Наследник рода Блэк

Орион появился в большой элегантной спальне, окутанной тенями. Комната была украшена темно-красными драпировками с золотыми непрозрачными штрихами тут и там. Комната казалась древней и торжественной, словно закрытых стенах заключены столетия. Он услышал стук стула по черному мраморному полу и обернулся. Лезандер удивленно посмотрел на него, поднялся из-за стола, а Орион тут же бросился на своего парня и крепко обнял его. — Орион! — потрясённо воскликнул Лезандер, когда он возратил объятия. — Я не ждал тебя! Ты говорил мне в своих письмах, что у тебя нет свободного времени со всеми твоими тренировками и… Орион сжал его крепче и со слезами на глазах прервал: — Я сбежал. Я просто ушел! Лезандер разорвал объятия, чтобы увидеть лицо Ориона. Он посмотрел на него и сказал с тревогой: — Почему ты плачешь? Тебя обидели? Что случилось? Орион грубо вытер слезы рукавом и сплюнул: — Я плачу слезами гнева! Гнева! Как Он посмел так со мной обращаться?! — Ради Мерлина, что случилось?! — спросил Лезандер, схватив Ориона за плечи. Орион посмотрел в обеспокоенные глаза Лезандера и сердито возразил: — Волан-де-Морт! Вот что случилось! Я же говорил тебе, что сегодня у меня испытание, помнишь? — Лезандер с опаской кивнул, а Орион беспокойно продолжил: — Ну, они не проверяли мои способности! Я был уверен, что испытанием будет жестокая дуэль или что-то в этом роде, чтобы оценить мои способности и силу в Темных искусствах. Но нет! Это было испытание, противоречащее моим принципам! Моей морали! Он продолжил, начав ходить по комнате, пытаясь очистить свой разум. — Я полагаю, они… Нет, Он считал это моим самым слабым местом! Он знает, что я силен. Он знает, что я могу победить Беллу и Рудольфуса. уверен, что они сами это знают после нескольких месяцев дуэли со мной. Должно быть, это была идея Волан-де-Морта! Теперь я понимаю, что он имел в виду! Он повернулся к Лезандеру и с ненавистью сплюнул: — Он сказал, что хочет посмотреть, есть ли у меня то, что нужно. Он заставил меня убить четырехлетнюю маггловскую девочку, Лез! — Что?! — ахнул Лезандер с широко раскрытыми глазами. Он быстро взял себя в руки и добавил, нахмурившись: — Ну, это было не слишком сложно, не так ли? Он неуверенно посмотрел на Ориона. — Я имею в виду, я думал, что будет намного хуже… Орион подошел к нему и схватил его за руки. — Это не было испытанием, чтобы увидеть мои силы или мою способность наложить убийственное проклятие. Разве ты не понимаешь? Волан-де-Морт хочет, чтобы я был похож на него. Безжалостный и злобный! Он хочет, чтобы я бездумно убивал всякий раз, когда он прикажет! Ее смерть была напрасной! — Но Орион, — мягко сказал Лезандер. — Разве ты не говорил мне, что знал, что тебе придется убивать, и что ты готов к этому? Когда я возражал против твоего участия в войне, ты уверял меня, что знаешь, что во что ввязываешься и что ты готов. — Да! — возразил Орион. Затем он покачал головой. — Просто… Я не знаю, Лез. Я готов убить в бою или вне его, если это кто-то, кто представляет опасность для планов Темной стороны, но не готов убивать людей, которые не имеют к этому никакого отношения. Я не люблю убивать! Я убиваю, когда это необходимо! Лезандер встряхнул его и сурово сказал: — Лорд Волан-де-Морт убивает, потому что может, потому что он наслаждается страданиями других. Я уже говорил тебе об этом раньше, но ты не слушал. Как ты думаешь, почему я противился твоему решению присоединиться к нему? Как ты думаешь, почему я умолял тебя?! А ты меня не послушал! Конечно, он сделает из тебя убийцу. Конечно, он заставит тебя убивать детей без разбора! Ему никто не нужен. В его глазах никто ничего не стоит. Как ты думаешь, почему мой Отец не доверяет ему? У Волан-де-Морта нет ни принципов, ни сдержанности. Он дьявол во плоти, Орион! И все же ты отказался это видеть! — Я знал это! Я знаю это! — возразил Орион, качая головой. — Но что ты пытаешься мне сказать? Что я не должен злиться из-за того, что он заставил меня убить маленькую девочку? Что я не должен испытывать угрызения совести за потраченную впустую ее жизнь? — Нет! — выплюнул Лезандер. — Я говорю тебе, уходи от него! А чего ты ожидал, Орион? Неужели ты такой наивный? Он убивает любого, кто выступает против него. Ты действительно думаешь, что он изменится? Он фыркнул. — Он лидер, которого выбрал ваш вид, и вы готовы следовать за ним, даже когда знаете, кто он такой, а теперь ты изменил свое отношение, потому что воочию увидел, на что он способен? Потому что он заставил тебя убить девочку? — Я всегда знал, на что он способен, Лез! — горячо возразил Орион. — Он убил мою мать и Джеймса Поттера; он пытался убить меня, когда я был еще ребенком, помнишь?! Я не наивен! — Правда? — нетерпеливо огрызнулся Лезандер. — Ты видишь величие его силы и веришь, что он хороший лидер Тьмы, потому что нет никого более могущественного, чем он, но ты смотришь сквозь пальцы на то, что он делает, что вызывает у тебя отвращение. И когда он заставил тебя противостоять этому, ты рассердился! Ты должен решить раз и навсегда, Орион. Если тебе не нравятся его методы, оставь его! — Я не могу, — уныло прошептал Орион. — Почему нет?! — яростно выплюнул Лезандер, с силой схватив Ориона за плечи. — Он хочет превратить тебя в того, кем ты не хочешь быть! Ты ненавидишь его жестокость и его злобу! Тогда оставь его! Я снова и снова говорю тебе, что не думаю, что это хорошая идея — становиться его последователем. Я дал тебе альтернативы, ты мог бы быть со мной и… — Нет, — тихо ответил Орион, не глядя на Лезандера. — Это не так просто, Лез. Он единственный, кто достаточно силен, чтобы сразиться с Дамблдором… — А что насчет тебя? — нетерпеливо возразил Лезандер. — Разве не ты говорил мне, что хочешь взять на себя командование Темной стороной в будущем? Что ты упорно тренировался и работал, чтобы стать таким же могущественным, как Волан-де-Морт? Он тебе не нужен! Орион посмотрел на Лезандера и тихо сказал: — Но это так. — Почему? Для чего? — сердито спросил Лезандер. — Я… Волан-де-Морт… — Орион заколебался, качая головой. — Я еще недостаточно силен, Лез. Я всего лишь мальчик. Кто последует за мальчиком? Будучи его последователем, я учусь у него. Я выигрываю время, пока становлюсь сильнее. Я не могу быть вне его круга. Я потеряю власть среди других темных волшебников, если останусь безучастным, пока они все планируют и сражаются. Если я с ними, я заслужу их уважения, пока они узнают меня и увидят в действии… Лезандер посмотрел на него с прищуренными глазами. — Это еще не все, не так ли? Ты что-то пускаешь. — Я связан с ним! — сказал Орион, лихорадочно глядя Лезандеру в глаза. — Ты знаешь это, Лез! Между Волан-де-Мортом и мной нет ничего простого. Мы связаны беспрецедентной в волшебном мире связью. Я постоянно вижу его во сне, в своих видениях! Даже если я покину его, даже если у меня возраст и сила, чтобы взять на себя роль лидера, я никогда не избавлюсь от него! — И тебе придется убить его, — отрезал гневно Лезандер. — Возможно, ты уже достаточно силен, чтобы взять на себя командование Темной стороной, но тебе придется убить его, чтобы сделать это, верно? Пожиратели Смерти не последуют за тобой, если ты окажешься слабее Волан-де-Морта, а для этого тебе придется убить его. Тебя это беспокоит? Орион молчал, а Лезандер прищурился и плюнул: — Ты не хочешь убить его?! После всего, что он сделал с тобой? После убийства твоей матери и причинения миру такой боли? — Я… — запинаясь, сказал Орион. — Ты что?! — рявкнул Лезандер, крепко сжимая плечо Ориона. — Ты убьёшь его? Если это означает избавить мир от самого злого и темного волшебника нашего времени, разве ты не убьешь его?! — Нет! — дрожащим голосом сказал Орион, пронзая взгядом Лезандера. — Я бы не стал его убивать! Не таким способом! Не тогда, когда он… Лезандер прищурился и холодно сказал: — Не тогда, когда он что? Орион избегал его взгляда и тихо ответил: — Он может измениться… может быть. Я не знаю… он не так уж плох. Глаза Лезандера вспыхнули гневом, и он грубо встряхнул Ориона. — Он не такой уж плохой?! Он самый худший! И если ты в это веришь, то на что ты жалуешься?! Он заставил тебя убить девочку, и что? Конечно! Если ты все еще остаёшься на его стороне, то возьми на себя ответственность за свой неразумный выбор! — Возьму, — сердито выплюнул Орион. — Черт возьми, Лезандер! Я пришел к тебе, потому что думал, что ты поймешь… — Я понимаю, Орион, — тихо сказал Лезандер. — Я понимаю, что ты, должно быть, чувствовал, когда убил девочку, и я понимаю, что тебе не нравится убивать таким образом. Но чего я не понимаю, так это почему ты все еще следуешь за ним! Ты должен его ненавидеть! Я ненавижу его за то, что он сделал с тобой, и за то, что, несмотря ни на что, ты все еще на его стороне! — Я не на его стороне, — мягко сказал Орион. Он схватил Лезандера за руку и продолжил: — Я презираю его методы и его жестокость, я ненавижу его большую часть времени… но я также в некотором смысле понимаю его. Он не всегда был таким. Он покачал головой. — Я могущественный Лез, но я еще не готов. Я не полностью владею всеми своими силами… Я не могу объяснить это лучше. На данный момент Волан-де-Морт — лучший шанс Темной стороны в войне. Я признаю это. С точки зрения его личности он не лучший лидер, но с точки зрения его власти он лучший из тех, что у нас есть на данный момент, — затем решительно добавил: — Но когда-нибудь я стану лидером, это я тебе обещаю. И я буду противодействовать ему, когда он будет требовать от меня вещи, на которые не имеет права. Я не буду бездумно выполнять его приказы, и когда я снова столкнусь с ним, я поставлю ему ультиматум. Раз и навсегда я действительно выступлю против него и потребую… Орион прервал предложение, когда почувствовал острую жгучую боль вокруг пальца. Он поднес его к лицу и увидел, что кольцо темно светится. Он взглянул на Лезандера и в отчаянии сказал: — Черт возьми, Лез! Портключ! Я забыл! Он зовет меня! Я не могу его сейчас видеть! Он будет в ярости, да и я сейчас слишком зол, так что еслия встречусь сейчас, то мы обязательно сразимся на дуэли. Мне нужно сохранять хладнокровие для нашей следующей встречи. Я не могу… Лезандер схватил его за руку и с улыбкой сказал: — Не волнуйся, он не сможет его активировать. Защита не позволят портключу сработать, только не без моей крови. Ты в безопасности. Орион вздохнул с облегчением, затем нахмурился. — Думаю, мне просто придется терпеть боль. В конце концов он устанет пытаться активировать портключ со своей стороны. Лезандер поморщился. — К сожалению, я не знаю ничего, что могло бы помочь тебе избавиться от боли, связанной с кольцом. Ты дал ему слишком много власти над собой, когда позволили ему превратить кольцо в портключ. — Ну, тогда я не знал обо всех его свойствах, — пренебрежительно возразил Орион. — И боль — это ничто. Портключ имеет свои преимущества. Лезандер выглядел неубежденным, но потом, прищурившись, посмотрел на Ориона и сурово сказал: — Ты по-прежнему будешь следовать за ним? Даже когда я прошу тебя не делать этого? Даже когда он заставил тебя убивать против твоей воли? Орион устало вздохнул и провел пальцами по волосам. — Я понимаю твои опасения и твою неприязнь к нему. Я разделяю их. Но я не могу покинуть Пожирателей Смерти сейчас, не тогда, когда все эти планы войны в движении. Нигде больше я не смогу получать достоверную информацию или встречаться с ключевыми игроками войны. Это необходимо, пока я не готов. Он посмотрел на Лезандера с новой решимостью. — Но не волнуйся, я не позволю ему сделать со мной одно и то же дважды. Как я уже говорил, в следующий раз, когда мы с Волан-де-Мортом встретимся, мы придем к перекрестку. Я должен быть осторожен, но Я изложу свои требования, и если он не примет… Что ж, я посмотрю, что я буду делать. Лезандер посмотрел на него с беспокойством. — Ты сказал, что поставишь ему ультиматум. Я не думаю, что он воспримет это очень хорошо. Он может причинить тебе боль. — Возможно, но теперь я знаю, что должен делать, — с ухмылкой возразил Орион. — Столько раз я говорил ему не давить на меня, угрожая ему возмездием, но я никогда ничего ему не делал, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Он улыбнулся и сказал с удовольствием: — Я пытался использовать на нем круцио. Он будет злым, как черт из-за этого и из-за того, что я исчез. Но теперь я знаю, что он не послушает меня, пока я не выступлю против него, пока я не покажу ему, что могу наложить проклятие на него. Я докажу ему, что я имел в виду все, что я сказал, и что я способен причинить ему боль. Лезандер нахмурился и нежно обхватил лицо Ориона. — Ты думаешь, это мудро? Открыто противостоять ему? Сражаться на дуэли против него? Ты сам сказал, что недостаточно силен. Орион усмехнулся. — Смогу ли я когда-нибудь понять тебя, Лезандер? Ты сказал мне, что я должен противостоять