Наследник рода Блэк

На следующий день после занятий Орион ускользнул в туалет своего общежития и зашел в кабинку. Это самое безопасное место, и если он не выберется, то кто-нибудь рано или поздно найдет его здесь. Он закрыл глаза и сосредоточился, представив перед собой огромную статую Слизерина. Впечатляющий рост, длинная борода и расправленные плечи, суровое лицо… Он собрал вокруг себя свою магию и сосредоточился на ощущении Тайной Комнаты, на каждой детали, которую мог вспомнить. Пот выступил у него на лбу, когда он представил, как его тело перемещается в пространстве, протискиваясь сквозь него. Вскоре Орион открыл глаза, но ничего не произошло. Он все еще стоял лицом к закрытой двери кабинки. Он вздохнул и снова сосредоточился, на этот раз концентрируясь на темной магии в своем ядре и представляя кровь, текущую по его венам. В конце концов, ему нужно пройти сквозь кровные чары Слизерина. Возможно, в этом заключается ответ. Он впился ногтями в ладонь и посмотрел на свою кровь. Он размазал его по обеим ладоням и снова закрыл глаза. Орион сосредоточился на теплой крови, которую он чувствовал на своих ладонях, он представил, как она снова течет по его телу, вызвал свою темную магию из своего магического ядра и снова вызвал образы из Тайной Комнаты. Он прошипел себе под нос что-то на парселтанге, и спустя, казалось, годы, после мучительной концентрации он почувствовал, как что-то движется. Он продолжал смотреть на статую Слизерина, а затем почувствовал нарастающее давление на его тело, сдавливание органов и конечностей. Его сердечный ритм ускорился, и, наконец, давление уменьшилось. Он медленно открыл глаза и увидел каменные ноги Слизерина. Орион моргнул, он едва мог в это поверить. Слизерин оказался прав. В нем течёт его кровь. Но как? Это невозможно… Может ли это быть из-за его связи с Волан-де-Мортом? Опять какие-то другие необъяснимые последствия? Орион покачал головой и посмотрел на наручные часы. Час! Он потратил час, пытаясь аппарировать здесь. Ну, с практикой он будет аппарировать сделает быстрее. Орион огляделся, а затем вооружился храбростью, молясь Моргане, чтобы то, что он собирался сделать, не будет уничтожено древним василиском. Он расправил плечи и встал перед устрашающей статуей Слизерина. Он решительно прошипел: — Величайший из четверки Хогвартса прими своего наследника! Одновременно произошли две вещи, от которых у него отвисла челюсть. Руки Слизерина, которые были скрещены на его груди, медленно расплелись, и с хрустящим звуком каменные руки двинулись вперед, пока локти не оказались рядом с телом, а нижние руки были вытянуты к Ориону, руки раскрыты и ладонями вверх. Огромная круглая каменная дверь, которая раньше была скрыта за скрещенными руками, теперь стала видна и начала вращаться в сторону, оставляя вход открытым. В то же время рот статуи Слизерина открылся, и из его губ выскользнул гигантский василиск, его чешуя терлась о камень, вызывая мурашки по коже Ориона. Орион быстро прошипел, глядя в пол: — Орсана, пожалуйста, опусти свои внутренние веки, чтобы я мог смотреть на тебя. Огромный василиск продолжал выползать изо рта статуи, его длинный хвост проходил между каменными губами. Когда ее тело достигло пола, она повернула голову и с внушительной высоты посмотрела на Ориона и прошипела: — Хозяин? — на высунула язык, чтобы попробовать воздух вокруг него, и сказала: — Ты — наследник Салазара, но я не узнаю тебя. Где Том? Он был последним, кто навещал меня. — Ты опустила веки, Орсана? — с силой спросил Орион. — Да, господин, — послушно ответила Орсана. Но Орион не хотел рисковать и быть убитым, поэтому он быстро взмахнул палочкой и наколдовал зеркало. Он мог окаменеть, но, по крайней мере, не быть убитым. Но в его голове мелькнула другая мысль, и он использовал заклинание трансформации человека, чтобы сделать себе тонкие, как у рептилии, веки, сквозь которые он все еще мог видеть. Чем больше преград между глазами Орссаны и его, тем лучше. Он повернулся спиной к Орсане и опустил новые веки. Он поднес зеркало к лицу и повернул его так, чтобы увидеть глаза Орссаны. Он бросил на нее быстрый взгляд и увидел, что она действительно опустила свои внутренние веки, как он приказал. Со вздохом облегчения он исчез из зеркала и отменил свою трансформацию. Орион повернулся к ней лицом и сказал: — Ты должна подчиняться каждой команде, которую я тебе даю, верно? — Да, господин, — ответила Орссана, обвивая себя хвостом. — Что вы хотите? — Всякий раз, когда ты находишься в моем присутствии, ты должна опустить свои внутренние веки, чтобы не причинить мне вреда, — прошипел Орион. — Конечно, господин, — ответила Орсана. — Том попросил меня о том же. Где Том? — Он больше не учится в Хогвартсе, — возразил Орион. — Он выпустился несколько десятилетий назад. Если ты когда-нибудь снова увидишь его, то ты не можешь сказать ему, что видела меня здесь. Никто не должен знать, что я наследник Слизерина или что я был в этой комнате. — Я сделаю, как вы прикажете, господин, — возразила Орссана. Затем она разочарованно добавила: — Он обещал найти мне пару, чтобы у меня были детеныши. Я очень долго ждала детенышей. Когда он придет? Орион закатил глаза. Типично для Тома обещать что-то, а потом так удобно об этом забывать. — Не знаю, Орсана. Но я попытаюсь найти тебе пару, если смогу, хотя василиски практически вымерли. Это будет очень трудно, но если я когда-нибудь узнаю, что где-то есть самец василиска, я посмотрю, что я могу сделать, чтобы заполучить его. И я когда-нибудь напомню Тому о его обещании. — Спасибо, Мастер, — удовлетворенно ответила она. Орион вытянул шею, чтобы посмотреть на вход в слизеринские покои, и неуверенно спросил: — Эмм. Орсана, как Том попал в покои Слизерина? — Он залез мне за голову, и я подняла его туда. Хочешь попасть в покои? — спросила она с легким волнением. Орион улыбнулся ей. — Да. Благодарю за твою помощь. Орсана удовлетворенно высунула язык и опускала голову, пока та не коснулась каменного пола перед Орионом. Он с трудом забрался ей за голову, и она медленно начала подниматься, пока одна треть ее тела не оказалась вертикально на статуе Слизерина, а остальная часть балансировала на полу. Она наклонила голову, когда они достигли груди статуи, и Орион ловко прыгнул с ее головы в отверстие. Прежде чем войти, Орион благодарно прошипел: — Спасибо за помощь. Ты будешь ждать, пока я выйду? — Если хотите, господин, — равнодушно ответила Орссана. — Можешь ползать по трубам, если хочешь. Ты не выходила из дома несколько лет. Воспользуйся возможностью пройтись по замку, но оставайся на уровне подземелья, не разговаривай и не шуми. Нельзя, чтобы тебя заметили и никому и ничему не знать, что ты существуешь, — сказал Орион. — И я вернусь примерно через пять часов, так как к тому времени я могу закончить свой день. — Спасибо, господин, — сказала Орссана. — Я выполню все ваши приказы. Орион кивнул и пересек вход. Внутри было совершенно темно. Он выхватил палочку и сказал: — Люкс! Мгновенно все факелы на стенах вспыхнули светом и загорелись свисающие со сводчатого потолка канделябры. Орион увидел, что стоит посреди огромной круглой комнаты, в которой стояло несколько плюшевых тёмно-изумрудных кушеток, пара кресел и низкие столики; но больше всего впечатляло то, что стены были увешаны полками с книгами. Комната представляла собой огромную круглую библиотеку, а потолок был так высок, что, по оценке Ориона, полки были примерно в три этажа. Его глаза блестели от предвкушения того, что он сможет прочитать так много книг, но в то же время он сожалел, что у него не будет достаточно времени. Ему стало интересно, какую часть библиотеки Том просмотрел за годы, проведенные в Хогвартсе. Даже если бы он читал без перерыва четыре месяца, это не отменяло того факта, что у Волан-де-Морта все равно было бы больше знаний, чем у него. Он не торопился исследовать это место и обнаружил, что одна из дверей ведет в огромную лабораторию зелий, которая заставила бы мастера Крагена и профессора Снейпа продать своих матерей, чтобы иметь доступ к ней. Он был оснащен многими вещами, которых Орион никогда раньше не видел, и некоторыми странными инструментами, которые он узнал из кабинета Снейпа. Кладовая для ингредиентов была заполнена пустыми банками, и это заставило Ориона поверить, что повсюду должны быть наложены мощные очищающие чары, удаляющие любые следы пыли и мусора, включая гнилые ингредиенты. Другая дверь вела в большую ванную комнату с маленькой ванной, похожей на бассейн. Третья дверь вела в элегантную спальню с большой кроватью посередине и стенами, покрытыми темно-зелеными и серебряными портьерами. Салазару определенно нравился его комфорт. Но больше всего Ориона интересовала комната, в которую можно было попасть через четвертую дверь. Она привела к кабинету Слизерина. Большой письменный стол и высокое богато украшенное кресло были единственной мебелью, кроме нескольких полок с книгами. И в кабинете была дверь, которая вела прямо в лабораторию зелий. На полках в кабинете Орион увидел множество книг, написанных на парселтанге, и, наконец, в ящиках стола дневники Салазара. Орион сидел за письменным столом и благоговейно гладил древние книги на парселтанге и дневники. Он решил сначала прочитать все книги по парселмагии в кабинете, а затем начать с тех, которые он найдет в главной библиотеке, так как он уверен, что найдет много заклинаний, которые могли бы помочь ему со всеми делами, которые ему предстояло сделать в будущем. Особенно его интересовало заклинание для Фоукса и еще одно для его невидимости. «Хм, и, возможно, немного магии разума будет полезно», — подумал Орион. Том никогда не объяснял, как он построил сеть разума принуждения, и он никогда не читал о них в учебниках по окклюменции и легилименции. Он вернулся в библиотеку и начал сортировать все книги, которые хотел прочитать в первую очередь. Тут так много предметов и так много привлекательных титулов, что ему было почти больно отказываться от одних в пользу других. Отобрав около тридцати книг, он сел на один из диванов и приготовился к долгой ночи.

