Наследник рода Блэк

Последние две недели у Ориона были довольно насыщенными. Сразу после возвращения с каникул они прошли темный ритуал в Трансформации Человека, чтобы узнать свою истинную анимагическую форму. К удивлению Ориона и Мастера Голмирна, ритуал Ориона создал изображение одного из видов Виверн, точно такого же, как на гербе Дурмстранга. Дракон размером со льва, с двумя орлиными ногами, орлиными когтями на концах крыльев, колючим хвостом, оканчивающимся пикой, и маленькой головой василиска. Мастер Голмирн с радостью объяснил ему, что виверна символизирует силу и выносливость, разрушение и войну. Это волшебное скрещивание трех животных: дракона, орла и василиска. Орион с недоумением отреагировал на свою истинную анимагическую форму, так что после окончания урока он отвел мастера Голмирна в сторону и признался, что уже может превращаться в орла. Мастер Голмирн посмотрел на него так, словно его очаровал редкий экземпляр, и объяснил, что нет никаких сомнений в том, что виверна — его предполагаемая анимагическая форма, однако если он смог трансформироваться в более простую форму, возможно, в нем течет кровь метаморфомага. Орион долго размышлял над этим и наконец вспомнил, что Сириус говорил ему, что его племянница, дочь Андромеды Тонкс, является метаморфмагом. Орион пришел к выводу, что, хотя он и не является метаморфмагом, у Блэков они определённо были. Это объясняет его великие способности в Человеческой Трансформации и скорость, с которой он достиг своей формы орла. А также те странные эпизоды в его детстве, когда тетя Петуния остригла ему все волосы только для того, чтобы на следующее утро, к своему ужасу, обнаружить, что они снова отросли. Также есть смысл в том, что он может превращаться в орла, поскольку у него есть некоторые характеристики виверны. Орион понимает, что его истинная форма Виверна будет намного сложнее и займет гораздо больше времени. С другой стороны, он рад, что у Калипсо и Лезандера тоже являются анимагами. У Калипсо — черный ядовитый аспид с узором из малиновых ромбов на спине, а у Лезандера — великолепный черный жеребец. Орион подумал, что оба очень хорошо представляют их: Калипсо — хитрая и умная, как змея, а Лезандер — благородный и сильный, как жеребец. Уроки Дурмстранга тоже становились все сложнее, особенно Темные искусства. Ромулус Розье сдержал свое слово и стал обучать их более сложным невербальным темным заклинаниям, а теперь начал с беспалочковой магии, после того как закончили с непростительными. К настоящему времени Калипсо и Виктор Влонски довольно хорошо владеют проклятием круциатус, хотя Орион должен признать, что из них двоих Калипсо, похоже, наслаждается им больше всего. Иногда он съеживался, когда видел ее ликующее лицо, когда она накладывала его на кроликов, которых они использовали для тренировки. В тех случаях она напоминала Беллатрикс, и это заставляло его содрогнуться. Он тоже накладывал его без угрызений совести, но не мог сказать, что ему нравилось мучить белых пушистых кроликов. Только когда он представлял себе, что вместо кролика Дамблдор или Петтигрю, он мог получить от этого удовлетворение. Лезандер оказался исключительно хорош в властном проклятии, и Ориону, как его партнеру по тренировкам, пришлось изо всех сил сбросить властное проклятие Лезандера. Локи и Орион оказались единственными, кто уже наложил успешную Авада Кедавру, к большому раздражению Калипсо, поскольку она все еще боролась с тем, чтобы дать своему кролику больше, чем кровотечение из носа, когда накладывала убийственное проклятие. Каждую свободную минуту он проводил на корабле Дурмстранга, практикуя в одиночестве свою темную магию. Он работал над тем, чтобы пламя и водяной лед принимали форму, полезную для защиты и нападения. Шли недели, и он мог вызывать свою магию намного быстрее и с меньшей концентрацией, но ему еще предстоит пройти долгий путь. Орион также начал тренироваться со своим Фениксом и палочками Смерти и Жизни. Сложно использовать заклинания одновременно обеими палочками, но он полон решимости тренироваться, пока не станет двуручным дуэлянтом. До второго задания осталась неделя, а Орион и Калипсо все еще не разгадали тайну яйца. Они выходили из каюты корабля Дурмстранга. Орион отправился отправить ответ на письмо Себастьяна Валуа, так как волшебник писал ему с зимних каникул, а Калипсо — отправить письмо своему отцу. Она взяла привычку повсюду носить с собой проклятое яйцо на случай, если вдруг в самый неожиданный момент ее осенит вдохновение. Когда они пересекали главную палубу, они увидели Виктора Крама в плавках, который собирался нырнуть в ледяное озеро. — Э… Виктор, ты в курсе, что у нас середина зимы, верно? — ошеломленно спросил Орион. — Что ты делаешь? Крам посмотрел на них через плечо и бесстрастно сказал: — Плавать. Хорошее упражнение для развития выносливости. Вы должны попробовать. И без дальнейших церемоний он спрыгнул с доски и нырнул в озеро. Они понаблюдали, как он плывет к берегу. Орион посмотрел на Калипсо, качавшей головой в ответ на безумие Крама. Едва он успел увидеть, как задумчивое выражение ее лица сменилось торжествующим осознанием, как она резко столкнула его с доски. Орион с удивленным воплем ударился о ледяную воду. Он лихорадочно выплыл на поверхность, быстро двигая конечностями, чтобы согреться телом посреди ледяной воды. Когда он вырвался на поверхность, он пробормотал: — Калипсо, ты с ума сошла?! Зачем ты это сделала?! Калипсо смотрела на него с высоты палубы с ухмылкой на лице. Она крикнула: — Лови! Орион инстинктивно поймал летящее яйцо, и Калипсо взволнованно закричала: — Открой! Открой под водой! Глаза Ориона расширились от понимания, он нырнул в ледяную воду и повернул маленькую золотую ручку яйца. Мгновенно до его ушей донесся мелодичный голос, исходящий из яйца: — Мы тебе шлём зов чудесный, но Мы на земле не поём. Ведь дан тебе один лишь только час, Чтобы найти, что скрыто у нас! Орион закрыл яйцо, взмахнул палочкой и произнес мощное заклинание движения. Он выстрелил из озера, как пуля, и больно попал в деревянную палубу их корабля. Он кашлял и отплевывался, в то время как Калипсо накладывала на него заклинания сушки и согревания. Когда он поднялся, Калипсо нетерпеливо спросила: — Ну? Орион сердито посмотрел на нее: — Могла бы рассказать мне, что ты обнаружила, вместо того, чтобы столкнуть меня в озеро, понимаешь?! Калипсо пренебрежительно махнула рукой: — Так было быстрее. Затем она взволнованно сказала: — Ну, это сработало? В чем разгадка? Орион ухмыльнулся ей: — В наказание я не скажу тебе. — Орион! — сердито сказала Калипсо. — Если бы не я, ты бы никогда не разобрался. Орион лукаво улыбнулся ей. — Возможно, ты права. Думаю, ты заслуживаешь небольшого угощения. Он проигнорировал ее возмущенное фырканье и продолжил: — Голос из яйца сказал, что у меня есть час, чтобы найти то, что они взяли. Я думаю, что «они» — русалки, поскольку там сказано, что они не могут петь над землей. Это также объясняет почему мы не разгадали загадку яйца раньше. Мы искали земных магических существ… — Да, именно так, — самодовольно перебила Калипсо. — Я это поняла, когда Крам нырнул в озеро. Так что, полагаю, в озере живёт водный народ, а тебе придется войти в него и найти то, что они у тебя заберут. Какое заклинание ты собираешься использовать, чтобы дышать под водой в течение часа? Орион ухмыльнулся ей. — У меня уже есть несколько идей. Это будет проще простого.

***

Той ночью, когда он сидел один в своей постели, он решил поговорить с портретом Финеаса. Он откладывал данный разговор, так как не хотел отчитываться перед Волан-де-Мортом так скоро после их противостояния. Но уже прошло полтора месяца, а Волан-де-Морт так и не вызвал его. По словам Калипсо, которая услышала это от своего отца, Волан-де-Морт и некоторые из его ближайшего окружения отправились в путешествие за границу, чтобы встретиться с другими темными семьями и заручиться поддержкой. С точки зрения Ориона это прекрасно, поскольку Темный Лорд к моменту встречи должен быть более умиротворенным, а поскольку он занят, то у него нет времени призвать его. Он достал из сундука уменьшенный портрет и немного увеличил его. Он постучал по нему своей палочкой и назвал имя Финеаса. Вскоре на портрете появился старый волшебник в темно-синем царственном спальном одеянии: — Ах, юный Орион. Наконец-то нашлось время поговорить со своим старым многократным прадедушкой? — Извините, Финеас, — застенчиво сказал Орион. — Я был так занят. Турнир и занятия… — Неважно, неважно, — пренебрежительно сказал Финеас. — Полагаю, ты хочешь узнать у меня, что задумал старый козел? — Да, — проворчал Орион. — Полагаю, вы слышали наш разговор, когда мы пили чай в его кабинете? Глаза Финеаса вспыхнули от гнева. — И правда, я слышал. Такая наглость! Сказать, что мой пра-пра-пра-пра-племянник заслужил такую ​​судьбу! И сказать, что Тонксы лучше, чем Малфои! Семья грязнокровки и предательницы крови! Я никогда раньше не слышал такого абсурда. Отвратительные магглолюбивые дураки… — Э… Да, вы абсолютно правы, — быстро сказал Орион, перебивая Финеаса.— Финеас, мне нужно знать все, что вы можете рассказать мне о Дамблдоре. Особенно если вы видели, как он разговаривал с Невиллом Лонгботтомом в своем кабинете. — Лонгботтомом? — задумчиво сказал Финеас. — Да, в этом году он пару раз заходил в кабинет к старому болвану. — Да? — взволнованно спросил Орион. — О чем они говорили? — Ну, ничего особо интересного, — ответил Финеас. — Просто рассказал мальчику о его родителях, о том, что они были могущественными аврорами, которые защитили его от Пожирателей Смерти. Дамблдор рассказал ему о Темном Лорде, о том, что состояние его родителей — вина Темного Лорда, и что его нужно остановить; что Дамблдор считает, что мир еще не покончил с Лордом Волан-де-Мортом, что он подозревает, что он вернулся. Дамблдор также сказал мальчику, что ему нужно лучше учиться в защите от темных искусств, что Аластор Грюм будет учить его после уроков. Орион задумчиво сказал: — Как я и подозревал, он готовит Лонгботтома к войне. Затем он пронзил Финеаса взглядом и тихо спросил: — Говорил ли Дамблдор когда-нибудь Лонгботтому что-нибудь, указывающее на то, что долг Лонгботтома — противостоять Темному Лорду? Финеас недоуменно посмотрел на него. — Этот жалкий мальчик и сражение с Темным Лордом? Это нелепо! Он нахмурился и тихо добавил: — Знаешь, теперь мне кажется, что Дамблдор мог тонко намекать на это. Он никогда не говорил об этом прямо, но он внушал мальчику героические представления о борьбе с Тьмой; что долг каждого светлого волшебника помешать лорду Волан-де-Морту захватить мир. Дамблдор сказал мальчику, что он — единственный ребенок, переживший нападение Пожирателей Смерти, что его родители пожертвовали собой ради него и что это могло дать ему своего рода защиту. Как по мне прозвучало не слишком убедительно, но мальчик, похоже, поверил этому. Дамблдор сказал, что в нем течет мощная кровь, — Финеас фыркнул: — Лонгботтомы были сильны, но этот мальчик не унаследовал ни одну из их способностей. Можно только догадываться, почему Дамблдор проявляет такой интерес к этому мальчику. Орион промычал и спросил: — Вы помните что-нибудь еще? Дамблдор делал что-нибудь необычное? — Он часто уезжает из Хогвартса, — задумчиво ответил Финеас. — Кажется, он очень занят. Он также беспокойный. Я никогда не видел, чтобы он использовал свой омут памяти так часто, как в этом году. Глаза Ориона расширились, и он нетерпеливо спросил: — У него есть омут памяти? В его кабинете? Финеас ухмыльнулся. — Да, за его библиотекой. Ты должен вытащить «Величайшие директора Хогвартса» и открыть полки, чтобы увидеть омут памяти за ними. — Спасибо, Финеас, — взволнованно сказал Орион. — Это отличная информация. А вы не видели мантию-невидимку в его кабинете? Финеас задумчиво нахмурился. — Много лет назад я видел, как он вытащил мантию-невидимку из своего верхнего ящика и какое-то время задумчиво смотрел на нее. Но этот ящик надежно защищен. С тех пор он ни разу не вынимал её. Глаза Ориона сверкнули триумфом, и он быстро спросил: — Финеас, как я могу проникнуть в кабинет старого дурака, не будучи обнаруженным? — Тебе нужен пароль, чтобы горгулья впустила тебя. Я, вероятно, мог бы получить его для тебя, спросив у некоторых портретов у входа; парочка из них должны мне кое-какие услуги, — сказал Финеас с самодовольной ухмылкой. — Тебе нужно будет наложить на себя дезиллюминационное заклинания и заморозить портреты директоров школ и как-то избавиться от Фоукса. И научиться убирать сильную защиту. Вероятно можно пробить Дамблдора мощными темными заклинаниями.