Наследник рода Блэк

Как только он добрался до своей спальни, Орион сел на кровать и позволил шоку проникнуть в его разум. Консорт! Он отчаянно замотал головой. Волан-де-Морт потерял чувство здравого смысла! Орион гневно сжал кулаки. Гребаный долг! Кто знал, что Волан-де-Морт так спросит с него долг? Он прекрасно понимал, что волшебник не оставит ему выбора… Возможно, не оставит ему иного выбора, кроме как согласиться родить наследника! И все это время хитрый ублюдок скрывал действительность долга и ждал идеального момента, чтобы потребовать его с него! Но он не мог этого сделать! Он никогда не сможет завести ребенка от Волан-де-Морта! Даже если не принимать во внимание возраст и ненависть к Волан-де-Морту — по крайней мере, в настоящее время — как фактор, у него есть много дел. И он не может иметь ребенка в столь юном возрасте, даже если бы Волан-де-Морт сказал, что он не появится через несколько лет. Все равно еще слишком рано. У него нет времени закончить все, что он должен был сделать. И он не хотел такой связи с Волан-де-Мортом! Это ужасно — всегда находиться в его власти! Он хочет быть с Лезандером! Блин! Как он может избежать этого? Орион уныло потер лоб. Он не может быть супругом такого волшебника… Человека, который убил его мать… Борода Мерлина, что подумает Сириус, когда очнется? Это непростительно! Плевать, что Волан-де-Морт — самый могущественный кандидат и что он говорил правду, когда сказал, что их наследник, вероятно, станет самым могущественным темным волшебником в будущем… Он просто не может этого сделать! Волан-де-Морт никогда не позволит ему быть с кем-либо еще. Он будет жить без любви, вечно сожалея о своих обстоятельствах, вечно ненавидя себя и Волан-де-Морта. Это не та жизнь, которую он планировал для себя! Он планировал жениться на подходящем темном волшебнике, когда ему будет около тридцати, но оставаться с Лезандером как можно дольше… Волан-де-Морт никогда не позволит ему этого, ведь он сам сказал, что убьет любого другого! Он вскочил с кровати и беспокойно зашагал по комнате. Моргана, помоги ему! Должен быть какой-то выход! Всегда есть способ…. Он не может позволить этому случиться, ведь он будет вынужден отказаться от всех своих планов… Дары, стать лидером, вернуть душу своего отца! Нет! Он скорее умрет, чем не достигнет своих целей! Нарушить данное отцу обещание! Оставить его бездушным! Никогда! Орион провел рукой по волосам. Аргх! Черт бы побрал Волдеморта в аду! Он заботится только о себе! Орион обернулся и посмотрел на свой сундук. Но он не беззащитен перед Волан-де-Мортом и его коварными планами. Орион ухмыльнулся. О, да, у него есть что-то, что можно использовать против Волан-де-Морта. Если дело дойдёт до этого (даже если это заставит Волан-де-Морта убить его), он сможет использовать крестражи против него. Разве у него сейчас нет медальона? Как легко он мог уничтожить душу внутри… Но Том, милый Том… Орион сердито покачал головой. Том не имеет значения по большому счету, не так ли? Он — просто частица души, застрявшая в медальоне! Том является самим Волан-де-Мортом! Если Волан-де-Морт не оставит ему выбора, тогда он пригрозит ему уничтожением медальона! И он готов выполнить свою угрозу, если Волдеморт ему не поверит! И, возможно, там могут быть и другие крестражи… Если он заполучит их все, то Волан-де-Морт будет находиться полностью в его власти! Орион торжествующе ухмыльнулся. Взрослый волшебник действительно недооценил его. Волан-де-Морт хотел сделать его бессердечным, безжалостным и злобным, не так ли? Что ж, пусть он противостоит тому, что он сделал из меня! До противостояния с Волан-де-Мортом он собирался искать крестражи, чтобы защитить их от Дамблдора, но теперь их полезность вышла на другой уровень. Они будут служить двойной цели: сохранить бессмертие Волан-де-Морта, чтобы он помог Темной стороне выиграть войну, и дать Ориону рычаг против него. И если бы у него никогда не было необходимости использовать крестражи против Волан-де-Морта, он мог бы легко получить благосклонность Волан-де-Морта, сказав ему, что он собрал их, чтобы защитить их от Дамблдора и, таким образом, спасти жизнь Волан-де-Морта. Орион самодовольно ухмыльнулся. Это идеально. Он быстро достал из сундука медальон и лег на кровать, открывая его. — Привет, Том, — любезно сказал Орион. Взгляд темно-синих глаз Тома метнулся к нему, и он угрюмо сказал: — Где ты был целую неделю? Почему ты не разговаривал со мной? Ты сказал, что расскажешь мне, как ты справился с тестом! — Извини, но много чего произошло, и я ушел, поэтому не мог поговорить с тобой раньше, — спокойно ответил Орион. — Я действительно не хочу много говорить об испытании. Волан-де-Морт заставил меня убить маленькую маггловскую девочку, и я совершенно ясно дал ему понять, что не позволю ему повторить подобное со мной снова. Всё было сделано ради этого. Есть более важные вещи, которые мне нужно обсудить с тобой. Смерть Виктории сейчас казалась такой незначительной. Он никогда этого не забудет, но и не будет погрязать в этом. Есть гораздо более важные вещи, о которых нужно было беспокоиться. Том изогнул бровь и с любопытством спросил: — Что ты хочешь обсудить? Орион внимательно наблюдал за ним в течение долгого времени. Он почти такой же, как Том, которого он видел в последнем воспоминании: то же красивое лицо, те же скульптурные черты, и все же что-то еще в его глазах, какая-то неосторожность, которая иногда мелькала в глазах Тома при разговоре с ним… Том в какой-то степени доверяет ему, внезапно понял Орион. И это могло идти рука об руку только с тем, что Том действительно заботился о нем. Орион почувствовал резкую боль в груди. Укол тоски и сожаления одновременно. Мог ли он действительно убить Тома только для того, чтобы доказать Волан-де-Морту, что у него есть рычаги против него? Орион почувствовал, как его охватывает бесконечная печаль. Он тяжело сглотнул. Он должен подготовить себя к тому, что он должен сделать, и он может угрожать уничтожить другие крестражи вместо медальона, если он скоро найдет другой крестраж. Но если нет, если у него будет только медальон… — Что такое? — тихо сказал Том. — Ты очень странно смотришь на меня. Орион слабо улыбнулся. — Ничего. Я просто думал о тебе. Том ухмыльнулся и промурлыкал: — Правда? И о чем ты думал? Какие наши образы мелькали у тебя в голове? У меня есть несколько, которыми я не прочь поделиться с тобой. Орион снова почувствовал удар в грудь, и ему пришлось подавить унылый всхлип. Почему Том говорит такие вещи, когда ему нужно подготовить себя к возможности уничтожить его? — Все, что мы с тобой придумываем для нас вместе, на самом деле не имеет значения, не так ли? — резко ответил Орион. — Этого никогда не произойдёт. Том нахмурился и тихо сказал: — Орион, ты знаешь, что это может случиться, если Волан-де-Морт и ты… — Волан-де-Морт — не ты! — выплюнул Орион. — Я! — строго ответил Том. — Когда ты наконец это признаешь? — Послушай, Том, — нетерпеливо прервал его Орион. — Я больше не буду спорить с тобой об этом. Волан-де-Морт такой, какой он есть, и он не изменится, у меня есть бесконечные доказательства этого, и мне нужен не он! — Тогда кто? — угрюмо отрезал Том. Орион посмотрел на него и многозначительно сказал: — Ты знаешь кто. Он пренебрежительно махнул рукой и добавил: — Мы отвлеклись от темы, которую я хотел затронуть. Том устало вздохнул. — Очень хорошо, но мы обсудим это еще раз. Твое упрямство все еще поражает меня. Но мы пока оставим это. Так скажи мне, что ты хочешь обсудить. Орион внимательно посмотрел на него и тихо сказал: — Том, я обнаружил кое-что, что угрожает существованию Волан-де-Морта, а значит, и твоему, и ты должен рассказать мне все, что знаешь, чтобы я мог тебе помочь. Том нахмурился. — О чем ты говоришь? — О крестражах, — лаконично ответил Орион. — Что?! — яростно взревел Том с широко раскрытыми глазами и бледным лицом. — Где ты узнал о крестражах?! Ты хоть знаешь, что они из себя представляют?! Орион фыркнул. — Это просто название. Я уже знал, что ты частичка души, заключенная внутри предмета. Теперь у меня есть только его название и немного больше информации о нем. Ты действительно верил, что я не узнаю, чем ты являешься на самом деле? Том яростно посмотрел на него и горячо ответил: — Ты никому об этом ни слова не скажешь! — Конечно, нет! — непреклонно вмешался Орион. — Я не дурак! Никто никогда не узнает о них, если в моих силах предотвратить это! — Откуда ты узнал о крестражах?! — настойчиво спросил Том. — Это не имеет значения, Т…— начал Орион. — Это важно для меня! — яростно прошипел Том. — Если ты что-то о них узнал, то и другие смогут! Разве ты не понимаешь, что это подвергает меня опасности?! — Только у меня есть доступ к этому источнику информации, — успокаивающе сказал Орион. — Нет причин для беспокойства. — Конечно, есть! Почему ты так уверен? — отчаянно возразил Том. Орион пронзил Тома взглядом зелёных глаз и мягко ответил: — Поверь мне, Том. Никто не может узнать о них так, как я, но я не могу рассказать тебе о своем источнике. Том прищурился и сплюнул: — Почему нет? — Потому что я не могу! — нетерпеливо возразил Орион. — Потому что это личное, и тебе не нужно знать! Так что не беспокойся об этом, у тебя есть более серьезные проблемы. Дамблдор знает! Том уставился на него, его красивое лицо было чрезвычайно бледным, и он прохрипел: — Откуда? Орион вздохнул и тихо ответил: — Я не знаю, откуда Дамблдор знает о крестражах. Я даже не знаю, что ему известно о них, но я знаю, что у него есть подозрения, — он посмотрел на Тома и тихо сказал: — Дамблдор знает, что ты стал Волан-де-Мортом? — Да, — ответил Том, немного спокойнее. — Почему ты спрашиваешь? — И он знает, кем были твои родители, — тихо пробормотал Орион. — Меропа Гонт и Том Реддл из Литтл-Хэнглтона. Глаза Тома расширились, и он сказал тихим шепотом: — Откуда ты это знаешь? — От Дамблдора, — возразил Орион. — Потому что он тоже знает, Том. Потому что он знает, что есть медальон Слизерина, который ты приобрел, чаша Пуффендуй, который ты хотел заполучить, и кольцо твоего деда, которое, возможно, ты тоже приобрел. Так же как и ты? Это твои крестражи, Том? — Как? — дрожащим голосом прошептал Том. — Откуда ты все это знаешь? — Это не имеет значения, Том! — нетерпеливо возразил Орион. — Разве ты не понимаешь, что Дамблдор тоже знает? Разве ты не понимаешь, что единственное, что стоит между ним и этими объектами, — это я? Так скажи мне, это твои крестражи?! — Да, — хрипло сказал Том. Затем он отчаянно добавил: — Ты должен рассказать Волан-де-Морту, Орион! Он должен знать об этом! — Я не могу сказать ему! — горячо ответил Орион. — Ты сам сказал мне, что он убьет любого, кто узнает о тебе, так что представь, что будет со мной, если он узнает, что я знаю, что представляют из себя его крестражи! — Это не имеет значения, — дрожащим голосом сказал Том. — Ты передашь ему меня, и я ему все объясню, а потом ты сможешь рассказать ему все, что знаешь о крестражах и о том, как Дамблдор узнал о них… — Ты