ему… — Нет, — сурово возразил Лезандер. — Я же говорил тебе, что ты не должен быть его последователем. Затем он добавил со вздохом: — Но я думаю, что если ты все еще хочешь участвовать в войне на Темной стороне, то самое меньшее, что ты можешь сделать, это заставить Волан-де-Морта понять, что ты не его приспешник. Хотя я все еще беспокоюсь за твою безопасность. Орион тепло улыбнулся ему. — Не волнуйся, Лез. Я сделаю это с умом. Он ухмыльнулся и добавил: — Я буду манипулировать им. Я буду использовать его методы. — Какие методы? — вмешался Лезандер, нахмурившись. — Э… — сказал Орион, избегая взгляда бледно-голубых глаз своего парня. — Просто способы, которыми он манипулирует людьми. Ничего особенного. Лезандер с подозрением посмотрел наа него, а Орион быстро спросил, пока он осматривался: — Где мы вообще? — Цитадель Зревен, — с улыбкой сказал Лезандер. — Мы глубоко в горах Карпат, в Румынии. Недалеко от границы с Украиной. Орион приподнял бровь, а затем сказал со смешком: — Ты же знаешь, что есть маггловский роман о вампире, который жил в Карпатах? Хотя действие романа происходило на границе между Трансильванией и Молдавией, если я правильно помню. Лезандер фыркнул. — Полная чепуха. Мы, конечно, об этом знаем. Мы всегда следим за тем, что о нас просачивается к магглам и волшебникам. Этот человек Стокер имеет живое воображение, но понятия не имеет, о чем он говорит. Кресты, колья и святая вода! Как будто это когда-нибудь повредит моему роду! — Значит, нет графа Дракулы, а? — сказал Орион с хихиканьем. — И Элизабет нет? Лезандер фыркнул. — Ирландский писатель создал своего персонажа на основе одного из исторических персонажей Румынии, Влада Цепеша, который жил в пятнадцатом веке и был принцем Валахии, которая была слитым королевством Молдавии и Румынии. Влад Дракула, получивший свою фамилию как прозвище, так как его отец входил в состав Ордена Дракона, основанного Сигизмундом I Люксембургским для борьбы с османами — был просто свирепым и безумным магглом.А прототипом Элизабет стала румынская графиня Эржебет Батори, живущая в XVI веке, тоже маггла, заметь, но тоже безумная. Она пила кровь, веря, что это вернет ей молодость. Она убивала служанок в своем дворе, чтобы искупаться в их крови и все такое. Когда магглы обнаружили ее подземелья, заполненные гниющими телами ее служанок, они приговорили ее к жизни в заключении в маленькой комнате. Орион поморщился. — Это ужасно. — Во всяком случае, в то время для вас это было маггловским суеверием, — спокойно возразил Лезандер. — Несколько веков назад мы жили более открыто, поэтому у магглов есть легенды о нас, особенно в Восточной Европе, поэтому некоторые магглы пытались подражать нам, ошибочно принимая наши обычаи и то, как функционируют наши тела. Как ты знаешь, кровь поддерживает нас, но мы не бессмертны или вечно молоды, у нас просто очень долгая продолжительность жизни, и наше тело начинает очень медленно взрослеть после определенного возраста. Орион кивнул, а Лезандер посмотрел на него и мягко спросил: — Ты останешься? — Если хочешь, — ответил Орион с улыбкой. — У нас есть полторы недели до начала нашего пятого года в Дурмстранге. Я могу провести с тобой неделю, если хочешь. — Это было бы замечательно! — радостно сказал Лезандер, хватая его за руку. — Я покажу тебе Цитадель. Она прекрасна, тебе понравится, а горы великолепны! Ты, конечно, познакомишься с моими родителями. А я расскажу тебе о нашей истории и наших обычаях. Я принесу тебе одежду и все, что нужно для твоего пребывания здесь. Орион впервые осмотрел Лезандера и удивленно спросил: — Кстати об одежде, что на тебе надето? Лезандер ухмыльнулся ему, расстегивая свое длинное темно-синее пальто, которое прекрасно сидело на его теле. Под пальто на нем надет выглядевший по королевский роскошно пиджак, напоминавший Ориону о моде во Франции в пятнадцатом веке, согласно маггловским книгам по истории, которые он читал давным-давно. Под обтягивающим пиджаком виднелся шелковый темно-красный жилет. Брюки Лезандера были черными и узкими, и были закрыты темными сапогами для верховой езды. Орион оценивающе осмотрел своего бойфренда: Лезандер выглядел потрясающе в таком наряде. Он выглядел лихо и зрело; как истинный наследник клана вампиров. Он так отличается от своего обычного вида в униформе Дурмстранга. — Это, — самодовольно сказал Лезандер, указывая на свою одежду. — Образец вампирской моды. Мы любим нашу роскошь. Как волшебники могут ходить в мантиях все время, я никогда не пойму. По-моему, довольно скучно… Его прервал поцелуй Ориона. Орион крепко обнял его и страстно погрузился в поцелуй. Лезандер тут же накрыл его руками и глубоко ответил на поцелуй, смакуя вкус Ориона во рту, исследуя его глубины своим языком и снова чувствуя тот всепоглощающий огонь, который поднимался внутри него каждый раз, когда он целовал Ориона, каждый раз, когда он чувствовал меньшее тело против него. Он жаждал спариться с ним, как сильно он хотел этого, как сильно он желал быть единственным в жизни Ориона, быть привязанным к нему и всегда держать его рядом с собой, показать ему, какое счастье они могут иметь вместе, долгую и полную жизнь, которую они могли бы разделить. Орион схватил Лезандера за шею и притянул ближе, так что их рты остались сжатыми и сомкнувшимися. Он чувствовал, как теплый язык Лезандера исследует его рот, мягко лаская его собственный язык и даря ему утешительное тепло, которого он не чувствовал уже давно. Он наслаждался ощущением объятий Лезандера, дававших ему ощущение безопасности и нежной любви, которые он всегда испытывал к Лезандеру. Такие разные, — подумал он, углубляя поцелуй, — такие разные, чем собственнические и всепоглощающие поцелуи Волан-де-Морта… Он отбросил эту мысль в сторону. Разве не этого он хотел? Чтобы равно относились, чтобы относились мягко и нежно? По-настоящему почувствовать, что его любят? Когда они, наконец, вышли подышать, Орион прижался лбом к груди Лезандера и тихо прошептал: — Я буду лучшим парнем, обещаю. Лезандер осторожно поднял лицо и тихо спросил: — О чем ты говоришь? Орион впился своими зелеными глазами в глаза Лезандера и тихо сказал, поглаживая длинные черные локоны Лезандера: — Ты действительно заботишься обо мне, не так ли? — Конечно, — ответил Лезандер с теплой улыбкой, как он обхватил его лицо. — Я люблю тебя, Орион. То, что я чувствую к тебе, — это не просто детская любовь, которая мерцает на ветру, как пламя свечи. Это устойчивая любовь, которая усиливается каждый раз, когда я вижу тебя, каждый раз, когда я обнимаю тебя. Несмотря на наши различия и несмотря на то, что ты планируешь делать в будущем, ничего не изменится. Я не брошу тебя, и моя любовь никогда не уменьшится. Я знаю себя и знаю, что когда я люблю кого-то так же сильно, как тебя, я отдаю себя целиком. Орион почувствовал, как слезы навернулись на его глаза. Что он может на это ответить? Он чувствовал себя таким недостойным. Лезандер заслужил от него того же, и тем не менее он поцеловал Волан-де-Морта и хотел этого, и даже больше. Он чувствовал отвращение к себе. Вот был человек, который искренне любит его и бросить все это из-за пылкой похоти? Из-за его безумного желания? Нет, он не станет. Волан-де-Морт — его слабость. Том — его слабость. Он должен так относиться к этому и преодолеть это. Волан-де-Морт никогда не даст ему подобного. Орион посмотрел Лезандеру в глаза и тихо сказал: — Я тоже никогда не брошу тебя, ты должен это знать. Я… я тоже тебя люблю. Он опустил глаза и грустно сказал: — Я не знаю, люблю ли я тебя так же сильно, как ты любишь меня, но это все равно любовь. Я просто хочу по-настоящему дать тебе то, что ты заслуживаешь, Лез. Иногда мне кажется, что того, что я чувствую к тебе, недостаточно, что ты заслуживаешь гораздо большего. Он посмотрел на Лезандера, увидел на его лице небольшую хмурость и многозначительно добавил: — Но я забочусь о тебе так же сильно, как ты обо мне, в этом я уверен. Я никогда не сделаю тебе больно нарочно. Я буду защищать тебя до последнего вздоха, если понадобится. — Тише, Орион, — тихо сказал Лезандер, слившись со взглядом Ориона. — Мне не нужно подобное признание в любви. Тебя многое беспокоит и, возможно, тебе трудно анализировать собственные чувства. И я знаю, что ты любишь меня на каком-то уровне, этого достаточно, пока ты не готов дать мне более. Орион слегка улыбнулся ему и тихо прошептал: — Спасибо, Лез. Я не заслуживаю тебя, ни твоего терпения, ни понимания, но я все равно благодарю тебя за это. И когда-нибудь я буду готов, возможно, когда все это безумие вокруг нас успокоится. Но я хочу быть с тобой, несмотря на неопределенность, я хочу, чтобы мы оставались вместе так долго, как только сможем. Лезандер обхватил лицо ладонями и тихо сказал: — И мы будем это делать очень долгое время без предвидимого конца, если это будет зависеть от меня. Орион нежно поцеловал его, а затем весело сказал: — Ну, чего мы ждем? Давай исследуем твою Цитадель!

***

Цитадель Зравенов огромная. Пока Лезандер вел его через все залы и, наконец, к выходу, Орион понял, что это огромный замок, соединенный с другими дворцами остального двора вампиров. Снаружи это выглядело как череда величественных средневековых замков, высеченных на поверхности горы, сливающихся со скалами и уходящих глубоко в центр горы. Это целый город из камня, в котором жили Зревены и связанные с ними кланы вампиров в одном большом сообществе. В нем было много уровней и залов, которые соединяли один замок с другим, вокруг самого большого и внушительного здания, где жили Лезандер и его родители вместе со своими ближайшими родственниками. Они прошли мимо бесчисленных вампиров, которые почтительно кланялись Лезандеру и вопросительно смотрели на Ориона, но не останавливались для представления. Лезандер сказал, что так будет лучше, поскольку многие вампиры не любят людей, и о присутствии Ориона следует объявить после того, как они встретились с родителями Лезандера, которые в настоящее время заняты, поэтому до встречи у них три часа в запасе. Горы великолепны, а Цитадель так высока, что всегда окружена каким-то мистическим туманом, что только добавляло ей красоты. Куда ни глянь, везде горные вершины, которые эффективно скрывали Цитадель и препятствовали проходу любых нежелательных посетителей. Единственными способами добраться до Цитадели являются полет; портключ, выданный кем-то из правящей семьи, а именно Лезандером или его родителями; аппарация, если в вас течет кровь Зравенов; или перемещение по теням — способ мгновенного перемещения вампиров в пространстве — если принадлежит к клану. Ориона привели в ту часть Цитадели, которая использовалась как конюшня, и он удивился, увидев, что вампиры выбрали в качестве транспорта фестралов. По словам Лезандера, они использовали их для дальних путешествий. Орион был очарован всем, что он видел, и после трех часов обхода Цитадели с беглыми комментариями Лезандера он почувствовал, что можно легко уйти от жизни и жить мирно в этом уединенном месте, которое казалось таким древним и торжественным. В Цитадели царило чувство общности и семьи, которое тянуло за струну в сердце Ориона. Как прекрасно должно быть, что Лезандер принадлежит такому месту и когда-нибудь станет его лидером. Наконец они вернулись в главный замок и встали перед большими темными деревянными дверями центрального зала, где их ждали родители Лезандера. Прежде чем войти, Орион повернулся и посмотрел на него. — Как мне обратиться к твоим родителям, Лез? Я ничего не знаю о вашем протоколе. Лезандер улыбнулся ему. — Мой отец — Повелитель вампиров, как ты уже знаешь. Можешь обратиться к нему по его титулу — Rege Зравен. А к моей матери — Regină Зравен. Это означает «король и королева» на румынском языке. Эти титулы даны правителям каждого крупного клана вампиров. — А что такое «Tipar»? — спросил Орион. — Все вампиры, которых мы встречали, так обращались к тебе. — Принц, — с ухмылкой сказал Лезандер. — Это титул наследника. Моего отца зовут Рэзван, а мою мать Мирейла, но только я обращаюсь к ним так неформально. Орион кивнул и расправил плечи, когда Лезандер постучал во внушительные двери. Тотчас же невидимая сила распахнула их, и Лезандер схватил Ориона за руку и уверенно шагнул внутрь большого зала. Они зашли в огромный зал с куполообразными расписными потолками, на которых изображены свирепые сражения между вампирами, магглами и волшебниками. Сцены с незапамятных времен, изображающие борьбу вампиров за свое место в мире и рассказывающие их историю. Стены сделаны из темной скалы горы, и между бесчисленными колоннами с каждой стороны на них висело множество гобеленов и картин. Орион увидел большое знамя с гербом клана Зравен — фестрал, окружавший своими крыльями длинный окровавленный меч, — висевший за двумя золотыми тронами, которые находились между двумя большими окнами, через которые лучи