Тогда обязательно избавься от своего магического следа, просто используйте «Vanquio Meuprintus», и это поможет. Орион просиял. — Спасибо, Финеас! Я ваш должник. — Все для тебя, мой мальчик, — удовлетворенно ответил Финеас. — Мы, Блэки, должны помогать друг другу. — Спасибо, — с благодарностью сказал Орион. Затем он задумчиво добавил: — Скажите мне, Финеас, в нашей семье когда-нибудь были некроманты? Брови Финеаса взлетели до линии роста волос. — Некроманты? По крайней мере, я ничего об этом не знаю. Хотя трудно сказать, были ли они у нас много веков назад. Орион вопросительно приподнял бровь, и Финеас объяснил: — Ветви темных семей несколько столетий назад изменили названия своих основных линий, поэтому они сформировали свои собственные дома и наследие, так что очень сложно построить генеалогическое древо за пределами восьми веков назад. Так что возможно, что один из наших предков был некромантом, но эта информация потерялась во времени, если он носил другое имя. Но я сомневаюсь, ведь они довольно редки, а мои знания истории Блеков говорят о том, что не существует Блека, обладающего искрой некромантской силы. Орион разочарованно вздохнул. Единственный способ узнать это — проникнуть в его хранилище в Гринготтсе, но он пока не может этого сделать, потому что гоблины увидят его шрам. Они могут видеть сквозь кровные чары и даже сквозь одежду, так что он не сможет скрыть шрам. Ему придется подождать, пока не раскроется его личность как Гарри Поттера. И даже если Некромант не был Блеком, то его дневников не будет в хранилищах. Но он уверен, что один из его предков был некромантом, это единственное объяснение его некромантских способностей, но кто знает, какая фамилия была у некроманта. Он еще раз поблагодарил Финеаса, и старый волшебник пообещал давать ему пароль от кабинета Дамблдора каждый раз, когда он будет меняться. Орион планировал тщательно изучить все заклинания, которые ему понадобятся для его экспедиции в офис старого дурака. Главной проблемой является Фоукс. Как он может избавиться от окровавленной пылающей индейки? А еще ему нужно выбрать время, когда Дамблдора не окажется в кабинете, когда он будет занят чем-то другим. Ему придется устроить отвлекающий маневр или, возможно, подождать, пока что-то случится, а затем метнуться в кабинет старого болвана. Орион задумался о том, что Дамблдор сказал Лонгботтому. Старик не упомянул о пророчестве Невиллу, но уверен, что пророчество касается Невилла и его. Волан-де-Морт практически сказал это в видении. И подозрения Волан-де-Морта оказались правдой: в отсутствие Гарри Поттера Дамблдор использовал Невилла. Но с какой целью? Что такого сказано в пророчестве, что Дамблдор так отчаянно нуждается в простом мальчике? Что бы там ни говорилось, важным является то, что Дамблдор готовит Невилла. Вскоре ему придется сообщить о своих открытиях Волан-де-Морту, конечно, не сообщая ему, что он знает о существовании пророчества

***

Кто-то настойчиво тряс его и звал по имени. Орион сонно открыл глаза и увидел хмурое лицо Калипсо в нескольких дюймах от своего. Он вскочил с кровати и накрылся одеялами: — Посох Мерлина, Калипсо! Я едва одет! Она фыркнула и раздраженно сказала: — Правильно, потому что моя жизненная миссия — видеть тебя голым! Ты болван! Второе задание начнется через десять минут, а ты видишь приятные сновидения! Сбитый с толку, Орион огляделся и увидел, что его общежитие практически пусто. Единственным, кто остался там, был Крам, который, очевидно, впустил Калипсо. Орион быстро пошел в ванную и надел плавки. Он трансфигурировал внутренний карман и сунул внутрь свою палочку Смерти и Жизни. Он укрылся теплым халатом и вернулся в свою комнату. Волшебная палочка Лезандера лежала у него на тумбочке, и он быстро схватил ее и поспешно ушел с Калипсо и Крамом. В вестибюле еще копошились запоздалые студенты, они только что позавтракали и шли из Большого зала к озеру поглядеть на второе испытание; все в страхе на него оглядывались и отпрыгивали в сторону. Орион вы­скочил в раскрытые дубовые двери и скатился вниз по парадной лестнице, сбив с ног Колина и Дэнниса Криви. Гарри побежал по лужайке. На улице было солнечно и морозно, на противоположном берегу озера высились трибуны, те самые, что стояли в ноябре вокруг загона с драконами. Трибуны были забиты до отказа, студенты оживленно переговаривались, и невнятный гомон, отра­жаясь от воды, доносился до Ориона. На ближнем берегу у самой воды стоял покрытый золотой парчой стол судей, и Орион помчался туда напрямик вдоль озера. Седрик, Флер и Невилл уже стояли у судейского стола и ждали его. Орион подбежал и с разбегу остановился у стола, за­брызгав грязью мантию Флер. — Я… здесь… — запыхавшись, проговорил он. — Где ты был? — важно с укором спросил кто-то. — Испытание вот-вот начнется. Ты был в нескольких минутах от дисквалификации! Орион увидел за судейским столом на месте мистера Крауча Перси Уизли, мистер Крауч снова не приехал. — Ну-ну Перси, — вмешался Людо Бэгмен, облегчен­но вздохнув при появлении Гарри. — Дай ему хотя бы от­дышаться. Вагнаров улыбнулся Ориону, но мадам Максим, похоже, вовсе не рада его видеть. По выражению ее лица понятно, что она думала, что он не появится. Дамблдор просто смотрел на него с благожелательным выражением лица. Орион согнулся и уперся руками в колени, тяжело дыша. В боку кололо, словно между ребер загнали нож, а времени на отдых уже не осталось. Людо Бэгмен рас­ставил участников вдоль берега озера на расстоянии де­сяти футов друг от друга. Орион стоял с краю, рядом с ним Крам в купальных плавках и держал в руке зеленое слизистое растение. — Ну, что ж, наши участники готовы ко второму ис­пытанию. Начнем по моему свистку. За час они должны найти то, что у них отобрали. Итак, на счет три: раз… два-три! Холодный неподвижный воздух огласил пронзитель­ный свист, трибуны взорвались криками и рукоплеска­ньями. Орион, не глядя, что делают другие участники ис­пытания снял халат и с палочкой в руке и вошел в озеро. Вода в озере была ледяная и резала ноги, как будто это была не вода, а огонь. Когда вода покрыла его колени, а быстро немеющие ступни скользили по илу и пологим, склизким камням, он наложил на свое тело согревающее заклинание и нырнул в озеро. Он быстро наложил на свою шею заклинание трансформации человека и почувствовал, как его кожа разрезается, когда с каждой стороны появляются жабры. Глоток ледяной воды показался глотком жизни. Голо­ва перестала кружиться, второй глоток воды плавно про­шел сквозь жабры, и мозг насытился кислородом. Он достал свою палочку Смерти и Жизни и наколдовал нарукавную повязку, чтобы надежно поместить свою палочку в нее. Он снял свои плавки, вытянул ноги перед собой, наложил еще одно заклинание трансформации в человека и увидел, как его босые ступни удлинились, а пальцы на ногах переплелись и превратились в ласты. Две его ноги слились воедино, и на них выросла серебряная рыбья чешуя. Нижняя часть его тела превратилась в хвост водяного. Он махнул хвостом, и его быстро понесло по воде. Зрение у него было какое-то неясное и глаза резало, поэтому он заколдовал глаза и почувствовал, как прозрачные и тонкие веки закрыли его глаза. Видя ясно и без необходимости больше моргать, он быстро поплыл далеко в озеро. Он перевернул хвост и нырнул в глубину. Тишина давила на уши. Вода у дна была мутная, и видел Орион теперь совсем недале­ко, футов на десять вокруг. Под ним расстилался удивительный мутный пейзаж, новые виды словно выскаки­вали из темноты, по мере того, как он быстро плыл впе­ред. То вырастали целые леса черных трепещущих водорослей, то широкие луга с редкими валуна­ми. Орион заплывал все ниже и ниже, к середине озера, он широко раскрыл глаза и старался заглянуть подаль­ше, туда, где за серой пеленой воды смутно маячили тени. Маленькие серебристые рыбки стрелами проноси­лись мимо. Раз или два Ориону казалось, что впереди его поджидает чудище, но, подплыв ближе, он обнаруживал либо почерневшее бревно, либо ком водорослей. Других участников Турнира, русалок с тритонами, и — к счас­тью — гигантского кальмара, на которого Драко жаловался, что ему нравилось наблюдать сквозь окна общей комнаты Слизерина, а иногда, к его большому раздражению, через окна его собственной спальни, не было видно. Орион усмехнулся, представив растрепанного Драко, просыпающегося от приятных снов только для того, чтобы увидеть большой черный глаз кальмара над своей кроватью. Он мог только представить вопли Драко. Картина под ним сменилась, теперь, насколько хва­тало глаз, внизу простиралась долина светло-зеленых водорослей высотой фута в два, казавшихся переросшей травой. Орион все глядел вперед, не мигая, стараясь раз­личить, что его ждет впереди по очертаниям в полутьме. Вдруг кто-то схватил его за ногу. Он повернулся и увидел гриндилоу, маленького рогатого водяного демона, высовывающегося из водорослей, его длинные пальцы крепко сжимали ласты Ориона, оскалив острые клыки. Еще несколько гриндилоу поднялись из травы, схватили его за хвост и попытались утащить вниз. Орион нацелил на них свою палочку и невербально произнес «Гервио» и послал к ним струю кипящей воды, поразив их и вызвав появление гневных красных пятен на их зеленой коже. Гриндилоу взвизгнули от боли и отпустили его. Орион плыл так быстро, как только мог, время от времени посылая новые струи кипятка через плечо, когда чувствовал, что гриндилоу снова хватают его. В конце концов гриндилоу сдались и, грозя ему кулаками, снова ушли в заросли. Плыл Орион долго, как ему показалось, минут двадцать. Он плыл над целой долиной черного ила, и от того, что он плыл, илистая муть приподнималась и