно сказал Валуа. — Я просто хотел познакомиться с тобой поближе. Он улыбнулся ему и добавил: — Я читал о Турнире Трех Волшебников и о тебе. Это правда, что твое сердце разрывается из-за Малфоя и Крама? Орион рассмеялся и покачал головой. — Нет, это было бы затруднительно. Я думаю, что не смог бы справиться только с одним из них, не говоря уже о двух. Он задумчиво посмотрел на Валуа и спросил: — Знаете Флер Делакур? — Я знаю ее семью, — ответил Валуа. — Но не ее лично. Я слышал, что она хорошо учится в Шармбатоне. Как она поживает на Турнире? — Она на третьем месте после Первого задания, — сказал Орион. — Похоже, она способна. Она мне нравится. Валуа выгнул бровь. — Еще один, попавший в её сети? Орион усмехнулся. — Вряд ли, она не в моем вкусе. Я предпочитаю волшебников. Карие глаза Валуа блеснули интересом, и он шелково спросил: — А каким волшебником мог бы быть? Орион взглянул на него, слегка сбитый с толку изменением тона голоса Валуа, и неуверенно ответил: — Э-э… ​​Ну, я не думаю, что мне нравится какой-то тип. Думаю, темный маг предпочтительнее. Но раньше у меня не было отношений с темным волшебником, так что это все догадки. — У тебя никогда не было парня? — спросил Валуа с довольной улыбкой. — В настоящее время у меня есть парень, на самом деле мой первый. Но… Эээ. Он не темный волшебник. Валуа наклонил голову вперед и тихо сказал: — Ты поймёшь, что темные волшебники куда интереснее. Он посмотрел Ориону в глаза и тихо сказал: — Ты правда красивый мальчик. Хотя фотографии не передают твоих удивительных глаз. Орион ненадолго напрягся в руках Валуа и не смог сдержать легкий румянец, заливший его щеки. Валуа весело посмотрел на него и спросил: — Моя прямолинейность не смущает тебя? — Может быть, немного, — честно ответил Орион. — Только мой бойфренд говорил мне, что считает меня красивым, Валуа. Странно слышать подобное от незнакомца. — О, но мы больше не чужие, Орион, — сказал Валуа с теплой улыбкой. — И пожалуйста, зови меня Себастьяном. Затем он шелковисто добавил: — И тебе следует говорить чаще, по крайней мере, пока ты в это не поверишь. Орион пожал плечами. — Меня это не очень волнует. Если мой парень в это верит, то мне этого достаточно. — Ты словно глоток свежего воздуха после всех этих утомительных волшебников, которых я обычно встречаю на таких сборищах, — ответил Себастьян с лукавой ухмылкой. — Я думаю, ты стал моим любимым партнером по танцам. Ты будешь танцевать со мной во всех твоих будущих танцах. Орион, привыкший к шуткам Себастьяна, ответил с насмешливой ухмылкой: — Ты совершенно уверен в себе, не так ли? Возможно, я нахожу тебя таким же, как и все остальные, и предпочитаю танцевать с моим хорошим другом Драко. Себастьян изогнул бровь и сказал с легкой самоуверенной улыбкой: — Малфой предпочитающий Валуа? Я никогда не доживу до этого дня. Он соблазнительно добавил: — И позволь мне заверить тебя, что я очень отличаюсь от всех, кого ты когда-либо встречал. Он понизил голос до шепота и сказал: — Если бы ты когда-нибудь дал мне шанс показать тебе, насколько… Осторожный кашель прервал его, и Орион вздрогнул, увидев перед собой Люциуса. Люциус бесстрастно посмотрел на них и сказал тихим шепотом: — Собрание начинается. Если вы будете сопровождать меня, я провожу вас на него. Себастьян кивнул, убирая руку с талии Ориона. Когда они последовали за Люциусом, Себастьян вопросительно изогнул бровь в присутствии Ориона, в то время как Орион просто ухмыльнулся ему. Как только он вошел в комнату, Орион заметил Драко, сидевшего далеко от головы стола. Он тихо сел рядом с ним и сразу же почувствовал знакомую ауру Волан-де-Морта, когда волшебник вошел в комнату через несколько секунд после них. Себастьян подмигнул Ориону, когда тот сел рядом с Волан-де-Мортом. Орион понял, что группа, похоже, собралась. Лестрейнджи и Пожиратели Внутреннего Круга, спасенные из Азкабана, сидели среди новых волшебников, и он также заметил отцов своих друзей. Он взглянул на Волан-де-Морта и должен признать, что волшебник выглядит очень устрашающе и ведет себя властно. Магия Волан-де-Морта сильнее обычного. Орион подозревал, что он немного выдал