ненормальный?! — отчаянно вмешался Орион. — Я не могу отдать тебя Волан-де-Морту! Он узнает, что я — Гарри Поттер! — Ради Мерлина, Орион, — отчаянно сказал Том. — Мы говорим о частях моей души! Затем он посмотрел на Ориона и сердито прорычал: — Ты предпочтешь подвергнуть их опасности, прежде чем рассказать Волан-де-Морту, кто ты такой? После всего, что я сделал, чтобы помочь тебе? — Мне не все равно, — тихо сказал Орион. — Но отношения между Волан-де-Мортом и мной сейчас очень… Эмм… Непростые. Если к этому добавить мою настоящую личность, я содрогаюсь при мысли о последствиях. Еще не время. Он посмотрел на Тома и решительно добавил: — Я сам найду твои крестражи раньше Дамблдора. Том пронзил его своими темно-синими глазами и строго сказал: — Ты защитишь их от уничтожения? — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы защитить их от других, — сказал Орион, отводя взгляд от проницательного взгляда Тома. — Этого не достаточно! — выплюнул Том. — Мне нужна клятва волшебника! Орион посмотрел ему в глаза и тихо сказал: — Я не дам тебе клятву волшебника. Том побледнел и тихо сказал: — Ты не защитишь меня? Ты позволишь кому-то уничтожить меня? Ты будешь стоять и смотреть, как кто-то убивает меня, Орион? Орион сглотнул и прошептал: — Я защищу тебя. — А другие крестражи? — строго спросил Том. — Я могу только дать вам слово, что буду защищать ТЕБЯ, — категорично возразил Орион. — Что касается других крестражей, я достану их и сохраню от всех, кто попытается их заполучить. — Другие крестражи — это тоже я! — отчаянно вмешался Том. — Дай мне слово, что ты защитишь и их! Я не прошу тебя умереть, чтобы защитить их, только чтобы ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы избежать их уничтожения! — Нет, — строго ответил Орион. — Только ты, Том. Я достану другие крестражи раньше Дамблдора, вот и все. — ПОЧЕМУ?! — отчаянно крикнул Том. — Почему ты не можешь дать мне слово защитить остальные?! — Потому что до тех пор многое может случиться! — отрезал Орион. Я не даю своего слова легкомысленно, Том! Я не могу обещать тебе то, что не уверен, что смогу выполнить! — Тогда скажи Волан-де-Морту! — лихорадочно сказал Том. — Нет! — нетерпеливо проревел Орион. — Это не вариант! Я искренне предлагаю лучшее, что могу сделать! Я собираюсь заполучить их и хранить в безопасности, но это все. Я могу только пообещать, что ТЕБЯ никто не уничтожит, и это все же лучше, чем ничего! И, кроме того, сколько именно ты создал, Том?! Есть еще?! — Чаша и кольцо — это то, о чем Дамблдор знает? — тихо спросил Том с каменным лицом. Орион нахмурился. — Я думаю, он подозревает только о медальоне, но, может быть, со временем он заподозрит и о чаше и кольце. — Тогда остальные должны быть в безопасности, — пробормотал Том про себя. — Остальные?! — сердито спросил Орион. — Сколько их у тебя, Том?! Том ухмыльнулся ему. — Тебе ведь не обязательно это знать, не так ли? Если ты можешь предложить только сохранить чашу и кольцо, то для тебя этой информации достаточно. — Ты не доверишь мне эту информацию? — сказал Орион, глядя на него. Том фыркнул. — После того, как ты пообещал предотвратить уничтожение только меня, но не двух других, ты действительно думаешь, что я скажу тебе, какие у меня еще крестражи? — Дамблдор может знать о них, — логично сказал Орион. Том самодовольно ухмыльнулся ему. — Не обо всех, Орион, в этом я уверен. — Прекрасно, — сказал Орион, прищурив глаза. — Чаши и кольца достаточно. Так где они? — Я не знаю, — тихо ответил Том. — Что значит «не знаешь»? — горячо спросил Орион. — Как ты знаешь, у меня есть воспоминания только до того момента, пока я не расколол свою душу и не поселился в этом медальоне, — ответил Том. — К тому времени я уже приобрел чашу Пуффендуй и кольцо, но еще не спрятал их. Орион нахмурился. — Но ты превратил их в свои крестражи? — Только кольцо, — ответил Том. — Я планировал сделать чашу после того, как превращу медальон в крестраж. Один я уже сделал и спрятал. Я уверен, что его не найдут. И у меня были планы на другие. — Это сильно усложняет дело, Том, — сказал Орион. — У меня нет времени охотиться за кольцом и чашей… Но где ты вообще взял кольцо? — У моего дяди Морфина, — сказал Том с отвращением. — В последний год моего обучения в Хогвартсе я посетил его и увидел кольцо на его пальце. — Ты убил его? — тихо спросил Орион. Том фыркнул. — Не его. — Твоего отца маггла, — шепотом сказал Орион. — Ты нашел кольцо и убил своего отца, чтобы принести в жертву жизнь, необходимую для создания крестража. Том прищурился. — Ты довольно много знаешь о теории создания крестражей. — Я кое-что знаю, — пренебрежительно сказал Орион. Затем он пронзил Тома своими зелеными глазами и добавил: — Ты сделал еще один крестраж, помимо дневника, и ты думаешь, что он в безопасности, даже от Дамблдора? — Да, — спокойно ответил Том. — И не спрашивай, потому что я не скажу тебе, что это и где это. — Хорошо, — вздохнул Орион. — Но ты должен иметь какое-то представление о том, где ты спрятал кольцо и чашу. Том задумчиво нахмурился. — Не совсем. Обычно я хранил их у себя какое-то время, а затем уже прятал и тщательно продумывал места, где их хранить. — Ты отдал дневник Люциусу, — задумчиво сказал Орион. — Если учесть возраст Люциуса, то это, должно быть, произошло во время первой войны, поэтому ты не помнишь об этом. Он посмотрел на Тома и добавил: — Возможно ли то, что ты отдал кольцо или чашу другому Пожирателю Смерти? — Возможно, — парировал Том. — Но только тому, кому я полностью доверяю. Тому, кто абсолютно предан мне. — Беллатрикс! — сказал Орион, внезапно осознав это. — Может быть, это Белла? — Твоя тётя? — спросил Том, нахмурившись. — Ну, ты сказал, что она одна из самых преданных последователей Волан-де-Морта, но когда я был жил, она была всего лишь ребенком, так что я правда не знаю, насколько Волан-де-Морт ей доверяет. Орион фыркнул. — Я не знаю, доверяет ли он ей, но она определенно самая преданная. Она полностью его обожает и даже убьет собственного мужа, если Волан-де-Морт прикажет ей это сделать. Том выгнул бровь и сказал шелковистым голосом: — Чувствую ли я определенную ревность в твоем голосе? Орион взглянул на него и рявкнул: — Не глупи! Мне плевать, кого трахает Волан-де-Морта. Брови Тома поднялись, а затем он сказал с ухмылкой: — Ой-ой, ты многое упустил, не так ли, Орион? Кто что-нибудь сказал о трахании? Интересно, почему ты думаешь о том, как трахает Волан-де-Морт? Между вами определенно что-то произошло, если твои мысли отклоняются в этом направлении. — Ничего не произошло, — неловко отрезал Орион. — Теперь давай вернемся к рассматриваемому вопросу. Том понимающе ухмыльнулся, но сказал: — Обычно я прятал свои крестражи в важных для меня местах. По крайней мере, я так поступил с некоторыми, и думаю, что Волан-де-Морт сделал то же самое. Он единственный, кто знает, где находятся чаша и кольцо, но раз ты не хочешь ему говорить… То тебе придется искать места самому. Орион нахмурился. — Значение? Почему тогда Волан-де-Морту отдал дневник Люциусу? — Ну, он — Малфой, — спокойно ответил Том. — Он из одной из самых важных темных чистокровных семей в Англии. — Так же, как и Белла, — вмешался Орион. — Тогда вариант с Беллой определенно возможен. Но это только чрезвычайно усложняет ситуацию. Не видать мне информации от неё, ведь она побежит к Волан-де-Морту предупредить его. Он вздохнул и продолжил: — Мы оставим эту возможность напоследок. А теперь, ты не мог оставить один крестраж в приюте? — Никогда. Я презирал это место, — коротко ответил Том. — Кроме того, я планировал спрятать этот медальон в месте, связанным с моим детством. Я почти уверен, что меня спрятали в пещере на берегу моря, куда нас иногда водили, — затем он добавил с ухмылкой: — Именно там я заставил других детей заплатить за издевательства и презрение ко мне. — Прекрасно, — саркастически сказал Орион. — Я уверен, что ты был очаровательным милым маленьким мальчиком. Том самодовольно ухмыльнулся ему. — Конечно, был, именно такой образ я всегда проецировал. — Ах, но Дамблдор никогда не верил в твою внешность, не так ли? — протянул Орион. — Он видел тебя насквозь. Том взглянул на него и презрительно сказал: — Дамблдор вообще ничего обо мне не знал! Я делал бесчисленное количество вещей прямо у него под носом, а он не стал мудрее. — Ну, в этот раз он поумнел, не так ли? — парировал Орион с самодовольной ухмылкой. — Теперь ты превратился в поклонника Дамблдора? — сердито выплюнул Том. Орион фыркнул. — Вряд ли. Но ты его недооцениваешь: он самый могущественный светлый волшебник, чрезвычайно проницательный и умный. Я мог бы даже сказать, что у Волан-де-Морта и Дамблдора много общих черт. — Ты смеешь сравнивать меня с этим трясущимся старым придурком?! — яростно прорычал Том. Орион ухмыльнулся ему. — Да ладно, Том. Дамблдор такой же манипулятор, как и Волан-де-Морт, и им обоим плевать, кого они раздавят, лишь бы добиться своего. Они оба используют людей как пешки. Конечно, ты это понимаешь. — Разница в том, что Дамблдор скрывает свою истинную природу под маской доброго дедушки, — горячо прошипел Том. — По крайней мере, я честен! По крайней мере, я не проповедую мораль и любовь, а затем делаю обратное за кулисами! — Ты прав, — признал Орион. — Но в данный момент это не имеет значение. Он посмотрел на Тома и сказал, задумчиво нахмурившись: — Мог ли ты, спрятать крестраж в ​​магазине «Боргин&Беркс»? Учитывая, что там полно всякой всячины, что-то хорошо спрятанное может остаться незамеченным. Том прищурился. — Больше информации обо мне, но ты не расскажешь мне, как ты узнал? Орион ухмыльнулся. — Именно так. Так возможно ли это? А как насчет твоих путешествий по всему миру? Планировал ли ты спрятать один из крестражей заграницей? — Я никогда не оставил бы крестраж рядом с Бёрком, это уж точно, — язвительно ответил Том. — Этот отвратительный волшебник нашел бы его и продал бы тому, кто предложил бы самую высокую цену. А я хотел, чтобы все мои крестражи находились в Англии, где я мог бы иметь над ними определенный контроль. Орион вздохнул и потер лоб. Затем он взглянул на Тома и взволнованно сказал: — А как насчет дома Гонтов?! Это символ твоего слизеринского происхождения! — Возможно, — задумчиво ответил Том. Затем он сердито добавил: — Но мне не нравится это место. Мой никчемный отец жил недалеко и просто думал о последних потомках Слизерина, живущих в таком убожестве и грязи… — Я понимаю, — тихо сказал Орион. — Но проверить стоит. Там кто-нибудь живёт? Твой дедушка и Морфин еще живы? — Нет, — прорычал Том. Орион изогнул бровь, но не стал развивать тему. — Хорошо. Итак, на данный момент у нас есть две возможности: Белла и дом Гонтов, — затем он добавил со стоном: — Значит мне потребуется время, особенно с Беллой. И я уезжаю в Дурмстранг послезавтра. Я не могу снова исчезнуть и найти дом Гонтов за столь короткое время. Мне придется подождать до зимних каникул, а до них еще несколько месяцев! — А как насчет твоих выходных? — раздраженно спросил Том. — Никто не может покинуть