крутилась вих­рями. И, наконец, он вдалеке услышал обрывок русало­чьей песни из яйца. — На поиски даем мы Тебе один лишь час… Орион поплыл быстрее. Впереди в мутной воде пока­зался громадный камень. На камне — рисунок: тритоны держат в руках копья и гонятся за чудовищем, по виду — гигантским кальмаром. Гарри миновал стороной камень и поплыл на русалочью песню. — …Минуло полчаса — спеши! Скорей пропажу забери… Вдруг из тьмы показались очертания домов, слеплен­ных прямо из булыжников и поросших водорослями. В темных окнах виднелись лица. Серая кожа и длинные-длинные темно-зеленые воло­сы, желтые глаза, неровные зубы, на шеях — ожерелья из гальки. Гарри плыл мимо, а они злобно на него глядели. Несколько тритонов и русалок выплыли из своих камен­ных хижин с копьями в руках и, мощно работая сереб­ристыми хвостами, подплыли взглянуть поближе. Орион поплыл скорее по русалочьей улице; каменных хижин становилось все больше, вокруг некоторых были разбиты сады водорослей, а у двери одной хижины даже сидел привязанный к колу гриндилоу. Отовсюду выплы­вали новые русалки и тритоны, с любопытством разгля­дывали гостя, указывали друг другу на перепонки на ру­ках и ногах и на жабры Орион и перешептывались. Орион завернул за угол, и его глазам предстало удивительное зрелище. На обрамленной несколькими домами площади со­бралась толпа русалок и тритонов. В середине площади высилась статуя тритона, высеченная из цельного куска скалы, перед статуей выстроился русалочий хор и пел песню участникам Турнира. К хвосту статуи были привя­заны четыре человека. Орион ахнул, увидев Лезандера, привязанного между Гермионой и Чжоу Чанг. Еще там была девочка лет восьми с серебристыми волосами, как у Флер Делакур. Гарри решил, что это ее сестра. Все четыре пленника крепко спали, склонив головы на пле­чи, у всех четырех изо рта тянулись вверх тоненькие струйки пузырьков. Орион помчался к заложникам, наполовину ожидая, что водяные опустят свои копья и бросятся на него, но они ничего не сделали. Веревки из травы, которыми заложники были привязаны к статуе, были толстыми, слизистыми и очень прочными. Когда он уже собирался наложить заклинание на веревки Лезандера, он увидел, как Невилл мчится к нему. У другого мальчика были перепонки на пальцах рук и ног, и Орион увидел сверкающие жабры на его шее. Невилл недоуменно посмотрел на него, и пузыри изо рта пошли, когда он попытался заговорить: — Фле… атака. гриндило… Орион покачал головой, а Невилл сдался и нырнул, чтобы схватить зазубренный камень на дне озера. Орион повернулся к Лезандеру и схватил его за талию, пока тот произносил невербальное заклинание разрыва, и веревки порвались. Он повернулся и увидел, как Невилл перерубает веревки, связывающие Гермиону, острым камнем. Орион понял, что мальчик, похоже, не знает никаких невербальных заклинаний. Когда ее отпустили, она плыла без сознания, немного дрейфуя в отливе воды. Невилл нервно огляделся, а затем подплыл перерезать веревки, связывающие сестру Флер. Сразу несколько пар сильных серых рук схватили Невилла. Полдюжины водяных тащили его от девушки, качая зеленоволосыми головами и смеясь. — Забирай одного пленника, — сказал один из них — и плыви… Невилл покачал головой и что-то сказал, но из него вырвались только два больших пузыря. — Ты должен забрать только своего друга… другие ос­танутся… — нетерпеливо сказал другой водяной. Невилл продолжал пытаться уплыть и обратиться к другим пленникам. Орион нахмурился, задаваясь вопросом, почему мальчик был так настойчив в спасении остальных, когда они находятся в полной безопасности под действием заклинаний, под которыми находились. Краем глаза он увидел, как к ним плывет Седрик с заклинанием пузыря на голове. Орион не терял ни секунды и начал плыть к поверхности, держа Лезандера одной рукой и целясь палочкой на случай появления новых гриндилоу. Когда он приблизился к поверхности, то увидел, что Седрик плывет рядом с Чжоу, и он мог различить фигуру Невилла, все еще пытающегося убедить водяных отпустить остальных. Он покачал головой в ответ на безрассудство Невилла, быстро отменив все заклинания человеческого преобразования. Он наколдовал свои плавки и поместил внутрь свою палочку Смерти и Жизни, когда исчез повязка на руке. Когда они прорвались через поверхность озера, Лезандер немедленно проснулся и начал тяжело дышать, когда Орион крепче схватил его за талию и поплыл к берегу. Толпа на трибунах наделала много шума; крича и шумя, все они, казалось, стояли на ногах. Орион повернулся, посмотрел на Лезандера, и увидел, что он очень бледен. Он нахмурился и обеспокоенно спросил: — Лез, ты в порядке? Лезандер безумно посмотрел на него: — То, что я видел… Орион, что это было? Где мы? — Что ты имеешь в виду? Разве ты не помнишь? Это Второе Задание. Кто-то поместил тебя в озеро, так что мне пришлось прийти и спасти тебя, — беспокойно сказал Орион. — Разве они не объяснили это тебе, прежде чем поместить тебя туда? — Да, — смущенно возразил Лезандер. — Но я не об этом… Он покачал головой и промолчал. Орион нахмурился, но решил задать ему вопросы позже. Он осторожно отпустил талию Лезандера и спросил: — Ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы плавать? Лезандер кивнул, и они поплыли обратно к берегу, где стояли и смотрели судьи, двадцать водяных сопровождали их, словно почетный караул, распевая свои ужасные скрипучие песни. Как только они достигли берега, мадам Помфри укрыла их одеялами и дала глотать зелья. Орион потер Лезандера по спине, пытаясь согреть его, когда увидел, как Седрик выходит из озера, прижимая к себе Чжоу, которая выглядела немного сбитой с толку. Мадам Помфри начала возиться с ними, и Орион увидел, как Флер Делакур билась в истерике и вырывалась Из рук мадам Максим с криком: — Габ’гиэль! Габ’гиэль! Она жива? Скажите мне! Жива? Дамблдор стоял рядом с ней, пристально глядя в сторону озера, когда наконец появились Невилл и Гермиона. Орион увидел, что Невилл выглядит обеспокоенным, а Гермиона быстро заговорила с ним. Когда они добрались до берега, их мгновенно укрыли толстыми одеялами. Это оказалось последней каплей для Флер, поскольку она пронзительно завыла: — Габриэль! Ma soeur! Где она?! Невилл встал, пошатываясь, и отчаянно сказал Дамблдору, указывая на озеро. — Сэр, я пытался… Меня не пустили! Она все еще там! Флер повернулась к Дамблдору, вцепилась в его мантию и отчаянно закричала: — Где моя сестра?! Сделайте что-нибудь! Дамблдор похлопал ее по плечу и тихо сказал: — Ваша сестра в безопасности, мисс Делакур. Он повернулся, посмотрел на озеро, и сказал с улыбкой: — Смотрите. Взгляд Ориона последовал за взглядом Дамблдора, и он увидел группу русалок, плывущих к ним, с сестрой Флер среди них. Флер тут же побежала к озеру и обняла свою младшую сестру: — Там г’индилоу. они на меня напали… о моя сест'-генка, я уже думал… я думал… — и она разрыдалась. — Иди сюда, дитя, — сказала мадам Помфри, схватив Габриель и туго завернув ее в одеяло, пока Флер гладила волосы сестры. — Орион, молодец! — Калипсо закричала, когда она, Крам и Драко присоединились к Лезандеру и ему на земле: — Ты сделал это. Ты пришёл первым! Орион улыбнулся ей, но с беспокойством посмотрел на все еще бледное лицо Лезандера. Он схватил его за руки и прошептал: — Лез, почему ты так встревожился ранее? Лезандер собирался ответить, когда Крам, стратегически расположившийся между их группой и группой Невилла, сказал Гермионе, которая гладила Невилла по спине и ободряюще обращалась к нему: — У тебя водяной жук в волосах, Эрмионина. Гермиона нетерпеливо отмахнулась от жука и продолжила говорить Невиллу: — …Ты пришёл позднее ограниченного времени, Невилл. Тебе потребовались годы, чтобы найти меня? — Нет… Я нашел тебя сразу… — уныло прохрипел Невилл. — Но я должен был помочь сестре Флер… Калипсо закатила глаза и нетерпеливо сказала: — Ты, придурок, разве ты не видишь, что с ней все в порядке? Она была под действием усыпляющих чар! С маленькой девочкой ничего не случилось бы! Ты зря потратил время! Гермиона метнула на нее свирепый взгляд, повернулась к Невиллу и успокаивающе сказала: — Не слушай эту девушку из Дурмстранга, Невилл. Ты пытался совершить благородный поступок, но эти русалки не позволили тебе. Это не твоя вина, а с сестрой Делакур сейчас все хорошо. Драко фыркнул и ехидно сказал: — Жирнопоп хотел поиграть в героя? Поэтому он так долго тянул? Типичное идиотское поведение Гриффиндора… Гермиона попыталась прыгнуть на Драко через Крама. — Заткнись, Малфой! Такой злобный таракан, как ты, не поймет… Тут за спи­нами участников раздался громоподобный, волшебно усиленный голос Людо Бэгмена, и они вздрогнули, зри­тели на трибунах притихли. — Дамы и господа, предводительница русалок и три­тонов поведала нам, что в точности произошло на дне озера, и вот наше решение: оценки чемпионам будут выставлены по пятидесятибальной шкале. Итак. Мисс Флер Делакур продемонстрировала замечательное владение заклинанием головного пузыря, но на нее напали грин­дилоу, и она не сумела спасти своего пленника. Мы ре­шили поставить ей двадцать пять очков. На трибунах захлопали. —Я не достойна, — хриплым голосом проговорила Флер, качая своей очаровательной головкой. Бэгмен продолжил: — Мистер Седрик Диггори также использовал закли­нание головного пузыря и первым вернулся со своим пленником, но вернулся на минуту позже установленно­го времени. Пуффендуйцы на трибунах разразились криками и аплодисментами, Чжоу поглядела на него, и ее глаза светились от радости. — Поэтому мистеру Диггори мы ставим сорок семь очков, — перекрикивая шум, сказал Бэгмен. — Орион Блэк использовал несколько эффективных заклинаний Трансформации Человека и первым вернулся со своим заложником как раз в отведенное время. Мы присуждаем ему пятьдесят очков Вагнаров хлопал особенно сильно, выглядя очень высокомерно, в то время как Калипсо обнимала Ориона, а Драко улыбался ему. — Мистер Невилл Лонгботтом с успехом воспользовался жаброслями, — продолжал Людо Бэгмен. — Он вернулся последним и потратил на задание гораздо больше условленного времени. Однако предводительница тритонов и русалок сообщила нам, что мистер Лонгботтом первым на­шел пленников и задержался на дне только потому, что желал вернуть на сушу не только своего собственного, а непременно всех пленников. Калипсо и Драко одновременно фыркнули, а Гермиона гордо похлопала Невилла по спине. — Почти все судьи, — тут Бэгмен неприязненно взгля­нул на Перси и Вагнарова, — посчитали, что такое поведение го­ворит о высоких моральных качествах и заслуживает высшей оценки. Однако… Оценка мистера Лонгботтома — со­рок пять очков. Орион победоносно ухмылялся, а толпа восторженно аплодировала чемпионам. Он — на первом месте, за ним идут Седрик и Невилл, которые делили второе место, а Флер оказалась последней. — Третье и последнее испытание состоится на закате двадцать четвертого июня, — продолжил Бэгмен. — За месяц до этого чемпионам Турнира объявят, что это бу­дет за испытание. Благодарю вас всех, что поддержали наших чемпионов. «Наконец задача выполнена», — весело подумал Орион. Теперь он мог сосредоточиться на других, более важных делах.