***

Следующие месяцы прошли для Ориона как в тумане. На следующий день после того, как он нашел тайник Слизерина, он сварил большое количество бодрящего зелья в большом котле в лаборатории зелий. К счастью, для зелья требовались стандартные ингредиенты, которые у него уже были, и поэтому ему не нужно было покупать больше по почте. Сначала он был полон энергии, и когда все в общежитии Дурмстранга уснули, он аппарировал прямо в круглую библиотеку и продолжил чтение. По прошествии нескольких недель он смог аппарировать в одно мгновение и без особых усилий. Он прочитал много книг и дал себе время попрактиковаться в некоторых из самых важных и сложных заклинаний на парселтанге, о которых он читал. Он узнал о заклинаниях, столь темных и ужасных, но столь захватывающих, что они явно были работой чистого гения. Заклинания полностью захватили его. Они так отличались от всего, что он когда-либо колдовал. Даже заклинаний, которые он выучил из одной из трех книг на парселтанге, которые давным-давно дал ему его старый наставник Рагнарок. Заклинания Салазара явно были оригинальными, не разбавленными ограничениями на магию или законами, которые заставляли создателей заклинаний модифицировать свои заклинания, чтобы сделать их приемлемыми. Заклинания Салазара — чисты, это первое слово, которое пришло в голову Ориону. Настолько грубое и чистое, что его магия завихрилась от повышенного удовольствия. Он знал, что его время очень ограничено, и поэтому он начал принимать зелье чаще и меньше спать с каждым днем. Таким образом, он мог справляться с уроками Хогвартса и Дурмстранга, но он дистанцировался от всех остальных, но сейчас он не возражал, ведь книги — важнее. Как только занятия заканчивались, он находил какой-то предлог, чтобы исчезнуть, и вернуться только рано утром, так что его соседи по комнате видели, как он поднимается с кровати. Ему пришлось отложить в сторону свои тренировки по превращению в Виверну и свои практики темной магии, но награды, которые он получил, неизмеримы. Чистое знание в этой круглой комнате и в кабинете заставляло разум Ориона восторженно парить каждый раз, когда он думал об этом. Шли месяцы, и он понял, что чувствует себя физически слабее и стал меньше есть. Это один из минусов того, что он так долго принимал зелье, но у него нет выбора. Лезандер и Калипсо были обеспокоены, но он нашел способ развеять их опасения. Он начал использовать гламур, чтобы скрыть черные тени под глазами, и уменьшил свою одежду, чтобы его потеря веса не была такой заметной. Но даже если его тело чувствовало себя слабее, никогда еще его магия не ощущалась такой энергичной, а его разум не был таким острым. Наконец, за месяц до последнего задания, Орион закончил с двумя третями книг, которые он выбрал, и решил отложить их в сторону и начать с дневниками Слизерина. После них он продолжит работу с остальными книгами. То, что он нашел в толстых журналах, заставило его кровь застыть, а разум закружиться. Всего их семь, и все они описывали эксперименты Слизерина, его идеи, его философию, его заботы… и тут и там были вставлены анекдоты из его жизни. Это были личные дневники Салазара, сделанные не для публикации, а для него самого, и иногда было трудно уследить за скачками, которые он совершал, поскольку он писал слова по мере того, как они приходили ему в голову, иногда неупорядоченно. И последние дневники были, наверное, самыми трудными, так как писались в спешке и отчаянии, пытаясь найти решение для многих тревожных выводов, достигнутых в результате его экспериментов. Разум Ориона пожирал дневники, пока он перелистывал страницы и все глубже погружался в поиски Салазара. Его сердце громко стучало и бешено колотилось, когда он быстро впитывал всю невероятную информацию. Ценная, уникальная информация, которая была неизвестна публике и за которую Салазар в конечном итоге отдал свою жизнь, чтобы получить окончательные ответы на свои последние нерешенные вопросы. Отдельные фразы, написанные на парселтанге, мелькали в голове Ориона, когда он перечитывал некоторые из самых простых для понимания отрывков: Годрик и Хельга пребывали в ужасе, когда обнаружили, что я использую свежие трупы магглов и грязнокровок для изучения их анатомии… Они обвинили меня в том, что я «некромант», но, увы, у меня нет такой силы… На мои вопросы были бы даны ответы, если бы я обладал их знаниями…. Я пытался объяснить необходимость изучения их анатомии… Но они напуганы применением магии крови, моими ужасными снадобьями, употреблением их крови, вскрытием тел мертвецов…. Конечно, Годрик и Хельга подвержены маггловским суевериям…. «Злом» они начали называть то, что я делаю, и они не понимают, что все это делается для того, чтобы получить наши ответы. Ответы, обеспечивающие судьбу наших волшебных потомков. Я пытался объяснить это Годрику… Думаю, я теряю из-за этого его дружбу, а его невежественное упрямство начинает меня раздражать… Хельга уже отказывается меня слушать, когда я называю магглорожденных «грязнокровками», когда пытаюсь высказать свою точку зрения…. Только Ровена слушает. Дорогая резкая Ровена… Как появились темные волшебники? Моя кровь так отличается от крови Годрика, Хельги и Ровены… Все мои эксперименты с зельями подтверждают это: есть элемент, который отличается… Моя кровь переносит противоположный от них агент, что, я верю, делает мою магию темной, а их светлой… Она должна исходить от магии Земли, как и предполагает Ровена. И опять же, я знаю, что только некромант мог рассказать мне больше об этом… Об источнике моей темной магии. Ходят слухи, что это женская сила… Почему появились темные волшебники, когда уже были светлые волшебники? Магия снова создает противоположности для баланса, как всегда говорит мне Ровена?.. Возможно, все-таки магглы стали очень разнообразными, вполне логично, что то же самое произошло и между волшебниками… …Я изо всех сил пытался изолировать химическое вещество в своей темной крови, которое отличает ее от крови моих друзей, но, наконец, я создал серию заклинаний, чтобы наложить их на свое зелье, чтобы сделать это возможным… Сегодня я смешал темную кровь с другими кровью. и наблюдал за результатами… Светлая кровь может смешиваться с более сильной темной кровью и давать удовлетворительные результаты… Кровь полученного потомства по-прежнему будет иметь темную магию… Я воспроизвел ее и расширил до нескольких скрещиваний, чтобы имитировать столетия размножения, и результат все еще удовлетворительный, но магия намного слабее, чем испытание, проведенное с пересечением тьмы с темной кровью…. Что дает неопровержимое доказательство всем моим утверждениям, так это результат моих испытаний с магглорожденной кровью… Их кровь полностью уничтожает темную магию в темной крови после нескольких скрещиваний, и сокращает магию до светлой крови, но не столь значительно… …То, что я сейчас говорил Годрику, имеет веские доказательства… Теперь он должен меня выслушать! …Маглорожденным можно позволить смешиваться только с собой или с магглами, им нельзя позволить испортить наши магические родословные…. «Грязнокровки» я называю их теперь, потому что они таковы, смесь двух видов, чрезвычайно опасная для наших родословных, и поэтому их нужно сдерживать, иначе они будут путать наши родословные, пока наша магия не станет нечеткой…. Я провел испытание и конечный результат смешения тёмной и светлой крови с маглорождённой кровью и результат крайне неприятный… После тысяч скрещиваний, имитирующих разведение родословных на протяжении веков… Результат ясен, в конце концов, потомки тёмных и светлых грязнокровок будут обладать такими же магическими способностями, тем же типом магии… Кровь магглорожденных доминирует, что приводит к тому, что оба микса имеют одинаковый конечный продукт… Потомки имеют нейтральную магию (ни темную, ни светлую), но тем хуже, что магия слабее, чем у создателя… …Ровена отчасти понимает, почему я это делаю, почему я одержим и создаю самые темные зелья и самые неестественные заклинания для своих экспериментов… Но в какой-то момент это стало для нее слишком… Но она помогла мне понять силы природы, работу Вселенной… Объясняя свои теории из своей Астрономической башни… …Я показал Ровене свои последние результаты, и она считает, что я могу быть прав, но она видит это под совершенно другим углом зрения…. Она рассказала мне о своих собственных исследованиях и исследованиях физических сил нашего мира… Часы, проведённые с ней на Астрономической башне, часы объяснений мне своих теории… Они очаровательны. Возможно, она права… Это может объяснить мои результаты… Но все же она смотрит на это с самой отстраненной точки зрения и мало заботится о судьбе темной магии… Она считает, что если Магия решила создать маглорожденных, чтобы они нейтрализовали светлую и темную кровь, чтобы создать мир только с одним типом волшебников с нейтральной магией, тогда я не должен вмешиваться в план Магии…. Она считает, что для этого должна быть конечная причина… Сегодня она снова использовала свою общую теорию равновесия сил в качестве аргумента… Я не согласен… Если она права насчет действия силы, которую просто называет Магией, тогда Магия дала нам разум, чтобы изменить ситуацию… Мы не должны просто позволить двум типам магии превратиться в небытие… По крайней мере, я не позволю темной магии быть задушенной грязнокровками…. Как Ровена может оставаться в стороне, когда источники магии гаснут из-за грязнокровок?.. Я не понимаю ее, ее разум всегда с её созвездия и, заботятся только о своих физических теориях, чтобы объяснить, как взаимодействуют силы… Она не гуманист, это мне ясно… Она видит в волшебниках существ, совершенно незначительных в великой схеме вселенной….Сегодня я спросил ее: «Тебя не волнует собственное исчезновение?» Ее ответ был прост: «Если меня здесь не будет, меня заменит кто-то другой. Я не боюсь того, что может произойти, оно всегда найдется способ уравновесить»… Как она еще дружит с Хельгой — загадка. Еще двух настолько разных ведьм я никогда не видел. …Магглы из близлежащей деревни называют Магию Ровены своим Богом, это их воплощение магической силы, которая создала и уравновесила вселенную…. Ровена помогла мне понять это…. Смешав ее идеи с моими результатами, я пришел к объяснению… Я верю, что Магия создала на этой земле два человеческих вида: магглов и волшебников, чтобы уравновесить существование, создав двух противоположных существ…. Магглорожденные мутировали из магглов, что я уже доказал в своих первых экспериментах с зельями… Я даже смог выделить отличительный агент, которого не хватает магглам в их крови, а если бы он был, то они стали бы теми, кого мы называем магглорожденными… Я уже доказал, что кровь магглорожденных обладает способностью отравлять наши родословные… В их крови есть нейтрализующий агент, словно он был стратегически помещен туда, он отменяет наш тип магии в нашей крови, если они размножаются с нами…. Грязнокровки подобны буферам между волшебниками и маглами, ведь они мутировали из магглов, неся нейтральный тип магии, но их магия, которая в конце концов убивает магию нашей темной родословной…. Они как арбитр, контролирующий элемент, вредный для обеих сторон, но сдерживающий их… Нельзя допустить, чтобы они проникли в нашу кровь… Кровь грязнокровок дестабилизирует нашу темную магию, а только чрезвычайно могущественные родословные могут выдержать ядовитый приток их крови…. Но их потомки будут затронуты несбалансированной магической кровью…. Я использовал собственную кровь, чтобы доказать эту теорию, а также кровь Годрика… Обе наши крови смогли принять кровь магглорожденных, не теряя своего магического элемента, но кровь Годрика ослабла, а моя стала неуравновешенной… После большего количества магглорожденных с добавлением крови магический компонент моей крови вымер…. Результаты ухудшались с каждым дополнительным пересечением…. Итак, согласно идеям Ровены, грязнокровки были созданы с целью уравновешивания светлых и темных волшебников с возможностью стандартизации нашей крови в новый вид…. Она снова называет это Балансом…. По ее словам, Равновесие необходимо поддерживать, несмотря ни на что…. Опять мы поссорились… Я не могу допустить того, что она предлагает, и она не желает поддерживать мои идеи, когда я пытаюсь убедить Годрика и Хельгу, потому что она довольна тем, как все обернется…. Сегодня я случайно обнаружил кое-что, что меня очень потрясло…. Я даже не буду прямо писать об этом, но возможности, которые открываются для моего существования, поражают…. Я не уверен, что хочу создать его, пока не получу больше ответов…. Но это позволило бы мне прожить достаточно долго, чтобы найти ответы на свои нерешенные вопросы… Мне все еще нужно понять источник темной магии, и довольно странно, что некроманты лучше всего к ней приспособлены, когда у них также есть ответы на мою текущую дилемму…. Интересно обнаружить, что душа связана с кровью волшебника… Если бы я не сосредоточился на изучении темной крови, я бы никогда не сделал свое открытие, которое, я уверен, является тайным знанием некромантов…. Мои сомнения в следующем: должен ли я привязать свою душу к Земле, чтобы я никогда не умер и мог продолжить учебу? Или я должен умереть с улыбкой на лице? Если бы я только знал, что происходит с душами после смерти… Отправляются обратно? Возможно ли возрождение? Или они только задерживаются на другом плане? ….