вечернего солнца освещали трон и его обитателей. Когда Лезандер и он подошли к ним, Орион увидел, что они совершенно одни на этой встрече. Он считал, что этот зал обычно полон двором вампиров, и был рад, что родители Лезандера решили встретиться с ним наедине, без наблюдателей. Его нервы и так на пределе. Дойдя до нескольких ступенек перед троном, они остановились. Орион оставался собранным и уверенным, несмотря на нервозность, и внимательно осмотрел родителей Лезандера. Его отец — очень высокий и внушительный вампир с короткими черными волосами и суровым лицом с резкими, но царственными чертами. У него такое телосложение, как у Лезандера, и бледно-голубые глаза, хотя они казались холодными и сдержанными. Орион знал, что вампиру больше шестисот лет, но выглядел он не старше тридцати. Лезандер унаследовал от отца цвет глаз, форму лица и крепкое телосложение. Мать — темноволосая стройная красавица с пронзительными черными глазами с легким раскосом, унаследованным Лезандером, и с тонкими и женственными чертами лица. Рэзван Зравен встал со своего трона и посмотрел на них сверху вниз. Он обратился к Лезандеру глубоким и торжественным голосом: — Так это тот, о ком ты говорил, сын? Лезандер поклонился ему в знак приветствия, прежде чем ответить улыбкой. — Отец, я представляю тебе Ориона Блэка, главу волшебной семьи Блэк, — затем он повернулся к Ориону. — Это мой отец, Реге Зравен. — Рад познакомиться, Реге Зравен, — вежливо сказал Орион, кланяясь. — Я много слышал о вас. — А мы о тебе, — сказала Мирейла Зравен мягким, мелодичным голосом, вставая со своего трона рядом с мужем. Она сделала несколько шагов вниз и протянула руку Ориону, скривив губы в полуулыбке, и сказала: — Я Регина Зравен, но наедине ты можешь называть меня Мирейла. Орион бросил взгляд на Лезандера, прежде чем поцеловать бледную руку Мирейлы, и увидел, что его бойфренд тепло улыбается его матери. Рэзван неодобрительно прохрипел, а затем безжалостно посмотрел на Ориона бледно-голубыми глазами. Через несколько мгновений он повернулся к своему сыну и строго сказал: — Он не подходит для тебя, слишком физически слаб. Он не знает ни нашей истории, ни наших обычаев. — Этому можно научиться, — резко возразил Лезандер. — И все люди физически слабы, это поменяется с привязанностью. — Он ничего не знает о нашем наследии, о наших целях. Он не вампир по происхождению, — с холодной решимостью ответил Рэзван. — Совет вампиров разорвёт его на куски… — Но он силен, мой Реге, — вмешалась Мирейла, спускаясь по последним ступеням и останавливаясь перед Орионом. Она медленно погладила Ориона по щеке и произнесла с дрожью и тихим восторженным голосом: — Да, очень силен. Я чувствую… Я почти чувствую вкус его крови… Такой изысканно темной… Такой темной магии… Уникальной… Она повернулась к своему сыну и сказала с легкой улыбкой, которая обнажила ее нетронутые длинные резцы: — Я понимаю, почему он тебе нужен, сынок. Его кровь должна быть восхитительной. И такая сила и красота. Он будет хорошим другом для тебя. Ее муж посмотрел на нее со своего высокого места на лестнице, и сухо сказал: — Мы не знаем, правда ли то, во что ты веришь, meu dragoste. Нет никаких доказательств того, что он… Мирейла резко повернула голову, чтобы посмотреть на Рэзвана. — Ты знаешь легенду о наших предках и чувствуешь ее так же уверенно, как и я. Лезандер в замешательстве нахмурился, и Орион чувствовал себя не намного лучше. Рэзван выпрямился до своего впечатляющего роста и холодно возразил: — Нет никаких доказательств. Он просто слабый человеческий мальчик с большей темной силой, чем обычно. Возможно, он не тот, о котором они говорили. Орион потерял терпение. — Он в комнате и хотел бы знать, о чем вы говорите, сэр. — Мальчик даже не знает! — с насмешкой сказал Рэзван. Он обратился к жене и добавил: — Это доказывает, что ты ошибаешься, любовь моя. Мирейла пренебрежительно махнула рукой. — Это ничего не доказывает. Если он не знает, значит, так и было задумано. Они действуют таинственным образом. Должно быть, они хотят, чтобы он сам узнал. — Мама, — тихо сказал Лезандер, — о чем вы с отцом говорите? Прежде чем ответить сыну, Мирейла бросила оценивающий взгляд на Ориона. — Пока ничего важного, дорогой. Твой отец просто упрямится в некоторых дискуссиях, которые у нас были в течение долгого времени. Орион нахмурился и спросил ее: — Вы сказали что-то о легенде и о том, что я должен кое-что узнать о себе. Что это такое? И кто такие «они»? — Это не ты, — холодно вмешался Рэзван. Он посмотрел на свою жену. — Больше никаких дискуссий по этому поводу не будет. Ты и так слишком много сказала Мирейла кивнула в знак согласия, прежде чем взять Ориона за руку и сказать с легкой улыбкой: — Не волнуйся, дитя мое. А теперь расскажи мне больше о себе. Орион хмуро посмотрел на нее, не желая, чтобы его многочисленные вопросы оставались без ответа, но он рассказал ей о своей жизни с редкими комментариями Лезандера. Они упустили его истинную личность Гарри Поттера и ограничили свое изложение версией, известной всем. Лезандер, казалось, глубоко задумался, когда он не участвовал в диалоге, а Мастер-вампир просто внимательно наблюдал за Орионом, не говоря ни слова. Следующая неделя в Цитадели Зравен прошла как в тумане. Они ежедневно обедали с родителями Лезандера, и Мирейла была все так же разговорчива и заинтересована в нем, как всегда, в то время как Рэзван оставался стойким и замкнутым, всегда пристально и тихо осматривая Ориона. Орион и Лезандер не смогли снова поднять таинственную тему, признали поражение и проводили большую часть своего времени, бродя по затененным залам, в то время как Лезандер рассказывал их историю и прошлое; и наслаждались их полетами на фестралах над горами. Остальные вампиры Цитадели поклонились Лезандеру, но вежливо игнориовали Ориона, когда видели их; хотя Орион чувствовал пристальные и любопытные взгляды всякий раз, когда шел по коридорам в компании Лезандера. С веселым и постоянным присутствием Лезандера Орион вскоре забыл обо всех своих проблемах и действительно наслаждался неделей, проведенной с ним. После первого дня он написал Малфоям, что находится в полной безопасности, но не может сказать, где и что вернется через неделю. Он все еще время от времени ощущал жжение в пальце, но вполне умел полностью его игнорировать. А пока он хотел насладиться своим коротким отпуском и, прежде всего, воспользовался возможностью побыть наедине с Лезандером, чтобы насладиться их близостью и общей любовью. Увидев Лезандера в его естественной среде, он изменил его отношение к себе. Он уже мог представить себе Лезандера как справедливого и сильного правителя, который поможет вампирам обрести столь желанную свободу. Страсть Лезандера, когда он объяснял их борьбу и их историю, просочилась в Ориона, и он признал такое же горячее желание Лезандера помочь своему виду, как и то, что он чувствовал к своим. Орион начал восхищаться им еще больше, и иногда ему хотелось бросить все, забыть о своих обязанностях и просто прийти сюда с Лезандером и помочь ему в его будущем правлении. Орион знал, что это праздные размышления, потому что, даже если какая-то часть его хотела остаться с Лезандером, он никогда не бросит своего отца и никогда не бросит Тьму. Но за короткую неделю, он забыл обо всем и представлял, как в будущем будет рядом с Лезандером. Каждую ночь они спали вместе в одной постели, и Орион становился все более страстным и любящим. Несмотря на то, что они не прошли весь путь, они по-прежнему изучали друг друга намного больше, чем когда-либо прежде, и оба чувствовали растущую связь между собой. Нежность и тепло, которые они разделяли, изолированные от всех остальных, сблизили их. Орион научился отбрасывать все мысли о Волан-де-Морте, когда был близок с Лезандером, и, хотя он осознавал, что все еще испытывает неудовлетворенное желание к темному волшебнику, он решил оставить его и похоронить в своем сознании. Он не приспосабливался, когда выбирал Лезандера, сказал он себе, он просто выбирал себе лучшего компаньона. Того, кого он хорошо знает, никогда не причинит ему вреда. И он решил использовать против него те же уловки, что и Волан-де-Морт. В последний день, вежливо попрощавшись с Рэзваном и поцеловав Мирейлу в щеку, поблагодарив их за гостеприимство, Орион пошел с Лезандером в спальню, чтобы активировать портключ, который вернет его туда, откуда он ушел: тренировочная комната в поместье Малфоев. Орион посмотрел на Лезандера. — Это было чудесно, Лез. Я так рад, что мы провели все это время вместе. Я благодарю тебя за все. Лезандер обхватил лицо руками и нежно сказал: — Мне нравится, что ты здесь, со мной. Ты принадлежишь этому месту. — Возможно, — неуверенно сказал Орион. — Но твой отец точно в это не верит. — Ерунда, — усмехнувшись, сказал Лезандер. — Он никогда ничего не говорит людям, с которыми только что познакомился, но я могу сказать, что после всех наших совместных обедов он начал уважать тебя. Моя мать определенно одобряет тебя, а мой отец знает, что ты силен. Он все еще не покончил со всем вопросом «ты-не-потомок-вампира», но это не имеет большого значения, так как после того, как мы закрепим связь, ты получишь мою кровь. Ты станешь одним из нас, хотя ты и не вампир. И я могу превратить тебя в него, если ты действительно этого захочешь. Орион улыбнулся ему. — Я не думаю, что хочу стать вампиром, но я подумываю об закреплении связи, Лез. И я был бы не против пожить здесь с тобой, это удивительное место. Я скоро приму решение. Нужно учитывать множество факторов, как наше будущее, так и соответствующие пути, но связь с вами — это определенно возможность, которой я буду наслаждаться. Лезандер лучезарно посмотрел на него, а затем Орион, нахмурившись, спросил: — Твои родители ничего не рассказали тебе о том, что они обсуждали во время нашей первой встречи? О загадочной легенде и тех людях, которых они не назвали по именам? Лезандер покачал головой и задумчиво ответил: — Я пытался вытянуть из них побольше информации, но они не сказали мне ни слова. Даже моя мать велела мне оставить это в покое. Я понятия не имею, о какой легенде они говорили. Я изучил всю нашу историю и прошлое и никогда не натыкался на легенду, которая каким-либо образом упоминала бы темного волшебника. Но у моих родителей есть доступ к их собственным древним документам и книгам, которые дойдут до меня только после того, как я взойду трон. Возможно, информация есть в одной из тех книг. — Возможно, — задумчиво сказал Орион. — Но есть еще кое-что очень странное. Твои родители сказали, что «они» говорили о ком-то, а твоя мать поверила, что это я. Это связано с легендой, но это также означает, что кто-то существующий в настоящее время рассказал им что-то об этом. — Это очень странно, — возразил Лезандер, нахмурившись. — Мои родители встречаются только с другими вампирами, из моего клана и других. Так зачем вампиру говорить о тебе? Они даже не знают тебя. Я не верю, что легенда относилось к тебе. И вообще, почему древняя легенда о вампирах должна относиться к тебе? — Не знаю, — растерянно ответил Орион. — То, что сказала твоя мать во время нашей первой встречи, застало меня врасплох. Он долго думал об этом, но так и не пришел к однозначному выводу. У него нет достаточно информации, чтобы разгадать ее. Но одно предположение оставило его очень озадаченным: единственное возможное объяснение, которое он мог придумать, заключалось в том, что это могло быть связано с Дарами. В конце концов, Дары — легенда в Магическом мире, возможно, у вампиров тоже есть легенда, вращающаяся вокруг них. Но почему Мирейла подумала, что в легенде упоминается? Он знал, что должен собрать Дары, но, кроме того, не знал, что с ними делать. И он знал это только благодаря Каркарову и таинственным духам Комнаты Шепотов. Очень маловероятно, что Мирейла когда-либо встречалась с Каркаровым, и еще менее вероятно, что она встречалась с духами, поскольку ее нога никогда не бывала в Дурмстранге. Так кто говорил с родителями Лезандера? Кто «они»? И действительно ли легенда относилась к нему? И если да, то что он сказал? И он даже не мог напрямую спросить родителей Лезандера, так как знал, что должен держать знание о Дарах в секрете. Даже Лезандер не знал ни о них, ни о духах. Если он ошибся в легенде, относящейся к Дарам, то он раскроет тайну, которая может навредить ему. Лезандер взял его за плечи и мягко сказал: — Не думай об этом, Орион. Тебе не нужны больше неприятностей в жизни. Если я когда-нибудь узнаю что-то еще, я немедленно тебе скажу. — Хорошо, — ответил Орион, прежде чем крепко поцеловать Лезандера. После долгих минут наслаждения бессмысленным поцелуем друг друга Орион разорвал поцелуй и сказал с ухмылкой: — Увидимся в Дурмстранге через несколько дней. Лезандер кивнул с теплой улыбкой, и Орион сжал кулон в руке и прошептал имя Лезандера.