замок Дурмстранг, не будучи обнаруженным защитой. Мой директор узнает, если я уйду. И Ромулус Розье преподает там, он также может узнать об этом от Вагнарова. Они оба были друзьями Каркарова, так что, возможно, они друзья между собой, я толком не знаю, но это слишком рискованно. Розье может сказать Волан-де-Морту, что я пропадаю по выходным. И кроме того, мне всегда приходится много учиться и тренироваться по выходным. У меня они забиты. — Итак, зимние каникулы, — тихо сказал Том. — Да, мне очень жаль, — тихо сказал Орион. — Уверяю тебя, я хочу найти их так же сильно, как и ты. Но я не думаю, что Дамблдор будет их искать еще. Я думаю, он только подозревает о медальоне. И, возможно, он верит, что есть только один. В общем, теория, лежащая в основе создания крестража, предназначалась только для одного крестража. Ты расширил возможности магии, создав несколько. — Действительно, — ответил Том с самодовольным высокомерием. — Никто никогда прежде не делал того, что сделал я, и не преуспел так, как я. Я превзошел их всех! — Это не то, чем следует гордиться, Том! — сердито отрезал Орион. — Ты изрезал свою душу! И мало того, тебе нужно было сделать больше, чем просто убить своих жертв, чтобы создать крестражи, не так ли? Я прекрасно знаю, что тебе пришлось уничтожить их души в процессе! Не только убийство их в этой жизни, а навсегда! Это подло! Том на мгновение побледнел, а затем сердито спросил: — Каков источник твоей информации о крестражах?! Откуда ты можешь это знать? Орион молча смотрел на него, а Том пронзил его яростным взглядом. Внезапно Том расширил глаза и ахнул: — Слизерин! Этот его дурацкий старый портрет рассказал тебе о его Комнате! Я должен был сжечь его, когда у меня была такая возможность! Орион прищурился. — Ты бы сжег единственный портрет своего предка только для того, чтобы сохранить свои секреты? После того, как он так много сделал для тебя?! — Ты читал его дневники! Его книги! — возмущенно обвинил Том. — Вот почему ты ежедневно пил Бодрящий напиток! Не из-за давления твоих занятий и Турнира! Все это время ты ходил за моей спиной и читал дневники Слизерина! Орион сердито прошипел: — Да, и ты не рассказал мне о его дневниках, не так ли? Даже зная, насколько они помогут мне выучить заклинания на парселтанге, ты не сказал о них ни единого слова! Вот и все твои утверждения, что ты всегда пытаешься мне помочь! — Ты не имел на них права! — яростно выплюнул Том. — Ты не наследник Слизерина! Он не должен был тебе говорить! Об этом Орион промолчал. Он никому не рассказал об утверждениях Слизерина. Он все еще был озадачен этим. Поэтому он сказал сердито: — Это была не единственная твоя причина! Ты не хотел, чтобы я знал, потому что тогда Волан-де-Морт потеряет кое-какие свои секреты, не так ли? Что ж, теперь я знаю и могу использовать их в своих целях! Том пристально посмотрел на него. — Эти знания были зарезервированы для наследников Слизерина! Орион пренебрежительно махнул рукой. — Уже нет. Том продолжал мрачно смотреть на него, но Орион проигнорировал его и задумался вслух: — Кое-чего я не понимаю. Как Дамблдор получил свою первую подсказку о существовании твоих крестражей? У Дамблдора нет доступа к дневникам Слизерина. Он не может даже прочитать их, как и остальные книги, написанные на эту тему потомками Слизерина. Так откуда же он о них узнал? — Я уже знаю как, — сердито прошипел Том. Орион посмотрел на него с интересом. — Как? — Слизнорт! — прорычал Том. — В тот момент, когда ты сказал мне, что Дамблдор подозревает о существовании крестражей, я понял, что толстый морж, должно быть, что-то ему сказал. — Кто? — спросил Орион, нахмурившись. — Гораций Слизнорт! — яростно выплюнул Том. — Он был деканом факультета Слизерина и моим профессором зельеварения, когда я учился в Хогвартсе. Он темный волшебник, но бесполезный. О, он верит в чистоту крови, но он никогда и пальцем не пошевелит, чтобы помочь нашему виду! Его единственной заботой является его самосохранение и его маленькая роскошь. — Ты рассказал профессору о крестражах? — недоверчиво спросил Орион. — Что на тебя нашло?! — Я спросил его о них! Он уже знал, что это такое, — обороняясь, огрызнулся Том. — И он невольно подтвердил идеальное количество для создания! — Сколько? — быстро спросил Орион, хотя подозрение уже пришло ему в голову. Том ухмыльнулся. — Разве тебе хотелось бы знать? — Хотелось бы, — нетерпеливо выплюнул Орион. — Тем хуже для тебя, — самодовольно сказал Том. Орион пристально посмотрел на него, но затем сказал: — Ты убивал волшебников и за меньшее. Почему Слизнорт все еще жив? — Думаешь, я специально оставил его в живых? — прошипел Том. — Старый пердун исчез, как только я официально взял имя Лорда Волан-де-Морта и привлек к себе Пожирателей Смерти. Я пытался найти его, но так и не смог. Я уверен, что Волан-де-Морт тоже ищет его в настоящее время. Орион вздохнул. — Тогда я надеюсь, ради тебя, что Волан-де-Морт скоро его найдет. Невозможно узнать, как много он рассказал Дамблдору. Но можно сделать вывод, что он мало что рассказал ему перед исчезновением, потому что в противном случае Дамблдор уничтожил бы твои крестражи давным-давно. — Я думаю, что Слагхорн сказал Дамблдору только то, что я спросил его, что такое крестраж, — ответил Том. — Слагхорн не сказал ему ничего больше, ведь это не принесло ему пользы. Поэтому я думаю, что Дамблдор не знает наверняка, сделал ли я несколько. — Но Дамблдор все еще мог получить эту информацию от Слагхорна, — парировал Орион. — Это маловероятно, поскольку Дамблдор заявляет, что я вернулся. Поэтому Слизнорт будет прятаться дальше в своем укрытии, — ехидно сказал Том. — Но всегда можно получить воспоминания. Вот почему я уверен, что одним из приоритетов Волан-де-Морта является убийство Слизнорта как можно скорее. Орион нахмурился. — Почему он не приказал нескольким Пожирателям Смерти найти и убить Слизнорта? — Он мог бы приказать, — спокойно ответил Том. — Но он хочет сам убить старого толстого моржа. Орион понимающе кивнул. Ему пришлось признаться самому себе, что он, вероятно, сделал бы что-то столь же радикальное, чтобы тайна его бессмертия не дошла до ушей его самого могущественного врага. Особенно после того, как он сделал что-то ужасное, например, расколол свою душу, а затем запер её в предметах. Он сделает всё, чтобы предотвратить уничтожение частей своей души. Полностью уничтожить душу было необратимо. Он бы полностью прекратил свое существование, не имея возможности возродиться — если бы это произошло… И именно поэтому он так злился на Тома за создание крестражей. Это было очень глупо, особенно если ты Темный Лорд и у него так много врагов. Возможно, он обрел определенное бессмертие, но он также дал своим врагам шанс полностью уничтожить кусочки его души один за другим. По его мнению, предпочтительнее просто умереть с полной душой и надеждой на то, что возрождение возможно, вместо того, чтобы рисковать быть стертым из существования навсегда. Но и Том, и Волан-де-Морт уже знали это и сделали свой выбор. Он также мог понять одержимость Тёмного Лорда бессмертием. Разве он не желал того же Сириусу? Никогда больше не видеть, как он умирает? Хотя он не жаждал бессмертия для себя, он хотел прожить достаточно долго, чтобы достичь всех своих целей. И он догадался, что Волан-де-Морт хотел того же. Просто амбиции Волан-де-Морта по завоеванию волшебного мира были настолько грандиозными и опасными, что он, должно быть, знал, что для достижения своих целей ему нужно будет убедиться, что его не коснется смерть. Орион про себя вздохнул. Казалось, на каждом шагу ему удавалось лучше понять Волан-де-Морта. И ему это не очень понравилось. Означало ли это, что он стал больше походить на Волан-де-Морта? Или просто действия Волан-де-Морта можно понять, если проанализировать их с определенным сочувствием? Если последнее предположение верное, то его сочувствие к Волан-де-Морту возникло потому, что он заботился о Томе. И это ещё больше усложнило задачу. А как насчет его решения пригрозить Волан-де-Морту уничтожением одного из его крестражей? Он навсегда уничтожит часть Тома. Но теперь все зависит от Волан-де-Морта. Если бы волшебник не перешел черту, он бы даже не подумал о повреждении крестражей и стал бы яростно охранять их. И, возможно… Возможно, существует способ соединить все части души обратно. Даже если дневник Слизерина категорически заявляет, что это невозможно. Всё возможно с помощью магии, вот в чем ее чудо. Даже если законы природы, логики и науки чему-то противоречат, это всегда можно сделать, найдя способ с помощью магии. Даже если бы дементоры были непобедимы, он бы нашел способ, и даже если бы объединение всех частей душ было невозможно, он тоже мог бы найти способ. Том — живое доказательство того, что в магии нет границ. И он должен восхищаться Томом за то, что он раздвинул границы, чтобы сделать то, чего никогда раньше не делал. Даже если ему это не понравилось, то, что сделал Том, было чудом волшебства. Такое волшебное мастерство! Только представьте, что мог бы сделать Том, если бы он направил свою гениальность и силы на другие, более достойные начинания! Если бы у Тома была любящая семья, если бы его детство было счастливым, он бы не превратился в Волан-де-Морта. Орион был уверен, что он стал бы великим волшебником, которым восхищались бы все, светлые и темные, и которого не боялись бы и не преследовали бы, как сейчас. Внезапно все это показалось таким несправедливым; это вызвало у него глубокую печаль и ярость одновременно. — Орион, о чем ты думаешь? — с любопытством спросил Том. — Я зову тебя по имени, а ты не отвечаешь. Орион слегка улыбнулся ему. — Ничего важного. Я иду спать, Том. Я очень устал. — Только расскажи мне сначала, что происходит с Волан-де-Мортом и тобой, — сказал Том с ликующей ухмылкой. Орион нахмурился и коротко сказал: — Ничего не происходит! Том фыркнул. — Пожалуйста! Слова «Секс» и «Волан-де-Морт» произнесены в одном предложении? Могут ли твои мысли быть более прозрачными? Орион побледнел, но быстро восстановил самообладание и беспечно парировал: — Я слышал, что Белла была его любовницей во время первой войны. Вот почему я так сказал. Это не значит, что я интересуюсь сексуальной жизнью Волан-де-Морта! Том выгнул бровь и вежливо сказал: — Ах, но ты кого-то об этом спросил, или кто-то рассказал тебе, а ты охотно выслушал. Так что это указывает на интерес, независимо от того, в каком направлении он прошёл. — Это не имеет значения! — растерялся Орион. — Я тебе не говорю и всё тут! Том ухмыльнулся ему и лукаво сказал: — Ты знаешь, что в конце концов всегда говоришь мне, так зачем тратить время? Я твой главный советник во всем, что касается Волан-де-Морта, так что тебе не нужно стесняться меня. Я мог бы дать тебе подсказки. Орион недоверчиво посмотрел на него. — Дать мне подсказки? Это последнее, чего я хочу! Я не собираюсь преследовать Волан-де-Морта! А что касается твоих способностей советника, то они оставляют желать лучшего! Ты всегда болеешь за него! — Конечно, — беззастенчиво