Ровена считает, что души просто перестают существовать после смерти человека, что они становятся небытием…. Я даже не буду пытаться расшифровывать сложные теории, стоящие за ее простым утверждением… Но если души не возвращаются, то я не хочу умирать, я предпочел бы остаться на Земле с возможностью обретения нового тела…. Это мой способ создать свое собственное перерождение, даже если это неестественно…. Я начал создавать заклинания, но продвигаюсь медленно… Мне нужно больше знаний… До меня дошли слухи… По слухам, в лесу недалеко от деревни Гленн Мулаг, на севере, существует некромант… Маггловский страх перед этим местом — явный признак того, что слух может быть правдой… Шёпот о необъяснимых вещах, мертвых, поднимающихся с близлежащих кладбищ маггловских деревень и убаюканных в лесу… Я собираюсь найти его или ее, единственного некроманта, который, как я знаю, существуют в настоящее время…. Мне нужны ответы на мои вопросы о душе, о темной магии и темной крови…. Оставшись в замке я потеряю время за попытками убедить Годрика…. Наши дискуссии становятся более ожесточенными…. Это моя последняя запись перед тем, как я покину замок, чтобы найти его/ее… Я не осмеливаюсь сделать якорь, пока не узнаю о том, что происходит с моей душой после смерти…. Я дал ему имя «Крестраж», что кажется подходящим якорем души… Если перерождение возможно, то будет ужасно, если я разделю душу, чтобы закрепиться на Земле в качестве живого человека… Орион прочитал последнюю строчку последнего дневника Салазара и закрыл книгу с хмурым лицом. В его голове крутилось так много мыслей, что он едва мог ясно мыслить. Он не спал больше сорока восьми часов подряд, читая все дневники Слизерина. Идеи Слизерина были очень спутанными, трудно было сказать, был ли этот человек гением или немного психически неуравновешенным, возможно, и тем, и другим. Салазар предположил, что многие вещи уже известны, и просто перешел к сложным идеям. Фрагменты, которые он только что закончил пересматривать, были самыми простыми и ясными написанными. Другие отрывки ему придется перечитывать гораздо дольше. Идеи Ровены также было трудно понять. То, как Слизерин объяснил это, было простым, но он не стал вдаваться в доказательства Ровены для ее теорий. Но если результаты Слизерина были правильными, что ж, тогда магглорожденные не должны смешиваться ни с кем другим. В заключение Слизерин в основном сказал, что теперь есть три магических человеческих вида: светлые волшебники, темные волшебники и магглорожденные. Если один из них скрещивается с другим, после многих других скрещиваний потомство станет значительно магически слабее. И если они все смешаются без ограничений, то разовьется новый тип волшебникаиз трех и взял верх. Нейтральный волшебник с более слабой силой, чем у темных волшебников, но темная магия уже будет вытеснена из родословных, поэтому новый тип магии волшебников будет стандартным и распространенным. Что ж, Орион должен согласиться со Слизерином, что этого нельзя допускать. Ровена и ее волшебный Баланс. Слизерин прав: мы существуем, чтобы изменить мир, независимо от того, что хотят сделать магические силы вселенной. Но одна вещь выделялась среди остальных: вера Слизерина в то, что ответы на его вопросы есть у некроманта. Он прав в том, что некромант знает о том, что происходит с душами после смерти, но не об источнике темной магии. Никто толком об этом не знает. Да, это земная магия, но никто никогда не видел настоящий источник и не имел с ним никакой связи, если это вообще возможно. Но Орион догадался, что во времена Слизерина некромант считался всезнающим существом из-за связей с Дьяволом или чем-то в этом роде, и поэтому люди приписывали им больше знаний, чем они имели на самом деле. Что-то еще беспокоило Ориона: желание Слизерина привязать свою душу к Земле, чтобы иметь возможность возродиться и получить вторую жизнь после смерти с новым телом… Ведь именно это и сделал Волан-де-Морт, не так ли? Из дневников Слизерина Волан-де-Морт почерпнул точно такую ​​же идею? Но заклинания Слизерина о… Как он это назвал? Крестражах, да. Его заклинания, как сделать эти якоря с расщепленной душой, не были завершены в его дневниках. Слизерин покинул Хогвартс до того, как смог закончить свои исследования о том, как создавать якоря. Волан-де-Морт взял то, что оставил Слизерин? Медальон — крестраж? Так казалось, но в дневниках мало что говорилось о крестражах. Есть ли способ вернуть его обратно? Но самым тревожным стало то, что Волан-де-Морт создал два хоркрукса, не зная заранее, что происходит с душой после смерти. Сомнения Слизерина были обоснованы. Худшее, что можно было сделать, это заякорить душу на Земле, когда ее место было на духовном плане, где, вероятно, ждет подходящего момента, чтобы снова возродиться в мире живых. Это воздействовало на естественные силы жизни, и Орион не считал создание крестража мудрым поступком. Он был весьма встревожен этим, чтобы быть правдивым. Орион устало распорядился положить дневники на стол и аппарировал в одну из кабинок ванной комнаты своего общежития. В последнее время он чувствовал себя настолько истощенным, что даже зелье больше не помогало ему. У него есть еще два часа до утренних занятий, а на закате будут рассказывать чемпионам о финальном задании. Но ему еще нужно кое-что сделать перед сном.

***

Он наложил на себя заклинание невидимости на парселтанге, которое нашел в книгах Слизерина, и пошел к портрету Слизерина. Он не разговаривал с ним с тех пор, как несколько месяцев назад Слизерин рассказал ему о его скрытых покоях. Он бесцеремонно сел на холодный каменный пол перед портретом и, наложив дезилюминнационный пузырь, снял свою невидимость. Орион взглянул на кажущийся спящим портрет и тихо прошипел: — Лорд Слизерин? Волшебник мгновенно открыл глаз и посмотрел на Ориона. Салазар отбросил все притворства, будто спит, и выпрямился в кресле. Он осмотрел внешний вид Ориона, нахмурившись спросил: — Что ты делал? Ты выглядишь ужасно. Орион пожал плечами и пренебрежительно ответил: — Я был занят чтением ваших книг и дневников, поэтому почти не спал. Но не берите в голову, я… Он сделал паузу, а затем тихо добавил: — Я закончил читать ваши дневники. Я подробно прочитал их еще пару раз, но… Что ж, кажется, у вас есть веские доводы против маглорожденных. Слизерин изогнул бровь и протянул: — Рад, что ты наконец признал это. Скажи мне, теперь ты в этом убежден? Орион задумчиво нахмурился и сказал: — Я убежден, что они не должны смешиваться с нашей кровью… Если ваши исследования верны… — Верны, — нетерпеливо отрезал Слизерин. — И поэтому ты знаешь, какую угрозу представляют грязнокровки. Их следует уничтожить, прежде чем они приведут к исчезновению нашей магии. Орион покачал головой и многозначительно сказал: — Нельзя винить их за то, что у них кровь отличается от нашей! Они не сделали это нарочно! К тому же, Темным семьям известно, что нельзя с ними смешиваться. Они укрепляют эту традицию и объясняют свои результаты всем волшебникам, включая Свет, так что… Слизерин насмехался над ним. — И ты думаешь, что светлые волшебники поверят злым деяниям темного противного Лорда Слизерина? Есть причина, по которой мои результаты никогда не публиковались ни одним из моих потомков… Заклинания и зелья, которые я создавал для моих экспериментов — наитемнейшие. Светлые волшебники не примут результаты моих экспериментов именно по этой причине. — В этом вы правы, — сказал Орион со вздохом. — Но победители пишут историю. Если темные волшебники придут к власти, то книги по истории будут писаться по-другому, и со временем темные чары перестанут пугать других. Ваше имя будет очишено, а следовательно, ваши результаты могут быть приняты. Кроме того, ваши результаты будут доказательством, необходимым для поддержания необходимых законов. Нет необходимости убивать или изолировать магглорожденных, нам нужно только установить законы, диктующие, что они могут только размножаться с другими маглорожденными или с магглами. Когда причина этого будет объяснена, закон будет легче соблюдать. — Ты думаешь, что это будет так просто? — насмешливо сказал Слизерин. — Даже если ты достигнешь этого, проблема останется, да и в долгосрочный перспективе магглорожденные и светлые волшебники объединятся против темных волшебников. И я тебе скажу, что магглорожденные и светлые волшебники найдут способ обойти ваш закон. С каждым годом растёт численность магглорожденных. Я вижу это каждый год среди первокурсников. Если это будет продолжаться в том же духе, их станет больше нас! — Возможно именно об этом Балансе говорила Ровена, — нахмурившись сказал Орион. — Она говорила, что так будет лучше… И возможно в её словах есть смысл. В конце концов, если три формы смешаются в одну новую, то больше не будет войн между тёмными и светлыми волшебниками, разве не так? Будет существовать только нейтральная магия… Только один тип волшебников… Возможно это наша следующая ступень эволюции… — Конечно же нет! — сердито огрызнулся Слизерин. — Эволюция означает прогресс, а новый тип волшебников не является прогрессом! Их магия будет слабее нашей, я уже доказал это! Мир в Магическом мире, достигнутый благодаря вымиранию темных и светлых волшебников, не стоит того! — Ну, я согласен в этом с вами, — устало ответил Орион. — Я не хочу терять темную магию… Но тогда всегда будут конфликты между волшебниками… А магглорожденные станут иметь больше политической власти в то время, когда их количество возрастёт. А они будут объединяться со светлыми волшебниками, как вы и сказали. Похоже, что все указывает на то, что в неизменном будущем будет война. — Вот поэтому тёмные волшебники должны раздавить их как можно скорее, — сурово ответил Слизерин. — До того, как магглорожденные станут значимой силой в нашем мире. Сейчас время сделать это. — Возможно, — безразлично сказал Орион. — Возможно, если сейчас мы выиграем и разъясним наши действия проигравшим… Объясним причины наших законов… Но я все ещё боюсь, что магглорожденные восстанут против ограничений, применяемых к их выбору партнёра. И это понятно: никому не понравится урезание свободы в таком вопросе… — Вот почему я говорю о том, что проще их всех убить, после чего Темная сторона выиграет, — беспечно ответил Слизерин. — Зачем беспокоиться о том, примут ли они законы? Если они не подчиняться, то просто нужно убить их. Все просто. Орион нахмурился. — И вы думаете, что светлые волшебники будут спокойно сидеть, пока мы режем магглорожденных? Мы не можем установить режим террора, ведь в конце концов они ударят нас в спину. Нам нужен политический баланс… Баланс снова… Орион покачал головой. — Все это нужно тщательно взвесить и спланировать. Но я позабочусь об этом позже. Он сделал паузу и пронзил Слизерина взглядом: — Когда был написан ваш портрет? Слизерин ухмыльнулся. — Ты хочешь знать, сохранились ли мои воспоминания до момента моей смерти. — Да, — ответил Орион, внимательно смотря на него. — Я знаю, что в настоящее время существуют заклинания, которые передают последние воспоминания портрету недавно умершего. Так работают портреты директоров Хогвартса согласно «Истории Хогвартса». — А кто, по-твоему, совершил такой подвиг, создав это заклинание? — самодовольно спросил Слизерин. Орион прищурился. — Вы использовали для этого свои теории, не так ли? Вы не стали создавать крестраж, но вы использовали часть лежащей в его основе теории, чтобы связать воспоминания и сохранить воспоминания для вашего портрета на момент вашей смерти. — Вот именно, — ответил Слизерин с самодовольной ухмылкой. — Так вы должны знать! — взволнованно возразил Орион. — Вы получили ответы? Вы нашли Некроманта? Кто он такой? Или ведьма? — О, я нашел Некроманта, — мрачно ответил Слизерин. — Но я не знаю, кем он был. Но я могу сказать тебе, кем он или она стал. — Что вы имеете в виду? — смущенно спросил Орион. — Я