себя, чтобы остальные могли это почувствовать. Когда группа замолчала, Волан-де-Морт поднялся со своего высокого стула во главе стола и тихо сказал: — Добро пожаловать, друзья мои, на нашу первую встречу, чтобы обсудить проблемы, касающиеся наших темных магических сообществ. Он посмотрел на лица волшебников, и его голос стал сильнее, когда он продолжил: — Мы собрались, чтобы достичь соглашения между самыми могущественными темными сообществами и выступить единым фронтом против волшебников, которые веками подавляли наши убеждения и магию. Пришло время отстоять наши права, прежде чем наши рода еще больше ослабнут, и мы уступим больше политических позиций светлым волшебникам. Они с радостью будут наблюдать, как наши рода и темная магия исчезнут, да и слишком долго мы позволяли им запрещать наши практики и осуждать использование нашей магии. Если мы обьединимся, мы сможем победить их в надвигающейся войне, а затем изменить волшебный мир по своему усмотрению. Наш вид будет доминировать над другими, магглы и магглорожденные будут подчинены нашей воле, и наше слово станет законом. Мы будем свободно практиковать нашу темную магию, не сталкиваясь с предрассудками. Мы вернём нашим семьям власть и уважение, которые они заслуживают, а наши дети будут магически становиться сильнее с каждым поколением, пока наши рода не обретут силу и чистоту, которыми они когда-то обладали. Таким я вижу магический мир, если мы добьемся успеха в этих переговорах. Многие согласно кивнули, другие воздержались от комментариев. Наступившее молчание нарушила первая смелая, сорокалетняя привлекательная французская ведьма, которая, согласно досье, приходилась Себастьяну Валуа теткой. Софи Амбруаз сказала мелодичным ясным голосом: — Звучит замечательно, ваша светлость. Но вопрос в том, как британцам удастся одолеть Дамблдора. Одолеть его — это первый шаг к войне, поскольку в наших странах нет таких же могущественных волшебников, как Дамблдор. Темные волшебники в Англии должны доказать, что они способны победить его, а лучше убить, прежде чем французы, по крайней мере, втянутся в войну. — Дамблдор — ничто, — спокойно ответил Волан-де-Морт. — Я легко избавлюсь от него, когда мои планы осуществятся, но наш союз должен быть заключен до этого. А пока пусть живёт. — Дамблдор победил Грин-де-Вальда, — вмешался Дитрих Эммерих, восьмидесятилетний импозантный немецкий волшебник. — А Геллерт считался непобедимым. Я присутствовал во время их дуэли. Дамблдора нелегко победить. Люциус ответил с легкой насмешкой: — У Дамблдора нет тех сил, которые были у него несколько десятилетий назад, Дитрих. Он старик и не ровня милорду. — А что насчёт Арри Поттера? — возразил Себастьян Валуа, хитро ухмыльнувшись Люциусу. — Дамблдор не был способен победить вашего Лорда во время первой войны, но… Извините, ваша светлость… Но Арри Поттеру удалось убить вас, пусть и кратковременно. — Грязный полукровка мёртв, — вмешалась Беллатрикс. — А его грязнокровная шлюха мать, спасая щенка… Орион яростно сжал кулаки, но Волан-де-Морт заставил замолчать её взглядом и спокойно сказал: — Гарри Поттер выжил благодаря матери, которая погибла, чтобы защитить его. У него не было необычных способностей, а теперь он мёртв. Спокойный тон Волан-де-Морта опровергала злость, которую чувствовал Орион, поскольку его невидимый шрам начал сильно болеть. — Но откуда нам известно, что мальчик мертв? — спросил Гуннар Ингегард, шведский волшебник. — Судя по документам, он просто исчез, а труп так и не нашли. Ромулус Розье спокойно ответил: — Если бы мальчик был жив, то Дамблдор нашел бы его, а шпионы, которых мы отправили в маггловский Лондон, нашли бы по крайней мере одну зацепку. Дамблдор уже прекратил поиски, так что можно с уверенностью полагать, что мальчик мертв, а если нет, то он никогда не обучался магии и поэтому не представляет угрозы для наших планов. — В том случае, если Арри Поттер все еще жив, нам нужно будет склонить его на нашу сторону, — убежденно сказал Себастьян Валуа, — Неважно, что его не обучали, он по-прежнему икона Света, и поэтому он вселяет в них надежду. Они поддержат его и ожидается, что он возглавит