***

В водовороте пространства и цветовом пятне Орион почти мгновенно появился в поместье Малфоев, в комнате, в которой он месяцами тренировался с Беллой и Рудольфусом. К счастью, в комнате было пусто, и, подходя к двери, Орион уныло вздохнул: снова вернулся в реальность. Сразу же все мысли, которые он сдерживал в течение недели безделья с Лезандером, хлынули обратно. Он, как мантру, повторял все, что ему придётся сделать: Воскрешающий камень, Бузинная палочка, духи, его темная магия, воспоминания Дамблдора, книга Сильвестра Слизерина на парселтанге по ритуалам души, душа его отца… Воспоминания — это первое, что он должен посмотреть перед началом занятий. Орион открыл дверь, и как только он пошел по элегантному коридору к своей комнате, он услышал, как кто-то зовет. — Орион?! Это ты? Он обернулся и увидел, что Драко удивленно смотрит на него. Драко быстро подошел к нему и схватил за плечи. — Где, черт возьми, ты был?! — сердито сказал Драко. — Мы пребывали в замешательстве! Ты просто пропал, Мерлин знает куда! За все это время послал нам всего одно короткое письмо! Орион улыбнулся ему и спокойно сказал: — Я провел неделю в отпуске. Нет причин для беспокойства. Как видите, я вполне здоров и вернулся, когда сказал, что вернусь. — Нет причин для беспокойства?! — яростно возразил Драко. — Моя мать очень переживала, а мой отец ужасно зол на тебя и само собой разумеется, что Темный Лорд крайне недоволен! Отец сказал мне, что Темный Лорд вызывал тебя несколько раз, а ты не ответил на его вызовы! Ты хоть представляешь, что ты наделал?! — Он посмотрел на одежду Ориона и добавил: — И что, во имя Мерлина, на тебе надето?! Орион посмотрел на вампирскую одежду, которую дал ему Лезандер, и улыбнулся, вспоминая. Он посмотрел на Драко и строго ответил: — Я со всем разберусь в ближайшее время, Драко. Это моё дело, где я был. Твои родители — мои опекуны, но это не значит, что я должен спрашивать разрешения на каждую мелочь. Я, в конце концов, глава рода Блэк, независимо от моего возраста! Драко покраснел от гнева и бушевал: — Ты не скажешь мне, где ты был?! — Нет, — коротко ответил Орион. — А теперь, с твоего позволения, я должен отправиться в Блэк мэнор, чтобы убедиться, что все в порядке. Скажешь твоим родителям, что я поговорю с ними, как только вернусь. Он быстро развернулся и ушел в свою комнату. Он все еще слышал, как Драко кричит на него, но тут же запер свою комнату заклинанием и подошел к своему сундуку. Он вздохнул, увидев медальон Тома. Том также будет в ярости на него за то, что он оставил его одного на целую неделю, тем более, что он обещал сообщить ему об испытании, как только оно закончится. Орион быстро ощупал рукой сундук и нашел шелковистую ткань мантии-невидимки. Он осторожно вынул её и положил на кровать, распутал и аккуратно взял две фляги с крутящимися внутри серебряными воспоминаниями. Он поставил фляги на свой стол и схватил мантию-невидимку, проницательно изучив ее. Одна сторона совершенно невидима, хотя ее можно было обнаружить по движению в воздухе, если знать, что искать. С другой стороны обычная мантия. Итак, это дар Игнотуса Певерелла, передоваемая по наследству в его роду, пока она не дошла до Джеймса Поттера… У него всплыло в памяти воспоминание: надгробие Игнотуса, когда он и Сириус отправились в Годрикову Впадину, много лет назад, чтобы побывать на могиле его матери. Он вспомнил, что видел знак Даров на надгробии Игнотуса, хотя дату рождения и смерти Игнотуса было невозможно различить. Он не знал точно, в каком веке жили братья Певереллы, но мантия определенно была очень древней, и при этом работала отлично, не утратила свойств невидимости. Он еще раз погладил её с удовлетворенным вздохом, прежде чем снова положить его в свой сундук под мощную защиту, добавив для пущей меры защиту на парселтанге. Он быстро снял свою вампирскую одежду — Драко не узнал её, но некоторые взрослые могли — и надел обычную мантию. Орион схватил фляги со стола и аккуратно сунул их в карман. Наконец, он наложил на себя заклинание парсел-невидимки и подслушал через дверь, не ушел ли Драко. Когда он ничего не услышал, он осторожно сделал шаг в коридор и покинул комнату, прежде чем уйти в гостиную с камином, подключенным к каминной сети. Орион услышал движение и какие-то спорящие голоса недалеко от себя и сразу понял, что Драко разговаривает со своими родителями и, возможно, с Лестрейнджами. Они все уже должны знать о его возвращении. Но он должен сделать это первым. У него было всего два дня до возвращения в Дурмстранг, и он уверен, что Люциус больше не позволит ему уйти. Так что ему нужно было отправиться в Блэк Мэнор сейчас, иначе он не сможет увидеть воспоминания Дамблдора очень долгое время. Он быстро вошел в первую приемную, отвечавшую его требованиям, и, услышав приближающиеся голоса, бросил летучий порошок в камин и тихо сказал, куда направляется. В водовороте зеленого пламени Орион достиг кабинета Сириуса. Он был точно таким же, каким он его запомнил, когда встретил Ремуса. Орион нахмурился, он очень давно не слышал о Ремусе. Но он понимал, что это ожидаемо; волшебник сказал, что не может посылать сов из своего лагеря, чтобы их не обнаружили. Орион отбросил свои опасения, прошел за письменный стол отца и сел в высокое кресло, глядя на открытый ящик с омутом памяти внутри. В прошлый раз он не закрыл его и не защитил, потому что в этом действительно нет необходимости, защита в поместье позволяла войти только ему и Ремусу. Орион сотворил две фляги и, наложив на них заклинания, использовал кончик своей палочки, чтобы извлечь два воспоминания из омута своего отца и поместить их в фляги. Сделав это, он открыл одну из фляг с дубликатами воспоминаний Дамблдора и с помощью своей палочки направил ее в омут памяти. Кончиком палочки он размешал серебряное воспоминание так, что оно расширилось на поверхности омута памяти, поверх всех остальных воспоминаний, и когда это было сделано, Орион наклонился вперед, сделал глубокий вдох и погрузил лицо в серебристую субстанцию. Он почувст­вовал, что пол уходит у него из-под ног; он падал, па­дал сквозь крутящуюся тьму, и вдруг оказалось, что он стоит, моргая от ослепительно яркого солнечно­го свете. Он оказался на проселочной дороге, вдоль дороги тянулись высокие густые живые изгороди, а вверху было летнее небо, ясное и синее, как неза­будка. Футах в десяти от них стоял невысокий пол­ный человек в очках с невероятно толстыми линза­ми, из-за которых его глазки казались крошечными, как у крота. Он читал надписи на деревянном ука­зателе, торчавшем из колючих кустов ежевики сле­ва от дороги. Он был одет в странные и пло­хо сочетающиеся друг с другом вещи, как это час­то бывает, когда неопытные волшебники пытают­ся выдавать себя за магглов. В данном случае наряд составляли гетры и сюртук, надетый поверх поло­сатого трико. Не успел Орион подивиться этому затейливому костюму, как Огден бодрым шагом пошёл вперед. Орион последовал за ним, недоумевая, почему Дамблдор недавно просматривал воспоминание об этом волшебнике. Он не узнал его, да и волшебник не похож на кого-то особенного. Проходя мимо указателя, Орион бросил взгляд на две его стрел­ки. Одна указывала назад, туда, откуда они пришли, на ней была надпись: «Грейт-Хэнглтон, 5 миль». Дру­гая указывала в ту сторону, куда направлялся Огден, на ней значилось: «Литтл-Хэнглтон, 1 миля». Они шли по короткой дороге, не видя ничего, кроме живых изгородей, огромного синего неба над го­ловой да быстро шагающей фигуры в сюртуке да­леко впереди. Затем дорога повернула влево и кру­то пошла под уклон, так что перед ними внезапно открылся вид на раскинувшуюся внизу долину. Орион увидел деревушку, примостившуюся между дву­мя холмами, — несомненно, это и был Литтл-Хэнг­лтон. Можно было рассмотреть церковь и кладбище. По другую сторону долины на склоне холма возвы­шался красивый дом землевладельца, окруженный обширным бархатисто-зеленым газоном. Орион остановился как вкопанный, глядя на поместье. Оно показалось знакомым. Где он его раньше видел? У него нет времени размышлять об этом, так как волшебник затрусил рысцой вниз по склону. Орион убыстрил шаг. Он думал, что Литтл-Хэнглтон должен быть их конечным пунктом. Однако скоро он понял свою ошибку — они шли вовсе не в деревню. Дорога свернула впра­во, и, когда они вышли из-за поворота, сюртук Огдена мелькнул впереди, исчезая за кустами. Орион вслед за ним свернули на узкий проселок, окаймленный еще более высокими и запу­щенными живыми изгородями. Тропинка была из­вилистая, каменистая, вся в рытвинах, она тоже шла под уклон и вела, по-видимому, к темной группе де­ревьев немного ниже по склону. Так и есть — вско­ре дорога вышла к рощице, Орион оста­новились за спиной у Огдена, который тоже оста­новился и вытащил волшебную палочку. На небе не было ни единого облачка, но старые деревья отбрасывали сплошную темную холодную тень, и Орион не сразу различил среди тесно расту­щих стволов какое-то строение. Ему показался очень странным такой выбор места для жилья и то, что его обитатель не вырубил деревья, заслоняющие свет и вид на долину. Было непонятно, живет ли здесь кто-нибудь вообще. Стены хибарки заросли мхом, черепица осыпалась, и местами через дыры прогля­дывали стропила. Вокруг росла крапива, такая высо­кая, что доставала до крошечных окошек с грязными стеклами. Орион уже пришел к выводу, что здесь не могут жить люди, но тут одно из окон со стуком рас­пахнулось, и из него показалась тонкая струйка дыма или пара, как будто внутри кто-то готовил еду. Огден двинулся вперед бесшумно и, как показа­лось Ориону, настороженно. Вступив в густую тень де­ревьев, он снова остановился, не сводя глаз с двери домика, к которой была прибита мертвая змея. Послышался шорох, треск, с ближайшего дере­ва спрыгнул человек, одетый в лохмотья, и призем­лился прямо перед Огденом. Тот отскочил назад так быстро, что наступил на фалду сюртука и чуть было не потерял равновесие. — Вас сюда никто не звал. У стоявшего перед ними человека были густые волосы, такие грязные, что не было никакой воз­можности определить их цвет. Во рту не хватало нескольких зубов. Маленькие темные глазки коси­ли в разные стороны. Это должно было казаться смешным, но смешным он не выглядел, выглядел страшным. Гарри не осуждал Огдена за то, что тот попятился еще на несколько шагов, прежде чем за­говорить: — Э-э… доброе утро. Я из Министерства магии… — Вас сюда никто не звал. — Э-э… прошу прощения… я вас не понимаю, — нервно проговорил Огден. Орион подумал, что Огден, должно быть, совсем тупой; по его, Орину, мнению, незнакомец высказал­ся вполне ясно, тем более что при этом он угрожа­юще размахивал волшебной палочкой в одной руке и окровавленным ножом в другой. Но затем к нему пришло осознание: легкое шипение в конце фразы. Конечно, волшебник его не понял, другой говорил на парселтанге! Это объясняет, почему он не понял этого раньше, для него парселтанг звучит как обычный английский, но если он действительно прикладывает усилия, то может различить легкое шипение. Услышав, как Волан-де-Морт и Слизерин так часто используют парселтанг, он научился быстрее распознавать, когда кто-то его использует. Кто этот человек тогда? Тем временем оборванец двинулся на Огдена, на­целив в него нож и волшебную палочку. — Эй, послушайте… — начал Огден, но было по­здно. Что-то громко хлопнуло, и Огден оказался на земле. Он зажимал ладонью нос, между пальцев со­чилась мерзкая желтая жижа. — Морфин! — послышался новый голос. Из домика вышел пожилой человек, с такой си­лой захлопнув за собой дверь, что злосчастная дох­лая змея закачалась туда-сюда. Этот человек рос­том был ниже первого и сложен довольно странно. Очень широкие плечи и длинные руки в сочетании с блестящими карими глазами, жесткими короткими волосами и морщинистым лицом делали его похо­жим на старую, мощную обезьяну. Он остановился возле человека с ножом, который давился от хохо­та, глядя на Огдена, лежащего на земле. — Из Министерства, значит? — сказал пожилой, посмотрев на Огдена сверху вниз. — Совершенно верно! — ответил Огден серди­то, утирая лицо. — А вы, как я понимаю, мистер Гонт? Орион ахнул от неожиданности. Гонт! Борода Мерлина, это же последние потомки Слизерина! Эти два отвратительных мужчины были потомками Слизерина? Был ли Том родственником им или какому-то другому Гонту? Том совсем не похож на них и никогда особо не говорил о своей семье. Орион знал только то, что его мать была из рода Гонт, а отец маггл. Орион огляделся, нет ли где-нибудь могущественной ведьмы Гонт? Должно быть, она была очень красивой, учитывая внешность Тома. — Точно, — ответил Гонт. — Получили по роже, так, что ли? — Он меня ударил! — возмутился Огден. — Надо было предупредить, — агрессивно отклик­нулся Гонт. — Это частное владение. Сами вламываетесь без приглашения, а потом удивляетесь, что мой сын пробует защищаться. — От чего защищаться-то? — буркнул Огден, с трудом поднимаясь с земли — От посторонних. Любопытствующих. Магглов и всякой разной дряни. Огден направил волшебную палочку на свой соб­ственный нос, из которого по-прежнему текло не­что похожее на желтый гной, и поток сразу же пре­кратился. Мистер Гонт обратился к Морфину, поч­ти не разжимая губ: — Иди в дом. Не спорь. На этот раз Орион, предупрежденный заранее, узнал змеиный язык. Хоть он и понимал все, что говорилось, но в то же время различал странные шипящие и свистящие звуки, а Огден только их и мог слышать. Морфин, кажется, хотел возразить, но под грозным взглядом отца передумал, вперевалоч­ку зашагал к хибарке и захлопнул за собой дверь, так что змея снова уныло закачалась из стороны в сторону. — А я как раз приехал поговорить с вашим сы­ном, мистер Гонт, — сказал Огден, вытирая остатки гноя с сюртука. — Это ведь был Морфин, верно? — Ну да, это был Морфин, — равнодушно ответил старик — Вы чистокровный волшебник? — спросил он вдруг с вызовом. — При чем здесь это? — холодно ответил Огден. Гонт, похоже, отнесся к этому иначе. Сощурив глаза, он уставился Огдену в лицо и пробормотал явно оскорбительным тоном: — Если подумать, так я видал такие же носы у нас в деревне. — Не сомневаюсь в этом, если ваш сын и там дает волю рукам, — сухо отозвался Огден. — Может быть, продолжим нашу беседу в доме? — В доме? — Да, мистер Гонт. Я уже сказал вам: я приехал поговорить с Морфином. Мы отправили вам сову… — Нам тут совы ни к чему, — сказал Мракс. — Я никогда не читаю писем. — В таком случае не жалуйтесь, что гости явля­ются к вам без предупреждения, — дерзко ответил Огден. — Меня послали к вам по поводу серьезно­го нарушения магического правопорядка, которое было совершено здесь сегодня, рано утром… — Ладно, ладно! — заорал Гонт. — Входите в дом, провались он совсем, входите и подавитесь! Орион быстро последовал за ними, теперь