***

Когда он вернулся в свою спальню, Орион потянул Лезандера к своей кровати, и, когда они сели, он спросил: — Лез, что с тобой случилось в озере? Все это время ты был ужасно тихим. Лезандер неуверенно посмотрел на Ориона. — Трудно объяснить. Я… Я полагаю, мне приснился сон, — он нахмурился, продолжая. — Но я не должен был видеть сны, если на нас наложили усыпляющие чары… Когда мы всплыли на поверхность озера, сон прервался, и я сначала растерялся. Я не помнил, что произошло и где я… Орион облегченно улыбнулся: — Значит, это был всего лишь сон? Ну, не о чем беспокоиться, Лез! — Возможно, — неловко сказал Лезандер. Затем он впился обеспокоенным взглядом в Ориона и тихо сказал: — Но что, если это было что-то еще? Я не должен был видеть сон… Орион почувствовал дискомфорт Лезандера и успокаивающе сказал: — Ну, что тебе приснилось? — Это было ужасно, — сказал Лезандер, отводя взгляд. — Я видел поле битвы, заполненное телами… я чувствовал запах крови в воздухе, запах трупов на земле… Наступила тьма… И столько криков боли, столько вспышек заклинаний… Орион схватил Лезандера за плечи и взволнованно сказал: — Ты думаешь, это было видение?! Что ты видел битву, которая произойдет в будущем? Тьма победила?! Глаза Лезандера сверкнули, и он сурово сказал: — Нечему радоваться, Орион! Зловоние Смерти было на том поле боя, но не это беспокоило меня, что приводило меня в ужас… Я уже видел смерть раньше, это ничто для Вампира вроде меня… — он с силой схватил Ориона за плечи. — Я видел тебя! И ты был другим… — Что ты имеешь в виду? — нахмурившись, спросил Орион. — А кроме меня ты никого больше не видел? Наших друзей? Волан-де-Морта? Дамблдора? Лезандер покачал головой. — Нет, я мог только отличить тебя среди множества других. Битва все еще продолжалась… Волшебники сражалсь с волшебниками, некоторые магические существа тоже, но я никого не мог ясно разглядеть… Я видел только тебя… Он напрягся. схватил его и сказал с силой: — Ты изменился, ты был не собой… Ты убивал и смеялся! Я видел, как ты смеялся, убивая сотни! Лезандер встряхнул его и сердито сказал: — Ты сошел с ума! Я видел, как ты творил темные ужасные заклинания, которых я никогда раньше не видел, и тебе это понравилось… На твоем лице было удовлетворение, тебе это понравилось! Твои глаза были черными как смоль, весь черный… Ты был совершенно темным, я чувствовал это в тебе, как будто что-то овладело тобой… — Он вздрогнул и продолжил: — Твоя аура была абсолютно темной, невероятно мощной, но абсолютно тёмной… Ты не останавливался… Ты продолжал убивать… Орион нахмурился и отпустил плечи Лезандера. Он посмотрел на Лезандера и неуверенно сказал: — Это был всего лишь сон. — А если нет? — нетерпеливо огрызнулся Лезандер. — Такого со мной раньше никогда не случалось. Может быть, подобное было вызвано сонным заклинанием… Ввело меня в своего рода транс. Я не знаю… Но то, что я почувствовал… Это не было похоже на сон, Орион. Я все ощущал… Я чувствовал вкус крови, слышал крики и чувствовал магию… Что, если это один из возможных исходов? Что, если это предупреждением о том, кем ты станешь? Орион равнодушно пожал плечами, хотя был глубоко взволнован. Что это значит? Правда ли это было видением? И что с ним случилось? Почему Лезандер сказал, что он другой? Убивать и смеяться? Наслаждаюсь этим? С темной магической аурой? Лезандер схватил его за плечи и сурово сказал: — Это не заслуживает простого пожимания плечами, Орион! Если это было видение будущего, то это серьезное дело! — И что ты хочешь, чтобы я сделал? — раздраженно ответил Орион. — Ты только сказал мне, что я стал другим, что я не был самим собой. Без какой-либо информации я почти ничего не могу сделать! И, кроме того, мне важнее знать, победила ли Тьма! Скажи мне, кто выиграл? — Нет! Черт возьми! — прорычал Лезандер. — И это не имеет значения! Важно не допустить, чтобы это случилось с тобой! Орион вздохнул и осторожно сказал: — Возможно, это ничего не значит, Лез. Почему я стал таким? Я никогда не смеялся во время дуэли. Я отношусь к этому серьезно, и мне не нравится убивать… Он неуверенно нахмурился. Ему не нравится убивать, но ему нравится использовать темную магию, даже в разрушительных целях. Чем темнее заклинания, тем приятнее их использовать… Но так происходит со всеми темными волшебниками. В этом очарование Темных Искусств… Конечно, нет ничего плохого, если кто-то проявлял контроль. — Я знаю, что тебе это не понравится, — сказал Лезандер более умиротворенно. — Но я попрошу тебя быть осторожными. Мы не знаем, что это значит. Может быть, просто сон, а может и нет. Но в любом случае теперь ты знаешь, будешь более осторожным и поймёшь, если в тебе что-то поменяется. Орион улыбнулся ему. — Хорошо, я буду внимателен к любым изменениям. Но на самом деле, Лез, ничто так не меняет людей. Не беспокойся. Лезандер неуверенно промычал и ушел в свою постель. Орион отбросил в сторону все свои опасения по поводу странного сна Лезандера и нырнул под одеяла, накладывая заглушающие заклинания и вынимая медальон Тома. Он кратко рассказал Тому о втором задании и, приняв его гордые поздравления, наконец рассказал Тому, что произошло с Волан-де-Мортом после встречи Темных союзников. Во время зимних каникул он рассказал Тому только о том, что обсуждалось во время встречи, но был слишком взволнован, чтобы рассказать Тому о поцелуе. Теперь он открыл ему все, не упуская ни одной детали. Он хотел кое-что спросить у Тома об этом. Но реакция Тома на его разоблачение оказалась не такой, как он ожидал. — Ты любишь меня? — тихо спросил Том, услышав нервный рассказ Ориона. Орион уставился на него широко раскрытыми глазами. Он прохрипел: — Что? Том молча посмотрел на него, а затем сказал: — Ты проговорился, когда сердито разглагольствовал на меня в Тайной комнате. Ты сказал, что заботишься обо мне… — Он посмотрел на Ориона и мягко добавил: — Что ты полюбил меня. Орион заерзал и отвел взгляд от темно-синих глаз Тома. Он нерешительно сказал: — Я забочусь о тебе… Может быть, больше, чем кто-либо другой, кроме моего отца. Э-э… ты мой самый старый друг… — Но ты меня любишь? — спросил Том более настойчиво. Орион посмотрел на него, и увидел, как глаза Тома пронзают его, призывая его быть честным. Орион нахмурился и тихо сказал: — Неважно, люблю я тебя или нет. Том прищурился и сердито прорычал: — Для меня это важно! Почему ты не можешь этого сказать? Почему ты не можешь быть честным с самим собой? — Ну и что, если я люблю тебя? — сердито рявкнул Орион. — Тебя на самом деле не существует, не так ли? Ты всего лишь кусочек души, застрявший в медальоне! Даже если бы я любил тебя, я бы никогда не смог быть с тобой! — Я существую! — яростно прошипел Том. — Я Лорд Волан-де-Морт! Если ты хочешь меня, ты можешь получить меня! Ты просто должен признать, что чувствуешь что-то ко мне, что-то к Лорду Волан-де-Морту! Ты можешь признаться ему в этом! — Я ничего не чувствую к НЕМУ! — сердито выплюнул Орион. — Я что-то чувствую к ТЕБЕ! — Что ты чувствуешь? нетерпеливо настаивал Том. — Скажи мне! Ты меня любишь или нет? — Да! — сердито выплюнул Орион. — В каком-то смысле да! И я от этого еще более жалок! Ты словно плод моего воображения, кто-то, кто никогда не станет для меня реальностью! Хочешь, чтобы я погряз в этом, Том? Знать, что я тоскую по тому, кого у меня никогда не будет? Ты хочешь, чтобы я страдал из-за тебя? Потому что я страдал с тех пор, как узнал твою истинную личность, зная, что я хотел кого-то, кого не существует, чья настоящая версия никогда не сможет полюбить меня в ответ. Но я поклялся забыть об этом! Я знаю, что не могу иметь тебя, поэтому я перестал тосковать по тебе! Том смотрел на него с торжествующей ухмылкой, которая еще больше разозлила Ориона. Орион яростно рявкнул на него: — Чего ты ухмыляешься? Думаешь, это увлекательно? Что мои жалкие чувства к тебе вызывают веселье! Это… Том мягко прервал его: — Орион, я тоже хочу тебя. Я давно понял, что мы принадлежим друг другу. И, наконец, ты признался в этом самому себе. — Какая разница? — сказал Орион, смиренно качая головой. — Ты медальон… — Я — Темный Лорд, — строго сказал Том. — То, что ты чувствуешь ко мне, ты должен чувствовать и к нему, потому что мы одно и то же. Если ты любишь меня, то люби ЕГО! Потому что я там, глубоко внутри него. Он — это я с еще несколькими десятилетиями опыта, которые изменили его, но его душа — это моя душа, а моя сущность — его. Если ты смог пробудить во мне эмоции… Ты смог заставить меня полюбить тебя, тогда ты сможешь заставить его полюбить тебя. Если ты с ним, мы можем быть вместе. Орион посмотрел Тому в глаза и неловко спросил: — Э-э… ​​ты меня любишь? Том тепло улыбнулся ему и тихо сказал: — Да. Сердце Ориона екнуло, но он покачал головой и отчаянно сказал: — Но он не полюбит! Он не способен чувствовать эмоции! Он слишком далеко зашел! — Тогда заставь его понять! — нетерпеливо сказал Том. — Заставь его хотеть тебя, заставь его заботиться о тебе! Я тоже ничего не чувствовал и изменился. Он тоже может измениться! Орион безрадостно расхохотался. — Лорд Волан-де-Морт заботится обо мне? Он скорее замучает меня до смерти, чем почувствует ко мне хоть что-то! И любить убийцу моей матери?! Одно дело быть на его стороне, другое значит любить того, кто причинил мне столько боли! Том проигнорировал его и строго сказал: — Он не будет любить тебя ласково или нежно. Я тоже. Но он способен чувствовать. Может он и не демонстрирует чувства, и прячет их за маской холода и безразличия, но он способен любить так же искренне, как и любой другой, и даже больше, потому что его любовь будет всепоглощающей. Если ты сумеешь вызвать в нем эти чувства. Чувства, которых он никогда ни к кому другому не испытывал, он никогда не бросит тебя. Он сделает тебя полностью своим. Не этого ли ты всегда хотел? Бесповоротная любовь? Орион вздохнул и провел пальцами по волосам: — Да, Том, но я не хочу безответной любви. Если у меня сложится