сказал Том. — Но не только за него, но и за вас двоих вместе, за нас. — Действительно, — выплюнул Орион, — и это заставляет меня задуматься, почему ты это делаешь. Почему ты заинтересован в том, чтобы мы стали парой? — Разве это не очевидно? — небрежно ответил Том. — Я уже говорил тебе, что хочу тебя, что он хочет тебя. Это не секрет. — О, я знаю, зачем я ему нужен! — взволнованно сказал Орион. — Но ты этого не знаешь, значит, у тебя должен быть какой-то другой скрытый мотив! — Никаких скрытых мотивов, честное слово, — сказал Том с очаровательной улыбкой. — Теперь мне стало интересно. Для чего именно ты ему нужен? Орион устало вздохнул и провел пальцами по волосам. В конце концов он расскажет Тому, он всегда так делал. Несмотря ни на что, Том по-прежнему остается его доверенным лицом и наставником. Так зачем откладывать неизбежное? Наконец он сказал едва слышным шепотом: — Он хочет, чтобы я стал его супругом. Он хочет, чтобы я родил ему наследника. На лице Тома появилось радостное выражение, и он сказал с торжествующей ухмылкой: — Что ж, он оказывает тебе большую честь. Наконец-то он дает тебе должность, которую ты хочешь и заслуживаешь… — Оказывает мне честь? — сердито прорычал Орион. — Положение, которое я заслуживаю? Какое именно? Его любимца? Его шлюхи? Я никогда этого не хотел! Я хочу быть равным ему! А не его покорной игрушкой! Том ухмыльнулся ему и тихо промурлыкал: — Ну-ну, Орион. Покорная игрушка? Я бы никогда не считал тебя ни таким, ни своей шлюхой. Я бы лелеял тебя, постоянно держал тебя рядом со мной и заставлял всех остальных кланяться тебе в ноги. Ты бы был моей правой рукой, все бы почитали, уважали и завидовали тебе. Его лицо приняло радостное выражение, и он продолжил с безумным блеском в глазах: — Только подумай! Мы могли бы править миром вместе! Нас было бы невозможно остановить! С нашими силами никто никогда не сможет победить нас! Мы победили бы Свет, мы могли бы избавить мир от магглов и недостойных! От всех грязнокровок и предателей крови! И остались бы только ты и я! Все подчинились бы нам! Разве ты не понимаешь, что он предлагает? Что я предлагаю! Величие формирования мира по нашему желанию! Как и должно быть! И мы вместе правим над всеми остальными! Орион посмотрел на него в ужасе и отчаянно сказал: — Я не хочу уничтожать всех магглов и грязнокровок, Том! Клянусь бородой Мерлина, мы сами полукровки… — Нет! — яростно прошипел Том, его темно-голубые глаза сверкнули гневом. — Мы происходим из самых чистых темных чистокровных родов! Только один раз заразились грязной маггловской кровью! Только один раз! И посмотри, насколько мы сильны, несмотря на это! Наша сила — это все, что имеет значение в нашем случае! И если бы магглы не существовали, они бы больше не загрязняли наши роды. И темные потомки были бы более могущественными, чем когда-либо! — Том, ты читал дневники Слизерина, — тихо сказал Орион. — Тебе не кажется странным, что в нас обоих течет маггловская кровь, и при этом мы гораздо могущественнее наших предков? Я знаю, что, по крайней мере, я гораздо могущественнее, чем мой отец. Разве ты не задавался вопросом? Том прищурился. — О чем ты говоришь? Что Слизерин допустил ошибку в своих исследованиях?! — Вовсе нет, — ответил Орион, покачивая головой. — Он был очень обстоятелен. Я не сомневаюсь в его выводах, но все же должно быть что-то еще, Том. Он посмотрел на него и тихо продолжил: — Как ты сказал, всего одна инъекция маггловской крови в наших чистых родословных не сделает нас слабее, но это не объясняет, почему она сделала нас намного более могущественными, чем остальные… Должно быть, что-то ещё… — Наши линии были слишком мощными, чтобы на них могла повлиять грязная маггловская кровь, — выплюнул Том. — В этом нет никакой тайны. Орион неуверенно посмотрел на него. Он все еще задавался этим вопросом, и в случае с Томом он подумал, что, возможно, маггловская кровь его отца помогла стабилизировать родословную Гонтов. Увидев воспоминания о Гонтах, он четко видел, что они безумны, явно с нестабильной магией внутри них. И, возможно, вливание маггловской крови каким-то образом стабилизировало её… Хотя Волан-де-Морт и сам был немного нестабильным… Но это могло быть связано с обстоятельствами его прошлого и тем, что он столько раз расщеплял свою душу. И его случай куда труднее анализировать, но он требовал дополнительных исследований, это несомненно. Том принял его молчание за согласие и сказал с удовлетворенной ухмылкой: — Значит, ты собираешься стать его супругом? — Нет! — сказал Орион, глядя на него. — Я же говорил тебе, что это не то, чего я хочу! — Ты уверен, Орион? — шелковисто прошептал Том, в то время как его насыщенные темно-голубые глаза впились в Ориона. — Я знаю, что ты наслаждался его ласками и поцелуями. Я знаю, что ты наслаждаешься ощущением его мощной темной ауры, когда он рядом с тобой. Разве не ты говорил мне, что это заставило тебя дрожать? Что ты чувствовал что-то внутри? Разве ты не стонал однажды, когда он поцеловал тебя? Он вознесет тебя к вершинам, которых ты никогда не достигнешь… Позволь мне сказать тебе, что мои навыки непревзойденны, я могу показать тебе все. Я никогда не отпущу тебя, и ты испытаешь вместе со мной то, как ощущается истинная сила, какая истинная страсть движет внутри тебя. Никто тебе этого не даст, только я. Орион все больше нервничал и отказывался смотреть ему в глаза. Тем временем Том внимательно посмотрел на него и самодовольно ухмыльнулся, прежде чем сказать тихим мурлыканьем: — Но я вижу, что, возможно, ты уже испытал что-то с ним. Так ведь? Скажи мне, на что это было похоже? Ты желаешь его? Ты чувствовал, как его сила окутывает тебя, поглощает тебя? Скажи мне, Орион… — Я ничего не почувствовал, — сказал Орион, стиснув челюсти. — Это была ошибка с моей стороны. Я был болен и не мог ясно мыслить. Но это ничего не значит… — Это случилось, когда ты остался в его поместье! — радостно сказал Том. — Когда ты выздоравливал от зависимости от Бодрящего зелья! Что случилось? Расскажи мне! Орион взглянул на него и сплюнул: — Ничего! Я остановил это раньше, чем мы… Он захлопнул рот и промолчал. Глаза Тома расширились. — Прежде чем он переспал с тобой! Ты почти переспал с ним! — его губы изогнулись в довольной ухмылке, а глаза сверкнули. — Как далеко всё зашло, Орион? Он снял с тебя одежду? Снял ли он свою? Где он прикосался к тебе? И как сильно ты ответил, Орион? Насколько сильно ты действительно этого хотел? Орион уже сильно покраснел, скрипя зубами друг о друга, но оставался стоически тихим, что только усилило триумфальную ухмылку Тома. — Тебе это понравилось, Орион. Я вижу это, — сказал Том с шелковистым соблазнительным мурлыканьем. — И ты хотел большего. Ты хочешь его, ты желаешь его, и ты не можешь с этим бороться, что бы ты ни делал, ты просто хочешь большего от него. Просто преодолей свою скованность, оттолкни свои тревоги и позволь себе чувствовать, чтобы наслаждаться этим без угрызений совести. Позволь ему довести тебя до неизвестных тебе уровней удовольствия. Пусть он поглощает и овладевает тобой каждый раз, когда он берет тебя, каждый раз, когда он входит в тебя и… — Достаточно! — отрезал Орион в смятенном волнении. — Хватит, Том! Я больше не буду с тобой об этом говорить! Я не хочу этого слышать! Том выгнул бровь и приятно улыбнулся ему. — Как хочешь, Орион, но помни, что я рядом, если тебе что-нибудь понадобится. Орион прищурился. — Спасибо, но со мной все в порядке. Мне не нужны твои советы. Я уже принял решение. Том очаровательно улыбнулся ему. — Конечно, и я буду уважать твоё решение. — Спасибо, — сказал Орион, с подозрением посмотрел на него. Затем он сказал со вздохом: — Ну, я пойду спать, Том. Я поговорю с тобой еще раз, когда доберусь до Дурмстранга, и мы подумаем, как заполучить твои крестражи, хорошо? — Конечно, — тихо сказал Том. Затем он улыбнулся ему и добавил: — Спи спокойно. И приятных снов, Орион. Орион бросил на него взгляд, прежде чем попрощаться и закрыть медальон, прежде чем тщательно спрятать его в сундуке. Когда он засыпал, в его голове прокрутилась одна мысль, которая пришла ему во время их разговора. Семь. Согласно теории арифмантики семь — самое магическое число, наделено многими свойствами стабильности и фокуса магии. Он в волнении пошевелился в своей постели. Мог ли Том действительно иметь семь крестражей? Это казалось безумием — столько раз разрывать свою душу… Это тоже его сильно напугало: каким человеком является теперь Волан-де-Морт, если это окажется правдой? Как это повлияло на него? Сделало ли это его холоднее, бесчувственнее? Это объяснило бы так много… Если окажется правдой — а он почти уверен, что теперь он очень хорошо знает, как работает разум Тома — тогда это означает, что седьмая часть осталась в первоначальном теле Волан-де-Морта до его смерти, а затем слилась с куском дневника. Он все еще недоумевал, как Волан-де-Морту это удалось. Некоторые части души может вернуть обратно владелец, если почувствовует сожаление о своих преступлениях, но Орион уверен, что Волан-де-Морт в своей жизни не испытывал угрызений совести. Волшебник каким-то образом обошел это. Но Волан-де-Морт не станет снова сливаться с другой частью его души, Том совершенно ясно дал это понять некоторое время назад. Волан-де-Морт слился только один раз, чтобы вернуть свое тело, теперь у него нет другой причины делать это снова. А это значит, что осталось пять крестражей: медальон, кольцо, чаша и еще два… Один, который Том считает хорошо спрятанным и безопасным, и другой, который он не создал перед тем, как оказаться в медальон. Значит, Волан-де-Морт мог сделать крестраж во время первой войны или даже сейчас. Чем бы это могло быть? Похоже, он использовал фамильные реликвии Основателей Хогвартса… Тогда это могло быть связано с Гриффиндором или Когтевран… Орион вскочил с кровати, когда ему в голову пришла мысль. Когтевран! Борода Мерлина! Диадема? Может быть? Но она считается утерянной, разве нет? Слизерин так сказал… но Серая Дама украла её и она была в Хогвартсе… Том мог встретиться с ней, будучи студентом. Он мог использовать свои очаровательные манеры, чтобы получить от нее информацию о местонахождении диадемы… Он прекрасно знал, насколько обаятельным может быть Том, и как легко на него откликаются люди… Орион вздохнул и снова лег в постель. Если тиара является еще одним крестражем, то она должна быть хорошо спрятана, поскольку он никогда раньше о ней не слышал… Вероятно, это тот самый крестраж, который Том считал безопасным. Так что осталось одно неизвестное… а у Гриффиндора осталась только одна реликвия. Меч. И он мельком увидел его в кабинете Дамблдора. Значит, дело не в нем… Орион удовлетворенно ухмыльнулся. Ну, это не имело значения, три крестража из пяти оставшихся — уже превосходно. Если он заполучит их, то будет иметь огромную власть над Волан-де-Мортом… А кольцо… Клянусь Морганой, он должен был получить его как можно скорее. Воскресающий камень! Окончательно! Он заснул с довольной улыбкой на лице.