войну с Дамбл’дором. Нельзя позволить этому произойти. — Полукровка мертв! — нетерпеливо вставила Беллатрикс. — А если это не так, то он всего лишь бессильный сопливый уличный мальчишка. Его спасла жертва грязнокровки. Пусть Свет бережет его, если они его найдут, он все равно бесполезен. Себастьян усмехнулся. — Даже если он бессилен, он имеет политическую ценность. Мы не можем позволить Свету завладеть им. Кроме того, смертельное проклятие нельзя остановить жертвой матери. Полагаю, что кто-то, кто, по слухам, так много знает о Темных Искусствах, уже понял это. Он остановил убивающее проклятие самостоятельно! Напряженная тишина воцарилась в комнате, а шрам Ориона заболел сильнее, чем когда-либо. Волан-де-Морту, казалось, не понравилось, куда зашел разговор, но на его лице была идеальная маска спокойствия. — Бесполезно строить догадки о Гарри Поттере, — спокойно сказал Константин Кавсир. — Если он когда-нибудь объявится, то мы придумаем, что с ним делать. А до тех пор мы должны решать более насущные вопросы. — Да, я согласен с Константином, — возразил Людольф Вейтнер, австрийский волшебник. — Поттер — это проблема англичан. Что касается Дамблдора, никто не может сравниться с ним, кроме вашей светлости, так что разбирайтесь с ним сами. Остальные беспокоятся о необходимости послать бойцов на английскую войну до того, как она наступит в Европе. Анатолий Кусаков, русский волшебник, напомнивший Ориону Каркарова, грубо сказал: — Я хотел бы знать, какие страны первыми поднимут восстание после того, как вы захватите Англию. — Я думаю, важнее знать, какие правительства будут установлены после войны, — вставил Дидье Бенуа, старый и утонченный французский волшебник. — Французы не допустят, чтобы ими управляли наднациональной формой правления. Мы ценим нашу независимость превыше всего. — А как же выплаты возмездия за войну? — добавил Комодус Конрад, один из американцев. — Со светлых волшебников надо потребовать покрыть весь материальный ущерб, нанесенный зданиям и предприятиям во время войны. Это удел побежденных. И мы хотим, чтобы наши банки имели исключительное право кредитования деньги на восстановление Европы после окончания войны. Алистер Армитидж, единственный британский волшебник, не считая Пожирателей Смерти, обернулся к Конраду: — Только через мой труп! Европейские банки одолжат галеоны для восстановления Европы. Не желаю видеть, как Европа поливает кровь ради алчности американских банков. После этого несколько групп волшебников начали спорить. Кассиус Сормен и Реджинальд Рук, два других американских волшебника, поддержали Комодуса Конрада, в то время как Армитиджа поддержали Алессандро Бернаскони, Бруно Констанцо и Луис Кастильо-Торребланка, два итальянца и испанец соответственно. В то время как эта группа обсуждала банковские права и кто собирался обчистить светлых волшебников досуха, французы спорили с Люциусом, Рудульфусом и Ромулусом о независимости своего правительства. По другую сторону стола русские и немцы обсуждали, какие страны должны восстать первыми, а волшебники из Украины, Румынии, Болгарии, Австрии и Польши спорили о национальных правах на магические территории, которые давно оспаривались между ними, Россией и Германией. Орион бросил на Драко сбитый с толку взгляд, но в ответ насмешливо ухмыльнулся. Споры длились всего несколько минут, так как Волан-де-Морт вскоре разозлился и без палочки выстрелил заклинанием, которое заставило всех вернуться на свои места, что быстро заставило их замолчать. Волан-де-Морт пронзил каждого из них своим яростным багровым взглядом и сказал мертвенно тихим голосом: — Все ваши аргументы — пустяки, пока мы не выиграем войну в Англии. Нам следует сосредоточиться на этом, а не тратить время попусту. Но позвольте мне прояснить одну вещь: в каждой стране будет свое Министерство Магии, управляемое лояльными нам темными волшебниками, но БУДЕТ наднациональное правительство, которое будет руководить министерствами и принимать законы, которые будут установлены в равной степени в каждой стране. — Полагаю, что это наднациональное правительство будет возглавляться вами и состоять из некоторых