столкнулся с первым существующим на тот момент дементором, — с горечью сказал Слизерин. — Конечно, я этого не знал в то время. Я столкнулся с неизвестным существом. Нет смысла говорить, что мне не удалось получить какие-нибудь ответы. Я не знал, с чем столкнулся, пока не стало слишком поздно для меня. Он просто высосал мою душу и больше я ничего не знаю. Орион потрясенно вздохнул. — Вы… Вы умерли от Поцелуя дементора? Вы столкнулись с первоначальным дементором? — Да, — коротко ответил Слизерин. — А ваша душа? — встревоженно спросил Орион. — Вы не знаете, она все еще там? Внутри дементора? — Нет, — пробормотал Слизерин. — Я почувствовал момент, когда она, наконец, была полностью поглощена. Это произошло около пяти столетий назад. — Значит, дементору понадобилось около двух столетий, чтобы питаться вашей душой, — задумчиво сказал Орион. — Да, — коротко ответил Слизерин, а затем с насмешкой добавил: — Это ирония всей моей жизни. Я отправился на поиски ответов: разумно ли создать крестраж, чтобы сделать мою душу бессмертной, а по факту моя душа оказалась полностью разрушено человеком, который, как я верил, мог мне помочь. — Вы умерли ради поисков, — печально сказал Орион. — Вы умерли, чтобы продолжить свои исследования и получить больше знаний, чтобы убедить Годрика и Хельгу. После всего, что вы сделали, они все еще не доверяли вам, потому что вы использовали очень темные средства, чтобы найти способ сохранить нашу кровь и магию. — Да, — сказал Слизерин. — Светлым волшебникам нельзя доверять. Они ослеплены своим предполагаемым моральным превосходством. Бесполезно пытаться их убедить. Они не прислушивались к голосу разума тогда и сейчас не станут. Учись на моих ошибках, мой наследник. Орион посмотрел в пол и уныло ответил: — Мне так жаль. Вы не заслужили такой участи… После всего, что вы отдали ради учебы… Он посмотрел на Слизерина и восхищенно сказал: — Вы были гением. Я даже не могу выразить, как ваши разнообразные теории вскружили мне голову… Ваши заклинания на парселтанге так сильны… Так чисты… Когда я накладываю их, моя магия кажется такой могущественной. Это чувство трудно описать. Слизерин слегка улыбнулся ему. — Я рад, что дал тебе знания, и что ты ценишь их так, как они того заслуживают. Орион благодарно взглянул на него, а затем, нахмурившись, спросил: — Том читал ваши дневники, верно? Слизерин кивнул, а Орион продолжил: — Он проявлял интерес к вашим теориям о крестражах? Слизерин фыркнул. — Конечно. Это больше всего увлекло его. Он стал одержим завершением моего исследования по этому вопросу. Как ты знаешь, я не закончил заклинания. Я провел время в Хогвартсе, пытаясь проследить, что случилось с книгами, которые мои потомки написали на эту тему. Орион удивленно посмотрел на него. — Ваши потомки закончили заклинания, необходимые для создания крестража? — Один из них так и сделал, — гордо возразил Слизерин. — Я оставил свою Тайную Комнату со всеми своими дневниками и книгами для своего сына. Но именно Сильвестр, мой внук использовал мои дневники и продолжал мои исследования, пока не завершил их. Он написал много книг на парселтанге с его открытиями. Глаза Ориона расширились, и вздохнул. — Сильвестр? Сильвестр Слизерин? Слизерин прищурился. — Да, так его звали. — У меня есть одна из его книг! — взволнованно сказал Орион. — «Ритуалы для души на парселтанге»! Я пытался читать ее несколько лет назад, но ничего не понял. Слишком сложно. — Как ты наткнулся на неё? — подозрительно спросил Слизерин. — Том с трудом отследил книги Сильвестра. Я полагаю, что он нашел некоторые из них после того, как покинул Хогвартс. — Ну, кто-то отдал её моему старому наставнику, чтобы он передал её мне, - сказал Орион, пожав плечами. — Я не знаю, кто был владельцем. Слизерин нахмурился. — Очень необычно. Но теперь мои дневники помогут тебе лучше понять книгу Сильвестра. Тебе все еще нужно изучить вопрос более глубоко, чтобы полностью понять его открытия, но мои дневники тебе в чем-то помогут. Он пронзил Ориона взглядом и строго добавил: — Надеюсь, ты не собираешься создавать крестраж для себя. — Конечно, нет! — яростно возразил Орион. — Я никогда не сделаю такого со своей душой. Я до сих пор не понимаю, как Тома смогла заинтересовать данная тема! Если только он не найдет какого-нибудь некроманта, который даст ему ответы на вопросы о том, что происходит с душой после ее смерти… Слизерин усмехнулся. — Тома это не волновало. Я пытался рассказать ему о безрассудной смелости продвигать свой план достижения бессмертия путем создания крестража, не зная больше о загробной жизни, но он не стал слушать. Он считал, что оно того стоит. — Но зато он заточил свою душу на Земле и нарушил естественный процесс жизни! — в отчаянии воскликнул Орион. — Что, если душе суждено переродиться?! Он мог повредить себе, уклонившись от этого процесса! — Том никогда так не считал, — бесстрастно возразил Слизерин. — Он считал, что заботится о своем возрождении, не завися от того, что может случиться после смерти. Он никогда не любил зависеть от вещей, не зависящих от него. Он сделал это, чтобы контролировать то, что случилось с его душой. Крестраж — неестественный способ сделать это, но это единственный путь к бессмертию, который когда-либо находили волшебники. — Значит, вы с ним согласны? — подозрительно спросил Орион. — Думаете, это жизнеспособный способ? — Жизнеспособный, — коротко вставил Слизерин. — Но это не значит, что его необходимо сделать. Никто из моих потомков не делал крестражи. Даже у Сильвестра были сомнения по поводу их создания. Существует много неизвестных факторов. Из всех моих потомков только Том создал крестраж. Орион посмотрел на Слизерина. — Вы знаете, что он сделал крестраж? — Конечно, он сделал один, еще будучи здесь студентом. Несколько месяцев он морочил мне голову, — возразил Слизерин. — Но у него еще не было книг Сильвестра! Вы сказали, что он, должно быть, получил их после Хогвартса. Так вы хотите сказать, что Том завершил заклинания, основываясь только на ваших дневниках?! — удивленно спросил Орион. — Да, — гордо сказал Слизерин. — У Тома были некоторые недостатки, но гениальность никогда не была одним из них. — Палочка Мордреда! Первый крестраж, который он сделал, когда был студентом, был дневником, не так ли? — сказал Орион в изумлении. — Я всегда думал, что он, должно быть, был молод… Но сделать его, когда он был еще студентом… Посох Мерлина, Том невероятен. — Ты знаешь о дневнике? — спросил Слизерин, нахмурившись. — Откуда? Орион нерешительно посмотрел на Слизерина. Должен ли он сообщить ему, что Том вернулся? Что он создал два крестража и что теперь благодаря этому Волан-де-Морт выжил? Но наверняка у Слизерина есть какие-то подозрения относительно того, что произошло, когда несколько лет назад открыли Тайную Комнату… Орион посмотрел на Слизерина и тихо сказал: — Вы знаете, кем был Лорд Волан-де-Морт? Глаза Слизерина сузились. — Да. И если ты упомянул его сейчас, значит, ты должен хорошо знать. Том взял это имя на пятом курсе, когда собирал своих последователей на факультете Слизерин. Орион кивнул. — Я знаю. Я узнал, что дневник — крестраж после того, как я прочитал ваши дневники. Я нашел дневник в Тайной комнате с инициалами Тома на нем. Нетрудно было соединить все подсказки вместе. — Он… То, что подозревает Дамблдор, правда? — осторожно спросил Слизерин. — Лорд Волан-де-Морт жив? Орион с подозрением посмотрел на него. — Конечно. Вы ведь поняли, что вся история Тайной Комнаты с девушкой Уизли свидетельствует о том, что Лорд Волан-де-Морт пытался вернуться. Слизерин осторожно вздохнул. — Конечно, я подозревал. Я знал, что Том сделал крестраж, но я не знал, что дневник вернули в замок. — Вы не знаете, сделал ли Том ещё крестражи? — задумчиво спросил Орион. Знает ли Слизерин о медальоне? На самом деле, сделал ли Том больше? Он никогда не думал об этом… Но теперь, когда он знал больше об объектах, он знал, что это возможно. Он знал кое-что из теории создания крестража и, наконец, понял, что на самом деле представляют собой медальон и дневник. Он мало что знал об их истинной природе, так как Том отказался рассказать ему. Слизерин с подозрением посмотрел на него. — Насколько я знаю, он сделал только дневник. Ты не знаешь, есть ли у него еще? Орион покачал головой и бесстрастно солгал: — Нет. Но есть вероятность, что он сделал больше одного, не так ли? Особенно, если он был так одержим ими. Он посмотрел на Слизерина и задумчиво спросил: — Есть ли какое-то преимущество в том, чтобы иметь более одного крестража? Что еще более важно, есть ли вообще предел? — Ну, преимущество в том, что чем больше у тебя крестражей, тем меньше вероятность, что кто-то их уничтожит, — задумчиво возразил Слизерин. — Но я не знаю, есть ли предел. Как ты знаешь, я не закончил свое исследование. Сильвестр никогда не думал о том, чтобы сделать больше одного, и в конце концов решил, что не будет рисковать своей душой. Поэтому он просто теоретизировал об этом в своих книгах. Орион разочарованно вздохнул. Затем он с любопытством спросил: — Вы когда-нибудь рассказывали Ровене о своем открытии, как сделать крестраж? — Никогда, — коротко ответил Слизерин. — Она была бы в ужасе от самой идеи. </i> Он усмехнулся и добавил: — Она восприняла бы это как наглое пренебрежение великими планами Магии в отношении нас. Орион взглянул на него и проницательно сказал: — Вам она нравилась гораздо больше остальных. Вы проводили с ней много времени… Затем он с подозрением добавил: — Где-то я читал, что она никогда не была замужем, но что у нее есть потомок. Слизерин прищурился. — У нее была дочь, ты ее видел. Орион моргнул, глядя на него: — Где я мог ее увидеть? — Ты не так умен, как я думал, — усмехнулся Слизерин. — Как ты думаешь, кто такая Серая Дама? — Призрак Дома Когтевран? Она была дочерью Ровены? — удивленно спросил Орион. — Да, Елена Когтевран, — возразил Слизерин, а затем с гордостью добавил: — Она была довольно дерзкой и хитрой молодой ведьмой». — Она… э… была ли Елена… — деликатно попытался сказать Орион. — Моей дочерью? — сухо прервал Слизерин. — Не знаю, Ровена никогда мне не говорила. Я уже был женат, и у меня был маленький сын, когда я покинул Хогвартс. Затем он добавил с ухмылкой: — Но это возможно. У Елены определенно были некоторые мои черты. Хитрая ведьма украла диадему Ровены и сбежала с ней из замка. — Диадемой?— с интересом спросил Орион. — Что за диадема? — Диадема мудрости Ровены, мальчик, — нетерпеливо ответил Слизерин. — Чему вас учат сегодня? Диадема делает ее обладательницу умнее. Елена хотела превзойти свою мать, поэтому забрала её диадему. Ровена никогда никому не признавала, что дочь её предала. Конечно, она делала вид, что диадема у неё. — Значит, у вас может быть другая линия от потомков Елены? — взволнованно спросил Орион. Если бы это оказалось правдой, то возможно… — Нет, — вмешался Слизерин, — Елена умерла молодой, у нее никогда не было потомства, и линия Ровены умерла вместе с ней. Ровена послала волшебника, который был сильно влюблен в Хелену, чтобы найти ее. Слизерин ухмыльнулся Ориону и добавил: — Ты тоже его видел. Это Кровавый Барон. Орион уставился на него, а Слизерин продолжил: — Я умер до того, как все это произошло, но… Ну, скажем так, Серая Леди иногда снисходит до того, чтобы поговорить со мной. Она все еще очень переживает из-за того, что произошло. Она всегда отвергала Кровавого Барона и, когда он нашел ее спрятанной в албанском лесу, он зарезал её из-за злости и ревности к ее отказу вернуться с ним. После этого он покончил с собой. — Это ужасно, — нахмурившись, сказал Орион. — Что случилось с диадемой? Ровена ее нашла? — Ровена была в то время смертельно больна, — грустно ответил Слизерин. — Она послала Кровавого Барона, потому что хотела увидеть Елену перед смертью. Я не знаю, что случилось с диадемой. Ровена так и не вернула ее перед смертью. — Жаль, — ответил Орион. Он посмотрел на свои наручные часы и застонал, когда увидел, что у него есть всего тридцать минут, чтобы вернуться в свою спальню, прежде чем все проснутся. Он устало протер глаза и сказал: — Спасибо, что рассказали мне все это. Я продолжу изучать ваши дневники, хотя мне еще нужно прочитать много других ваших книг. Кажется, я все еще не нахожу времени их читать. Слизерин осмотрел его и строго сказал: — Ты и так слишком напрягаешься. Ты выглядишь вот-вот упадешь замертво от истощения. — Мне нужно закончить, прежде чем покинуть Хогвартс, — пренебрежительно сказал Орион. — У меня остался всего месяц. Слизерин понимающе кивнул, и Орион еще раз поблагодарил его, прежде чем вернуться в свою спальню.