***

Орион находился в своей спальне, проверяя, ничего ли он не забыл. Его чемодан собран. Арес был в клетке, а Сильвана обвивала его руку, удовлетворенно шипя из-за того, что вернется в Дурмстранг после года, проведенного в поместье Малфоев, и ей нечем было заняться. Он до сих пор не понимал, почему она жалуется на свое пребывание в Поместье, ведь она стала очень тяжелой и немного выросла. Орион постоянно издевался над ней за то, что она такая толстая; очевидно, ее очень хорошо кормили в течение прошлого года. Но он сразу же остановился, когда она потеряла терпение и попыталась его укусить. После этого он заверил ее в ее красоте и стройности, закатив глаза и ухмыляясь. Она такая тщеславная. Но он рад ее возвращению. Он быстро наложил локомотор на свои вещи и направился к холлу. Драко уже находился там, терпеливо дожидаясь Нарциссу, которая собиралась сопровождать его до вокзала Кингс-Кросс, а Люциус собирался с Орионом отправиться камином в причал Санкт-Петербурга, чтобы успеть на корабль, который доставит мальчика в Дурмстранг. Орион посмотрел на Драко и увидел, что он, похоже, чем-то сильно озабочен. Он внезапно почувствовал укол вины за то, что провел с ним мало времени. В Хогвартсе он был занят турниром и дневниками Слизерина, а летом после тренировок у него не оставалось времени, кроме как поболтать с ним около часа. А потом он провел неделю с Лезандером. И теперь он не увидит его снова в течение нескольких долгих месяцев. — Драко? — тихо сказал Орион. — С тобой все в порядке? Драко повернулся к нему и слабо улыбнулся. — Я в порядке. Просто… — В чем дело? — обеспокоенно спросил Орион, нежно схватив Драко за руку. Драко устало вздохнул и резко крепко обнял его. Орион сначала удивился, но тут же ответил на объятие, гадая, что происходит в голове Драко. Другой мальчик прижался губами к уху Ориона и настойчиво прошептал: — Я приму Темную Метку. Орион тут же сжал объятия и ответил неистовым шепотом: — Почему? Когда? — Отец сказал, что я очень хорошо тренируюсь, — ответил Драко едва слышным шепотом. — И Темный Лорд просил некоторых своих последователей представить ему детей, чтобы отметить их, когда им исполнится семнадцать. Итак, у меня есть меньше двух лет, прежде чем это произойдет, но Отец заранее предупредил меня, чтобы я был готов и продолжал тренироваться, чтобы я поддержал имя Малфоя и стал ценным последователем Темного Лорда. Он ожидает, что я буду достаточно хорош, чтобы вскоре попасть во Внутренний Круг Темного Лорда. — Драко, — уныло сказал Орион, крепче прижимая Драко к себе. — А ты этого хочешь? Драко разорвал объятия, чтобы посмотреть на него, и ответил с тихим самообладанием: — Я не уверен. Я, конечно, хочу помочь, и я хочу, чтобы мой отец гордился мной, но я все равно… — Ты все еще чувствуешь, что быть бойцом тебе не подходит, — мягко вмешался Орион. Затем он схватил Драко за руку и продолжил: — И ты прав. Не пойми меня неправильно, ты прошел долгий путь, и я видел, как ты изучил и освоил множество темных заклинаний, чрезвычайно полезных для боя, но ты лучше подходишь для политики и дипломатии. Драко вздохнул и кивнул. — Я рассказал Отцу о своих предпочтениях, и он понял, но все же сказал, что я могу использовать эти качества, чтобы помочь делу. Что, если я стану Пожирателем Смерти и докажу свою ценность, меня включат во Внутренний Круг и что со временем Темный Лорд будет давать мне миссии, в которых я смогу использовать свои политические качества. Точно так же, как миссии, которые Темный Лорд дает моему отцу. — Ну, отчасти это правда, — сказал Орион, нахмурившись. — Тёмный Лорд действительно дает Люциусу миссии, в которых он использует свои связи в Министерстве, а также славу и честь имени Малфоев. Он пронзил Драко взглядом и сурово добавил: — А как насчет всех остальных миссий, которые Темный Лорд будет давать тебе, пока ты не окажешься во Внутреннем Круге? Они не будут приятными, Драко, тебе придется пытать и убивать. Драко сглотнул и неловко сказал: — Я знаю об этом, и это моя главная забота. Что, если я потерплю неудачу, Орион? Что со мной произойдет? Что, если у меня не хватит сил довести дело до конца? — он слегка склонил голову и уныло сказал: — Я не люблю убивать или пытать. Но если я потерплю неудачу, я разочарую своего отца и опозорю имя Малфоев. Орион с силой схватил Драко за плечи и строго ответил: — Ты никогда не опозоришь имя Малфоя, Драко. Ты очень умный и одаренный волшебник, и нет ничего постыдного в том, чтобы хорошо разбираться в политике, вместо того, чтобы быть еще одним борцом за кровавую бойню. Тёмный Лорд не должен принуждать тебя выполнять миссии, которые тебе не подходят! Он устало вздохнул и тихо добавил: — Я надеялся, что ты будешь избавлен от получения метки. Я принял желаемое за действительное, я знаю, но, тем не менее, это меня беспокоит. Драко, если ты примешь метку, тебе придется делать все, что угодно Тёмному Лорду. Орион поморщился и продолжил: — Он не должен давать неподходящие тебе миссии, но он все равно это сделает, чтобы проверить тебя. И тебе придется найти в себе силы, чтобы выполнить их. Если ты потерпишь неудачу, то наказание будет очень суровым. Драко уныло посмотрел на него, а Орион сжал его руку и мягко сказал: — Но твой отец будет рядом, чтобы помочь и защитить тебя. Я уверен, что он поговорит с Темным Лордом, чтобы тот давал тебе подходящие миссии. И я тоже буду там, Драко. Ты всегда можешь рассчитывать на меня. Драко сжал его руку и слегка улыбнулся. — Спасибо, Орион. По крайней мере, я знаю, что у меня есть время, чтобы подготовиться к этому. Я продолжу тренироваться и буду действовать в меру своих способностей, когда придет мое время. Орион посмотрел на него и все же увидел, что Драко сильно обеспокоен, и про себя проклял Волан-де-Морта за то, что тот возложил такое бремя на плечи друга. Драко не подходит на роль Пожирателя Смерти! И ему не оставили выбора! Орион уверен, что Люциус тоже понимает, что Драко не готов и, вероятно, не будет готов через два года. Но у Люциуса тоже нет выбора: он не может запретить Волан-де-Морту метить Драко, иначе вся семья будет наказана. И Волан-де-Морт определенно сделает это, потому что приближается война, и им понадобятся все доступные бойцы. Он частично понимал, что в этом есть необходимость, учитывая, что светлые волшебники значительно превосходят их численностью, но это все равно злило его. Он что-то вспомнил и тут же подошел к своему чемодану, чтобы забрать предмет. Он повернулся к Драко и сказал, отдавая ему: — Это двустороннее зеркало, Драко. Я использовал его со своим отцом, чтобы мгновенно общаться с ним. Теперь, когда мы возвращаемся в свои школы, я думаю, что было бы здорово, если бы оно было у тебя. У меня есть другое, так что тебе нужно только произнести мое имя, и зеркало позволит тебе увидеть меня и поговорить со мной. Пожалуйста, возьми его и всегда носи с собой. Мы все равно увидимся друг с другом во время каникул, но я буду очень рад узнать, что ты можешь связаться со мной, если тебе что-нибудь понадобится. Драко с удивлением взял зеркало, а затем улыбнулся ему. — Спасибо, это отличная идея. Орион крепко обнял его и прошептал Драко на ухо: — Хотелось бы мне, чтобы мы много времени проводили вместе, когда я был в Хогвартсе и летом, но даже несмотря на то, что мы будем в разных странах, помни, что ты можешь приехать ко мне. Точно так же, как я знаю, что могу прийти к тебе, если мне понадобится помощь. — Ты отличный друг, — мягко сказал Драко с теплой улыбкой на лице, когда они разорвали объятия. Внезапно он сделал движение, чтобы коснуться щеки Ориона, но его рука тут же безвольно упала на бок, а на его лице промелькнуло неразличимое выражение. Через секунду оно исчезло, и Драко расправил плечи и высокомерно протянул: — Я буду очень занят для использования зеркала, но ты можешь использовать его, чтобы поговорить со мной, когда тебе надоест компания друзей, которые всегда толпятся вокруг тебя, — он ухмыльнулся и добавил: — Я уверен, что ты будешь очень по мне скучать. — Драко, что? — начал говорить Орион, осознавая странную перемену в поведении своего друга. Но в это мгновение к ним подошли Нарцисса и Люциус, и Ориону и Драко пришлось расстаться, не успев сказать друг другу что-нибудь еще.