волшебников из вашего ближайшего окружения? — небрежно спросил Кирилл Чекеслав, украинский волшебник. — Вот именно, — ответил Волан-де-Морт с холодной ухмылкой. — C'est ne pas possible! — вмешался Дидье Бенуа. — Французы никогда не подчинялись иностранному правлению. Мы не можем мириться с потерей нашей политической и законодательной автономии! Волан-де-Морт посмотрел на него ледяным взглядом и тихо сказал: — Страны не потеряют политической или законодательной автономии, ими будут управлять, как и раньше, только вместо светлых во главе будут темные волшебники. Вы все также будете избирать своих представителей и принимать ваши законы. Я просто хочу установить международную форму правления, чтобы обеспечить гармонию между всеми нашими странами и убедиться, что выполняются правильные законы. Без меня война не может быть выиграна, поэтому я думаю, что я не беру на себя слишком много, когда планирую оставить ваши страны в покое и занять только руководящий пост. Французы все еще выглядели воинственно; русские и немцы смотрели на Волан-де-Морта с трепетом; а американцы с легким опасением, не очень веря, что наднациональное правительство Волан-де-Морта может их к чему-то принудить. Все это время у Ориона в голове мелькали апокалиптические сценарии, когда Волан-де-Морт завладевал волшебным миром после убийства глав правительств каждой страны, в то время как магглорожденные были лишены своих прав и им некуда было обратиться из-за наднациональных законов, принятых Волан-де-Мортом во всех странах. Идея Волан-де-Морта о контролирующем наднациональном правительстве не такая уж и плохая, просто Волан-де-Морт вел себя так, что заставил Ориона съежиться. Он не сомневался, что Волан-де-Морт скажет им все, что они захотят услышать, чтобы развеять их страхи, а затем, когда война будет выиграна, он сделает все, что захочет. И он уже увидел, что некоторые недооценивают амбиции и силы Волан-де-Морта. Например, американцы были слишком уверены в себе. Встреча продолжалась, как показалось Ориону, несколько часов. Наконец, были достигнуты предварительные договоренности. Русские и немцы больше всех поддерживали планы Волан-де-Морта. Было решено, что, как только в Англии разразится война, русские и немцы двинутся против Франции, которая имеет самое большое сообщество светлых волшебников в континентальной Европе, а Валуа и остальные французские темные семьи будут действовать изнутри. Таким образом, английские волшебники света не получат поддержки Франции. После завоевания Франции и Англии русские и немцы двинутся завоевывать Польшу, Австрию, Украину, Румынию и Болгарию, среди которых также есть союзники, в то время как французы и британцы двинутся захватить Испанию и Италию. После этого они вместе отправятся завоевывать Швецию, Финляндию и Норвегию. Волан-де-Морт объяснил, что война в Англии начнется не раньше, чем через два года, так что они смогут вернуться в свои страны, начать убеждать другие семьи и собирать ресурсы. Русские хитростью помогут немцам политически подавить светлых волшебников в своей стране, так что к началу войны Германия окажется в лапах темных волшебников. С Францией самая сложная ситуация. Себастьян Валуа должен начать обретать союзников в светлых семьях, кроме того, сгруппировать все темные семьи под своим руководством. А от американцев ожидалось, что они одолжат средства и бойцов для войны в Англии, и у них есть два года, чтобы перехитрить свой Конгресс, чтобы добиться этого. Таков общий план Волан-де-Морта, но детали еще не обсуждались. Их оставили для последующих встреч, как и награды, которые ожидает каждый из присутствующих за свою поддержку и свои требования к своим странам. В конце раунда переговоров, который, судя по всему, может занять около года, каждый из них должен будет подписать магический обязывающий контракт, чтобы выполнить достигнутое соглашение. Когда встреча закончилась, Орион устало поплелся за прощающимися волшебниками. Как только он преступил порог, Себастьян оттащил его в сторону. — Твоя невинность так обманчива, Орион, — прошептал Себастьян. — Я не знал, что ты Пожиратель Смерти. Орион посмотрел в светло-карие