***

Для Ориона день был паршивый. Вернувшись в свою спальню и притворившись, что только что проснулся, он закончил сидеть со слизеринцами во время завтрака только для того, чтобы обнаружить еще одну статью Риты в «Ведьмином Досуге». Теперь он должен вовлечен в любовный треугольник с Гермионой и Крамом. По словам Риты, Виктор пригласил Гермиону навестить его в Болгарии во время летних каникул, а Гермиона — уродливая магглорожденная ведьма, которая варила приворотные зелья, чтобы заманивать в ловушку известных волшебников. Орион якобы жаждал любви Виктора, в то время как Виктор был в плену злых планов соблазнения Гермионы. По тому, как Виктор покраснел, прочитав статью, Орион подозревал, что Рита могла быть права насчет приглашения Виктора. Ситуация только ухудшилась, когда начали прилетать совы. Виктор и он получили несколько писем от обеспокоенных ведьм, которые призывали их с подозрением относиться ко всему, что им предлагают в качестве еды или питья. Но бедной Гермионе пришлось еще хуже. Она получила ужасный вопиллер от недоброжелателя, который взорвался за гриффиндорским столом и несколько минут выкрикивал в ее адрес оскорбления на весь зал. И конверт, который она открыла, раскрыла последний конверт, и ей пря­мо на руки полился желто-зеленый кисель с запахом бензина, по коже тут же пошли желтые, как от ожога, пузыри. Орион видел, как она убежала из Зала в сторону лазарета, клянясь отомстить Рите Скитер и бормоча о том, как та женщина узнала о Викторе. Во время занятий слизеринцы издевались над Гермионой, а Пэнси получала огромное удовольствие, издеваясь над ней при каждом удобном случае. Зелья были хуже всего. Снейп конфисковал статью, которую Пэнси достала, чтобы поиздеваться над Гермионой, и с большим удовольствием зачитал статью перед классом; насмехаясь над правильными предложениями, рассказывающими о больших способностях Ориона во время выполнения заданий, его очаровательных манерах и красивой внешности. В коридорах девушки бросали на него взгляды, хихикали и перешептывались между собой. Он даже получил украдкой взгляды от Чжоу Чанг, нынешней девушки Седрика. Что только заставило его покачать головой по поводу легкомыслия некоторых девушек. Лезандер воспринял это с юмором, а Калипсо продолжала насмехаться над его сложной личной жизнью. Наконец, после последнего урока, МакГонагалл попросила его и Невилла остаться в классе Трансфигурации. — Сегодня в девять часов вечера вам надо будет пойти на площадку для квиддича, — сообщила она. — Там мистер Бэгмен объяснит вам и другим уча­стникам, что вас ждет в третьем туре. Итак, в половине восьмого вечера Орион оставил Лезандера и Калипсо в гостиной Дурмстранга и спустился вниз. Когда он пересекал вестибюль, из гостиной Пуффендуя вышел Седрик. — Как думаешь, что будет в третьем испытании? — спросил Седрик Гарри, когда они стали спускаться по ка­менной лестнице. — Флер все говорит о подземных хо­дах, думает, что мы будем искать сокровища. — Ну, это еще полбеды, — ответил Орион и подумал, что на этот случай попросит у Хагрида нюхлера, зверек сокровища и найдет. Они прошли темной лужайкой к стадиону и вошли через арку в трибунах. Седрик увидел площадку и остановился как вкопанный. — Что с ней сделали? — с возмущением восклик­нул он. Поле для квиддича больше не было гладким и ровным. Казалось, что кто-то возвел вокруг него длинные низкие стены, извивающиеся и пересекающиеся во всех направлениях. — Да это живая изгородь, — сказал Орион, наклонив­шись поближе. —Эй, идите сюда! — весело окликнул их Людо Бэг­мен. Он стоял в самой середине площадки, а с ним Невилл Лонгботтом и Флер Делакур. Орион и Седрик пошли к ним, пе­решагивая через стены живой изгороди. Флер улыбнулась им, когда они подошли ближе. Она все еще злилась на Дамблдора за второе задание, которое подвергло опасности ее младшую сестру, и с пренебрежением смотрела на Невилла всякий раз, когда оказывалась в его компании, с тех пор как мальчик попытался и не смог помочь ее сестре. — Ну, что скажете? — довольный собой, спросил Бэг­мен, едва только Орион и Седрик перебрались через пос­леднюю стену. — Здорово растет? Глядишь, через месяц футов в тридцать вымахает. Молодец Хагрид, это он по­садил. Ничего, ничего, — прибавил он, глядя на вытянув­шиеся лица Ориона и Седрика, — Турнир кончится, и получите вы свою площадку для квиддича назад, не волнуй­тесь. Ну что, поняли, что это такое? С минуту никто не говорил. Орион с интересом посмотрел на живые изгороди и рискнул предположить: — Может быть, лабиринт? — Точно, лабиринт! Так что, третье задание простое. Кубок Трех Волшебников поставят в центре, кто первый до него дотронется, тот и выиграл. —Надо просто проходить лабиринт? — удивилась Флер. —Тут будут препятствия, — потер руки Бэгмен, рас­качиваясь на пятках. — Хагрид приготовит всяких вол­шебных существ… и заклятия тоже будут, надо будет и их обойти… ну и все такое прочее… Первыми в лабиринт войдут те, у кого больше очков. — Бэгмен улыбнулся Ориону. — Потом мистер Диггори и мистер Лонгботтом. Потом мисс Дела­кур. У каждого из вас будет возможность победить, все зависит оттого, как вы справитесь с препятствиями. Что, здорово? Орион вежливо кивнул, как и другие чемпионы. — Ну ладно, если нет вопросов, тогда пойдемте в за­мок, что-то стало холодать… Они начали выбираться из растущего лабиринта, и через несколько мгновений Флер похлопала Ориона по плечу. Она улыбнулась ему и сказала: — Мы можем поговорить? — Да, конечно, — сказал Орион, слегка удивившись. Орион и Флер вместе покинули стадион, но Флер не взяла курс на замок. Вместо этого она пошла к лесу возле кареты Шармбатона. — Зачем мы идем сюда? — сказал Орион, когда они проходили мимо хижины Хагрида и освещенной кареты Шармбатона. — Чтобы нас не услышали, — сказала Флер с ухмылкой. — Написано достаточно статей о твоей личной жизни. Я не думаю, что ты хочешь, чтобы наш разговор попал в таблоиды. Орион изогнул бровь, задаваясь вопросом, что она хотела обсудить. Когда они, наконец, достигли тихого участка земли недалеко от загона для лошадей Шармбатона, Флер остановилась в тени деревьев и повернулась лицом к Ориону. — Итак… Ты с Себастьяном Валуа? — сказала она с легкой улыбкой. — Что между вами двумя? Орион удивленно посмотрел на Флер. — С Себастьяном? Ничего, конечно! Флер рассмеялась. — Да ладно тебе, Орион. Мой кузен Арно — его лучший друг. Я знаю, что ты обменивался письмами с Себастьяном. Она подмигнула ему и добавила: — Все девочки и половина мальчиков во Франции влюблены в него. — Мы просто друзья, — ответил Орион. — Я встретил его на балу, всего один раз, больше ничего. Флер подняла бровь. — Он видел тебя всего лишь раз и начал писать тебе? Должно быть, ты произвел сильное впечатление. Орион пожал плечами и уклончиво сказал: — Возможно. Но мы просто друзья. Почему ты хочешь знать? — В моем кругу не сплетничают, — с ухмылкой сказала Флер. — Я получила несколько писем от друзей, которые уговаривают меня разузнать о тебе побольше, и узнать, составляешь ли ты для них серьезную конкуренцию. Орион усмехнулся. — Тогда успокой их опасения и скажи им, что Себастьян ищет только дружбы со мной. Флер тихо фыркнула. — Дружба действительно! Исходящая от Себастьяна? — Знаешь его лично? — спросил Орион. — Не очень. Я встречала его один или два раза, но я знаю о нем из того, что мне рассказали мой кузен и друзья, — ответила Флер. Затем она лукаво улыбнулась и добавила: — Но я могу заверить тебя, что то, что пишут французские журналы, недалеко от истины. Себастьян не стал бы писать тебе, если бы не хотел с тобой чего-то большего, кроме дружбы. Орион вздохнул: — Ну, это очень плохо. Я не ищу ничего другого. Он мне нравится, он интересный, но… — Он гораздо интереснее, — вмешалась Флер, тряся волосами. — Ты будешь дураком, если отвергнешь его ухаживания, Орион. Он не изменяет, когда находится в отношениях, что очень необычно для молодого французского волшебника. И, по словам Арно, Себастьян сейчас ищет кого-нибудь посерьезнее… ну, знаешь… потому что он глава Валуа… Он должен найти для себя хорошую партию. Орион вскинул бровь. — А разве во Франции у него нет хороших перспектив? — О, есть хорошие семьи, — небрежно ответила Флёр. — Но Себастьян уже встречался с волшебниками из самых важных. Мои друзья совсем в отчаянии, потому что теперь он ищет за границей. Затем она добавила с ухмылкой: — А ты глава одной из самых важных семей в Англии. Это была бы отличная пара для тебя. Ты очень умен, красив и богат, а твой род сильный и могущественный. — Ну… — неловко начал Орион. Что-то шевельнулось позади Флер в кустах, и Орион инстинктивно схватил Флер за руку и потянул ее к себе. — Что такое? — встревожилась Флер. И тут из-за высокого толстого дуба вышел, покачива­ясь, человек. В первую минуту Орион его не узнал, но по­том понял, что это… мистер Крауч. Мистер Крауч выглядел так, будто провел в дороге не­сколько дней и все время шел пешком. Брюки на коле­нях были прорваны и испачканы кровью; он был небрит, лицо исцарапано и от истощения посерело. Волосы на голове и усы были немыты и давно не стрижены. В об­щем, вид у него был чудной, а вел он себя и того чуднее. Мистер Крауч размахивал руками, бормотал что-то себе под нос, и разговаривал с кем-то, кого видел только он один. — Это судья? — спросила Флер, тоже узнав Крауча. — Он ведь работает в Английском Министерстве. Орион кивнул, помялся в нерешительности и медлен­но пошел к мистеру Краучу. Крауч, впрочем, не обратил на него ни малейшего внимания и продолжал беседовать с деревом: -…а после этого, Уэзбери, уведомьте Дамблдора пись­мом о количестве студентов из школы Дурмстранг, кото­рые прибудут на Турнир. Вагнаров сообщил, что их бу­дет десять… —Мистер Крауч? — осторожно позвал Орион. — …и отправьте сову к мадам Максим, возможно, она захочет привезти больше студентов, чем хотела, так как Вагнаров решил взять десять… Вот, Уэзбери. Вы выполните то, о чем я вас прошу? Выполните?.. Выпол… Мистер Крауч выпучил глаза, уставился на дерево и