***

Орион и его друзья сидели за столом среди пятикурсников на Приветственном пиру. Получив сердечные поздравления с победой в Кубке Трех Волшебников от многих учеников, которых он никогда раньше не встречал, он сидел молча, чувствуя растущее давление всех дел, которые ему предстояло сделать. Его размышления были прерваны, когда Виктор Влонкси радостно заявил, пока жевал ужин. — И я попал в команду Гидры по квиддичу! — он бросил острый взгляд на Ориона. — И мы прочитали все о летных навыках, которые ты продемонстрировал во время Первого задания. Я обещал ей, что уговорю тебя попробовать себя у нас. Я сказал ей, что из тебя выйдет отличный ловец. — Кому рассказал? — спросил Орион, выгнув бровь. Эвандер усмехнулся и насмешливо заметил: — Титания Тенлейн, новая любовь Виктора. Он отчаянно преследует ее, а она даже не уделяет ему внимания. — Чепуха, — равнодушно ответил Виктор. — Она старается добиться успеха, вот и все. И от этого она мне нравится еще больше, — он подмигнул Ориону. — Она великолепна, семикурсница Гидра и капитан команды по квиддичу. Невероятное тело и такое лицо! — затем он добавил с драматическим вздохом: — Кажется, я влюблен. Кара фыркнула. — Значит, в прошлом году ты был влюблен десятки раз. Ты пробовал почти каждую девушку в школе! — Ах, Кара, ты ревнуешь? — спросил Виктор с лукавой улыбкой. — Разве моего приятеля Эвандера тебе недостаточно? Я предлагал поднять нашу дружбу на новый уровень, но ты холодно отвергла меня. Ты сейчас передумала? — Кара слишком сложна для тебя, — сказал Эвандер с дружелюбной улыбкой, закинув руку на плечи своей девушки. — На нее действуют только мои чары. Кара взглянула на Эвандера и тут же спросила Ориона: — Слышал ли ты что-нибудь о том красивом и очаровательном волшебнике, которого Драко представил нам зимой? Глава семьи Валуа, который танцевал с тобой? Когда Эвандер нахмурился, Орион быстро ответил, чтобы успокоить острый взгляд Лезандера. — Нет. Ни слова. Но он действительно это сделал: много слов в нескольких письмах. И он с нетерпением ждет писем Себастьяна. Письма полны остроумных замечаний и интересных сведений о том, что происходит в кругах темных семей во Франции. Но что-то все равно его смущает: в последнее время Себастьян несколько раз просил его приехать во Францию, чтобы навестить его. Было названо несколько причин: познакомить его с другими темными волшебниками, показать ему исторические магические места, помочь ему установить связи с важными европейскими семьями, познакомить его с их культурой и обычаями… Но Орион чувствовал возросшую срочность в приглашениях Себастьяна и часто задавался вопросом об этом. Орион отогнал свои мысли и повернулся к Виктору. — Я подумывал о том, чтобы попробовать себя на позицию ловца. Может быть, в этом году у меня будет достаточно времени, чтобы поиграть… — Вы все забыли, что в этом году мы сдаем WIT? — с досадой перебила Калипсо. Она резко повернулась к Ориону и добавила: — У тебя не будет времени. Кроме того, есть более важные вещи, на которые тебе стоит потратить свое время. — Вся учеба и никаких игр превратят тебя в старую деву, — нараспев возразил Виктор. — Меня это устраивает! — огрызнулась Калипсо, вставая, доедая ужин. — У меня много мыслей — как и у вас должно быть — чтобы беспокоиться о мальчиках или летать за мячиками, — она схватила Ориона за руку и быстро добавила: — Мне нужно поговорить с тобой. Орион бросил на Лезандера испуганный взгляд, прежде чем последовать за Калипсо из Большого зала. Как только они достигли коридора, Калипсо оттащила его в угол и встала, скрестив руки на груди. — Что случилось между тобой и Темным Лордом? — Прошу прощения? — сказал Орион со скрытой тревогой. Калипсо фыркнула и нетерпеливо сказала: — Ты написал мне о своем обучении и сказал, что Темный Лорд устроил тебе проверку, которую ты прошёл. Поэтому я хочу знать, отметил ли он тебя. Ты — Пожиратель Смерти? — Нет, — ответил Орион, нахмурившись. — Твой отец сказал бы тебе, если бы я стал им, я бы тоже. Почему ты спрашиваешь? — Ты не Пожиратель Смерти, — пробормотала она разочарованно. — Я была уверена, что он превратит тебя в одного из них. Если Темный Лорд даже не хочет, чтобы ты стал Пожирателем Смерти, то какие у меня шансы? — Калипсо, к чему такая внезапная спешка стать им? — с беспокойством сказал Орион. — Почему?! — отрезала Калипсо. — Как ты думаешь, почему? Она вытащила «Ежедневный пророк» из школьной сумки и, торопливо пролистав его страницы, указала на статью Ориону. НАРУШИТЕЛЬ В МИНИСТЕРСТВЕ Стерджис Подмор, тридцати восьми лет, проживающий в Клэпеме, Лабурнум-Гарденс, 2, предстал перед Визенгамотом по обвинению во вторжении и попытке ограбления, имевшим место в Министерстве магии 31 августа. Подмор был задержан в час ночи дежурным колдуном Министерства Эриком Манчем, который застиг его за попыткой проникнуть в совершенно секретное помещение. Подмор, отказавшийся от защитительной речи, признан виновным по обоим пунктам и приговорен к шести месяцам заключения в Азкабане Орион в замешательстве нахмурился, прочитав короткую статью. — Я не понимаю, какое это имеет отношение к Тьме или почему это заставляет тебя хотеть стать Пожирателем Смерти как можно скорее. — Стерджис Подмор! — резко возразила Калипсо. — Только вчера задержан за попытку украсть что-то у английского Министерства магии! — И? — сказал Орион. — Я даже не знаю, кто такой этот Стерджис. — Он был членом Ордена Феникса во время последней войны, — нетерпеливо парировала Калипсо. — Он явно находился в Министерстве по приказу Дамблдора. Дамблдор определенно перегруппировал свою маленькую команду последователей! — Значит, ты полагаешь, что война уже началась, — тихо сказал Орион. — Не только это, — горячо вмешалась Калипсо. — Они ищут что-то в Министерстве. Наверняка что-то, что поможет им победить нас. И если Орден Феникса вернется… — Тогда Аластор Грюм наверняка будет частью ордена, — заключил Орион, пронзив ее зелеными глазами. — Да, — сердито отрезала Калипсо. — И подумать только, что Крауч-младший учил нас весь год… Но мы видели Грюма в наши последние дни в Хогвартсе, с ним все было в порядке, и он будет помогать Дамблдору с его Орденом. Поэтому я хочу стать Пожирателем Смерти как можно скорее! Я хочу сразиться с Грюмом и заставить его заплатить за смерть моей матери! — Я понимаю, — мягко ответил Орион. — Но я не понимаю, какое отношение я имею к этому. Калипсо раздраженно фыркнула. — Помимо того, что это касается и тебя, поскольку Орден работает против нас, ты лучше всего подходишь для того, чтобы стать Пожирателем Смерти. А поскольку взрослые не воспринимают нас всерьез, мы должны что-то сделать сами! — Я уверен, что твой отец… — начал говорить Орион. — Мой отец тоже не воспринимает меня всерьёз! — отрезала Калипсо. — Он знает, что я хочу стать Пожирателем Смерти, но не хочет, чтобы я попадала в опасные ситуации. Он сказал мне, что я стану Пожирателем Смерти в семнадцать лет, но будет слишком поздно! Все происходит сейчас! — Он думает только о твоей безопасности, — тихо вмешался Орион. — И я с ним согласен. Ты слишком молода, чтобы стать Пожирателем Смерти. — А что насчет тебя? — сказала Калипсо, бросив на него взгляд. — Ты не Пожиратель Смерти, но ты в этом замешан! Думаешь, у тебя больше прав, чем у меня? Орион устало вздохнул. — Нет, я так не думаю. У тебя больше причин стать Пожирателем Смерти, чем у меня. Но что ты предлагаешь делать? Если твой отец не хочет представить тебя Темному Лорду до того, как тебе исполнится семнадцать, тогда ты мало что можете сделать, чтобы это изменить. Калипсо ухмыльнулась. — Я могу подготовиться. Я могу тренироваться, чтобы стать более могущественной и помочь им. И не только я. Прямо здесь, в Дурмстранге, есть множество студентов, которые хотят быть готовыми к войне. Большинство из них связаны с Пожирателями Смерти или другими последователями Темного Лорда, и многие потеряли родственников во время последней войны. Если бы мы сформировали группу, тренировочную группу, то ты смог бы научить нас правильно сражаться. Мы — следующее поколение Пожирателей Смерти, а тем временем мы можем помочь… — Я? — ахнул Орион от удивления. — Чему тебя научить? О чем ты говоришь, Калипсо? Твой отец учит нас драться в своем дуэльном клубе, и каждый год он учит нас темным заклинаниям в своем классе! — Да, — нетерпеливо ответила она. — Но этого недостаточно. Разве ты не говорил мне в своих письмах, что Беллатриса и Рудольфус Лестрейндж научили тебя многим заклинаниям, которых ты не знал? Что Рудольфус очень помог тебе в совершенствовании твоих дуэльных навыков? И ты лучший дуэлянт в Дурмстранге! Ты лучший ученик в классе моего отца! Ты успешно сотворил новые темные заклинания с первой попытки и ты, безусловно, самый могущественный из нас! Ты даже изобрел потрясающие заклинания для создания темных заклинаний. И ты использовал темные заклинания в реальных дуэлях. Ты даже помог во вторжении в Азкабан! И Дуэльный клуб не учит нас, как сражаться в реальной боевой обстановке. Если мы сформируем большую группу учеников, то мы могли бы моделировать сражения, мы могли бы научиться сражаться в группах и изучить стратегии! Орион посмотрел на нее так, словно его осенило внезапное откровение. — И у нас будет группа союзников: студенты, которые захотят помочь нам и станут будущими борцами за наше дело. — И это будет для тебя отличным познавательным опытом, — сказала Калипсо с убедительной улыбкой. — Ты хочешь руководить в будущем, так что может быть лучше, чем руководить нами прямо сейчас? Стать нашим учителем, чтобы мы учились у тебя, а ты учился организовывать нас и командовать нами? — И ты хочешь, чтобы я руководил? — неуверенно спросил Орион. — А ты? — Я хороша, Орион, но я знаю, что ты лучше. Я не завидую тебе в этом. Я не хочу руководить. У меня нет ни терпения, ни расположенности к этому. К тому же ты всеми любим и известен. Уверена, что если я предложу тебя руководителем нашей «учебной группы», то все со мной согласятся, — затем она добавила, подмигнув: — Я прошу только стать только твоей правой рукой. Орион усмехнулся. — Конечно, — он нахмурился и обеспокоенно добавил: — Но каких учеников ты имеешь в виду? И где мы будем тренироваться? Если мы собираемся моделировать сражения, то нам нужно много места. Мы не можем использовать класс. А что насчет директора? Что если он узнает? — Я свяжусь со студентами, которые, как я знаю, захотят стать частью нашей группы, — уверенно сказала Калипсо. — У меня уже большой список на уме. Что касается места, то нам следует тренироваться на открытом воздухе, по выходным. А Вагнаров сейчас очень доволен тобой. Ты выиграл Кубок Трех Волшебников. Ты, конечно, сможешь убедить его, что наша маленькая группа безобидна, а это просто обычное внеклассное занятие. Орион неубедительно хмыкнул. У него действительно хорошие отношения с Вагнаровым, но волшебник усомнился в его решениях после дела Крауча-старшего, а Вагнаров не в самых хороших отношениях с Волан-де-Мортом из-за Каркарова. Что бы сказал Вагнаров, когда ему бы объяснили, что готовит студентов стать Пожирателями Смерти? Но, возможно, он мог бы придать этому соответствующий поворот. В конце концов, он хотел, чтобы студенты были его союзниками; как его будущие последователи, а не Волан-де-Морта. — Итак, ты согласен? — сказала Калипсо. Орион улыбнулся ей. — Да. Я начну планировать уроки и подумаю о том, как смоделировать наши сражения. Просто скажи мне, когда соберешь группу, но постарайся набирать ее как можно тайнее. — Конечно! — с ухмылкой ответила Калипсо. — Оставь это мне.