глаза Себастьяна и тихо сказал: — Я не Пожиратель Смерти, а просто сторонник. Себастьян вопросительно посмотрел на него и мягко сказал: — Все лучше и лучше. Надеюсь, я буду иметь удовольствие видеть тебя на следующих балах? — На тех, что запланированы на этой неделе, да, — ответил Орион с легкой улыбкой. — В воскресенье я возвращаюсь в Хогвартс. Затем его улыбка исчезла, и он сказал с покорностью: — Но я не буду посещать собрания. Это было мое первое и последнее собрание. Себастьян вздернул подбородок и тихо промурлыкал: — Не отчаивайся, mon petit. Ты сможешь потанцевать со мной. Я поищу тебя после этих встреч. Орион изогнул бровь и весело улыбнулся. — Теперь я понимаю, что имелось в виду, когда говорили мне, что ты нарцисс. Полагаю, у меня нет другого выбора, кроме как терпеть тебя в течение нескольких танцев. Губы Себастьяна изогнулись в удовольствии, и он насмешливо сказал: — Ой, нож в mon coeur, — затем он мягко добавил: — Мне придется потрудиться, чтобы избавиться от твоих неправильных представлений обо мне. Я уверен, что мне понравится показывать тебе себя настоящего. Ответ Ориона был прерван рукой Драко на его плече. Драко бросил презрительный взгляд на Себастьяна и сказал Ориону: — Нас ждут внутри. Когда они снова вошли в комнату, все Пожиратели Смерти сидели, кроме Волан-де-Морта, и обсуждали встречу. Орион тихо сел рядом с Драко. — …Французы и американцы проявили большую сдержанность, милорд, — сказал Люциус. — Они потребуют большую цену за свою поддержку. — Американцы — жадные ублюдки, — ехидно вмешался Яксли. — Если мы передадим им банковские права на реконструкцию, то они легко согласятся поддержать нас. — Но многим английским семьям темных волшебников это совсем не понравится, — возразил Долохов. — Вы видели, как плохо это воспринял Армитидж. Его семья имеет сделки с Гринготтсом и владеет акциями некоторых важных магических банков в континентальной Европе. И он имеет большое влияние на другие темные семьи. Волан-де-Морт равнодушно ответил: — С американцами разберемся после того, как мы выиграем войну в Англии. Мы дадим им то, что они хотят на данный момент. — Милорд, — почтительно сказал Руквуд. — Помимо средств и бойцов, мы должны попросить у них магические предметы, которые хранятся и изучаются в подземных покоях их правительственного здания. Волан-де-Морт заинтересованно изогнул бровь и холодно сказал: — Поясни. — Когда я работал невыразимцем в Отделе Тайн, то среди нас ходили слухи о том, что есть у американцев, — возразил Руквуд. — Отмечалось, что на протяжении многих веков они воровали магические артефакты стран Латинской Америки, возможно культур майя, инков и ацтеков. Давно утерянные магические знания, которые они пытаются разгадать. Волан-де-Морт задумался и через некоторое время сказал: — Было бы очень удобно, если бы мы могли завладеть этими знаниями и артефактами. Ты прав, Август, мы должны поднять эту тему во время следующей встречи. — Вопрос с французами остается, мой Лорд, — сказал Розье. — Они категорически против создания Темного Совета после войны. Они отказались подчиняться наднациональным полномочиям, которые Совет будет иметь над их министерством. И если бы они знали, что вы собираетесь принять титул Темного Императора над волшебным миром, они бы боролись с этим всем, что у них есть. Глаза Ориона расширились. Борода Мерлина, амбиции Волан-де-Морта не знают границ! Император магического мира? И, вероятно, магловского мира, после того как они будут должным образом раздавлены Волан-де-Мортом и его армией. Его беспокойные мысли были прерваны продолжением разговора. Амикус Кэрроу ехидно вмешался: — Это дело рук старого дряхлого дурака Бенуа и тщеславного выскочки Валуа… — Мы должны просто убить их обоих после войны, Мой Лорд, — прервала Беллатрикс. — Я бы с огромным удовольствием изуродовала красивое лицо Валуа, пока он умоляет меня о пощаде. Волан-де-Морт холодно улыбнулся ей и снисходительно сказал: — Возможно, я исполню твое желание, Белла. Орион замер на своем месте. Он не знал, как относиться к Себастьяну. Он — непревзойденный любитель пофлиртовать, но кажется хорошим человеком и, тем не