впечатление, что его можно спасти, что я сделаю все, чтобы он был похожим на тебя. А все из-за чувств к тебе… — он сглотнул и продолжил: — Если я, наконец, уничтожу дистанцию между тобой и ним, которая есть у меня в мыслях, и позволю себе перенести свои чувства к тебе на него… Что произойдет, когда он узнает, что я могу чувствовать что-то к нему? Что будет, если он использует чувства против меня? Он станет насмехаться надо мной, раздавит меня! Том осторожно вздохнул. — Будет нелегко, но со временем он признается в этом самому себе. Я долго боролся с чувствами, которые испытывал к тебе, но в конце концов принял их. То же самое произойдет и с ним. Он сделал паузу, а затем тихо добавил: — И если я поделюсь с ним своими воспоминаниями, он быстрее поймёт. Орион посмотрел на Тома и спросил: — Что ты имеешь в виду под «поделюсь с ним своими воспоминаниями?» — Когда ты отдашь меня ему, он поговорит со мной. Я собирался передать ему все свои воспоминания о тебе. Он обязательно их спросит, — тихо ответил Том. Глаза Ориона расширились: — Ты можешь это сделать? — Да. У нас одна душа, и я его… — Том запнулся, а затем сказал: — Есть заклинание, которое он может использовать, чтобы перенести мои воспоминания в свой разум. Орион нахмурился. Затем в его голове мелькнула обнадеживающая мысль, и он взволнованно сказал: — Том! Можешь ли ты… Может ли твоя душа соединиться с его душой? Он соединил душу дневника с другой, так что он может сделать то же самое с тобой! Том покачал головой и строго сказал: — Он никогда этого не сделает, и я бы тоже этого не хотел. — Что? Почему бы и нет?! — в замешательстве спросил Орион. — Потому что я его бессмертие, Орион, — спокойно ответил Том, — Пока я существую, он никогда не умрёт. У него будет возможность вернуться к жизни. Я не хочу сливаться с ним, потому что осознаю свою ценность. Ты должен понять, что я не вижу в нем другого существа. У меня даже нет никаких желаний вытеснить его или существовать независимо от него. Он — это я, и поэтому я хочу, чтобы медальон продолжал существовать со своей душой внутри него. Я никогда не соглашусь слить свою душу с его.Кроме того, даже если мы сольемся, он не изменится.В нем самая старая душа, самая сильная часть и самые свежие и полные воспоминания. Если меня добавят, у него будут только мои воспоминания с тех пор, как мы разделились. Это не изменит его личность. Он останется таким, как сейчас.И я могу передать ему свои воспоминания без слияния, так что в этом нет никакой пользы. Орион разочарованно вздохнул и сказал: — Отлично. Я не буду делать вид, что понимаю, как работает вся эта штука с расщеплением душ, а ты отказался рассказать мне больше об этом, когда я спрашивал тебя в прошлом… Он посмотрел на Том и решительно сказал: — Я забочусь о тебе, Том. Это не изменится. Но ты слишком многого от меня требуешь. Я не передам ему то, что чувствую к тебе, если смогу предотвратить это. Это только навредит мне и даст ему возможность манипулировать мной. Единственный способ, благодаря которому я могу почувствовать к нему что-то другое, — это чтобы он сам пробудил во мне эти чувства, — фыркнул он и добавил: — И я искренне сомневаюсь, что это когда-либо произойдёт. Том нахмурился и ехидно сказал: — Что, слишком благороден и добр, чтобы снизойти до любви к кому-то вроде него? Разве я этого не стою? Разве он того не стоит? — Ты того стоишь, — огрызнулся Орион. — Но он — другое дело. Я просто ничего к нему не чувствую… Том фыркнул и усмехнулся: — Конечно, нет. И когда он поцеловал тебя, ты ничего не почувствовал, верно? Когда он ласкал тебя, ты не дрожал? Когда он прижал тебя к себе, ты не хотел его? Орион сильно покраснел и взволнованно сказал: — Это… это всего лишь физическое влечение. — Это желание! — нетерпеливо рявкнул Том. — Это принадлежность! Он до тебя добирется! Признай это! — Это называется подростковые гормоны! — сердито возразил Орион. — И этого мало! Том ухмыльнулся и лукаво сказал: — Но никто другой не заставляет тебя чувствовать себя так, не так ли? Ни у кого больше нет его чарующей магии, того манящего покалывания на коже, которое, как ты признался, ощущаешь, когда чувствуешь его волшебство. Эта связь, которую ты почувствовал с ним при поцелуе, заставила тебя почувствовать, что ты принадлежишь ему, удовольствие, вызвавшее у тебя стон, когда он хозяйничал в твоем рту, когда ты охотно подчинился ему. Никто другой не получит от тебя такой реакции. По мере того, как Том произносил эти слова, Орион становился все более взволнованным и неуверенным, но одна фраза заставила его прищуриться — Я никогда не говорил, что странная краткая связь, которую я почувствовал во время поцелуя, заставила меня почувствовать, что я принадлежу ему. На самом деле, я только сказал, что почувствовал что-то внутри, попытку установить связь, — сказал Орион. Он с подозрением спросил: — Ты понимаешь, что это было. Это была не моя магия, не так ли? Том приподнял бровь и злобно улыбнулся ему: — И что это было тогда? Орион отрезал: — Я не знаю. Вот поэтому я тебя спрашиваю. Он нахмурился и задумчиво добавил: — Однажды ты сказал мне, что если я проведу рядом с ним долгое время, то он может узнать, что я Гарри Поттер… Ты имел в виду физическую близость? Потому что в этом случае поцелуй определенно попадает в категорию того, чтобы быть рядом с ним и… — глаза Ориона расширились, и он отчаянно сказал: — И это может заставить его осознать, что я Гарри Поттер… Но почему? Я не понимаю, как такое возможно. Он пронзил Тома взглядом зеленых глаз и сердито сплюнул: — Ты должен рассказать мне, Том! Хватит с тебя секретов! Что ты скрываешь от меня? Что ты мне не рассказываешь? Том удивленно посмотрел на него и мягко сказал: — Что, Орион? У меня нет от тебя секретов. — Не лги мне! — нетерпеливо сказал Орион. — Разве ты не видишь, что это опасно? Раньше ты беспокоился, что он может узнать мою личность. Почему сейчас тебя это не волнует? Том ухмыльнулся. — В связи с недавними событиями я думаю, что всем пойдёт на пользу то, что он узнает о твоёй личности как можно скорее. Просто посмотри, что происходит, когда ты знакомишься с кем-то новым. Что получилось после знакомства с назойливым Валуа, не говоря уже о нынешнем бойфренде, — он злобно усмехнулся и победоносно сказал: — Когда Волан-де-Морт узнает правду, он не позволит тебе скрыться из виду! Он точно станет претендовать на тебя и ты не сможешь убежать от него! Он заставит тебя понять, что ЕГО! Орион в недоумении посмотрел на него. — О чем ты говоришь?! Что, во имя Мерлина, ты имеешь в виду? Зачем ему требовать меня, когда он узнает, что я Гарри Поттер? — затем он сердито рявкнул: — И почему это должно означать, что я его только потому, что я Гарри Поттер?! Том удовлетворенно ухмыльнулся, молча глядя на него. Орион посмотрел на него и ехидно сказал: — Хорошо, в любом случае, спасибо, Том. Храни свои секреты дальше, но теперь у меня появилась еще одна причина держаться подальше от Волан-де-Морта. Не сомневайся, он не сможет подобраться ко мне! — потом он плюнул: — И поцелуи? Ха! Этого больше не повторится, пока я жив! А что касается заботы о нем, потому что он — это ты, то можешь забыть об этом! Я даже не слишком тебя люблю сейчас! Том посмотрел на него и сердито прошипел: — Говори, что хочешь, но у тебя НЕТ ВЫБОРА в этом вопросе. Ты МОЙ, а Волан-де-Морт заставит тебя это понять… — О, заткнись, Том! — яростно прошипел Орион. — У вас с ним серьезные проблемы! Забудь все, что я тебе говорил. Ты — жалкий кусочек души, запертый в медальоне, а он не более чем сумасшедший волшебник, который давно сбился с пути. Теперь я вижу, что ты точно такой же, с обманчивыми мыслями о владении мной. Независимо от того, сколько я заботился о тебе, я не собираюсь мириться с твоими сумасшедшими напышенными речами. Я собираюсь прожить жизнь с человеком, который по настоящему любит меня, не задумываясь ни о Волан-де-Морте, ни о тебе! Орион сделал движение, чтобы закрыть медальон, и Том яростно завопил, а его темно-синие глаза вспыхнули гневом: — ТЫ НЕ ПОСМЕЕШЬ! Мы еще не закончили этот разговор! — Как по мне, — холодно сказал Орион. — То мы закончили. Он закрыл медальон и бросил его в чемодан. Орион уютно устроился в своей постели, и ему пришлось подавить гневный всхлип, который грозил вырваться из его горла. Он был дураком. Когда он услышал, как Том мягко спросил его о его чувствах, и когда Том мягко сказал, что любит его, он поверил этому. Но Том чередовал мягкие тона с сердитыми. Теперь ему было ясно, что Том сделал это, чтобы направить свои мысли в нужное ему русло. Так было в начале их отношений: Том был нежным, когда хотел убедить его. И Волан-де-Морт делает то же самое. Конечно, оба они манипулировали им одинаково. В конце концов, они являются одним и тем же человеком. Он сердито подумал о том, как Том сочувственно убеждал его заботиться о Волан-де-Морте. Орион фыркнул. Том просто хотел, чтобы он был под каблуком у Волан-де-Морта. О, он не сомневался, что для Тома Орион дорог. Он мог видеть это в его глазах в те редкие и краткие моменты, когда они оставались без присмотра. Но Том никогда бы не признался, что любит его, если бы не использовал это, чтобы каким-то образом манипулировать им. Все его мягкие заверения, что они могут быть вместе, если Орион согласится быть с Волан-де-Мортом, были просто манипуляцией. Это стало ясно, когда Том торжествующе заявил, что Волан-де-Морт заберет его и что он бессилен этому помешать, и когда Том сердито сказал, что он его и у него нет выбора в этом вопросе. Орион вздохнул. Мягкость Тома в начале разговора оказалась неожиданностью, поэтому на счёт своих чувств он решил быть честным с Томом. Он пытался найти способ быть вместе, тогда как план Тома заключался в том, что нужно убедить Ориона подчиниться Волан-де-Морту Конечно, пушистость Тома оказалась не настоящей. Том сам об этом сказал, что он не испытывает нежности. Том не любит его настолько, чтобы Орион забеспокоился. Но