***

В течение первого месяца обучения пятикурсники испытывали все больший стресс. Все их учителя, казалось, были в безумии, пытаясь сделать учебный год как можно более трудным, предположительно под предлогом того, что их нужно подготовить к WIT. Им задавали бесконечные эссе и исследовательские проекты, а студенты практически разбивали лагерь в библиотеке и проводили там долгие вечерние часы за учебой. Даже Орион был весьма встревожен скоростью обучения, необходимой для выполнения домашних заданий и самостоятельной учебы и тренировок. Все пятые курсы должны сдавать WIT по основным предметам: трансфигурация, чары, история темных искусств, зелья, темные искусства, уход за магическими существами, гербология, древние руны и арифмантика. Ученикам Ордена Гидры также сдавать еще три: «Ритуалы крови», «Создание темных заклинаний» и «Трансформация человека». WIT по окклюменции и легилименции необязательны, но Калипсо и Орион решили его сдать. В прошлом году они закончили свой курс «Трансформация человека», уступив место новому классу «Разрушение проклятий и защита», который им также предстоит сдать на шестом курсе. Это значит, что тест по этому предмету будет сдаваться на седьмом курсе. Таким образом, помимо основных классов предметов, у гидр будет только этот новый класс и создание темных заклинаний. В отличие от прошлого года, когда помимо основных классов у них было еще три. Так что теперь, без третьего класса, у них появилось немного больше времени на учебу. Орион чувствовал растущее давление на свои плечи, потому что ему еще не удалось трансформироваться в свою истинную анимагическую форму, Виверну, и он хотел иметь возможность сделать это, чтобы получить «превосходно» на Человеческой Трансформации. Он признал, что в прошлом году у него не было много времени на практику, так как все свободное время он тратил на изучение книг Слизерина, но это означало лишь то, что этот год будет для него самым тяжелым, потому что он не хочет откладывать на потом все остальные его тренировки. Он распланировал свои дни до минуты. После занятий он проводил час за практикой в трансформации анимага. После этого он тратил два часа на выполнение домашнего задания, а затем два часа на обучение темной магии. Около одиннадцати вечера он делал небольшой перерыв на пятнадцать минут, а затем продолжал учебу, пересматривая все свои записи занятий за четыре года, проведённых в Дурмстранге. Около часа ночи он останавливался и ложился в постель, читая «Ритуалы змееуста для души» Сильвестра Слизерина по тридцать минут каждый вечер. Орион разочарован своим медленным прогрессом в трансформации анимага и трудностями понимания книги Сильвестра. До сих пор ему удавалось превратить свои ноги в огромные грозные орлиные когти, а глаза — в глаза виверны, похожие на василиска. К счастью, у золотых глаз Виверны были внутренние прозрачные веки, которые позволяли ему видеть, никого не убивая. Но это все равно его расстраивало, так как в прошлом ему удавалось за несколько месяцев полностью превратиться в Чернокрыла. И хотя он лучше понял книгу Сильвестра — после прочтения дневников Слизерина — он все равно находил ее очень сложной и сожалел, что у него только тридцать минут в день, чтобы прочитать ее. То, что он прочитал, очаровало его, и ему хотелось иметь время для исследования теорий, представленных Сильвестром. Глава о крестражах была последней в книге, и ему еще далеко до нее, но первые главы представляли собой метафизический дискурс о свойствах души и различных ритуалах, которые позволяли волшебнику добавить к ней что-то еще. Особый ритуал полностью завладел его интересом и воображением; это был ритуал души змееуста, который связывал врожденную магию волшебника с его душой, так что в случае перерождения волшебник вернулся со всеми своими силами в целости и сохранности. Орион сразу понял, что Волан-де-Морт, должно быть, сделал нечто подобное. Он никогда раньше об этом не задумывался: если магия передается в крови, то это зависит от тела волшебника, а не от его души. Так что же случилось с таким волшебником, как Волан-де-Морт, потерявшим свое первоначальное тело? Не связав свою магию со своей душой, он потерял все свои силы, когда душа покинула уничтоженное тело. Волан-де-Морт явно подвергся ритуалу души, чтобы его самая старая часть души содержала его силы. Волан-де-Морт, вероятно, проводил этот ритуал каждый раз перед созданием нового крестража. Это заставило Ориона удивиться гениальности Волан-де-Морта, поскольку волшебник создал крестражи, способные высасывать жизненную силу другого человека, чтобы создать собственную жизнь в своем теле, как ясно видно из дневника. И эти заклинания даже не были упомянуты Сильвестром. Должно быть, их создал сам Волан-де-Морт, возможно, это смесь ритуалов крови и души. Прочитав о ритуале души, Орион с облегчением пришел к выводу, что его отец не потеряет свои силы, когда вернет себе душу, поскольку его тело все еще нетронуто. Помимо всего этого, он использовал выходные, чтобы продолжить обучение темной магии, проводить время с Лезандером и планировать уроки для Темной Армии — название, которое Калипсо дала их «учебной группе». По крайней мере, он был доволен, потому что обучение его темной магии вышло на новый уровень. Орион имел полный контроль над огненными и ледяными формами, которыми он наделил свою магию, и ему, наконец, удалось создать сильные порывы ветра, которые подчинялись каждой мысленной команде. Он мог поднять манекены своим ревущим черным ветром и разбить их о стены и полы. А однажды ему удалось полностью разорвать его на куски, создав небольшой черный вихрь, похожий на торнадо. Он все еще был весьма озадачен своим внезапным прогрессом, учитывая, что за последний год его прогресс был довольно медленным. И он был поражен тем, что его магия подчинилась его желанию уничтожить манекен. Он просто пожелал этого, и его темная магия превратилась в вихрь, быстро уничтоживший манекен. Он почувствовал сильный восторг, заставивший его трястись от удовольствия на несколько долгих секунд. Сильное чувство и неожиданный успех еще больше воодушевили его, и он быстро начал лучше контролировать свою магию и находить новые изобретательные способы ее использования в бою. Калипсо уже связалась со всеми, кто заинтересован в участии в Темной Армии — или сокращенно ТА — и их первая встреча состоится в первые выходные октября. Кара, Эвандер, Виктор и Лезандер согласились участвовать вместе с двадцатью четырьмя другими студентами, большинство из которых были неизвестны Ориону. Всем они были с пятого курса и старше, и когда Орион взглянул на подписанный кусок пергамента, он узнал многие фамилии. Благодаря постоянному трепу Виктора о Титании Тенлейн, он узнал, что она — родственница Кассиуса Сормена — одного из американцев, участвовавших в собрании Темных Союзников, — и очень хотел с ней встретиться. Он также пытался уговорить Локи стать частью их группы, но черноглазый мальчик резко отказался. Орион надеялся подружиться с ним, но его надежды не оправдались с первых дней в Дурмстранге. Локи стал еще более изолированным, чем раньше, и Орион ясно видел признаки полной отстраненности от всех остальных: Локи действительно встал на путь Некроманта. Худощавый мальчик никогда не говорил, если только учитель не задавал ему вопрос, он ел отдельно от остальных, учился совершенно один, и его мантия полностью закрывала его, были видны только пальцы и лицо. И он часто закрывал лицо капюшоном, когда был вне занятий. Каждый раз, когда Орион пытался втянуть его в разговор, Локи внимательно смотрел на него, ясно давая понять, что Орион знает, ради чего всё это затеяно, и что ему не следует давить на него дальше, поскольку его выбор сделан. И это только усилило беспокойство Ориона, поскольку как он может стать могущественным некромантом, если он не отдаляется от всех остальных, как это делает Локи? Единственное, что давало Ориону некоторое спокойствие, — это его отношения с Лезандером. Они проводили недели, учась вместе и делая домашнее задание с Калипсо, а на выходных они полностью проводили пару часов в одиночестве. Орион чувствовал, что их отношения укрепились, возможно, благодаря времени, проведенному вместе в Цитадели Зравенов. Он представляет совместное будущее вместе с Лезандером, и их близость достигла такой точки страсти и потребности, что Орион всерьез подумывал о спаривании с ним. Больше всего он любил украденные минуты между уроками или после долгого вечера учебы, когда один из них затаскивал другого в темный угол и совершенно восхищался другим. Оба они с радостью принимали насмешки своих друзей, когда те помогали на уроке или ужине с растрепанным видом и растрепанными волосами. А ночи, проведенные в объятиях друг друга, после страстных поцелуев и приятных ласк, делали дни Ориона более сносными. И действительно, Ориону нужно что-то, что сделало бы его дни более терпимыми, потому что, помимо стресса от всех его занятий, есть что-то, что медленно надламывало его. Учёба, постоянные тренировки, необходимость как можно скорее найти крестражи, его опасения, что он не пойдет по правильному пути, чтобы стать некромантом, его забота о том, чтобы найти другие Дары и помочь своему отцу, его страх оказаться недостаточно сильным. Победа над дементором, его нервозность по поводу требования Волан-де-Морта об уплате волшебного долга и новое давление, связанное с формированием ТА, постоянно добавляли бремя и стресс в его повседневную жизнь. Но что-то непреодолимое постоянно усугубляло ситуацию: его видения. Они возникали чаще, чем когда-либо, и иногда возникали ненадолго в течение дня. Хотя, к счастью, возникали ненадолго, чтобы другие это заметили. Он постоянно видел повседневную деятельность Волан-де-Морта и ночные собрания Пожирателей Смерти. Орион с молчаливым ужасом наблюдал, как Пожиратели Смерти жестоко пытали других, чтобы получить информацию, только чтобы позже почувствовать восхищение планами Волан-де-Морта. Он слушал отчеты Пожирателей Смерти и собирал ценную информацию, а позже с содроганием размышлял о цене их прогресса. Он физически ощущал мощные вспышки магии Волан-де-Морта, когда волшебник кого-то пытал, и впоследствии ненавидел себя за то, что наслаждался приятным ощущением темной магии волшебника. Его ночи наполнены ужасными видениями, но в то же время и глубокой тоской. Когда у него не было видений, он иногда чувствовал ярость или энтузиазм Волан-де-Морта; во время занятий, во время ужина, во время его поцелуев с Лезандером… Это никогда не прекращалось, и ему стало трудно отделить свои чувства от того, что переживал в тот момент Волдеморт. Ему приходилось контролировать свой характер, ему приходилось следить за своей реакцией, когда это происходило, и ему приходилось подавлять свои крики и страдания, когда он бессильно наблюдал за чем-то, что хотел бы остановить. И, прежде всего, он чувствовал необъяснимую одержимость чего-то достичь. Он не знал, что это было, но уверен, что это чувство исходит от Волан-де-Морта. Все это утомляло его и медленно сводило с ума. Он знал решение, но все же не мог от него отказаться. Благодаря видениям он узнал, что Ремус чувствует себя прекрасно. Волан-де-Морт отправил послов для переговоров с новым неизвестным альфа-оборотнем, который взял на себя руководство стаей Англии — за исключением стаи, возглавляемой Грейбеком, хотя некоторые из его оборотней дезертировали и присоединились к стае Ремуса. Пожиратели Смерти не знали, кем был новый альфа-оборотень, но Ориону ясно одно: Ремус почти достиг своих целей. И вскоре Ремус начнет переговоры с Волан-де-Мортом и Дамблдором Другая информация заключалась в том, что Долорес Амбридж получила должность преподавателя Защиты от темных искусств. Об этом сообщил ему Драко, когда он общался с ним через зеркало, а также Седрик в письме. Драко прекрасно проводил время, поскольку учитель, похоже, нацелилась на тех, кто открыто поддерживал Дамблдора, в основном на гриффиндорцев и особенно на Гермиону. Драко пребывал в восторге от того, что «грязнокровка» наконец-то опустилась на пару ступеней. И, к удивлению Ориона, Амбридж превращала жизнь Седрика в кошмар. Поскольку Седрик был очевидцем того, что случилось с Невиллом, и поскольку он открыто заявил, что считает, что это дело рук Пожирателей Смерти, Амбридж использовала его как средство косвенной дискредитации Дамблдора.