не­слышно что-то забормотал, потом вдруг покачнулся и рухнул на колени. —Мистер Крауч, что с вами? — громко спросил Орион. — Вы знаете, где вы? Крауч завращал глазами. Орион обернулся и поглядел на Флер. Флер стояла неподалеку и с тревогой глядела на Крауча. — Да что с ним такое? — Без понятия, — пробормотал Орион. — Дамблдора! — простонал Крауч, схватил Ориона за ман­тию и подтащил ближе к себе, хотя Ориона он как будто и не видел. — Мне надо… увидеть… Дамблдора… — Хорошо, мистер Крауч, — ответил Орион. Плохие новости… Что с ним случилось? Неужели Пожиратели Смерти что-то сделали? — Я совершил… ошибку. — прошептал мистер Кра­уч. Вел он себя как самый настоящий сумасшедший. Гла­за у него вылезали из орбит и бегали туда-сюда, а из угол­ка рта по подбородку струилась слюна. Было заметно, что каждое слово стоит ему огромных усилий. — Должен… сказать… Дамблдору… — Встаньте, мистер Крауч, — громко и ясно сказал Орион. — Встаньте, я отведу вас к Дамблдор… Мистер Крауч вдруг поглядел прямо на Ориона. —Кто… ты? — прошептал он. — Я учусь в школе, — сказал Орион, оглядываясь на Флер, но она держалась в стороне, выглядя чрезвычайно нервной. — Ты не… его? — еле слышно проговорил Крауч, по­чти не шевеля губами. — Нет, не его, — ответил Орион, хотя не имел ни ма­лейшего понятия, о чем Крауч говорит. —Ты… Дамблдора? — Верно, — нахмурившись, сказал Орион. Это плохо, он чувствовал это. Крауч создаст проблемы, если ему так отчаянно понадобится поговорить с Дамблдором. Крауч притягивал его ближе; Орион попытался ослабить хватку Крауча на его мантии, но это было слишком сильно. — Предупреди… Дамблдора… Благодарю, вас, Уэзбери, а когда закончите с этим, принесите мне чашку чая. Скоро приедут жена с сы­ном, вечером мы идем на концерт с мистером и мис­сис Фадж, — быстро забормотал Крауч дереву, словно напрочь забыл о существовании Ориона, а Орион просто опешил и даже не сразу заметил, что Крауч выпустил его мантию. — Да, благодарю вас, мой сын получил две­надцать СОВ, да-да, это очень высокая оценка, я очень рад, да. Принесите мне, пожалуйста, записку Министра магии Андорры, думаю, я успею набросать ответ… — Я останусь здесь с ним! — сказал Орион Флер. — Сходи за кем-нибудь. Ему нужно избавиться от нее как можно скорее и решить, что делать с Краучем. — Он сошел с ума, — с сомнением сказала Флер, глядя на Крауча, который все еще бормотал что-то дереву, явно убежденный, что это Перси Уизли. — Просто иди, — сказал Орион, собираясь вставать, но его движение, казалось, вызвало еще одну резкую перемену в Крауче. Крауч снова встрепенул­ся, обхватил Ориона вокруг колен и притянул обратно к земле. — Не… оставляй… меня… одного, — попросил он, сно­ва тараща глаза. — Я… убежал… должен предупредить… рассказать… увидеть Дамблдора… моя вина… это все моя… Берту., убили… все моя вина… сын… я виноват… сказать Дамблдору. Невилл Лонгботтом… Темный Лорд… сильнее… Невилл Лонгботтом… О черт! — в тревоге подумал Орион. Крауч знает о возвращении Волан-де-Морта и, очевидно, о его планах относительно Последнего Задания! Он немедленно без палочки заставил Крауча замолчать тайным рывком запястья и посмотрел на Флёр. — Иди и найди кого-нибудь сейчас же! Флер кивнула: — Я приведу Дамблдора. И побежала к замку. Орион схватил Крауча за его мантию и отменил заглушающее заклинание: — Что ты хочешь сказать Дамблдору? Если ты скажешь мне, я позабочусь о том, чтобы Дамблдор получил сообщение. Безумные глаза Крауча метнулись к нему, и он сказал: — Дамблдор… предупреди его… Кубок… Лонгботтом не должен брать Кубок!.. Темный Лорд вернулся! О Моргана! Крауч не оставил ему выбора! Он не мог позволить Дамблдору допросить Крауча! И есть только один способ навсегда заставить Крауча замолчать. Но он не может использовать свою палочку, это можно было проверить. Орион укрепился в своей решимости, быстро собрал свою темную магию и сформировал острый ледяной клинок в левой ладони. Недолго думая, он перерезал Краучу горло. Глаза волшебника вылезли из орбит, когда из его глубокой раны хлынула густая темно-красная кровь. Орион быстро испарил кровь, прежде чем она упала на землю, и, наконец, тело Крауча замертво упало на пол. Орион услышал шум сбоку и быстро нацелил палочку вперед, напрягшись в трепете. Грюм вышел из тени и тихо сказал: — Ты убил его. Орион огрызнулся. — Да, Барти! Ты должен был сам позаботиться о своем отце! — он быстро растворил лезвие и настойчиво сказал: — Дамблдор будет здесь с минуты на минуту! Мы должны спрятать его! Грюм кивнул, взмахнул палочкой, превратил тело отца в толстое бревно и бросил его в лес. — Отлично, — коротко сказал Орион, — Теперь оглуши меня! Быстрее! Следующим, что почувствовал Орион, был разряд энергии, проходящий через его тело, и он ошеломленно открыл глаза. Он увидел Дамблдора, присевшего рядом с ним. Он попытался сесть, но Дамблдор положил руку ему на плечо и заставил лежать неподвижно. Флер задержалась позади Дамблдора, выглядя очень обеспокоенной. Послышался тяжелый топот, и, тяжело дыша, прибе­жал Хагрид, а вместе с ним и Клык. Хагрид принес с со­бой арбалет. — Профессор Дамблдор! — воскликнул он, расширив глаза. —Что здесь… — Хагрид, приведи скорее профессора Вагнарова, — велел Дамблдор. — Скажи ему, что напали на его студен­та. А после этого найди профессора Грюма… — Ну, это уже ни к чему, я и так здесь, — своим хрип­лым голосом сказал Грюм, быстро хромая к ним, опира­ясь на палку и держа в руке волшебную палочку с пламе­нем на кончике. — Проклятая нога, — выругался он. — Давно бы уже пришел… Что тут стряслось? Снегг говорил, будто Кра­уч… — Крауч? — ничего не понимая, переспросил Хагрид. — Приведи Вагнарова, Хагрид, пожалуйста, — напом­нил Дамблдор. —Ах, да… правда, профессор… — забормотал Хагрид, повернулся и поспешил прочь, Клык побежал следом. —Не знаю, где Барти Крауч, — сказал Грюму Дамбл­дор, — но только нужно найти его поскорее. — Ясно, — ответил Грюм, достал волшебную палочку и побрел в лес. Дамблдор осмотрел Ориона и Орион почувствовал легкое давление на свой разум. Орион внутренне ощетинился, но оставался тихим, все еще с ошеломленным выражением лица, в то время как он запирал все свои воспоминания о том, что он сделал с Краучем, на случай, если его барьеров будет недостаточно. Но Дамблдор не стал настаивать на скрытой легилименции, наверняка опасаясь, что Орион может ее обнаружить. Незаконно использовать легилименцию без разрешения Визенгамота, и у Дамблдора наверняка будут проблемы, если станет известно, что он использовал её на учениках. Ни Дамблдор, ни Орион больше не говорили, пока не услышали безошибочные звуки возвращения Хагрида и Клыка. Вагнаров спешил за ними. На нем были блестящие серебристые меха, и он выглядел обеспокоенным. — Что такое? — воскликнул он, увидев Ориона на земле и Дамблдора рядом с ним. — Что происходит? — На меня напали! — возмущенно сказал Орион, садясь и потирая голову. — Мистер Крауч, или как там его… — Крауч напал на тебя? Крауч напал на тебя? Судья Трех Волшебников? — с яростью сказал Вагнаров. — Вулкан, — начал Дамблдор, но Вагнаров выпрямился, сжимая вокруг себя свои меха и выглядя ярым. — Это подлость! — вскричал он, указывая пальцем на Дамблдора. — Вы все сговорились. Вы с вашим Министер­ством магии подложным предлогом заманили меня сюда. Это нечестное соревнование, Дамблдор! Теперь ваш приятель из Министер­ства пытается вывести из строя моего ученика. Это уже пахнет двурушничеством и подкупом! А вы еще смеете говорить об укреплении международных связей волшеб­ников, возрождении традиций, о том, что надо забыть ста­рые разногласия! Вы лицемер — вот вы кто! Вагнаров плюнул на землю, едва не попав на сапо­ги Дамблдора. Хагрид, не долго думая, схватил его за груд­ки, приподнял над землей и прижал к дереву. — А ну, извинись! — зарычал он и затряс огромным кулаком перед носом Вагнарова, а тот только хватал ртом воздух и болтал ногами. — Хагрид, перестань! — прикрик­нул Дамблдор, но глаза Вагнарова вспыхнули от ярости, и он без палочки наложил мощное заклинание, которое подбросило Хагрида в воздух. Хагрид врезался в большое дерево и соскользнул вниз по стволу. Вагнаров выпрямился и прорычал: — Никогда больше не смей меня трогать, олух! — он развернулся и обратился к кипящему гневом Дамблдору: — Я должен ожидать новых нападений на представителей Дурмстранга, Дамблдор?! Хагрид неуверенно встал и сердито посмотрел на Вагнарова. — Будь добр, проводи мисс Делакур в карету Шармбатона, Хагрид, — резко сказал Дамблдор. Хагрид подчинился и взял с собой растерянную Флер, а Вагнаров подошел к Ориону и рявкнул: — Пойдем со мной. Орион кивнул и встал рядом с ним. Перед уходом Вагнаров повернулся к Дамблдору и плюнул: — Я отнесу это в Международную конфедерацию волшебников, старик! Это не последнее, что ты слышал от меня! Они шли рядом молча, и, наконец, Вагнаров остановил его и строго сказал: — Я защищал тебя. Теперь вы мне расскажете, что на самом деле произошло? Орион не дрогнул под пронзительным взглядом Вагнарова и невозмутимо ответил: — Вы действительно хотите знать? Вагнаров прищурился и коротко сказал: — Наверное, нет. Но знаешь ли ты, что делаешь, Орион? — Да, — нетерпеливо отрезал Орион, — Я делаю то, что должно быть сделано. Он смягчил голос и добавил: — Я благодарен вам за поддержку, но я знаю, что делаю. — Правда? — тихо сказал Вагнаров. — Береги себя, Орион. С этими словами волшебник развернулся и направился к кораблю. Орион вздохнул и устало вернулся в свою спальню. Он знал, что то, что он сделал, необходимо. Он не жалел. Кроме того, он всегда презирал Крауча. Несправедливое тюремное заключение Сириуса произошло по вине Крауча. «Мне было неприятно убивать Крауча, но это было необходимо. Моё первое убийство», — подумал Орион с гримасой. Первое из многих, так как война казалась запланированной. Орион осторожно потер лоб. Он научится готовить себя к таким ситуациям. Он больше не ребенок. У него было слишком много на плечах, и он не может позволить себе уклоняться от убийства, когда это потребуется.