полностью заинтересованный в этом странном воспоминании. В доме, как оказалось, были три крошечные ком­наты. В две из них можно было пройти через глав­ную комнату, служившую сразу и кухней, и гости­ной. Морфин сидел в засаленном кресле у очага, где дымились дрова, вертел в толстых пальцах живую гадюку и, обращаясь к ней, тихонько напевал на змеином языке: Змейка, змейка, поиграем, Пошипим-ка вместе. Не то Морфин осерчает, На двери подвесит. В углу у открытого окна что-то зашуршало, и Орион вдруг заметил, что в комнате есть еще один человек — девушка в рваном сером платье точно та­кого же цвета, что и грязная каменная стена у нее за спиной. Она стояла рядом с закопченной до чер­ноты печкой, на которой что-то кипело в горшке, и передвигала какие-то жалкие горшки и сковородки на полке. У нее были тусклые, безжизненные воло­сы и некрасивое бледное лицо с грубыми чертами. Глаза у нее, как и у брата, косили в разные стороны. Девушка выглядела чуточку почище, чем двое муж­чин, но Орион подумал, что никогда в жизни не видел у человека такого обреченного взгляда. — Дочь моя, Меропа, — неохотно сказал Гонт, когда Огден вопросительно взглянул на нее. — Доброе утро, — сказал Огден. Она не ответила, испуганно глянула на отца и, повернувшись ко всем спиной, снова принялась переставлять горшки на полке. — Ну, мистер Гонт, — сказал Огден. — Не будем ходить вокруг да около. У нас есть причины пред­полагать, что ваш сын Морфин этой ночью совершил волшебство в присутствии маггла. Что-то оглушительно грохнуло — это Меропа уронила глиняный горшок — А ну подбери! — завопил на нее Гонт. — Пра­вильно, хватай прямо лапами с пола, как последнее маггловское отродье! Зачем у тебя волшебная палоч­ка, бестолочь неповоротливая? — Мистер Гонт, пожалуйста! — сказал Огден потрясенным голосом, когда Меропа, уже успевшая поднять горшок, пошла красными пятнами и снова выронила его, трясущей­ся рукой вытащила из кармана волшебную палочку, направила на горшок и чуть слышно скороговор­кой пролепетала заклинание, от которого горшок полетел через всю комнату, ударился в противопо­ложную стену и раскололся надвое. Морфин залился безумным смехом, а Гонт за­визжал: — Почини его, дылда безмозглая, почини сей­час же! Меропа, спотыкаясь, кинулась через всю комнату к осколкам, но Огден опередил ее. Он взмахнул вол­шебной палочкой и твердым голосом произнес: — Репаро! Горшок мгновенно стал целым. У Гонта был такой вид, словно он сейчас ки­нется на Огдена, но он удержался. Вместо этого он принялся издеваться над дочерью: — Твое счастье, что подвернулся добрый дядя из Министерства! Может, я и совсем тебя сбуду с рук, может, он не побрезгует женушкой из сквибов поганых… Ни на кого не глядя и не поблагодарив Огдена, Меропа взяла горшок и дрожащими руками вернула его на полку. Потом она замерла, прислонившись спиной к стене между грязным окном и печкой, как будто желая только одного: провалиться в камень и исчезнуть. — Мистер Гонт, — снова начал Огден, — как я уже сказал, цель моего визита… — Я и с первого раза хорошо расслышал! — окры­сился Мракс. — И что мне с этого? Морфин проучил вонючего маггла, проучил за дело… Дальше-то что? — Морфин нарушил закон волшебного сообще­ства, — сурово ответил Огден. — Морфин нарушил закон волшебного сообщес­тва! — кривляясь, нараспев передразнил Мракс. Мор­фин снова зашелся хохотом. — Поучил маленько распоясавшегося маггла, это что теперь, преступ­ление? — Да, — сказал Огден. — Боюсь, что так. Он извлек из внутреннего кармана сюртука ма­ленький свиток пергамента и развернул его. — Это что, приговор? — спросил Мракс, злобно повысив голос. — Это вызов в Министерство на слушание дела… — Вызов? Вызов?! Да кто вы такой, чтобы вызы­вать куда-то там моего сына? — Я начальник Группы обеспечения магическо­го правопорядка, — сказал Огден. — И мы, по-вашему, так, помои? — вскричал Гонт, наступая на Огдена и тыча ему в грудь палец с гряз­ным желтым ногтем. — Мелкие шавки, чтобы бегать на задних лапках перед Министерством? Да знаешь ли ты, с кем разговариваешь, грязнокровка сопливая? — Я полагал, что говорю с мистером Гонтом, — ответил Огден настороженно, но не сдавая позиций. — Это точно! — взревел Гонт. На мгновение Ориону почудилось, что Гонт делает неприличный жест, но потом он разглядел, что ста­рик сует Огдену под нос безобразное кольцо с чер­ным камнем, надетое у него на среднем пальце. — Видели это? Видели? Знаете, что это такое? Зна­ете откуда? Несколько столетий хранилось в нашей семье, вот из какой древности мы ведем свой род, и все это время храним чистоту крови! На камне вы­резан герб Певереллов! Знаете, сколько мне предла­гали за эту вещицу? Орион чуть не упал на пол от шока. Певерелл! Гонт сказал, что на камне выгравирован герб Певереллов! Это невозможно, правда? Он прищурился, чтобы получше разглядеть кольцо, но ничего не мог различить, поскольку Гонт продолжал двигать рукой. Но это возможно! Моргана сразит его, если он ошибся, но герб Певереллов — знак Даров, как он видел на могиле Игнотуса! А это означало… Мерлин Милостевый… Это означало, что это кольцо является даром! Единственным возможным — воскрешающий камень! Черный камень кольца — воскрешающий камень! Ему почти хотелось плакать от радости. — Понятия не имею, — ответил Огден, поморщив­шись, когда кольцо промелькнуло у него перед са­мыми глазами. — Все это к делу не относится, мис­тер Гонт. Ваш сын нарушил… Гонт взвыл от ярости, бросился к дочери и схва­тил ее за горло. Орион подумал было, что он хочет ее задушить, но старик потащил девушку к Огдену, де­ржа за золотую цепочку, висевшую у нее на шее. — Видели вот это? — заревел он, размахивая тя­желым золотым медальоном, в то время как Меропа задыхалась, ловя ртом воздух. Орион расширил глаза. Его медальон! Медальон Тома! Любой мог бы спустить его с небес прямо сейчас, он не мог в это поверить! Он посмотрел на Меропу и задумался о ней. Без сомнения, это медальон Тома, и она носила его… Является ли эта бедная девочка матерью Тома?! Но она выглядит такой слабой, такой физически отличной от Тома. Хотя она не являлась сквибом, что бы ни говорил ее отец. Может быть, у нее есть сила, но она была настолько подавлена ​​своей семьей, что едва могла что-либо делать, не получая за это упреков. Острая боль жалости к ней сжала его сердце. Что с ней случилось? — Вижу, вижу! — поспешно ответил Огден. — Эта вещь принадлежала Слизерину! — выкрик­нул Гонт. — Салазару Слизерину! Мы — его единственные потомки из ныне живущих. Что вы на это скажете, а? — Мистер Гонт, ваша дочь! — воскликнул Ог­ден в тревоге, но Гонт уже выпустил Меропу. Она вернулась в свой угол, шатаясь, потирая шею и еле переводя дух. — Вот! — с торжеством сказал Гонт, как будто только что неопровержимо доказал какую-то необык­новенно сложную мысль. — Не смейте разговаривать с нами, будто мы грязь у вас на башмаках! Незнамо сколько поколений чистокровных волшебников — вы-то небось такого о себе сказать не можете! И он плюнул под ноги Огдену. Морфин опять за­хохотал. Меропа молчала, съежившись у окна, опустив голову, так что свисающие волосы закрывали лицо. — Мистер Гонт, — упрямо повторил Огден, — боюсь, что ни ваши, ни мои предки не имеют ни­какого отношения к вопросу, о котором идет речь. Я здесь из-за Морфина; Морфина и маггла, ставше­го жертвой его хулиганской выходки этой ночью. По нашим сведениям, — он заглянул в пергамент, — Морфин осуществил по отношению к магглу наговор или заклинание, от которого тот покрылся крайне болезненной сыпью. Морфин захихикал. — Потише, мальчишка, — прошипел Гонт на змеином языке, и Морфин примолк — Ну и что та­кого? — с вызовом спросил Гонт у Огдена. — Надо думать, вы этому магглу морду-то подчистили, да и па­мять заодно… — Дело совсем не в этом, мистер Гонт, — ска­зал Огден. — Произошло ничем не оправданное на­падение на беззащитного… — Вот я сразу так и почуял, что вы любитель магглов, — хмыкнул Гонт и снова плюнул на пол. — Эти разговоры никуда не ведут, — решительно ответил Огден. — По поведению вашего сына ясно, что он нисколько не раскаивается в своих поступках. — Огден снова заглянул в свиток. — Морфин должен явиться четырнадцатого сентября на слу­шание по обвинению в колдовстве, осуществленном в присутствии маггла, с причинением ущерба и неудобств вышеупомянутому магглу… Огден прервал чтение. Через открытое окно до них донеслось звяканье сбруи, конский топот и гром­кие веселые голоса. По-видимому, дорога в дерев­ню, петляя, проходила совсем близко от рощицы, где стоял дом. Гонт застыл на месте, прислуши­ваясь, с расширенными глазами. Морфин зашипел и с кровожадным выражением повернулся на звук Меропа подняла голову. Орион увидел, что лицо у нее совершенно белое. — Боже, просто смотреть больно на эту лачугу! — послышался звонкий женский голос; он звучал так отчетливо, как будто девушка стояла в комнате. — Неужели твой отец не может распорядиться, чтобы её снесли, Том? Когда Орион услышал это имя, он тотчас же снова посмотрел на Меропу и напрягся, чтобы лучше слышать. Она была очень бледна и казалась очень нервной. — Она нам не принадлежит, — ответил голос мо­лодого человека. — На той стороне долины все наше, но этот дом принадлежит старому бездельнику по имени Гонт и его детям. Сын абсолютно ненормальный, послушала бы ты, что о нем рассказыва­ют в деревне… Девушка рассмеялась. Звяканье и топот станови­лись все громче, все ближе. Морфин приподнялся, словно хотел выбраться из кресла. — Сиди на месте, — предостерегающе произнес его отец на змеином языке. — Том, — снова раздался голос девушки, на этот раз совсем рядом; очевидно, всадники приблизи­лись к дому. — Может быть, я ошибаюсь, но, по-мо­ему, там кто-то прибил к двери змею? — Господи, так и есть! — воскликнул мужской го­лос. — Это, должно быть, сын, я тебе говорил, что он не в себе. Не смотри туда, Сесилия, любимая. Звон и топот снова начали стихать. — «Любимая», — прошептал Морфин на змеи­ном языке, глядя на сестру. — Слышишь, он назвал ее «любимая». Все равно он не будет твоим. Меропа была такой белой, что Орион был уверен, что она вот-вот упадет в обморок. И он понял, что все это идеально совпало. Меропа Гонт влюбилась в маггла по имени Том, богатого маггла, судя по тому, что Том сказал своей спутнице. Но как этой ужасной ведьме удалось заманить в ловушку маггла? Маггл должен был быть отцом Тома, Меропа назвала своего ребенка в честь отца, в этом не было никаких сомнений. — Что такое? — сурово спросил Гонт, тоже на змеином языке, переводя взгляд с сына на дочь и об­ратно. — Что ты сказал, Морфин? — Она заглядывается на этого маггла, — про­шипел Морфин, злобно уставившись на сестру, вид у которой теперь был испуганный. — Вечно торчит в саду, когда он проезжает мимо, пялится на него через ограду, так, что ли? А нынче ночью… Меропа умоляюще замотала головой, но Морфин безжалостно продолжал: — Высунулась в окошко, все поджидала, когда он поедет домой, так, что ли? — Высунулась в окошко посмотреть на маггла? — тихо переспросил Гонт. Все трое как будто позабыли про Огдена, кото­рый смотрел на них озадаченно и раздраженно — он ничего не мог разобрать в этих шипящих и скре­жещущих звуках. — Это правда? — страшным голосом спросил Мракс, делая шаг или два к насмерть перепуганной девушке. — Моя дочь, чистокровная волшебница из потомков Салазара Слизерина по прямой линии, мечтает о мерзком грязном маггле? Меропа отчаянно затрясла головой, вжимаясь в стену. Говорить она, похоже, не могла. — Ну да я его достал, отец! — хрипло засмеял­ся Морфин. — Подловил, когда он проезжал мимо. Не такой-то он был красавчик, как покрылся сыпью с ног до головы, а, Меропа? —Ах ты, гнусная бездарь, сквиб несчастная, во­нючая осквернителъница крови! — заревел Мракс, окончательно потеряв контроль над собой, и схва­тил дочь за горло. Огден закричал: — Не смейте! Огден поднял волшебную палочку и выкрикнул: — Релашио! Гонта отбросило назад, он налетел на стул и шлепнулся навзничь. Разъяренный Морфин с ревом выскочил из кресла и кинулся на Огдена, размахи­вая своим окровавленным ножом и беспорядочно выстреливая заклятиями из волшебной палочки. Огден бросился наутек. Кри­ки Меропы долго еще звучали у него в ушах. Огден как угорелый промчался по тропинке, прикрывая руками голову, и, выскочив на большую дорогу, врезался прямо в бок лоснящемуся гнедо­му коню, на котором ехал верхом очень красивый темноволосый молодой человек. И молодой чело­век, и девушка, ехавшая рядом с ним на серой кобыле, весело рассмеялись при виде Огдена, кото­рый отлетел от лошадиного бока и рысью побежал дальше, весь в пыли, с развевающимися фалдами сюртука. И все потемнело, когда воспоминание закончилось. Орион резко вышел из омута памяти и тяжело сел на отцовский стул. Мысли неистово мелькали в его голове. Столько поразительных открытий. Лицо этого маггла… это лицо Тома. Сомнений больше нет: Меропа Гонт и маггл, которым, должно быть, был Том Реддл-старший, являлись родителями Тома. Что она сделала? Должно быть, она сбежала от отца и брата и каким-то образом обманом вышла за Реддла-старшего замуж. Без сомнения, с помощью магии. Он знал, что случилось с магглом, Том сказал ему, что убил его отца из мести. Значит, Риддл-старший в какой-то момент бросил Меропу, а Том воспитывался в приюте… Меропа умерла, — печально заключил Орион, — вероятно, вскоре после родов, и у него было достаточно времени, чтобы назвать Тома в честь своего отца, в честь любви всей жизни. А Реддл-старший никогда не искал своего сына. Гонты тоже нет, но, возможно, они умерли или, по крайней мере, были заключены в Азкабан, особенно если Морфин продолжал нападать на магглов. И отец Меропы, должно быть, тоже что-то сделал, когда она ушла от них к магглу. Это ужасно, бедняга Том, с матерью, потомком Салазара Слизерина, но все же жалкой и слабой. С дедушкой и дядей, явно сумасшедшими, и с маггловским отцом, который, должно быть, презирал Меропу и их сына. Орион грустно покачал головой и сосредоточился на более практических вещах. Кольцо! Он победоносно улыбался, он знал, что такое Воскрешающий камень! Но зачем он Гонту? В его распоряжении могли быть только семейные реликвии Слизерина… Были ли Певереллы родственниками Слизерина?! Линия Поттеров была, он это уже знал, но Слизерин? Он даже не знал, кто жил первым, Кадмус Певерелл или Салазар Слизерин… Но, должно быть, Кадмус, и его линия произвела линию Слизеринов, таким образом, вещи Кадмуса стали семейными реликвиями Слизерина и оказались в руках Гонта. Знал ли Салазар Слизерин, что кольцо является Воскрешающим камнем? Нет, вряд ли. Слизерин сказал ему, что искал способ сделать свою душу бессмертной, поэтому он создал теорию крестражей. Если бы у него был Воскрешающий Камень, он бы ему не понадобился, не так ли? Он мог научиться как-то использовать Камень