Том, похоже, не знает, что это на самом деле значит. Орион задумчиво нахмурился. Любит ли он Тома? В какой-то степени да, но никогда не было беззаботной любви. Не с Томом, потому что это дало ему шанс сделать Ориону больно и использовать его. Но то, что он чувствует к Тому, сложно описать. Можно ли это чувство назвать любовью? Орион очень трепетно относился к Тому и уже так привык к его компании, что очень сильно не хватает его. Это больше как потребность, как нечто без чего он не может жить. Но он хотел бить Тома так же часто, как и ласкать его. Вызывает недоумение, однозначного ответа нет. И несмотря на характер Тома, он все равно ему нравился. Понравилось ли ему мягкое и, казалось бы, любящее обращение Тома с ним вначале? Да, это была приятная перемена, но он не может представить, чтобы Том всегда был таким. Хочет ли он этого? Не совсем: пушистая любовь хороша, но в конце концов она надоедает. А Том не такой. Но Орион ценит честность и не любит, когда его разыгрывают, а Том постоянно поступает так, когда становился мягким в своих собственных целях. Именно это он ценит в Лезандере. Он всегда честен, не скрывает свои чувства или злость. Он прямолинейный и никогда не манипулировал его чувствами. Но любит ли он Лезандера? Орион вздохнул. Он мало что знает о любви. Единственным человеком, который его искренне любил, был Сириус. Никто, кроме его отца, больше не проявлял к нему настоящую, преданную любовь. Но Лезандер показал ему настоящую любовь, а Орион почувствовал, что Лезандер — единственный, с кем он может быть без присмотра. Орион может сказать ему о своей любви, не боясь, что это используется против него и может погрузиться в приятные чувства без опасений. Чего никогда не произойдёт с Томом. И он даже не рассматривает возможности с Волан-де-Мортом. Это поистине смешно. Волан-де-Морт ещё опаснее, чем Том, ещё более холоден, манипулятор. Правда по словам Тома Волан-де-Морт способен любить. Том и правда думает, что он настолько глуп? Орион фыркнул. Он хотел быть с кем-то, кто действительно любит его, но он не был в таком отчаянии, чтобы обманывать себя. Том заботился о нем и, возможно, считал, что это любовь, поскольку раньше он никогда ни о ком не заботился, и, по мнению Ориона, это нормально, но Волан-де-Морту плевать. Волан-де-Морт хочет, чтобы он был его последователем, был в его окружении, чтобы служил под его командованием, но этим все и ограничилось. И недавно раскрытая собственническая привязанность Тома к нему просто отражала чувства Волан-де-Морта. И его злило, что Том скрыл эту неприятную сторону себя. Из-за этого Том казался гораздо более похожим на Волан-де-Морта; гораздо больше, чем Орион действительно хотел принять. Что ж, он позволит Тому вариться в своем гневе. Он еще долго не будет открывать медальон. И он продолжит отношения с Лезандером и будет наслаждаться тем, какими должны быть нежные и честные отношения, пока они длятся. Тогда у него будет наследник с подходящим темным волшебником, когда придет время. Том может задохнуться от своих тихих заверений в любви к Ориону, а Том мог заткнуть свою веру в то, что Волан-де-Морт может чувствовать что угодно к кому угодно.

***

На следующий день после занятий Орион решил заняться тем, что давно откладывал. После того, как все были заняты в другом месте, он пошел в пустой класс и использовал свое кольцо, чтобы добраться до Волан-де-Морта. Он заглянул в незнакомую роскошную комнату и вскоре увидел, что Волан-де-Морт не один. Он быстро наложил на себя дезиллюминационное заклинание, как раз перед тем, как другой присутствующий волшебник обернулся. Ориону пришлось подавить рычание, когда он увидел, что это Петтигрю. Пухлый низкорослый волшебник выглядел измученным и напряженным. Орион прищурился, когда увидел, что у Петтигрю есть маггловский металлический артефакт, заменяющий его потерянную руку. По крайней мере, он успокоился, увидев, что оно ниже всяких волшебных изобретений и выглядело довольно примитивно. Темное заклинание, которое он наложил на запястье Петтигрю, отвергнет любую волшебную руку, но Орион забыл, что у магглов тоже есть решение. Волан-де-Морт посмотрел на него, а Орион сделал мысленную пометку, что Темный Лорд может видеть под дезиллюминационным заклинанием. Ему придется найти другое заклинание, достаточно мощное, чтобы сделать его невидимым для могущественных волшебников, таких как Волан-де-Морт. Темный Лорд восседал в грандиозном кресле из черного бархата, и его палочка была направлена ​​на Петтигрю, который съежился перед ним. Волан-де-Морт, похоже, пребывал в дурном настроении. — Твое отсутствие информации о Дамблдоре вызывает подозрения, Хвост, — угрожающе прошипел Волан-де-Морт. — Ты шпионил за ним много месяцев, и все, что ты мне рассказал, я уже слышал от других. Твоя полезность иссякает… — Мастер, я рассказал вам все, что узнал о планах Дамблдора, — сказал Петтигрю, хныкая. — Но он ведет дела Ордена вне своего кабинета, где я не могу следить… — Тогда какая польза от тебя для меня? — гневно спросил Волан-де-Морт. — Я дал тебе простое задание — найти штаб-квартиру Ордена Феникса, а ты каждый раз, когда я вызываю тебя, сообщает пустяковую информацию! Петтигрю бросился к ногам Волан-де-Морту и завизжал: — Я исправлюсь, Мастер. Пожалуйста, дайте мне еще время. Мы даже не знаем, собрал ли Дамблдор обратно Орден. Волан-де-Морт оттолкнул от себя Петтигрю и яростно выплюнул: — Круцио! Пока Петтигрю кричал и корчился на полу, Волан-де-Морт встал перед ним и сердито сказал: — Этот дурак уже перегруппировал Орден! Хотя я получил эту информацию не от тебя, не так ли? Некоторое время он бесстрастно наблюдал за Петтигрю, а затем отменил заклинание и угрожающе сказал: — В следующий раз, когда у тебя не будет ничего важного для отчета, я позволю Белле повеселиться с тобой неделю. Петтигрю неуверенно присел перед ним: — Нет, Мастер, пожалуйста… В следующий раз у меня будет больше информации. — Смотри, — угрожающе сказал Волдеморт. — А теперь уходи! Петтигрю взвизгнул и тут же исчез. Волан-де-Морт повернулся к Ориону и сурово сказал: — Ты не торопился с докладом. Ради твоего же блага надеюсь, что у тебя есть сказать мне что-то стоящее. Орион отменил дезиллюминационное заклинание и спокойно ответил: — Да, — он оглядел роскошную комнату и с любопытством спросил: — Где мы? — Берлин, — лаконично сказал Волан-де-Морт, откинувшись на спинку кресла. Он пронзил Ориона своим алым взглядом и нетерпеливо спросил: — Ну? Почему ты так долго? И что ты узнал о Дамблдоре и Лонгботтоме? Орион сосредоточил свой взгляд на лбу Волан-де-Морта и небрежно ответил: — Я хотел доложить после второго задания, чтобы предоставить вам более важную информацию. Я говорил с портретом Финеаса, и он сказал мне, что Дамблдор часто встречался с Лонгботтомом и что он готовит мальчика к войне, — он сделал паузу и добавил: — Дамблдор говорит Лонгботтому, что у него есть сила, чтобы победить вас. Это мой вывод из того, что сказал мне Финеас. Глаза Волан-де-Морта вспыхнули гневом, он встал и направился к Ориону. Он прорычал: — Дай мне посмотреть. Глаза Ориона расширились, когда Волан-де-Морт подошел к нему и нацелил на него свою палочку. У него были секунды на подготовку, прежде чем Волан-де-Морт сказал: — Легилименс! Орион отступил на несколько шагов от силы атаки, и его шрам взорвался от боли, когда он почувствовал, как раскаленный докрасна скальпель пронзил его мозг. Его вездесущие окклюментные щиты начали разрушаться от атаки, а Орион зажмурил глаза, отчаянно пытаясь укрепить их. Он быстро спрятал всю информацию о себе и Томе в ментальных лагунах и вынес на передний план свой разговор с Финеасом. Рука болезненно схватила обе стороны его лица, и он услышал яростную команду Волан-де-Морта: — Немедленно открой глаза! С огромным усилием он быстро скрыл часть информации о мантии-невидимке и предложениях Финеаса проникнуть в кабинет Дамблдора. Он не хотел, чтобы Волан-де-Морт задавал ему вопросы о мантии. Будет ужасно, если Волан-де-Морт получит намек о существовании Даров. Он сразу ими заинтересуется, ведь они сделают своего обладателя Повелителем Смерти, как раз то, чего всегда хотел Волан-де-Морт. И Орион понимал, что Дары должны принадлежать ему, да он не хотел соперничать за их заполучение с Волан-де-Мортом, и он считал, что Волан-де-Морт не знает о Дарах. В конце концов, Том о них не знал. Орион осторожно открыл глаза и увидел, как Волан-де-Морт яростно смотрел на него. Он вскрикнул, когда почувствовал, что в его разум жёстко ворвались и воспоминания о его разговоре с Финеасом быстро промелькали в его сознании, пока Волан-де-Морт безжалостно изучал их. Невыносимая боль в шраме раскалывала его голову надвое, и ему казалось, что его мозг вонзают горячие шипы. Боль усилилась с тех пор, как он приложил всю свою энергию и магию, чтобы заблокировать все остальные воспоминания о Волан-де-Морте, и его тело чувствовало себя ослабленным и истощенным. Когда боль казалась невыносимой, он испустил последний крик, когда разум Волан-де-Морта покинул его. Орион закрыл заплаканные глаза и обмяк на том, что держало его, когда его колени подогнулись. Его раскалывающаяся пульсирующая голова покоилась на чем-то мягком и теплом, и Орион проглотил всхлип, пытаясь облегчить боль. Рука гладила его волосы, и он услышал тихий покровительственный голос, говорящий: — Ну, ну. Все было не так уж плохо. Орион медленно открыл зажмуренные глаза и понял, что положил голову на грудь Волан-де-Морта, а волшебник прижал его к своему телу. Орион вцепился в мантию Темного Лорда, пытаясь встать на ослабевшие ноги. Он гневно взглянул на Волан-де-Морта и прохрипел: — В этом не было нужды! Глаза Волан-де-Морта сузились, и он сказал, взявшись за подбородок Ориона рукой: — Ты окклюмент, и к тому же хороший. Потрудись объяснить, почему ты не сообщил мне об этом? — Мы начали изучать окклюменцию в этом году в Дурмстранге, — хрипло ответил Орион. — Да и я недостаточно