***

— Трелони же никогда не гасит камин, — заметил Драко, когда они начали взбираться по серебренной лестнице к люку в полу. Орион все еще был усталым и настороженным после того, что произошло прошлым вечером, и он уверен, что этот урок — последнее, что ему сейчас нужно. Он поблагодарил Моргану за то, что ему не нужно было изучать гадание в Дурмстранге. По его мнению, пустая трата времени. Драко оказался совершенно прав. В классе было жарко, как в раскаленной духовке. А Трелони еще, по обыкновению, подбрасывала в огонь ароматные травы, и в горячем воздухе стоял приторный дурман. У Гарри закружилась голова. На минутку профессор Трелони отвернулась, чтобы отцепить шаль от светильника, Гарри потянул­ся к занавешенному окну, приоткрыл его и сел обрат­но в кресло. Лицо теперь приятно обдувало свежим ветерком. Это было очень удобно. Драко и Лезандер сидели с ним, пока Калипсо была в паре с Миллисент Буллстроуд и Дафной Гринграсс. — Детки мои! — Трелони села в кресло с подголов­ником и обвела взглядом класс. Толстые очки увели­чивали ее глаза, и от этого у нее был очень странный вид. — Мы с вами почти уже прошли предсказания по расположению планет. Однако как раз сегодня Марс занял на небе весьма интересное положение, и для нас с вами это замечательная возможность изучить его влияние на судьбу. Я погашу свет, а вы поглядите, пожалуйста, сюда… Учительница взмахнула волшебной палочкой, и светильники погасли, комнату освещал только огонь от камина. Трелони достала из-под своего кресла чу­десную модель солнечной системы под стеклянным куполом. В центре, как и полагается, сияло солнце, вокруг солнца в воздухе вращались все девять планет, а вокруг планет их спутники. Орион с интересом глядел, как учительница показывает особый угол, под кото­рым Марс сошелся с Нептуном. Запахи ароматных трав переливались над головой, в лицо веял легкий ветерок. Где-то за занавесью жужжал жучок. Веки смы­кались… Орион летел на спине филина по голубому небу к ста­рому увитому плющом дому, дом стоял на склоне высо­кого холма. Приятный ветер дул в лицо. Они спускались все ниже и ниже и, наконец, влетели в темное разбитое окно в верхнем этаже дома. Миновали полутемный ко­ридор, влетели в дверь в конце коридора и очутились в слабо освещенной комнате с наглухо заколоченными окнами. Орион слез со спины филина. В комнате был камин, и у камина стояло кресло, повернутое к двери спинкой. Филин пролетел через комнату, завернул прямо в кресло и исчез. На полу рядом с креслом двигались две темные фигуры. Одна принадлежала большой змее, другая человеку. Человек был маленький, лысый, остроносый, из глаз у него текли слезы. Он лежал, скрючившись, на коврике перед камином, всхлипывал и хрипел. — Тебе повезло, Хвост, — раздался ледяной голос из глубины кресла, куда опустился филин. — Очень повезло. Ты сделал грубую ошибку, но все обошлось. Он мертв. — Господин, — с трудом произнес человек на полу. — Господин мой, я… я так рад… простите… «Волан-де-Морт», — ошеломленно подумал Орион. — «Почему я здесь? Как я здесь оказался? У меня не должно быть видений! Я всегда поднимаю свои барьеры! Почему сейчас?» — Да, я тоже доволен, — сказал Волан-де-Морт. — Доволен тем, что сделал мальчишка. Петтигрю хмуро посмотрел на Темного Лорда, но Волан-де-Морт угрожающе продолжил: — Но я недоволен тобой, Хвост. Крауч находился под твоим проклятием Империус, а ты позволил ему сбежать! Разве я не обещал тебе, что твой следующий промах будет вознагражден неделью под нежной милостью Беллы? — Нет, пожалуйста, Мастер! — жалобно заскулил Петтигрю. — Или ты предпочитаешь, чтобы тебя скормили Нагайне? — холодно сказал Волан-де-Морт, когда огромная змея обвилась вокруг кресла Волан-де-Морта и высунула язык, чтобы попробовать Петтигрю. Нагайна… Он слышал о змее, но никогда раньше ее не видел. Волан-де-Морту, похоже, нравилось держать ее под надежной охраной. Петтигрю всхлипнул, и Волан-де-Морт бесстрастно сказал: — Нагайна, тебе не повезло. В конце концов, я не буду кормить тебя Хвостом… А теперь, Хвост, пожалуй, еще одно маленькое напоминание, почему я не потерплю еще одного твоего промаха… я покажу тебе, прежде чем я позову Беллу, чтобы забрать тебя… — Милорд… нет… умоляю вас… Из-за кресла показался кончик волшебной палочки, и голос произнес: — Круцио! Хвост закричал так, будто каждая клеточка его тела горела, его крик оглушил Ориона, и кроме этого крика Ориона ничего не слышал, шрам на лбу мальчика пронзила резкая боль. Гарри тоже закричал. Волан-де-Морт услы­шит… узнает, что Орион здесь… — Орион! Орион! Орион лежал на полу в классе про­фессора Трелони, прижав ладони к лицу. Шрам на лбу все еще пылал, было больно до слез. Одноклассники обсту­пили его кольцом, Драко стоял рядом на коленях и испу­ганно глядел на Ориона, в то время как Лезандер смотрел на него крайне взволнованно, но понимая, что произошло. — Ты в порядке? — тихо сказал Лезандер. — Разумеется, он не в порядке, — сказала взволно­ванная профессор Трелони. Ее огромные глаза с инте­ресом глядели на Ориона. — Что с вами случилось, Блек? Вы что-то увидели? Какое-то предостережение? Что же? — Ничего, — солгал Орион. Он сел. Орион чувствовал, что его трясёт. Он весь дрожал и оглядывался на тени за спиной. Го­лос Волан-де-Морта звучал так близко! — Вы схватились за голову. Вы катались по полу и дер­жались за шрам на лбу. Я знаю, Блек, что это значит. Уж я-то в этом кое-что понимаю. Орион мрачно посмотрел на неё и холодно сказал: — Мне нужно сходить в больничное крыло. Голова раскалывается. — Детка моя, на вас явно подействовали вибрации яс­новидения моей комнаты. Если вы уйдете, то лишитесь возможности увидеть… — Я хочу видеть только лекарство от головной боли. Орион поднялся на ноги. Встревоженные дети отсту­пили. — Увидимся на перемене, — шепнул Орион Лезандеру, под­хватил рюкзак с книжками и пошел к люку. У профессора Трелони был при этом такой огорчен­ный вид, будто ее лишили последней радости в жизни. Когда Орион достиг основания ее стремянки, кто-то позвал его по имени. Он обернулся и увидел спускающегося Лезандера. Когда Лезандер подошел к нему, он нежно коснулся лба Ориона и сказал: — Становится все хуже? Орион вздохнул. — Все было хуже, чем другие, да и этого не должно было случиться. Ты знаешь, что я использую окклюменцию, чтобы заблокировать их. Я думаю, это произошло потому, что я сильно уставал в последнее время. Лезандер посмотрел на него с беспокойством: — Ты измученый, но не уставший. Могу я помочь тебе с тем, что ты делаешь? Орион улыбнулся ему. — Нет, не можешь, но спасибо за предложение, Лез. — Но ты не скажешь мне, где ты проводишь большую часть своего времени и чем занимаешься? — тихо спросил Лезандер. — Я не могу, Лез. Никто не должен знать. Ты должен понять, — сказал Орион, отбрасывая прядь волос с лица Лезандера. — Я понимаю. Я обещал тебе, что поддержу тебя, не так ли? — мягко сказал Лезандер. — Если я тебе понадоблюсь, ты придешь ко мне. Я не буду заставлять тебя рассказывать мне свои секреты. — Спасибо, — сказал Орион, прежде чем притянуть Лезандера к себе и глубоко поцеловать. Когда они разошлись, Лезандер усмехнулся, и Орион сказал: — Я должен встретиться с Дамблдором. Он прислал записку, что хочет обсудить то, что произошло вчера. Я поищу тебя, когда закончу. Орион быстро поцеловал Лезандера и направился к кабинету Дамблдора. Когда он добрался до каменной горгульи, то задался вопросом, как ему пройти мимо нее. Он не мог использовать пароли, которые дал ему Финеас. Но, к счастью для него, когда горгулья увидела его и отодвинулась в сторону, чтобы впустить его. Орион догадался, что Дамблдор приказал горгулье сделать это, когда он прибудет. Он нырнул в проход, встал на первую ступень ка­менной винтовой лестницы, дверь за ним закрылась, ле­стница медленно понесла его вверх и остановилась у по­лированной дубовой двери с латунным дверным молотком. Из-за двери доносились голоса. Орион сошел на не­большую площадку у двери и прислушался, не решаясь постучать. — Боюсь, Дамблдор, я не вижу связи. Просто не вижу и все, — говорил Корнелиус Фадж, министр магии. — По словам Людо, Берте ничего не стоит заблудиться. Согла­сен, что слишком долго мы не можем ее найти, но ведь нет никаких доказательств, что с ней что-то случилось. И уж тем более я не вижу здесь никакой связи с исчезно­вением Барти Крауча. У вас есть только слова мисс Делакур, говорящие, что Крауч прошептал имя Берты! И это все, что она услышала. Мисс Делакур также сказала, что Крауч казался сумасшедшим, он явно не знал, о чем говорит! — А что, по-вашему, приключилось с Краучем? — про­хрипел Грюм. —Ну, тут либо — либо, Аластор. Либо Крауч в конце концов тронулся — учитывая его биографию, скорее все­го так и есть, — сошел с ума и где-нибудь бродит… —Что-то уж очень быстро он бродит, Корнелиус, — совершенно спокойно заметил Дамблдор. — Либо… — Фаджу явно неприятно было об этом го­ворить. — Нет, лучше повременить с выводами до тех пор, пока я не увижу место, где это произошло. Вы, кажется, сказали, что около кареты Шармбатона? Дамблдор, что вы скажете об этой женщине? — Она хороший директор, и она замечательно танцует. — Будет вам, Дамблдор, в самом деле! — рассердился Фадж. — Можно подумать, если она нравится Хагриду, так она и впрямь безобидна. Они далеко не все такие уже без­обидные. И ваш Хагрид, кстати, тоже — с его пристрас­тием ко всяким чудовищам… — Мадам Максим я подозреваю не больше, чем Хаг­рида, Корнелиус. А в вас просто-напросто говорит предубеждение, — как и прежде, спокойно сказал Дамблдор. —Не пора ли нам закругляться? — вмешался Грюм. — Да, верно, пойдемте прогуляемся, — подхватил мысль Грюма Фадж. —Я не про то. Дамблдор, Блек за дверью, хочет по­говорить. Дверь кабинета открылась. — Здравствуй, Блек, — сказал профессор Грюм. — Проходи. Орион вошел внутрь. Корнелиус Фадж стоял рядом со столом Дамблдора, одетый в свой обычный плащ в тонкую полоску и держащий в руках салатово-зеленый котелок. — Мистер Блек! — весело сказал Фадж, отходя от Дамблдора. — Как вы? Как твои превосходные опекуны обращаются с вами? — Очень хорошо. Малфои — отличная семья, — с улыбкой сказал Орион. — Действительно! Мы обсуждаем ту ночь, когда мистер Крауч оказал­ся на территории замка, — продолжил Фадж. — Это ведь вы его нашли? — Да, — сказал Орион. — Но этот человек напал на меня, как только Флер ушла. Он казался очень неуравновешенным, сэр. Фадж торжествующе посмотрел на Дамблдора. — Видишь, Дамблдор, именно об этом я и говорил. Крауч явно напал на этого бедного мальчика, а затем ушёл живым и здоровым. Дамблдор пронзил Ориона взглядом голубых глаз и сказал: — Орион, не будете ли вы так любезны рассказать нам, что именно случилось с мистером Краучем. — Ну, кажется, вы уже знаете большую часть. Я разговаривал с Флер, когда мистер Крауч вышел из леса, — спокойно сказал Орион. — Он, похоже, не знал, где находится. Он продолжал раздавать указы некому Уэзерби. В тех немногих случаях, когда он пребывал в сознании, он звал вас. Поэтому я попросил Флёр позвать на помощь, пока я нахожусь с ним. Крауч напал на меня, и я больше ничего не знаю. — Мисс Делакур сказала, что мистер Крауч схватил вас и что-то прошептал, — строго сказал Дамблдор. — Что он сказал? Орион нахмурился и сделал на лице задумчивое выражение: — Ну, было очень трудно понять его, сэр. Он был сумасшедшим и что-то бессвязно бормотал. Но я смог разобрать только ваше имя и что он хочет поговорить с вами. Дамблдор слегка сузил глаза. — Ты больше ничего не помнишь? Любое другое имя? Может быть, Берта? — Берта? — удивленно спросил Орион. Затем он пожал плечами и ответил: — Я правда не помню. Я думаю, что если Флер слышала это имя, то он мог его произнести, но я не уверен. — Видите! — торжествующе сказал Фадж. — Мальчик не слышал! И вы не можете основывать все свои дикие теории только на том, что, по мнению мисс Делакур, слышала, Дамблдор. Этот мальчик прошел через ужасное испытание, я уверен, что он заслуживает отдыха. — Возможно, нам следует осмотреть территорию, Альбус, — сказал Грюм. — Чтобы найти больше улик. — Отлично, — сказал Дамблдор. Затем он посмотрел на Ориона и мягко сказал: — Вы свободны, мальчик мой. Если вспомните что-нибудь еще, пожалуйста, придите ко мне. — Конечно, директор. Я постараюсь вспомнить как можно больше, — вежливо ответил Орион. Он коротко кивнул Фаджу и вышел из офиса.