для той же самой цели, и ни слова о кольце или камне не было упомянуто в его дневниках. Если Слизерин когда-либо хранил у себя это кольцо, то он не знал, чем оно являлось на самом деле. И столь невообразимо, что Поттеры являются очень дальними родственниками Слизерина! Орион в замешательстве нахмурился. Разве Кадмус не умер, не успев произвести на свет наследника? Он воскресил свою любовь, а затем покончил с собой. По легенде у него никогда не было детей… Согласно книге, которую он когда-то читал о линии Певереллов, у него тоже никогда не было детей. Что произошло? Орион покачал головой, связи между родословными волшебников очень трудно распутать, особенно много веков назад, и сейчас имели значение последствия этого воспоминания. Почему Дамблдор просматривал это воспоминание в течение этого года? Знал ли он о медальоне и кольце? Знал ли он, что один — крестраж, а другой — дар? Он должен что-то подозревать, и если он взял на себя труд получить это воспоминание от Огдена, значит, он знал личность Волан-де-Морта, но это понятно, Том был его учеником. Старый волшебник, должно быть, установил связь давным-давно, вероятно, во время первой войны. Орион ахнул, Дамблдор знал! В своем первом видении, когда он смотрел глазами Квиррелла, Дамблдор начал произносить имя, он произнес одну букву, прежде чем его прервали, он сказал «Т-». Конечно, он не понял, что Дамблдор собирался произнести имя «Том», потому что в то время он еще не узнал истинного имени Тома. Но все сходится. Дамблдор знал, что Меропа и маггл из воспоминаний были родителями Волан-де-Морта, и он должен был что-то подозревать насчет медальона. Знает ли Дамблдор, что такое крестраж? Знает ли он, что медальон один? Но кольцо… Оно имеет ещё большее значение. Знал ли Дамблдор, что это Дар? Это действительно беспокоило. И вообще, где теперь кольцо? Том взял медальон, взял ли он кольцо? Посетил ли Том Гонтов в какой-то момент после того, как узнал о своей родословной? Но у Волан-де-Морта не было колец… он ничего не носил, и он оставил медальон в безопасном месте до того, как Регулус отнес его на площадь Гриммо. Глаза Ориона расширились. Кольцо является символом предков Волан-де-Морта, как и медальон… Может ли кольцо быть крестражем? Можно ли превратить один Дар? Борода Мерлина, сколько крестражей сотворил волшебник?! Но Волан-де-Морт не знал о Дарах, Орион в этом уверен, поскольку Волан-де-Морт их не искал. Так что, если он каким-то образом забрал кольцо у своего деда и превратил его в крестраж — если это возможно — тогда Волан-де-Морт не знал, что это Воскрешаюший Камень. Но где оно находится? Он должен получить его как можно скорее! Он покачал головой, чтобы прояснить ее, а затем решил просмотреть последнее воспоминание, проклиная свое невезение из-за того, что у него нет времени дублировать еще несколько воспоминаний в кабинете Дамблдора. Орион поднялся на ноги и поместил недавно просмотренное воспоминание в свою фляжку, а затем открыл другую и направил воспоминание в омут своей палочкой. Орион встал и в который раз склонился над зыблющимся, серебристым содержимым каменной чаши, коснувшись лицом его поверхности. Он провалил­ся в темную пустоту и скоро очутился в какой-то гостиной, прямо перед необъятно толстой старой дамой в замысловатом рыжем парике и поблески­вающем розовом одеянии, которое придавало ей сходство с подтаявшим тортом-мороженым. Дама разглядывала себя в маленьком, усыпанном самоцве­тами зеркальце, нанося большой пуховкой румяна на свои и без того уже алые щеки, а самая крошеч­ная и дряхлая из когда-либо виденных Орионом эль­фов-домовиков зашнуровывала на ее мясистых но­гах тесноватые атласные домашние туфли. — Поторопись, Похлеба! — повелительно при­крикнула Хэпзиба. — Этот юноша сказал, что при­дет в четыре, осталось всего несколько минут, а он никогда еще не опаздывал! Похлеба распрямилась, дама отложила пухов­ку. Макушка эльфа едва доставала до подушек крес­ла, в котором восседала Хэпзиба; сухая, точно бума­га, кожа старой служанки свисала с ее костей вмес­те с чистой холстиной, задрапированной на манер тоги. — Как я выгляжу? — поинтересовалась Хэпзиба, поворачивая голову так и этак, чтобы под разными углами полюбоваться своим отражением в зеркале. — Прелестно, мадам, — пропищала Похлеба. Ориону оставалось только предположить, что обязанность врать сквозь стиснутые зубы, отвечая на этот вопрос, обозначена в контракте Похлебы, — на его взгляд, ничего прелестного в Хэпзибе не на­блюдалось. Звякнул дверной звонок, эльф и хозяйка дома подпрыгнули. — Скорее, скорее, Похлеба, это он! — вскричала Хэпзиба. Служанка суетливо засеменила из гостиной, за­громожденной до того, что трудно было понять, как можно пройти по ней, не налетев по крайней мере на дюжину предметов. Здесь теснились застеклен­ные, наполненные лаковыми шкатулками шкафчики, большие шкафы были забиты книгами с тисненны­ми золотом переплетами, полки уставлены земны­ми и небесными глобусами, повсюду стояли бронзо­вые ящики с цветущими растениями — одним сло­вом, гостиная походила на помесь лавки магических древностей с оранжереей. Через пару минут служанка возвратилась, за нею следовал молодой человек, в котором Орион без тру­да узнал Тома. Простой черный костюм, волосы отпущены чуть длиннее, чем в школе, впа­лые щеки — впрочем, ему все это шло, он стал еще красивее, чем прежде. Пройдя через битком наби­тую гостиную с легкостью, говорившей о том, что он не раз бывал здесь и прежде, молодой человек склонился над пухлой ладошкой Хэпзибы, коснув­шись ее губами. — Я принес вам цветы, — тихо сказал он, извле­кая невесть откуда букет роз. — Гадкий мальчик, к чему это! — визгливо вос­кликнула старая Хэпзиба, хотя Орион заметил стоявшую на ближайшем к ней столике пустую вазу. — Балуете вы старуху, Том… Садитесь, садитесь… Но где же Похлеба? Ага… Орион фыркнул. Ах, Том, такой же гладкий, как всегда… Приносит цветы влюбленным старым ведьмам… Чего он от нее хочет? В гостиную торопливо вернулась служанка, она притащила поднос с маленькими пирожными, ко­торый опустила близ локтя своей хозяйки. — Угощайтесь, Том, — сказала Хэпзиба. — Я знаю, что вам нравятся мои пирожные. Ну, как вы? Побледнели. Вас в вашем магазине заставляют слиш­ком много работать, я это сто раз говорила… Том машинально улыбнулся, а Хепзиба ухмыльнулась. — Итак, под каким же предлогом вы навестили меня сегодня? — хлопая ресницами, осведомилась она. — Мистер Бэрк хотел бы сделать вам выгодное предложение касательно доспехов гоблинской ра­боты, — ответил Волан-де-Морт. — Он полагает, что пятьсот галеонов будут более чем справедливой… Орион моргнул. Берк? Боргин и Берк? Магазин в Лютном переулке, который он когда-то посещал с Люциусом и Драко, задолго до своего второго года в Дурмстранге? Том работал там? — Нет-нет, не так быстро, иначе я подумаю, что вы приходите сюда только ради моих безделушек! — надула губки Хэпзиба. — Мне приказывают являться сюда ради них, — тихо произнес Волан-де-Морт. — Я всего лишь бед­ный служащий, мадам, и вынужден делать то, что мне велят. Мистер Бэрк просил узнать… — Ах-ах, мистер Бэрк, подумаешь! — взмахнув ла­дошкой, сказала Хэпзиба. — Я могу показать вам та­кое, чего мистер Бэрк и не видел ни разу! Вы уме­ете хранить тайны, Том? Пообещайте не говорить мистеру Бэрку о том, что у меня есть. Он мне по­коя не даст, если узнает, что я показала вам эти ве­щицы, а я их не продам ни мистеру Бэрку, ни кому другому! Но вы, Том, вы способны увидеть в этих ве­щах их историю, а не одни галеоны, которые за них можно выручить… — Я буду рад увидеть все, что пожелает показать мне мисс Хэпзиба, — негромко сказал Волан-де-Морт, и Хэпзиба хихикнула, точно девица. — Сейчас велю Похлебе принести их сюда… Пох­леба, где ты? Я хочу показать мистеру Реддлу изысканнейшее из наших сокровищ… Впрочем, нет, при­неси, раз уж идешь туда, оба… — Прошу вас, мадам, — пропищала служанка, и Орион увидел две стоящие одна на другой кожа­ные шкатулки, которые плыли по гостиной слов­но сами собой, хотя он понимал, что это крошеч­ная Похлеба держит их на голове, пробираясь меж­ду столов, пуфиков и ножных скамеек. — Вот, — радостно объявила Хэпзиба, принимая от эльфа шкатулки. Она и положила их себе на ко­лени и приготовилась открыть верхнюю. — Думаю, тебе это понравится, Том… О, если бы мои родные уз­нали, что я показываю их вам! Все они только об од­ном и мечтают — как бы их присвоить поскорее! Хэпзиба подняла крышку шкатулки. Орион шаг­нул вперед, чтобы разглядеть ее содержимое, и уви­дел маленькую золотую чашу с двумя ручками тон­кой работы. — Вот интересно, знаете ли вы, что это такое, Том? Возьмите ее, рассмотрите получше! — прошептала Хэпзиба. Волан-де-Морт протянул руку, взялся длинными пальцами за одну из ручек и извлек чашу из ее уютного шелкового гнездышка. Ориону показалось, что он заметил в темных глазах Волан-де-Морта какой-то красный проблеск Жадное выражение, застывшее на лице юноши, странно отражалось на физионо­мии Хэпзибы, даром что маленькие глазки ее смот­рели не отрываясь лишь на красавца-гостя. — Барсук, — пробормотал Волан-де-Морт, вгля­дываясь в гравировку на чаше. — Так она принад­лежала?.. — Пенелопе Пуффендуй, как вам, умный вы маль­чик, очень хорошо известно! — Хэпзиба, громко скрипнув корсетом, наклонилась и, подумать толь­ко, ущипнула его за впалую щеку. — Я не говорила вам, что мы с ней состоим в дальнем родстве? Эта вещица передается в нашей семье из рук в руки уже многие годы. Красивая, правда? Считается, что в ней сокрыты самые разные силы, впрочем, досконально я это не проверяла, я просто храню ее у себя, в ти­шине и покое… Она вытянула чашу из длинных пальцев Волан-де-Морта и аккуратно уложила обратно в шкатулку. Дама была слишком занята правильным ее размеще­нием, чтобы заметить тень, скользнувшую по лицу молодого человека, когда у него отобрали чашу. — Ну так, — радостно вымолвила Хэпзиба, — где Похлеба? А, ты здесь! Возьми это. Служанка покорно приняла шкатулку с чашей, а Хэпзиба занялась другой шкатулкой, более плос­кой, оставшейся лежать у нее на коленях. — Думаю, эта вещица понравится вам даже боль­ше, Том, — прошептала она. — Наклонитесь немно­го, чтобы получше ее рассмотреть… Разумеется, Бэрк знает, что она у меня, я ее у него же и купила, и, смею сказать, он был бы рад снова заполучить эту вещь, когда меня не станет… Старуха сдвинула изящную филигранную защел­ку, откинула крышку шкатулки. Внутри на малиновом бархате покоился тяжелый золотой медальон Орион снова мгновенно узнал его и устало вздохнул; теперь многие сомнения развеялись. На сей раз Волан-де-Морт протянул к шкатулке руку, не дожидаясь приглашения. Он взял медальон и поднял его к свету, разглядывая. — Знак Слизерина, — тихо сказал он, вглядыва­ясь в переливы света на богато изукрашенном, зме­истом «S». — Правильно! — воскликнула Хэпзиба. Вид Волан-де-Морта, зачарованно вглядывавшегося в меда­льон, доставлял ей, похоже, немалое наслаждение. — Я отдала бы за него руку или ногу, но не упустила бы, о нет, такое сокровище просто обязано нахо­диться в моей коллекции. Бэрк, насколько я знаю, купил этот медальон у какой-то нищенки, укравшей его неведомо где, но понятия не имевшей о его под­линной ценности… Теперь ошибиться было уже невозможно: при этих словах Хэпзибы глаза Волан-де-Морта полых­нули багрецом, и Орион увидел, как побелели кос­тяшки пальцев, сжимавших цепочку медальона. Меропа продала медальон, с грустью подумал Орион, вероятно, когда она была беременна и отчаялась, и теперь Том впервые увидел его, семейную реликвию, которая принадлежала ему по всем правам. Укол жалости на мгновение пронзил его сердце, как к матери, так и к сыну. — Бэрк наверняка заплатил ей гроши, а вещица попала ко мне… Красивая, правда? И опять-таки, каки­ми только волшебными свойствами она не обладает, а я просто храню ее в тишине и покое, вот и все… Старая дама протянула руку к медальону. На миг Орион показалось, что Волан-де-Морт не захочет от­дать его, однако молодой человек позволил цепоч­ке выскользнуть из его пальцев, и медальон вернул­ся на свое малиновое бархатное ложе. — Ну что же, Том, дорогой, надеюсь, вам эти без­делицы пришлись по вкусу! Она взглянула гостю в лицо, и Гарри впервые уви­дел, как выцветает ее глуповатая улыбка. — Вы хорошо себя чувствуете, дорогой? — О да, — тихо ответил Волан-де-Морт. — Да, я чувствую себя превосходно… — А мне показалось… Впрочем, это, надо пола­гать, игра света… — заметно нервничая, сказала Хэп­зиба. Орион понял, что и она углядела мгновенный красный проблеск в глазах Волан-де-Морта. — По­хлеба, отнеси все назад и запри… с обычными за­клинаниями… Когда эльф ускакал прочь, неся ящики, воспоминание сузилось, пока не стало темно, и Орион не покинул мыслехранилище. Он снова сел на кресло и устало потер лоб. Дамблдор знает. Два воспоминания об одном и том же предмете. Старый волшебник точно знает, что медальон — крестраж. А Том, бедный Том… Однако красный блеск в его глазах, жадность, когда он взглянул на чашу… Он должен выяснить, это не может продолжаться, он должен поговорить с Томом и расспросить его о крестражах и раскрыть часть того, что он знает. Волан-де-Морт все равно не узнает о том, что он сказал Тому. И чаша Пуффендуй тоже мог быть крестражем, насколько он мог судить. Черт возьми! Сколько именно сделал этот дурак?! Сколько раз он резал собственную душу?! Все для бессмертия! Из всех глупостей… И теперь Дамблдор знал! По крайней мере, о медальоне. Старый волшебник в конце концов начнёт охоту на них, уничтожая их одного за другим, пока не убедится, что Волан-де-Морт снова стал смертным, снова побежденным. Что делать? Он не мог позволить этому случиться, но и не мог сказать об этом Волан-де-Морту! Как он мог объяснить наличие воспоминаний Дамблдора, не рассказав о мантии-невидимке, не раскрыв существование Даров?! Волан-де-Морт не дурак, он знает, что только что-то очень важное для него заставит его пойти на риск и отправиться в кабинет Дамблдора. Что делать? Что делать? Еще одна вещь, о которой нужно заботиться! Это когда-нибудь закончится?! И он думал, что у него уже достаточно дел, а теперь ему нужно найти крестражи, прежде чем Дамблдор прикоснется к ним! Черт возьми! Орион сердито поместил воспоминание в свою фляжку и восстановил воспоминания Сириуса в омут памяти. Он уничтожил две пустые фляги заклинанием и положил две фляги с дубликатами воспоминаний, помимо омута памяти, в ящик стола. Закрыв его, он усиленно защитил ящик, используя ту же кровную защиту, что изначально поставил Сириус, и добавив защиту на парселтанге, изобретенную Слизерином. Он проверил, все ли в порядке, и, наконец, проверил защиту Поместья заклинаниями, которым его давным-давно научил портрет Арктуруса, и, довольный, бросил летучий порошок в камин и вернулся в Поместье Малфоев.