менее, был интересным. И от одной мысли, что Беллатрикс мучает Себастьяна, его кровь стыла в жилах. — Возможно, есть и другие способы убедить французов, милорд, — осторожно вмешался Люциус. — Если мы убьем Валуа, остальные французские темные семьи отвернутся от нас. Довольно неразумный шаг. Волан-де-Морт повернулся и посмотрел на Люциуса. — И что ты предлагаешь, мой хитрый друг? Люциус бросил взгляд на Ориона и ответил: — Кажется Валуа восприимчив к чарам молодых волшебников, Мой Лорд. Его можно убедить поддержать нас, если мы помахаем ему перед лицом тем, что он пожелает Волан-де-Морт сузил глаза и тихо сказал: — Вроде кого? — Валуа, кажется, интересовался Орионом, Мой Лорд, — бесстрастно ответил Люциус. Орион ахнул, когда взгляды Пожирателей Смерти остановились на нем. Он почувствовал, как его невидимый шрам лопнул от боли, когда Волан-де-Морт прищурился и мягко сказал: — Это так, Орион? Орион покачал головой и запинаясь сказал: — Э… нет. Я познакомился с ним только сегодня. Он не проявил ко мне никакого интереса… — Когда я прервал твой танец с ним, он что-то шептал тебе, — небрежно вмешался Люциус. — Он казался полностью увлеченным тобой. Глаза Волан-де-Морт превратились в щелочки, когда боль Ориона усилилась, и он сказал Люциусу, не отводя багрового взгляда от Ориона: — Ты предлагаешь нам использовать Ориона для соблазнения Валуа, Люциус? Прежде чем Люциус успел ответить, Орион вскочил со своего места и сказал: — Меня нельзя использовать таким образом! Полная тишина повисла среди Пожирателях Смерти, поскольку некоторые ожидали наказания Ориона из-за его неуважительного обращения с Темным Лордом. Они недолго были разочарованы, так как Волан-де-Морт выхватил палочку и тихо сказал: — Круцио. Орион с воплем упал на пол. Когда его тело содрогнулось, и он проглотил свои крики, наполненные болью, он услышал, как Волан-де-Морт отпустил остальных Пожирателей Смерти. Сквозь слезы он увидел перед собой мантию Темного Лорда. Его грубо дернули за воротник, когда проклятие было снято, и он столкнулся с разъяренным лицом Волан-де-Морта. — Сколько раз мне придется тебя наказать, прежде чем ты научишься обращаться ко мне вежливо? — сказал Волан-де-Морт мертвенно тихим голосом. Орион боролся с болью в шраме и затянувшейся болью в теле и хрипло ответил: — Я не… Я не хотел проявить неуважение. Я был удивлен вашим желанием сдать меня Валуа… Волан-де-Морт с силой вздернул подбородок и сердито прошипел: — Глупый мальчишка, я не собираюсь позволять ему или кому-либо еще прикасаться к тебе, — Волан-де-Морт пронзил его своими взглядом алых глаз и мягко сказал: — Я не позволю развратничать тебе, как ты метко назвал это. По крайней мере, с другими. Он ухмыльнулся, когда увидел, что глаза Ориона расширились, и начал проводить пальцами по заплаканным щекам Ориона. Он продолжил шелковистым тоном: — Возможно, ты боялся, что я позволю кому-то другому использовать ради своего удовольствия? Что я откажусь от своей власти над тобой? Это так, Орион? Не боишься, что вместо этого позволю другим людям обладать тобою вместо того, чтобы сделать это самому? — Что?! Нет… — выдохнул Орион. — Тише, Орион, — сказал Волан-де-Морт, прижимая его к своему телу. Его пальцы плавно скользили по губам Ориона, а Орион смотрел на него с возрастающей тревогой. Волан-де-Морт ухмыльнулся и хрипло прошипел: — Это то, чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я предъявил права на тебя? Чтобы показать тебе и другим, что ты принадлежишь мне? Орион открыл рот, чтобы сердито возразить, но его слова были приглушены, когда Волан-де-Морт агрессивно поцеловал его. Он чувствовал, как теплый язык Темного Лорда исследует глубины его рта, а руки прижимают его к телу. Из-за шока и замешательстве он не отреагировал и позволил Волан-де-Морту ограбить себя. Несмотря на ошеломляющее удовольствие, которое он испытывал, смягчая острую боль от шрама, он чувствовал, что что-то внутри него шевелится, пытаясь подняться, как если бы оно пыталось установить связь. Он невольно застонал, когда тот прижался ближе к его телу; его разум разрывался между удовольствием, недоверием и упреком за то, что