***

Когда наступил июнь, настроение в замке снова стало возбужденным и напряженным. Все с нетерпением ждали третьего задания, которое должно было состояться за неделю до окончания семестра. Орион использовал все свободное время, чтобы перечитать все дневники Слизерина и выбранные им книги по парселмагии. Иногда он ходил в библиотеку Хогвартса, чтобы подготовиться к экзаменам в Дурмстранге, так как он — единственный Чемпион, не освобожденным от экзаменов. Он чувствовал, что знает достаточно, без необходимости слишком усердно учиться, но это также дало ему шанс еще пару раз встретиться с Гермионой. Их знакомство по-прежнему было секретом, но теперь Орион не мог серьезно обсуждать с ней, потому что знал, что то, что он когда-то предложил Калипсо, не может быть реализовано. Теперь ему совершенно ясно, что магглорожденные не могут… Нельзя скрещивать с более слабыми темными семьями, чтобы иметь темных наследников в роду. Но он все еще обсуждал с ней темную магию, и ее идеи стали более открытыми и менее предвзятыми. Кроме того, у него нет времени ни на что другое. Он продолжал пить бодрящее зелье и каждую ночь аппарировал в покои Слизерина. Его физическое истощение стало теперь более очевидным, чем когда-либо, но, по крайней мере, он знал, что все это скоро закончится, и он максимально использовал то короткое время, которое у него было. Двадцать четвёртое июня подходило все ближе, а Орион начал нервничать. Он знал, что может пройти через лабиринт и любых существ, скрывающихся внутри, без особых проблем, но он все еще опасался планов Волан-де-Морта. И он также решил использовать хаос, который Волан-де-Морт готовился устроить во время последнего задания, чтобы проскользнуть в кабинет Дамблдора. Он нашел заклинание на парселтанге, которое поможет ему с Фоуксом, а также научился снимать мощные чары. У него все спланировано, но все же многое могло пойти не так. День Последнего Задания должен был быть для него очень нагруженным и напряженным. Завтрак был очень шумным за слизеринским столом в утро третьего задания. Орион знал, что родители предупредили его друзей, чтобы они оставались в своих общежитиях во время Последнего задания, и Орион также сказал Лезандеру. Орион заставил Калипсо пообещать ему, что она оглушит Лезандера или остановит его любым способом, если он попытается покинуть их гостиную. Появились почтовые совы, которые принесли Ориону письма с пожеланиями удачи от Кары, Эвандера, Виктора Влонски и Себастьяна Валуа. Он видел, что другие Чемпионы также получают много писем. Когда он с ухмылкой закончил читать письмо Себастьяна, Снейп подошел к нему вдоль стола Слизерина. — Блек, все участники Турнира собираются после завтрака в комнате, примыкающей к залу. —Но ведь соревнование начнется вечером! — вос­кликнул Орион, испугавшись, что перепутал время — Я знаю об этом, Блэк, — мрачно рявкнул Снейп. — В комнате собрались семьи уча­стников Турнира. Они приглашены посмотреть после­днее состязание. И ты сегодня сможешь провести со сво­ими весь день. Снейп развернулся и вышел из зала в развевающейся мантии. Орион закончил свой завтрак в пустеющем Большом зале. Орион увидел, как Флер Делакур под­нялась из-за стола когтевранцев и, догнав Седрика, про­шла в соседнюю комнату. Вскоре к ним присоединился Невилл. Когда Орион открыл дверь, он увидел с одной стороны Седрика и его родителей. Он узнал в отце Седрика волшебника, который нашел эльфа Барти во время чемпионата мира по квиддичу. Невилл стоял в углу, и его за что-то ругала внушительная и суровая старая ведьма в уродливой шляпе с чучелом стервятника наверху. В другом конце комнаты Флер что-то бормотала матери по-французски. Младшая сестра Флер, Габриэль, держала мать за руку. Вместе с ней были и другие родственники. Наконец он увидел Люциуса и Нарциссу, ожидающих его посреди комнаты. Нарцисса улыбнулась ему, а Люциус, как всегда, выглядел великолепно и впечатляюще. — Я посчитала, ты захочешь, чтобы мы были здесь днем, — сказала Нарцисса, как только Орион подошел к ней. Орион тепло улыбнулся ей. — Спасибо, тетя. Я очень рад видеть вас обоих. — Мы не сможем присутствовать на финальном задании, Орион. Сейчас я очень занят в Министерстве, — сказал Люциус, пронзая его серыми холодными глазами. — Но мы желаем тебе удачи. Я уверен, что ты сделаешь то, что от тебя требуется. Орион кивнул. Он уловил сообщение четко и ясно. Подчиняйся приказам Волан-де-Морта или страдай от последствий. Он задавался вопросом, будет ли Люциус причастен к тому, что должно было случиться. Если Малфои не останутся наблюдать за Заданием, то, конечно же, потому, что если Люциус исчезнет посреди него, это будет подозрительно. А у Люциуса, похоже, есть для них алиби в Министерстве. Нарцисса внимательно посмотрела на него и, слегка нахмурившись, сказала: — Ты не очень хорошо выглядишь, мой дорогой. Возможно, я смогу убедить твоего директора освободить тебя от экзаменов. — Нет нужды, Нарцисса, — вздохнул Орион. — Я готов к экзаменам. В последнее время я просто был занят. Не о чем беспокоиться, я в порядке. Люциус не выглядел очень убежденным и бросил на него обеспокоенный взгляд, прежде чем снова принять свою безразличную маску: — Отлично. Мы должны найти Драко и пройтись по территории. — Я нетерпением жду этого, — сказала Нарцисса, тайком подмигнув Ориону. — Давненько у меня не было возможности снова исследовать Хогвартс. Затем она добавила тихим заговорщическим шепотом: — Я могу рассказать вам обо всех проступках Люциуса, когда мы были молоды, и он был менее заносчивым. Орион фыркнул, а Люциус бросил на них подозрительный и неодобрительный взгляд. Орион ухмыльнулся ему и взял руку Нарциссы в свою: — Давайте найдем Драко для наших приключений, Цисси. У Ориона было очень приятное утро, когда он гулял с Малфоями и Драко. Драко постоянно комментировал в пользу своего отца, уделяя особое внимание всем своим удачным ловлям снитча во время матчей по квиддичу, в то время как Нарцисса шла рядом с ним, шепча ему о своих выходках на Астрономической Башне с некоторыми бойфрендами, которые у нее были, когда она была моложе. И, верная своему слову, она рассказала о некоторых розыгрышах, которые Люциус и его друзья устроили гриффиндорцам. Конечно, шалости Люциуса сильно отличались от того, что когда-либо делали Сириус и Мародеры. Но, тем не менее, он рассмеялся, когда Нарцисса рассказала, что Люциус на месяц лишил сознания гриффиндорца, который смеялся над его длинными волосами. Орион и Драко показали им карету Шармбатон и корабль Дурмстранг. Люциуса заинтриговала Гремучая Ива, которую посадили после того, как он окончил школу, а Нарциссу заинтересовала карета Шармбатона. Они вернулись в замок к обеду и коротали день в долгой прогулке по замку. Малфои ушли, когда Драко и Орион вернулись в Большой зал на вечерний пир. Людо Бэгмен и Корнелиус Фадж присоединились к учительскому столу. Бэгмен выглядел довольно весело, но Корнелиус Фадж, сидевший рядом с мадам Максим, был суров и молчал. Мадам Максим сосредоточилась на своей тарелке, и Ориону показалось, что ее глаза покраснели. Хагрид то и дело поглядывал на нее через стол. Было больше блюд, чем обычно, но Орион, который уже начинал нервничать, ел мало. Когда зачарованный потолок над головой начал меняться с синего на темно-фиолетовый, Дамблдор поднялся на ноги за учительским столом, и воцарилась тишина. — Леди и джентльмены, через пять минут я приглашу вас пойти на поле для квиддича, где начнется третье, пос­леднее состязание Турнира Трех Волшебников. А сейчас прошу всех участников проследовать на стадион за мис­тером Бэгменом. Орион встал. Его друзья со Слизерина и ребята с Дурмстранга зааплодировали ему. Лезандер страстно поцеловал его и попросил быть осторожным. Калипсо пожелала ему удачи, а затем схватила Лезандера и потащил его к общежитию. Орион устремил свой взор на неё, а она кивнула головой, давая ему понять, что в общежитии они останутся в безопасности. Драко заключил его в объятия, прошептал, что, когда все начнётся, он может сойти с пути, а затем он и его друзья со Слизерина отправятся в общежитие. Орион вышел из Большого зала вместе с Седриком, Флер и Невиллом. Поле для квиддича изменилось до неузнаваемости. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Пря­мо перед ними в изгороди чернеет проем — вход в лаби­ринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой у Ориона забегали мурашки по коже. Через пять минут на стадионе появились первые зри­тели. Воздух наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов — зрители торопились занять отведенные им трибуны. Небо окрасилось в густой исчерна-синий цвет, и на нем зажглись первые звезды. К Бэгмену и участникам подошли Хагрид и профессора МакГонагалл, Грюм и Флитвик. У профессоров на шляпах, у Хагрида на спине кротового жилета светились большие красные звезды. — Мы будем патрулировать снаружи, — сообщила участникам состязания профессор МакГонагалл. — Если кто-нибудь попадет в беду и почувствует, что тре­буется подмога, пошлите в воздух сноп красных искр, и мы незамедлительно придем на помощь. Все ясно? Чемпионы кивнули. — Тогда вперед! — весело скомандовал Бэгмен четве­рым патрульным. Патрульные ра­зошлись в разные стороны, каждый на свой пост вокруг лабиринта. Коснувшись палочкой горла, Бэгмен тихо произнес: — Сонорус! И тут же его усиленный волшебством голос разнесся по всему стадиону: — Леди и джентльмены, третье и последнее состяза­ние Турнира Трех Волшебников начинается! Разрешите мне напомнить вам турнирное положение участников на сегодняшний день! На первом месте с девяносто пятью очками — мистер Орион Блэк из Института «Дурмстранг»! Крики, гром аплодисментов разбудили птиц в Запрет­ном лесу, и они с тревожным гомоном поднялись в тем­ное ночное небо. — Второе место делят между собой ми­стер Седрик Диггори и мистер Невилл Лонгботтом, оба — шко­ла «Хогвартс», у каждого восемьдесят очков! Бурные аплодисменты Хаффлпаффа и Гриффиндора. — И на третьем месте — мисс Флер Делакур из Академии Шармбатон!» Больше аплодисментов и приветствий. — Итак… По свистку, мистер Блек! — радостно сказал Бэгмен. — Три, два, один… Бэгмен дал короткий свисток, и Орион поспешил в лабиринт.