***

Когда он вышел из камина, он столкнулся с Малфоями, Лестрейнджами и Драко. Орион сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться и набраться терпения. Люциус немедленно сделал шаг к нему и сказал с холодным гневом: — Эльфы сказали нам, что ты использовал этот камин. Теперь, потрудись объяснить, что ты делал. Орион бесстрастно посмотрел на него. — Я проверял, все ли в моем поместье идет гладко. В какой-то момент за эльфами нужно присматривать. — Ты ушел посреди теста! — взвизгнула Беллатрикс, угрожающе указывая на него пальцем. — Ты посмел исчезнуть из присутствия нашего Лорда и игнорировал его призывы! Орион скрестил руки на груди и ехидно сплюнул: — Ну и что? Я глава рода Блэк, дорогая тетя, никогда не забывай об этом! В любом случае, я твой Лорд! Я долго тебя терпел, но я должен напомнить тебе, что я могу легко изгнать тебя из рода Блэк по щелчку пальцев! Беллатриса на мгновение побледнела, прежде чем ее лицо приняло безумное и яростное выражение. Она сделала быстрое движение, чтобы убрать свою палочку, но Нарцисса тут же положила руку ей на руку. Она тихо сказала, глядя на Ориона: — Мой дорогой, мы беспокоились за тебя. Ты должен понять, что твое исчезновение было очень неожиданным. Мы не получали от тебя новостей целую неделю. — Я писал, — более спокойно сказал Орион, и его взгляд смягчился, когда он посмотрел на нее. — Я объяснил, что взял недельный отпуск. И вернулся, когда обещал. Благодарю вас за то, что вы взяли на себя роль моего опекуна, дорогая тетя Цисси, но мне не хотелось бы спрашивать разрешения на каждый малейший шаг. — Ты обязан спрашивать наше разрешение, — холодно сказал Люциус, глядя на него. — Мы несем ответственность за тебя. Где ты был? Орион небрежно выдержал сердитый взгляд Люциуса. — Вдали и в безопасности. Неважно, где. В светло-серых глазах Люциуса вспыхнул гнев, но его прервала Беллатриса. — Наш Лорд знает, что ты вернулся, — радостно сказала она. — Я сама лично сообщила ему, как только Драко сообщил нам. Поскольку твой портключ уже неделю не работает, я должна немедленно отвести тебя к нему. И можешь быть уверен, что тебя ждет неприятный сюрприз! Орион бросил на Драко свирепый взгляд, но его гнев утих, когда он увидел выражение раскаяния на его красивом лице. Драко, вероятно, не хотел, чтобы Волан-де-Морт наказывал его, и Орион не мог винить его за то, что он сказал родителям, что вернулся. Он повернулся к Белле и холодно ответил: — Портключ работает. — Мне все равно! — выплюнула Белла, когда он схватил его. — Ты сейчас пойдешь со мной! В одно мгновение она активировала свою метку и взяла с собой Ориона, когда они аппарировали в комнату призыва Волан-де-Морта. Волан-де-Морт, казалось, ждал их и встал, как только они появились перед ним. Орион посмотрел на него и заметил ярость Волан-де-Морта, его багровые глаза сверкали, а невидимый шрам Ориона уже болезненно покалывал. Но прежде всего Орион увидел, что Волан-де-Морт очень похож на Тома из последних воспоминаний, когда его глаза вспыхивают алым. И он проклял себя за то, что снова подумал, что Волан-де-Морт выглядит невероятно красивым; удивительно мощный, ошеломляющий и привлекательный. Орион стиснул зубы, злясь на себя, и крепче прижал палочку к боку. Он смотрел куда-то на стену позади Волан-де-Морта и ждал, что произойдет; его мускулы напряглись, когда он приготовился произнести любое заклинание в любой момент. — Уходи, Белла, — холодно приказал Волан-де-Морт. Беллатрикс удивленно посмотрела на него. — Но, милорд, я хочу видеть его наказание! После всего его неуважительного отношения к вам он заслуживает самого худшего! Я с радостью помогу вам… — УЙДИ НЕМЕДЛЕННО! — яростно заревел Волан-де-Морт. Беллатриса отшатнулась назад и бросила на Ориона гневный взгляд, прежде чем исчезнуть. Взгляд Ориона метнулся к лицу Волан-де-Морта, когда волшебник приближался к нему. Но Волан-де-Морт остановился в нескольких шагах от него, холодно посмотрел и не пытался подойти ближе. — Где ты был? — сказал Волан-де-Морт смертоносным, сдержанным голосом. — У друга, — сухо ответил Орион. — Какого друга? — лаконично возразил Волан-де-Морт, когда невидимый шрам Ориона запульсировал еще сильнее. — У друга из Дурмстранга, — сказал Орион сквозь стиснутые зубы. — Я имею право навестить друга летом, если захочу! Мне не нужно отчитываться перед… — Ты навещаешь друзей, когда завалил тест! — прорычал Волан-де-Морт, когда его малиновые глаза вспыхнули. — Когда исчезнешь и отказываешься ответить на мой зов! Как ты посмел… Я научу тебя уважать меня! — ЗАВАЛИЛ ТЕСТ?! — яростно заревел Орион, делая угрожающий шаг к Волан-де-Морту. — Я убил её! Он схватил мантию Волан-де-Морта левым кулаком и в ярости прошипел: — Я, блять, убил маленькую девочку из-за вас! Потому что вы манипулировали мной, чтобы я сделал это! Как ВЫ посмели сделать это со мной?! Я предупреждал вас ранее и это стало последней каплей! Я не один из ваших жалких маленьких миньонов! Мгновенно Волан-де-Морт выхватил свою палочку и болезненно прижал ее кончик к шее Ориона, но Орион сделал то же самое, как только заметил движение Волан-де-Морта. Теперь они смотрели друг на друга, палочки вонзались в их шеи, а багровые и изумрудные взгляды смотрели в ярость. Орион посмотрел Темному Лорду в глаза и сплюнул, кипя от гнева: — Вот и все. Мы проясним ситуацию между нами раз и навсегда. Он крепче сжал мантию Волан-де-Морта и продолжил: — Вы должны сделать выбор здесь и сейчас. Либо вы принимаете тот факт, что я выбираю, кого убить, и что я не буду подчиняться вашим приказам, если не соглашусь с ними, либо вы теряете последователя! Его лоб, казалось, раскололся надвое, когда Волан-де-Морт схватил его за лицо, яростно рыча: — Ты никогда не покинешь меня! Я не принимаю ультиматумов! Если ты покинешь Пожирателей Смерти, то это произойдет потому, что ты будешь убит моей палочкой! Вот и все, подумал Орион, теперь пора сбросить его. Он облизнул губы и ухмыльнулся, прежде чем промурлыкать на парселтанге: — Зачем, мой Лорд? Вы ведь будете скучать по мне. Он отодвинул свое лицо в нескольких дюймах от Волан-де-Морта и бросил на него, как он надеялся, обольстительный взгляд, продолжая: — Скажите мне, вы скорее убьете меня, чем вообще будете иметь со мной дело? Кажется так. А предпочту дуэль, а не попытки идти дальше. Но я действительно не хочу покидать вас, — Орион медленно погладил шею Волан-де-Морта. Он внутренне ухмыльнулся, почувствовав, как сухожилия Волан-де-Морта напряглись под его прикосновением, его кожу покалывало, а малиновые глаза вспыхивали от гнева, но также и потемнели от желания. Орион провел кончиками пальцев по сильной челюсти Волан-де-Морта и промурлыкал: — Я бы предпочёл остаться на вашей стороне, милорд, но не в качестве вашего миньона. Он медленно облизнул губы и хрипло добавил, скользя своими губами по губам Волан-де-Морта: — Кем-то гораздо большим. Вашей правой рукой, равно ценным, как вы и обещали. Для вас будет огромной потерей наши разошедшиеся пути. Внезапно Волан-де-Морт схватил Ориона за левое запястье и яростно прошипел: — Ты думаешь, что поведение шлюхи повлияет на мое мнение? Что ты избежишь наказания за содеянное? И никогда не играй со мной в такие игры, если не готов заплатить цену! Ты играешь с огнем! Орион ненадолго прикоснулся влажными губами к губам Волан-де-Морта, прежде чем отстраниться и ухмыльнуться. — Ах, так вы все эти разы вели себя как блудница? Пока шипели и ласкали меня? Жалость. Волан-де-Морт сильнее ударил Ориона палочкой в ​​шею, когда его глаза вспыхнули гневом, но Орион проигнорировал это и продолжил: — Что касается наказания, не верьте, что я не буду защищаться или нападать на вас, если вы попытаетесь проклясть меня. Нет, Милорд, мы уже прошли. Но я не буду работать против тебя, если вы будете уважать мои решения. Так что давайте поговорим окончательно. Вы принимаете мои условия или мы будем сражаться? Невидимый шрам Ориона вспыхнул от боли, когда Волан-де-Морт крепко схватил его за затылок и угрожающе прошипел: — Я мог бы погубить тебя, малыш. Уничтожить тебя полностью. Ты мне не ровня. Либо ты подчиняешься моей воле каждый раз, когда я прикажу тебе, или я сам убью тебя прямо сейчас! — Вы действительно могли бы попытаться, — ответил Орион со спокойной ухмылкой. — И вы можете потерять одного из своих самых могущественных сторонников. Того, кто владеет типом темной магии, которого вы никогда раньше не видели. Того, кто сам является змееустом, последним в магическом мире. Того, кто изучает Темные Искусства и кто уже убил, когда вашим планам угрожали. Кто дает вам информацию и по-прежнему будет снабжать вас в будущем, и кто мог бы привести к вам больше молодых последователей. Вы покончите с моей родословной и убьете мою возможность произвести могущественного темного наследника, который вольет мощную кровь в новый мир, который Тьма собирается создать… Тск. Подобные отходы. Он пристально посмотрел на него и продолжил с улыбкой: — Разве вы не получите больше пользы от моей поддержки? Моя уникальная темная магия в вашем распоряжении, в разумных пределах, о которых я прошу тебя? Скажите мне, вы готовы бросить все это, когда вы можете все? Когда единственное, что вы должны сделать, это не просить меня о вещах, которым, как вы уже знаете, я буду противиться? Когда все, что вам нужно сделать, это уважать мои собственные решения и мой способ ведения войны против светлых волшебников? Я не прошу многого, но я предлагаю вам много. — Я не веду переговоры со своими последователями! — сердито зарычал Волан-де-Морт, сжимая в кулаке волосы на затылке Ориона, оттягивая их назад и заставляя Ориона согнуться, пока он не увидел его лицо полностью. — Оказавшись на моей службе, мои последователи подчиняются, ничего не требуя! — Вы будете вести переговоры с одним! — яростно выплюнул Орион. — Поскольку вы уже знаете, что я отличаюсь от остальных! Я могу быть твоим величайшим союзником! — Союзником? — усмехнулся Волан-де-Морт. — Ты будешь тем, кем я хочу тебя видеть! — И кем же? — нетерпеливо прорычал Орион. Волан-де-Морт злобно ухмыльнулся и мягко сказал, пронзая Ориона своими глубокими алыми глазами: — Ты родишь мне наследника. У Ориона отвисла челюсть, а глаза расширились, когда он сделал шаг назад и недоверчиво выдохнул: — ЧТО?! Ухмылка Волан-де-Морта стала шире, когда он сделал шаг, чтобы оказаться в нескольких дюймах от Ориона. — Все твои доводы, чтобы сохранить тебе жизнь, имеют силу, малыш. Ты очень убедительно отстаивал свою позицию. Разве ты не просил место рядом со мной? Возможность уважения и почёта? В качестве консорта… — Я НЕ БУДУ ВАШЕЙ ПЛЕМЕННОЙ КОБЫЛОЙ! — взволнованно и встревоженно завопил Орион, стараясь сделать между ними как можно больше расстояния. — Я просил место равного вам! А не место вашей шлюхи! Волан-де-Морт болезненно схватил лицо Ориона и сердито зарычал: — Консорт — это не шлюха! Я оказываю тебе большую честь, выбирая тебя! Ты останешься при мне, подчинившись мне. Я буду держать тебя в безопасности до и после того, как ты родишь мне наследника — Консорт — это не супруг! — яростно выплюнул Орион, продолжая недоверчиво смотреть на Волан-де-Морта, словно рехнулся. — Вы спятили?! Я не буду вашим консортом! Ты действительно думаешь, что я хочу быть запертым за решеткой, пока бушует война? Вы считаете, что вы единственный, у кого есть планы и дела?! Я не позволю себе стать кобылой для вас! У меня есть амбиции! Цели, которые я должен выполнить! Если вы хотите кровного наследника, то выберите кого-то другого, потому что я никогда не соглашусь быть вашим консортом! Волан-де-Морт сильнее сжал лицо Ориона и сердито ответил: — У тебя будет время сделать любую ерунду, которую ты захочешь, прежде чем родить моего наследника! Ты ещё слишком юн, так что у тебя есть несколько лет, но пока ты БУДЕШЬ подчиняться мне и станешь моим консортом! Если наша кровь сольется, то нашим наследником будет сильнейший темный волшебник на свете! Я не позволю смешать твою кровь с чьей либо! Поверь мне, я убью любого, кого ты выберешь! — Уберите от меня свои лапы! — завопил Орион, безумно отмахивая руку Волан-де-Морта от своего лица. Он сделал несколько шагов назад и столкнулся лицом к лицу с Волан-де-Мортом, когда с ненавистью ответил: — Вы мне это прелагаете?! Несколько быстрых трахов, чтобы произвести на свет вашего могущественного наследника?! Думаете, это