хорош, чтобы отразить вашу атаку, верно? Глаза Волан-де-Морта превратились в щелочки, и он крепче сжал подбородок Ориона. — Но ты смог скрыть от меня все остальные свои воспоминания. Что ты скрываешь? Орион тряхнул головой, чтобы освободить лицо от хватки Волан-де-Морта, но это оказалось бесполезно. Он отвел взгляд от Волан-де-Морта и хрипло ответил: — Ничего. Я всегда храню свои воспоминания под оклюментными барьерами. Волан-де-Морт снова приподнял лицо Ориона, чтобы посмотреть на него, и угрожающе прошипел: — Я легко могу сломать твой разум, чтобы увидеть твои скрытые воспоминания. Орион пронзил Волан-де-Морта взглядом зелёных глаз, в то время как он крепче сжал мантию Темного Лорда и сердито сказал: — Тогда вперед. Я буду бороться с аттакой, а вы только уничтожите мой разум, не получив никакой информации. Вы этого хотите? Превратить меня в коматозный безмозглый труп? — Нет, — прорычал Волан-де-Морт. — Но с твоей стороны было бы мудро предоставить мне полный доступ, когда я в следующий раз захочу увидеть твои воспоминания. Орион попытался отодвинуться от него, но его только притянули ближе, и он яростно рявкнул: — Вы не имеете права заглядывать в мой разум! На этот раз вы застали меня врасплох, но я… — Ты ничего не сделаешь! — угрожающе прошипел Волан-де-Морт. — Или я заставлю тебя пожалеть об этом! Орион проглотил его гневный ответ и покорно посмотрел вниз. Он не может противодействовать Волан-де-Морту. Он все еще находится с ним на опасной территории, и если Орион станет вести себя более нагло, то его будут пытать. Пусть Волан-де-Морт пока поверит в его кротость. — Хорошо, — сказал Волан-де-Морт довольным голосом. — Вижу, ты узнал свое место. Орион ощетинился, но промолчал. Волан-де-Морт погладил его по щеке и снова поднял лицо. Его алые глаза посмотрели на него, и он любезно сказал: — Ты оказался прав в своих выводах. Дамблдор забивает голову этого мальчика нелепыми идеями, — он ухмыльнулся и добавил: — Жаль, что мальчик не продержится долго. Было бы забавно немного поиграть с Лонгботтомом. Орион перевел взгляд на Волан-де-Морта и спросил: — Что будет с Лонгботтомом? Волан-де-Морт усмехнулся. — Почему ты беспокоишься за этого жалкого мальчика? Тебя волнуют его страдания? — Нет, — серьезно ответил Орион. — Но меня волнует, планируете ли вы нападение на Хогвартс, пока я там. Волан-де-Морт крепко схватил Ориона за волосы, откинул назад голову и сердито прошипел: — И почему ты думаешь, что я нападу на Хогвартс? Орион скривился от боли, но спокойно ответил: — Это единственная причина, которая приходит мне на ум и объясняет, почему вы отправили Барти в Хогвартс. И вы проявили интерес к Турниру Трех Волшебников, когда проникли в разум Берты Джоркинс. Волан-де-Морт ослабил хватку и медленно погладил Ориона по волосам. — Ты довольно сообразителен, — весело сказал он. — Да, — нетерпеливо отрезал Орион. — Теперь вы меня отпустите? Волан-де-Морт ухмыльнулся и сказал, прижимая Ориона ближе к своему телу: — Зачем? Тебе, кажется, это нравится. — Нет! — сердито выпалил Орион, прижавшись к груди Волан-де-Морта. — И, кроме того, вы не обнимаете остальных своих последователей, не так ли? — Ах, но ты не считаешь себя таким, как другие. Ты хочешь быть мне равным, верно? — насмешливо ответил Волан-де-Морт. Глаза Ориона вспыхнули гневом. — Я тоже хочу, чтобы ко мне относились с уважением! Волан-де-Морт засмеялся, а затем наклонил свое лицо в нескольких дюймах от лица Ориона и тихо сказал: — Ты очень амбициозен. Что ты готов предложить, чтобы стать равным мне? Затем он добавил с шелковистым шипением, проводя пальцем по губам Ориона: — У меня нет претензий к равному, но у меня найдётся место для тебя в памяти. И я думаю, тебе это понравится. Готов узнать, какое место я готов предложить тебе? Орион почувствовал приятную дрожь, пробежавшую по его телу, но встревожился, когда Волан-де-Морт прикоснулся своими губами к его губам. Это не могло повториться! Это может раскрыть его личность! Его разум кричал, но он бессознательно облизал губы. Глаза Волан-де-Морта поймали его действия, и он ухмыльнулся ему, нежно лаская его по щеке, приближая их лица. В тот момент, когда Орион почувствовал теплые губы Волан-де-Морта на своих, он вырвался и отстранился. Орион выскользнул из рук Волан-де-Морта и строго сказал, делая шаг назад: — Этого не может быть, — затем он насмешливо добавил: — Почему бы вам не пойти к моей тете Белле, если вы ищете поцелуев? Волан-де-Морт изогнул бровь и весело сказал: — Ах, малыш, ты ревнуешь? Орион фыркнул и уничижительно сказал: — К ней? Маловероятно, — затем он посерьезнел и подозрительно добавил: — Какое место вы приготовили для меня? Волан-де-Морт ухмыльнулся и подошел ближе к Ориону. Орион тут же выхватил палочку и строго сказал: — Соблюдайте дистанцию. Волан-де-Морт совершенно беззаботно взглянул на палочку Ориона, а затем пронзил Ориона взглядом и сердито сказал: — Я даю тебе большую свободу действий, но не заблуждайся. Ты не в том положении, чтобы отказать мне в том, что я хочу от тебя. Орион прищурился, глядя на него, но затем ухмыльнулся: — Хотите, чтобы ваши кончики пальцев снова обуглились? Он понял, что перешел черту, когда глаза Волан-де-Морта вспыхнули от ярости, а его шрам взорвался от боли. Волан-де-Морт мгновенно схватил Ориона за горло и сильно сжал его. — Сделай это еще раз, и я буду пытать тебя, пока ты не станешь молить о пощаде, — яростно прошипел Волан-де-Морт. — Никогда не обращай свои силы против меня, мальчишка, или я заставлю тебя понять, почему я самый страшный волшебник в мире. Ориону пришлось подавить желание сделать именно это. Он чувствовал, как его темная магия гневно бурлит внутри него, желая показать ярость своего хозяина нападающему. Но он успокоился и повторил свою мысленную мантру не злить Волан-де-Морта без необходимости. Во всяком случае, пока, пока он полностью не контролирует свои силы и не уверен, что сможет победить Волан-де-Морта. Он еще далек от этого момента. Волан-де-Морт воспринял его молчание как согласие и тихо сказал: — Ты тренировал свои силы. Ты покажешь мне, на что способен, позже. Он отпустил горло Ориона и добавил с ухмылкой: — А теперь скажи мне, почему ты спросил Финеаса о некромантах в роду Блек. Орион напрягся и осознал тот факт, что у него не было времени скрыть эту часть разговора. Он мог бы удариться о стену за свою глупость. Он изобразил на лице безучастное выражение и высокомерно ответил: — Мне было любопытно узнать о такой возможности. В Дурмстранге некромантии учат на шестом курсе, и я хотел знать, есть ли способ, которым я мог бы носить эту способность в своей крови. Но, увы, он сказал мне, что у Блеков нет такой силы. Волан-де-Морт подозрительно посмотрел на него. — Нет. Он ухмыльнулся Ориону и добавил: — Жаль, что ты не можешь им стать. Ты не так силен, как считаешь себя, не так ли? Орион подавил ухмылку и пожал плечами: — Полагаю, что именно в этом аспекте нет. Он посмотрел на Волан-де-Морта и тихо сказал: — Мне пора идти. У вас есть какие-нибудь пожелания относительно моей миссии по сбору информации о Лонгботтоме? — Нет, — ответил Волан-де-Морт. — Но тебе придется кое-что сделать. Я так понимаю, что ты на первом месте, а Лонгботтом — на втором. Орион кивнул. Похоже, Барти уже сообщил Волан-де-Морту. — Тогда я хочу, чтобы ты держал других чемпионов подальше от Кубка Трех Волшебников, — сурово сказал Волан-де-Морт. — Только чтобы позволить Лонгботтому забрать его. — Что? — шокированное сказал Орион. — Я заполучу его ради Дурмстранга! Директор Вагнаров рассчитывает на мою победу ради чести школы… — Мне плевать на желания Вагнарова! — прошипел Волан-де-Морт. — Ты сделаешь то, что я скажу и оставишь кубок Лонгботтому. Тебе не понравятся последствия, если возьмёшь кубок сам. «Несправедливо» — зло подумал Орион. — «После того, как я пришёл первым во всех заданиях, я должен отдать кубок жалкому мальчике?» Волан-де-Морт уловил мятежное выражение лица Ориона и с силой схватил его за плечи, сурово произнес: — В этом ты будешь подчиняться мне! Орион моргнул. Было ли это… Беспокойство, которое он уловил в голосе Волан-де-Морта? Орион кивнул и тихо спросил: — Значит, вы нападаете на Хогвартс во время Последнего задания? Волан-де-Морт прищурился, но спокойно сказал: — Я не буду вмешиваться. Но произойдет что-то, что напомнит Дамблдору, что его драгоценная школа не так безопасна, как он думает. Орион схватил Волан-де-Морта за руку и отчаянно сказал: — А как же мои друзья? А что слизеринцы? Будут ли они в опасности? Волдеморт усмехнулся. — Позаботься о себе, Орион. Как только Лонгботтом возьмет Кубок, просто держись подальше от того, что произойдет, и не вмешивайся. Дети моих последователей будут предупреждены, чтобы они оставались в своих общежитиях во время последнего задания. Орион вздохнул с облегчением. — Отлично. Я сделаю так, как вы просили. — Как и всегда, — нетерпеливо рявкнул Волан-де-Морт. — Нечего тебе сомневаться в моих приказах! Орион ощетинился, но спокойно ответил: — Конечно. Прошу прощения. Волан-де-Морт с подозрением посмотрел на него и сел в кресло. Когда Орион указал палочкой на кольцо, Темный Лорд небрежно сказал: — О, и этим летом Лестрейнджи будут тренировать тебя. Орион обернулся и посмотрел на него. — Что вы имеете в виду, говоря, что Лестрейнджи будут тренировать меня? Я уже изучаю Темные Искусства в Дурмстранге! Волан-де-Морт ухмыльнулся. — Но ты ведь хочешь быть достойным последователем, не так ли? Они многому могут тебя научить, особенно Белла, — затем он насмешливо добавил: — Сейчас ты вряд ли подходишь для Пожирателей Смерти, и если ты хочешь быть равным мне, ты научишься тому, чему они могут тебя научить, и ты будешь благодарен за это. «Белла?» — Орион застонал. Тогда он не ждал этого лета. Он коротко кивнул Волан-де-Морту и активировал портключ. Как только он лег в постель, он прошёлся по встрече с Волан-де-Мортом. Много вещей смущали его, а то, как у Волан-де-Морта