позволил это. Он тут же пришел в себя, когда почувствовал, как твердая эрекция Темного Лорда упирается ему в живот, что заставило его отчаянно пытаться остановить все происходящее. Он резко оттолкнул Волан-де-Морта от себя и яростно сказал между: — Что… Что по вашему вы делаете?! В какую порочную игру вы играете со мной сейчас?! Просто оставьте меня в покое! На лице Темного Лорда было озадаченное хмурое выражение, которое тут же исчезло после его слов. Он с силой схватил лицо Ориона и сказал с холодным гневом: — Оставить тебя в покое? Я никогда не оставлю тебя в покое! Ты мой последователь! Ты будешь делать то, что я хочу! И не позволяй мне снова узнать, что ты резвишься с Валуа! — ВЫ С УМА СОШЛИ?! — завопил Орион, отмахивая руки Волан-де-Морта от лица. — НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ, ЧТО ДЕЛАТЬ! Я НЕ ДОЛЖЕН ВАМ ПОДЧИНЯТЬСЯ! Если я хочу дружить с Себастьяном, то я… Внезапно Волан-де-Морт ударил его тыльной стороной руки, и он был отброшен к стене. Он застонал от боли и ошеломленно увидел приближающегося к нему Темного Лорда со злым выражением лица. Орион инстинктивно отреагировал; он толкнул обе руки вперед, когда яростная темная магия вылетела из его ладоней, воздвигнув между ним и Волан-де-Мортом стену из черного всепожирающего пламени. Орион неуверенно выпрямился и с благоговением посмотрел на то, что произвела его магия. Он мог различить Темного Лорда за ним и видел, как он протянул руку, чтобы коснуться его, и быстро отдернул, когда его опалило пламя. С горящей щекой и ужасно болезненным шрамом Орион посмотрел на Волан-де-Морта сквозь черное пламя. Он вытер каплю крови с края рта и сказал с холодным кипящим гневом: — Вы зашли слишком далеко. Вы будете обращаться со мной как с равным в будущем, или в следующий раз я ПРИМУ ОТВЕТНЫЕ МЕРЫ. Он увидел, как Волан-де-Морт с прищуром посмотрел на него, и плюнул — Я не перейду на другую сторону, но я буду защищаться от вас, если вы соберетесь причинить мне вред! Он развернулся и вышел из комнаты. Через несколько мгновений стена исчезла в клубах черного дыма, а Волан-де-Морт с изумлением посмотрел на свои обугленные кончики пальцев. Мальчик смог контролировать темную магию, которую он видел в Азкабане, придавая ей форму пламени. Невероятно. Он все еще мог чувствовать приятное покалывание соблазнительной силы мальчика. Какой уникальной темной магией обладает мальчик? Такой спонтанной и сырой, такой чисто мрачной. А поцелуй… Он оказался неожиданно изысканным, но в нем есть что-то еще. Всё произошло слишком быстро, но он почувствовал… Нечто… Нечто знакомое, что озадачило его. Может быть, это магия мальчика? Или что-то другое? Волан-де-Морт нахмурился. Орион полон загадок. Ему нужно было выяснить, что все это значит. И что еще хуже, Орион все еще не знает своего места. Его лицо потемнело, когда он подумал о Валуа. Другая проблема. Мальчик, казалось, привлек слишком много внимания. Ориона нужно сдерживать, нужно научиться послушанию, и, прежде всего, Ориону нужно признать, что он принадлежит ему. Вся эта чепуха о том, что он равен ему, смехотворна, но он неохотно уважал мальчика за его позицию. Ему нужно быть более осторожным с ним, учитывая его силы. И он терял контроль: он не должен был целовать мальчика, и не должен был получать от этого удовольствие. Но гибкое тело мальчика рядом с ним, его изысканный теплый рот, поддающийся его… Нет! Он не впал бы в искушение, в слабость. Если он захочет использовать мальчика так, как считает нужным, тогда будет, но он будет контролировать. Он сделает это, чтобы манипулировать, а не потеряться в бездумной похоти. Когда Орион вышел из комнаты, он увидел, что бал все еще в самом разгаре. Орион вошел в одну из пустынных комнат, быстро бросил летучий порошок в камин и направился в поместье Малфоев. Добравшись до своей спальни, он устало рухнул на кровать. Он неуверенно коснулся разбитых губ, а затем нахмурился. Ему понравилось. Моргана срази его! Ему понравился поцелуй Волан-де-Морта! Он даже не слишком осознавал это, пока это происходило, но теперь он знал. Он был так непохож на любой другой поцелуй, которым его наградил