хоть немного искушает меня?! Что я готов потратить жизнь на бессердечного и злобного волшебника, вроде вас?! Быть послушным маленьким питомцем кого-то, кто интересуется только мной, чтобы иметь чертовски могущественного темного наследника?! Идите и трахните Беллу, если вы этого хотите, потому что вы этого не получите от меня! Вы мне ничего не предлагаете! — Я предлагаю тебе все! — яростно зарычал Волан-де-Морта, приближаясь к нему. — Я предлагаю тебе мир на моей стороне! Орион фыркнул и ответил с усмешкой: — Вы предлагаете мне подчинение рядом с вами! Ребенок с вами даст вам неизмеримую власть надо мной и навсегда привяжет меня к вам! Вы всегда можете использовать его или ее, чтобы заставить меня повиноваться вашим приказам! Я уже представляю это! Если я не буду лизать ваши ботинки, то не буду видеть своего ребенка месяцами. Если я не буду ползать у твоих ног, как твои приспешники, то ты заберешь моего ребенка у меня навсегда. Если я не убью того, кого вы хотите, вы сделаете ему больно! Орион затрясся от гнева и заревел: — НИКОГДА! СЛЫШИТЕ МЕНЯ! Я НИКОГДА НЕ БУДУ ВАШИМ КОНСОРТОМ! Глаза Волан-де-Морта вспыхнули ярко-красным, когда он яростно ответил, выхватывая палочку: — Хватит твоего неповиновения и наглости! КРУЦИО! «Значит, дело доходит до этого», — подумал Орион, ловко уворачиваясь от надвигающегося проклятия. Он быстро навел палочку и проревел: — Dollus nervare! Волан-де-Морт быстро наложил парсел-заклинание, которое защитило его от сильного мучительного заклинания, и Орион раздраженно щелкнул языком — он не мог использовать их, не обнаружив, что читал дневники и книги Слизерина! — Aerea cerrata! — в ярости выплюнул Волдеморт. Орион тут же толкнул левую руку вперед, и из его ладони черная толстая глыба льда вылетела в сторону удушающего проклятия, перехватив его и взорвавшись при контакте. Волан-де-Морт прищурился, глядя на него своими алыми глазами. — Cruor ferveo! Он быстро защитил себя от проклятия бурления крови с помощью мощного темного заклинания, которому его научил Рудольфус, в то время как левой ладонью он посылал острые ледяные лезвия в сторону Волан-де-Морта. Волан-де-Морт уничтожил их взрывным согревающим заклинанием, и когда вода брызнула на пол, он закружился в черном тумане и исчез из поля зрения Ориона. Орион не успел среагировать, как позади него появился Волан-де-Морт, болезненно схватив его за горло и тут же обезоружив палочкой. Недолго думая, Орион тут же отвел обе руки назад и создал стены черного пламени, которые плотно окружили Волан-де-Морта, не давая ему возможности двигаться, не обжигаясь, в то время как пламя лизало Ориона, не причиняя ему вреда. Волан-де-Морт немедленно убрал руку с горла Ориона, прежде чем обжечься, и когда Орион посмотрел на него, Волан-де-Морт посмотрел в ответ с выражением такой ярости на лице, что Орион инстинктивно сделал шаг назад. Он видел, как Волан-де-Морт творил заклинание за заклинанием в своей огненной тюрьме, но ничто не могло ослабить черное пламя, и после того, как он без палочки вернул свою палочку обратно, Орион ухмыльнулся ему, спокойно наблюдая. Спустя долгие минуты Волан-де-Морт остановился и яростно прошипел: — Если ты хочешь покинуть это место живым, ты немедленно разрушишь эти стены! — Знаете ли вы, что я могу сделать вам больно с помощью пламени? — тихо сказал Орион, пытаясь заглушить острую боль в шраме, вызванную безжалостной яркостью. — Но я не буду, просто потому, что вы воздержались от использования на мне смертельного проклятия. Но я хочу, чтобы вы знали, прежде чем снова нападете на меня, сейчас или в будущем, что это лишь малая часть того, что я могу сделать теперь с моими силами. Некоторое время назад вы сказали мне, что хотите знать, что я могу сделать, поэтому я показал вам. Это сила, которую я мог бы использовать, сражаясь на вашей стороне, — он пронзил Волан-де-Морта своим зеленым взглядом сквозь черное пламя и продолжил: — Если вы согласны с тем, что, поддерживая вас, я принимаю свои собственные решения и что я могу обсуждать с вами ваши приказы, если я не согласен с ними, тогда эта сила будет в распоряжении Темной стороны. Я уверен, что вы видите преимущества. Итак, вы принимаете мои условия? Глаза Волан-де-Морта сверкнули, и он ухмыльнулся Ориону, когда тот спокойно ответил: — Да. Орион нахмурился. Он не ожидал от него такого быстрого ответа, не без новых споров или драк. Жаль, что он не мог потребовать от него магической клятвы. Волан-де-Морт никогда не согласится быть связанным собственной магией, чтобы исполнить ее под страхом смерти, и он просто разозлится на него за попытку. Волан-де-Морт наверняка заставит его потом за это заплатить. Он подозрительно посмотрел на Волан-де-Морта. Тёмный Лорд что-то задумал, Орион в уверен. Орион осторожно добавил: — Вы будете уважать мои решения? — Да, — коротко ответил Волан-де-Морт, и его ухмылка стала шире. Орион уставился на него, совсем не довольный реакцией волшебника. Он твердо спросил: — Вы не будете меня ни к чему принуждать и дадите мне положение равного, когда начнется война и я стану немного старше? — затем он добавил, чтобы избежать путаницы: — Руководящая должность? — Если ты докажешь, что можешь вести за собой, когда немного подрастешь и станешь сильнее, тогда да, — бесстрастно сказал Волан-де-Морт, все еще со своей проклятой ухмылкой. Орион прищурился, глядя на него, но рывком запястья заставил пламя исчезнуть, при этом он крепко сжал палочку на случай, если Тёмному Лорду вздумается проклясть его. Но старший волшебник ничего не сделал. Он остался стоять, освободившись от своей огненной клетки, и внимательно наблюдал за Орионом с самодовольной ухмылкой на лице. — Что? — угрюмо отрезал Орион. Губы Волан-де-Морта изогнулись в легкой победной улыбке. — Я рад видеть некоторую степень твоей силы. Ты, безусловно, хорошее приобретение для моих рядов. Но есть кое-что очень важное, о чем ты забыл, мой маленький змей. Орион смущенно нахмурился, в то время как его тревога росла из-за того, что Волан-де-Морт назвал его новым собственническим ласкательным именем. Темный Лорд ухмыльнулся его замешательству и шелково прошипел: — У тебя передо мной магический долг. — О чем вы говорите?! — немедленно выплюнул Орион. — Я ничего вам не должен! Старший волшебник подошел к нему, пока не оказался перед Орионом, и посмотрел на него сверху вниз, в то время как он любезно сказал: — О, да, должен. Как непостоянна твоя память, когда тебе это удобно. Когда Орион посмотрел на него, Волан-де-Морт наконец сказал с довольной ухмылкой на лице: — Ты влез в магический долг, когда попросил меня спасти твоего отца из Азкабана. Орион недоверчиво уставился на него. — Мой отец умер! Мы его вообще не спасли! Волан-де-Морт одарил его злобной улыбкой. — О, но мы это сделали. Ты сказал, что будешь в долгу передо мной только в том случае, если тебе удастся спасти своего отца. Орион недоверчиво посмотрел на него. Неужели он действительно был так неосторожен в своих словах? Но он был моложе и не имел опыта общения с противными и хитрыми волшебниками, такими как Волан-де-Морт… Он сосредоточился, чтобы пересмотреть свои воспоминания об этом моменте, и побледнел, когда вспомнил, что именно так он и сказал. Он уже знал, как Волан-де-Морт собирается все исказить, но, тем не менее, сказал: — «Спасение» означало, что он будет жив! А это не так! — «Спасение» означает не что иное, как вывезти кого-то из опасного для него места, без уточнения состояния этого человека, и именно это мы и сделали, — спокойно возразил Волан-де-Морт. — И, кроме того, тело твоего отца все еще живо. — Только потому, что я помешал вам выбросить его, как мусор! — рявкнул Орион, сжав кулаки. Волан-де-Морт пренебрежительно ответил: — Детали, которые не меняют того факта, что ты передо мной в магической долгу. — Вы смеете использовать состояние моего отца, чтобы таким образом вымогать у меня деньги?! — сердито прошипел Орион. Волан-де-Морт изогнул бровь и без сожаления ответил: — Да. Как ты думаешь, с кем ты имеешь дело, мальчик? Орион посмотрел на него и горячо сплюнул: — Хорошо. Чего вы хотите? Но прежде чем ответить, позвольте мне сказать вам, что я прекрасно знаю, что долг — это не клятва, поэтому я могу отклонить все, что вы попросите, без опасения, что моей магии причините вред. — Но в конце концов тебе придется принять то, о чем я тебя прошу, — сказал Волан-де-Морт со злобной ухмылкой. — И чем больше времени потребуется нам с тобой, чтобы прийти к соглашению о чем-то приемлемом для обоих, тем жестче будет действовать против тебя твоя магия, если ты не заплатишь долг. И я уверяю тебя, что варианты, которые я тебе дам, не придутся тебе по вкусу. И если ты, в конце концов, не сможешь отдать мне долг, твоя магия может отреагировать так плохо, что ты превратишься в сквиба. — Я это уже знаю, — сердито прошипел Орион сквозь стиснутые зубы. — Так скажите мне раз и навсегда, какие у меня есть варианты? — Я должен подумать об этом, — со злобной улыбкой сказал Волан-де-Морт. — Но не волнуйтесь, время не пойдет, пока я не объявлю, чего хочу. Орион уставился на него. — Хорошо. Обдумайте и скажите мне, когда будете готов, но я говорю вам прямо сейчас, что я не согласен стать вашим консортом! — Посмотрим! — сердито зарычал Волан-де-Морт, делая угрожающий шаг. — Может оказаться, что стать консортом — лучшая альтернатива из всех остальных! — Искренне в этом сомневаюсь, — холодно возразил Орион. Волан-де-Морт крепко схватился за подбородок, встретившись с ним взглядом, и яростно зашипел: — Если я правильно помню, мысль о том, что я трахну тебя, еще недавно не казалась такой ужасной. — Это было до или после того, как вы пытались меня задушить? — сердито ответил Орион. — А я не думал ясно в то время, учитывая тот факт, что я был болен, выздоравливая от зависимости! И давайте вспомним, что с тех пор многое произошло! Вы продолжали манипулировать мной и причинять мне вред! Как вы думаете, смогу ли я когда-нибудь заботиться или быть с кем-то, кто так со мной обращается?! — Я не прошу тебя заботиться! — прорычал Волан-де-Морт. — Точно, — возразил Орион. — Вы просто хотите использовать меня. И я не хочу связывать себя с кем-то, кто мне по-настоящему безразличен и кому наплевать на меня! А вы просто не способны на наличие одного единственного приличного чувства! — Чувства для слабаков! — сердито выплюнул Волан-де-Морт. — Избавься от таких пустых романтических идей, созданных для дураков! Орион дернул головой, чтобы высвободиться из хватки Волан-де-Морта, и тихо ответил: — Вы никогда не поймете, и за это мне вас жаль. Глаза Волан-де-Морта вспыхнули от ярости, и он крепко схватил Ориона за шею. — Пожалей себя! Потому что я заставлю тебя вернуть долг, и ты будешь всегда подчиняться моей воле! Сколько бы ты ни боролся со мной, ты никогда не избавишься от меня! И в конце концов ты подчинишься мне! — Это мы еще посмотрим, — ответил Орион с самоуверенной ухмылкой. — Теперь мы играем по другим правилам. Вы приняли мои условия, а я принял ваше требование о долге. Мы оба знаем последствия, если вы нарушите мои условия и если я не выполню долг. Долг может показаться мне более обременительным, но я уверен, что мои условия — горькая пилюля для таких, как вы. Так что, как видите, у нас обоих есть рычаги воздействия друг на друга. Волан-де-Морт прищурился, но затем ответил с ухмылкой: — Возможно, но тебе никогда не перехитрить меня. Я могу использовать против тебя больше, чем ты думаешь. — Как и я, — сказал Орион, прищурились. Волан-де-Морт недоверчиво изогнул бровь, и Орион самодовольно ухмыльнулся, прежде чем сказать:. — Каждый из нас будет держать свое оружие друг против друга в секрете до подходящего момента, кажется. Но как бы я ни хотел остаться здесь, чтобы сражаться с тобой, я должен уйти. Волан-де-Морт схватил руку Ориона и прорычал: — Не раньше, чем я починю твой портключ. И в следующий раз, когда ты не ответишь на мой призыв, ты дорого заплатишь. — С моим кольцом все в порядке, — самодовольно возразил Орион. — Я просто находился под сильной защитой, не позволяющей активировать мой портключ. — Где? — спросил Волан-де-Морт, прищурив малиновые глаза. Орион приятно улыбнулся ему. — Хотите узнать? Но, увы, я не могу вам сказать. Та-та. И он активировал портключ своей палочкой, прежде чем Волан-де-Морт успел пошевелить хоть одним мускулом.