менялось настроение рядом с ним, делало его непредсказуемым и опасным. Он не понимает, почему Волан-де-Морт так с ним поступил. Чего он хочет? «Не равный», — сказал Волан-де-Морт, но потом поманил возможностью, заговорив об обучении. А постоянные попытки быть с ним физически рядом… Зачем? Есть ли у Волан-де-Морта подозрения о его личности? Чувствовал ли он такую ​​же странную связь во время поцелуя? Но Волан-де-Морт заставил бы его поцеловаться еще раз, если бы посчитал, что в поцелуе есть какие-то ответы. Волан-де-Морт, казалось, не знал всего, что знал Том, и оставался при своём мнении. Волан-де-Морт приблизился к нему, а затем отступил. Всегда одно и то же, всегда меняя тактику. Что Волан-де-Морт собирался с ним сделать? Но помимо всей его неуверенности в отношении Волан-де-Морта и его причин стало ясно одно: сколько бы он ни тренировал свои навыки окклюменции, их недостаточно против мастерства Волан-де-Морта в легилименции. И это действительно опасно. Он блефовал, когда говорил, что если Волан-де-Морт попытается увидеть его скрытые воспоминания, он достаточно сильно контратакует, даже если это будет означать разрушение его собственного разума при сохранении своих воспоминаний в секрете. Он не смог бы остановить Волан-де-Морта, если бы тот действительно пытался узнать все, что заперто в его разуме. Тогда решение пришло ему в голову. Предложение Лезандера. Но мог ли он действительно стать партнером Леза только для того, чтобы получить естественные барьеры окклюменции? Это несправедливо по отношению к Лезандеру, тем более что Орион знал, что в какой-то момент ему придется жениться на ком-то другом. И слова Калипсо, обращенные к нему, заставили его задуматься, сможет ли он все еще быть с Лезандером в долгосрочной перспективе. У нее были веские аргументы в пользу того, что их совместное существование неадекватно. Орион вздохнул. Но он не хочет терять Лезандера. Лез — единственный, кто знает его настоящего и, несмотря ни на что, оставался рядом с ним. Было ли эгоистично с его стороны желать любви Лезандера, не будучи полностью уверенным, что любит Лезандера так же? Да, так оно и есть, но он ничего не может с собой поделать; он не хочет оставаться без Лезандера рядом с собой. Но он не станет его парой, пока не будет уверен, что это единственное оставшееся решение. Если со временем он поймет, что Волан-де-Морт наложит на него Легилименс, он сможет защитить себя проклятиями и заблокировать некоторые из своих воспоминаний. Он станет Лезу его партнером, если Волан-де-Морт будет настаивать на его узаконивании, и он будет просить у Лезандера прощения, если когда-нибудь узнает, что он становится его партнером также и по скрытым мотивам. Он должен быть практичным и использовать все, что есть в его распоряжении. Лезандер поймет и простит его, не так ли?

***

Во время второй недели марта, когда Орион возвращался с корабля после долгих вечерних тренировок своей темной магии, он остановился, когда портрет Слизерина зашипел. — Мой наследник, мне нужно поговорить с тобой. Орион огляделся и, убедившись, что они одни, наколдовал тот же самый дезюллиминационный пузырь, который он создал раньше, и встал рядом с портретом. — Лорд Слизерин, надеюсь, у вас все хорошо, — вежливо сказал Орион. — Да-а-а-а, — пренебрежительно ответил слизерин. Он молча посмотрел на Ориона, а затем сказал: — Я знаю, что ты сдержал свое обещание и не призывал Орсану. Я не чувствовал и не слышал ее в трубах. Орион кивнул, а Слизерин продолжил: — Я решил дать тебе доступ к моему наследию. Орион поднял бровь и с интересом спросил: — Вашему наследию, сэр? Слизерин ухмыльнулся. — Моим знаниям, мальчик. Работе всей моей жизни. Моим книгам по парселмагии, наполненные заклинаниями, которые я создал. Заклинания на парселтанге, которые могут быть наложены только змееустами, и заклинания, которые могут быть уничтожены только создателем, а не каким-либо змееустом. Дневниками, в которых описаны мои исследования чистоты темной крови и все мои эксперименты на эту тему. Я считаю, что будет справедливо, что ты будешь обладать теми же знаниями, которые я когда-то передал другому моему наследнику. — Вы дали Тому Реддлу свои книги? — встревожился Орион. — Да, — проворчал Слизерин. — Но я дал ему доступ только к моим книгам и дневникам. Их нельзя скопировать, и они не могут покинуть Тайную Комнату, так как мои чары препятствуют этому. Тебе придется прочитать их там. Они хранятся в моих скрытых личных покоях. Тебе нужно призвать Орсану, так как она охраняет покои, и ты должен обратиться к моей статуе и сказать: «Величайший из четверки Хогвартса прими своего наследника». Орион восхищенно взглянул на него: — Спасибо, лорд Слизерин, за оказанную мне честь. Не знаю, чем отплатить вам. Слизерин пронзил его своим взглядом и сурово ответил: — Используй знания с пользой. Используй их, чтобы помочь нашему роду доминировать над светлыми волшебниками и грязнокровками, чтобы привести нас к нашей былой славе. Орион ощетинился и сердито зашипел: — Грязнокровками, сэр? Я думал, что вы разоблачили их только потому, что они подавили брешь в тайне магических сообществ. Однако использование этого слова указывает на предвзятость… — Ты ничего не знаешь, — резко прервал Слизерин. — После того, как ты прочитаешь мои дневники и выводы моих экспериментов, ты поймешь. До тех пор, мальчик, не смей обвинять меня в необоснованном фанатизме! Орион нахмурился, но вежливо ответил: — Конечно, простите меня за мои предположения. Слизерин посмотрел на него, прищурив глаза, и сказал : — Тебе еще многому нужно научиться. Том в твоем возрасте уже знал правильное место для грязнокровок и магглолюбцев. Нынешний светлый мир уже испортил тебя своими наивными невежественными взглядами. Надеюсь, что мои книги откроют тебе глаза. — И какое подходящее место? — рявкнул Орион. — Быть рабами нашего вида? Магически связанными и подчиненными нашим прихотям? — Пусть Мордред подарит тебе ум, мальчик, — сердито прошипел Слизерин. — Я не соизволю обсуждать с тобой этот вопрос, пока ты не прочитаешь мои книги. Так что успокойся и прислушайся к моему совету. Прочитай мои дневники, сделай обоснованный вывод и перестань извергать на меня идеалы Света! Орион ощетинился, но спокойно ответил: — Отлично. Проблема пронеслась у него в голове, и он сказал: — Но у меня будут проблемы с доступом к Тайной комнате. Возникнут подозрения, если кто-то увидит, что я часто захожу в женский туалет и есть те, кто может видеть сквозь мои дезиллюминационные чары. Слизерин усмехнулся. — Мелкие опасения, поскольку ты можешь аппарировать в Комнату и найти заклинание на парселтанге, которое решит твои проблемы с невидимостью. — Аппарировать? — удивленно спросил Орион . — Но ведь нельзя аппарировать на территории Хогвартса. Слизерин ухмыльнулся: — Можно, если ты наследник одного из Основателей и нынешний ученик Хогвартса. Директор может аппарировать, так как чары Хогвартса связаны с ним, но он не может аппарировать в Тайную Комнату, так как у него нет моей крови, и нет необходимости говорить, что он не знает о ее местонахождении. Орион нахмурился. — О совместном использовании своей крови. Я все еще сомневаюсь, что я… — Ты носишь её, — нетерпеливо прошипел Слизерин. — Не могу поверить, что мой наследник обладает упрямством Годрика. Надеюсь, ты больше не проявишь его раздражающих черт. В конце концов, ты сам убедишься в этом, как только успешно аппарируешь в Зал. Орион пораженно пожал плечами, а затем с любопытством спросил: — Могу ли я практиковать ваши заклинания, чтобы при этом меня не обнаружили в Комнате? Дамблдор почувствует темные заклинания, когда их будут накладывать? — Нет, — сказал Слизерин с самодовольной ухмылкой. — Тайная комната очень хорошо защищена магией крови и другими древними заклинаниями. Ты можешь свободно практиковаться, ни о чем не беспокоясь. — Прекрасно, — взволнованно сказал Орион. — Еще раз спасибо за то, что поделились со мной своими знаниями. — Тебе оказалось это нужнее, чем мне казалось, — коротко ответил Слизерин. — Особенно в вопросе с грязнокровками. Орион воздержался от комментариев и пожелал Слизерину спокойной ночи, пока он убирал дезюллиминационные чары. Когда он ложился спать той ночью, он планировал попытаться аппарировать в Тайную Комнату на следующий день. Он никогда раньше не пытался аппарировать. В конце концов, лицензию давали только тогда, когда тебе исполнялось семнадцать. Но теперь нужно и полезно выпутываться из щекотливых ситуаций. Он задался вопросом, а трудно ли аппарировать, но он вспомнил, что однажды сбежал от Дадли и его приятелей, страстно желая быть где-то еще, и что он необъяснимым образом появился на крыше школы. Понятно, что у него случился стихийный выброс. Если он смог аппарировать, когда ему было семь, то, конечно, сейчас не будет для него слишком сложно, не так ли? И если он действительно может проникнуть в личные покои Слизерина, тогда в его распоряжении огромное количество информации. Но когда у него будет время все это прочитать? У него всего четыре месяца до Последнего Задания и конца его пребывания в Хогвартсе, и он не может пропускать занятия, иначе возникнут подозрения. Он может уйти только ночью, пока все спали. Орион вздохнул. Следующие четыре месяца он будет спать не более двух-трех часов, но это того стоит. Он может готовить и пить бодрящее зелье, пока не закончит с книгами. И кто знает, сколько их. Он сомневался, что у него будет время закончить читать их все. Но сначала он прочитает книги по парселмагии, а потом некоторые дневники Слизерина. Глаза Ориона сузились. «Хитрый ублюдок», — сердито подумал он. Том не проронил ни слова о потайных покоях Слизерина и его книгах. Но он, конечно, не стал бы, в конце концов, у Волан-де-Морта было бы преимущество перед ним, не так ли? Он заснул, тихо проклиная Тома в своей голове и обещая продлить изоляцию Тома еще на пару месяцев, чем он изначально намеревался после их ссоры.