Лезандер, гораздо более интенсивный и всепоглощающий. Орион сердито ударил себя по лбу. Черт побери! Ему это не должно нравиться! Не тогда, когда Волан-де-Морт пытал его, а затем ударил тыльной стороной руки, не когда Волан-де-Морт снова изрекал свои нелепые идеи. Все вышло из-под контроля. Он должен был положить этому конец. Это не повод для Волан-де-Морта затевать с ним подобные игры. Ему приходится вести себя холодно и равнодушно рядом с ним. Вот и все! Просто быть незаметным. У Волан-де-Морта много дел, и если бы Орион держался в тени, Темный Лорд не обратил бы на него внимания. Но, клянусь Морганой, в следующий раз, когда Волан-де-Морт причинит ему вред, он навредит ему в ответ! Орион вздохнул. По крайней мере, он больше не увидит его на собраниях. Он не пойдет и на следующие два бала. Он нахмурился. Волан-де-Морт видел, как он контролировал свою магию! Все произошло слишком рано. Ему нужно будет усерднее тренироваться, чтобы лучше её контролировать. Но кроме этого было еще что-то странное. То, что он чувствовал во время поцелуя, было ли просто удовольствием? Нет, он чувствовал, как что-то другое тянуло изнутри. Его магия? Может быть… Что это значит? Орион устало протер глаза. Все было очень запутанно. Ему нужно отдохнуть.

***

Орион симулировал болезнь для следующих двух балов и написал Себастьяну письмо с извинениями за свое отсутствие. После противостояния Люциусу за то, что он рассказал Волан-де-Морту о Валуа и о нем, он был, по крайней мере, более умиротворен, когда старший волшебник объяснил, что он не думал, что Волан-де-Морт разозлится или что Орион отреагирует так глупо. Люциус сказал, что он не предлагал Ориону, в частности, соблазнить Валуа, он просто думал, что слабость Валуа станет чем-то полезным, о чем Волан-де-Морту нужно знать. Люциус и Драко по отдельности допрашивали его о том, что произошло между ним и Волан-де-Мортом, когда они вышли из комнаты, но Орион отказался что-либо говорить. Он только сказал им, что они немного поспорили и на этом остановились. Люциус казался встревоженным, и Орион подумал, что он мог что-то сказать Нарциссе. так как в последующие дни она бросала на него озабоченные взгляды. Но больше никто из них об этом не говорил. В воскресенье он вернулся в Хогвартс с Драко, радуясь, что Волдеморт был слишком занят собраниями, чтобы у него было время вызвать его и противостоять ему. Хотя в какой-то момент Волдеморт позовет его, в этом он был уверен. Когда Орион достиг входа в общежитие Дурмстранга, он вспомнил кое-что, что было у него на уме после встречи. Он остановил Драко от продвижения к общежитию Слизерина и спросил: — Драко, что такое Отдел Тайн? Руквуд упомянул о нем во время встречи. Драко огляделся, убедился, что они одни, а затем наложил на них заглушающие заклинания. Он посмотрел на Ориона и тихо сказал: — Отдел тайн находится на самом нижнем уровне английского Министерства магии, на девятом уровне. Там волшебники, называемые Невыразимцами, исследуют некоторые из самых глубоких тайн магии. Они исследуют и экспериментируют с этими таинственными силами в различных камерах. На самом деле никто не знает, что там внизу, так как Невыразимые дают клятву хранить свои секреты. Руквуду каким-то образом удалось обойти свою клятву, и он передал информацию Темному Лорду во время первой войны. Из того, что он сказал, кажется, что у американцев есть подобный отдел, но я думаю, что у всех стран есть. Орион кивнул и пошел в свою спальню. Ему стало интересно, какие вещи там изучают. Звучит очень интересно. А что могло у американцев? В ту ночь, когда он лежал рядом со спящим Лезандером, его поглотила вина. Он позволил Волан-де-Морту поцеловать себя, и, что еще хуже, ему это понравилось. Но это неправильно. Орион посмотрел на умиротворенное лицо Лезандера и нежно погладил его бледную щеку. Лезандер так нежен и добр к нему. Это то, что ему нужно. Любовь Лезандера не агрессивная и манипулятивная собственничность Волан-де-Морта. Орион мягко поцеловал Лезандера в губы и прижался к нему. Он заверил, что отныне его отношения с Волан-де-Мортом будут исключительно профессиональными. Лезандер — то, что ему нужно.