***

На последнем пятничном занятии Орион сидел с Калипсо, Лезандером и Виктором за партой в классе разрушения и защиты от проклятий — или РЗП, как они его называли. Локи, как обычно, стал единственным учеником, тихо сидевшим сзади. Поскольку это был учебный предмет Гидр, то они были одни в классе, пока мастер Роман Коморов демонстрировал, как простая защита вокруг хрупкого объекта может разрушить объект, который он намеревался охранять, если защита будет снята слишком поспешно. Ориону очень понравилась эта тема, и он знал, что она будет очень полезна в будущем. Действительно, если бы он изучил этот предмет раньше, то по его мнению он справился бы быстрее со снятием защиты со стола Дамблдора. Профессор — молодой русский волшебник, работавший по всему миру как Разрушитель проклятий и имевший широкую известность как отважный, но могущественный темный волшебник. И он сам был гидрой семь лет назад. Ориону он сразу понравился за его непринужденные манеры и непринужденные остроумные шутки между уроками. У Романа, как профессор просил его называть, короткие черные волосы с торчащими шипами и дружелюбные голубые глаза, за которыми скрывался острый ум. Он выделялся среди остальных профессоров, которые всегда торжественные и сдержанные — и довольно старые — за исключением Галатеи, их профессора по созданию темных заклинаний. Бывший учитель РЗП вышел на пенсию в прошлом году, и так Роман стал педагогом. Он уже заставил большую часть студенток суетиться: строить глазки и жеманно улыбаться. Даже Калипсо иногда краснела, когда Роман обращался к ней, что, по мнению Ориона, было большим достижением. Ориону пришлось признаться самому себе, что волшебник довольно красив и обладал диким и непредсказуемым видом, что весьма привлекательно. Но помимо первоначального признания внешности профессора, он не задумывался об этом. То, что исходило из уст Романа, по мнению Ориона, гораздо интереснее, чем его внешний вид. Завтра у Ориона будет первое собрание Тёмной Армии, и он уже тщательно спланировал с Калипсо, что сказать и как побудить присутствующих заинтересоваться группой, чтобы они могли начать уроки как можно скорее и в конечном итоге смоделировать сражения. Он чувствовал себя чрезвычайно усталым и в то же время настороженным. Помимо нервозности, которую он чувствовал, он беспокоился о том, как научить их более темным заклинаниям, чем они когда-либо видели. Он будет нести ответственность за любые несчастные случаи или травмы, но, кроме этого, могут быть и такие, кто воспользуется этими знаниями в своих целях. Ему придется тщательно их проверить, прежде чем принять всех, хотя Калипсо заверила его в их серьезности и добрых намерениях. Орион думал обо всем этом, пока Роман продолжал объяснять новое заклинание, разрушающее защиту, когда внезапно почувствовал чужеродный прилив рвения и яростного ожидания. Он схватился за выступ стола и почувствовал острую, колющую боль во лбу и головокружение, притупляющее его разум. Он застонал от боли, закрыл глаза и почувствовал руку Лезандера на своей талии, не давая ему упасть со стула. Его мгновенно окутала тьма, и когда он резко открыл глаза, он задохнулся от ужаса при виде образа, который будет преследовать его по ночам в течение многих месяцев. Он почувствовал мстительное ликование, глядя на волшебника перед собой. Он осмотрел глубокие раны на измученном теле волшебника и злобно улыбнулся, пока Беллатриса еще раз применяла проклятие Круциатус. Остальные Пожиратели Смерти наблюдали за происходящим с удовлетворенными ухмылками, а некоторые с отстраненным интересом к происходящему. Розье лежал на полу, все еще не оправившись от заслуженного Круциатуса за попытку вмешаться. Обнаженный волшебник дернулся и забился в конвульсиях от боли, пронзенный колонной железных копьев, вросших в пол, с раскинутыми руками и ногами и связанными невидимыми веревками. Несколько пальцев свободно свисали с кожи его руки, и из глубоких ран на туловище и тазу у него текла кровь. Его челюсть, казалось, была перекошена, а лицо опухло и было покрыто фиолетовыми синяками. Но этого оказалось недостаточно: он хотел видеть, как он страдает до последнего мучительного вздоха. Ему хотелось насладиться страхом на лице волшебника. Того, кто посмел отречься и предать его. Он хотел насладиться его неизгладимой болью… Каркаров издал мучительный вопль боли, а Орион мысленно закричал: — Это не мои чувства! Я не хочу этого! Орион встал со своего трона: — Нет! Не я! — Орион отчаянно кричал, пытаясь отделить чувства и действия Волан-де-Морта от своих собственных. Ему хотелось вырвать, ему хотелось закричать Волан-де-Морту, чтобы тот остановился, он хотел спасти Каркарова… Он посмотрел на Рудольфуса и сказал довольным тоном: — Я позволю тебе решить, что еще с ним делать, друг мой. В конце концов, он твой улов. Достаточно ли Игорю? — Ему никогда не будет достаточно! — возмущенно вскрикнула Беллатрикс, глядя с ненавистью и безумным блеском в глазах на тело Каркарова. — Он — причина, по которой мы провели десять лет в Азкабане, милорд! Позвольте мне отомстить дальше! Волан-де-Морт слегка улыбнулся ей и тихо сказал: — Действительно, Белла, для предателей нет ничего плохого, — он спокойно встал перед Каркаровым и любезно спросил: — Скажи, Игорь, какое наказание положено предателям? — Не… Предавал… — с трудом произнес Каркаров, у которого дрожала челюсть и изо рта капала слюна и кровь. Орион почувствовал внутри себя всепоглощающую ярость и прошипел: — О, но ты это сделал, — он направил палочку вперед и плюнул: — Ты не заслуживаешь моей метки. Северита Бразус! Орион закричал от ужаса и безумия, увидев, как левая рука Каркарова упала на пол, заливая кровью, в то время как тело волшебника дернулось назад и было пронзено копьем, теперь единственным, что удерживало его тело в вертикальном положении. Пока Каркаров кричал и бессвязно ревел, Орион почувствовал, что сходит с ума. Его смешанные чувства вызывали у него желание разорвать Каркарова на куски и в то же время спасти его от боли. Орион закричал и заплакал, когда увидел, как Белла вызвала клинок и радостно вырезала на избитом теле волшебника «Предатель». — Почему ты так долго живешь, Игорь? — с удовольствием спросил Волан-де-Морт, наблюдая за работой Беллы. — Ты, должно быть, знал, что в конце концов тебя найдут. Почему ты не покончил с собой, чтобы избавить себя от этих страданий? — затем он добавил с жестокой насмешкой: — Ты надеялся на помилование? Каркаров приложил невероятные усилия, чтобы наклонить шею вперед, чтобы посмотреть прямо на Волан-де-Морта. Он медленно произнес: — Ты не… Важен. Я живу… Живу, чтобы помогать другому. Он… Всё. Волан-де-Морт тут же схватил Каркарова за волосы и яростно зашипел: — Дамблдор! Больше ты ничего ему не сможешь сказать! — Не Дам… Не он… — успел произнести Каркаров прежде, чем Волан-де-Морт плюнул: — Extracto lingua! Орион увидел, как невидимая рука вырвала язык и железы Каркарова из его горла. Глаза волшебника закатились, изо рта хлынула обильная кровь, а из горла вырвались беззвучные крики агонии. Орион больше не мог этого терпеть. Он мысленно кричал в тоске и отчаянии: — СТОП! Ради бога, СТОП! Он почувствовал внезапный рывок в уме, но ему все равно, это было уже слишком. Он не мог наблюдать, как Каркарова подвергают таким пыткам; он ему многим обязан, а Каркаров этого не заслужил. Он должен что-то сделать, что угодно. Орион кричал, толкался и ревел, видя, как тело Каркарова дергалось в конвульсиях на копье. Он почувствовал ошеломляющую боль в голове, когда ярость Волан-де-Морта усилилась, но он неустанно пытался что-то сделать. Кровь из разорванного горла Каркарова продолжала хлестать, пока Беллатрикс еще раз подвергала его проклятию Круциатус, и Орион почти чувствовал, как жизнь Каркарова ускользает из его тела. Внезапно Волан-де-Морт взревел: — Авада Кедавра! И с яркой зеленой вспышкой мертвое тело Каркарова повисло на железном копье, и его медленно пронзило, когда вес потянул тело на пол. — Уходите все! — яростно рявкнул Волан-де-Морт. Ориона охватила сильная печаль, боль и вина; когда Пожиратели Смерти исчезли, бросив на Волан-де-Морта растерянные взгляды. Беллатрикс колебалась, но ушла, когда Родольфус резко приказал ей подчиниться, а затем схватил Розье с пола и аппарировал вместе с ним. Он не мог в это поверить; он снова потерпел неудачу. Ориону хотелось разозлиться и уничтожить все на своем пути. Ему хотелось спрятаться и плакать о потере волшебника, который так помог другим темным волшебникам; который предоставил Розье и другим убежище в Дурмстранге после первой войны. Который был единственным, кто дал ему некоторое представление о Дарах. Орион почувствовал себя совершенно бессильным и почувствовал, что подвел того, кто заслуживал его помощи. Он чувствовал себя ответственным за то, что каким-то образом не предотвратил смерть Каркарова, и за то, что наслаждался пытками Каркарова, разделяя чувства Волан-де-Морта. Он чувствовал себя грязным, испуганным, бессильным, слабым… — Гарри Поттер… Ты жив, — произнес тихий, холодный голос в его голове.