Наследник рода Блэк

На следующий день Орион сидел за столом, устало потирая лоб. Он плохо спал ночью. Ситуация с Драко беспокоила его, а отчаяние Нарциссы только усиливало его беспокойство. Но у него есть кое-что, что нужно было сделать как можно скорее… Хватит тянуть резину… Он сделал глубокий вдох и обрел спокойствие, необходимое для того, чтобы добиться успеха в том, что он собирался сделать. Он закрыл глаза и тут же опустил все свои окклюментные барьеры; чувствуя себя неприятно незащищенным, но решительным довести дело до конца. И тут, словно ледяной шип пронзил его разум смертельным холодом. — Где ты был? Орион стиснул зубы и выдавил: — Я хочу обсудить с тобой кое-что очень важное, Том. Мне нужно, чтобы ты… — ГДЕ ТЫ БЫЛ? — неумолимо взревел Волан-де-Морт, когда Орион начал ощущать острое давление на свой разум. — Убирайся из моих воспоминаний! — сердито выплюнул Орион, яростно отталкивая присутствие Волан-де-Морта, отключая его от этой части своего разума. — С кем ты был? — спросил Волан-де-Морт опасным тоном. — С КЕМ? — Если ты успокоишься, я тебе скажу, — рявкнул Орион. — Мне не нужно успокаиваться, — сердито прошипел Волан-де-Морт. — Ты сказал мне, что ты мой… Ты отдался мне… ТЫ МОЙ! И ты придешь ко мне прямо сейчас! — Не раньше, чем мы обсудим некоторые вещи, — нетерпеливо возразил Орион. — Нечего обсуждать, — холодно сказал Волан-де-Морт. — Ты принадлежишь мне, ты будешь мне подчиняться, и ты придешь ко мне сию же минуту! Орион сжал кулаки и ледяным тоном сказал: — Мы обсудим всё сейчас и достигнем соглашения, прежде чем встретимся. Либо так, либо никак! Он почувствовал гнев Волан-де-Морта как острую, раскалывающую боль на лбу. Орион зашипел от боли, прижав ладонь к шраму, и крикнул: — Я хочу заключить с тобой сделку! Но если ты настаиваешь на причинении мне боли, то я… — Ты что? — яростно прошипел Волан-де-Морт. — Ты попытаешься убить меня? Ты попытаешься изменить пророчество в свою пользу? Ты мой крестраж! Ты мой… Только мой, и ты никогда не сможешь уничтожить меня! Никогда! — Я не хочу уничтожать тебя! — сердито возразил Орион. — Я хочу заключить с тобой договор! Ты сказал, что мы равны, не так ли? И все же ты ожидаешь, что я буду подчиняться твоим приказам, как будто я один из твоих приспешников?! — Или ты подчиняешься мне, или я заставлю тебя подчиниться, — прошипел Волан-де-Морт. Орион резко рассмеялся над ним. — Я хотел бы посмотреть, как ты попробуешь, Том. Мы могли бы легко помериться силами и посмотреть, кто выйдет победителем. И учитывая мои проявления темной магии, у кого, по-твоему, больше шансов? Конечно, я не видел всей полноты твоих сил, но ты тоже не видел моих! Я мог бы победить тебя! — ТЫ НЕ СТАНЕШЬ… — Не стану! — резко прервал Орион. — Я устал говорить тебе, что я на твоей стороне, и, как я уже сказал, мне нужно многое обсудить с тобой, вместо того, чтобы тратить время, в который раз заверяя в своей верности Тьме. Самое важное, что я привлек могущественных союзников на нашу сторону! Наступила небольшая пауза молчания, и Орион почувствовал, как боль во лбу отступает. Как он и подозревал. Стоит только что-нибудь упомянуть о войне, что укрепит амбиции Волан-де-Морта, и волшебник послушает. — Кто? — холодно спросил Волан-де-Морт. Орион ухмыльнулся и спокойно сказал: — Они следуют за мной, и поскольку я на твоей стороне, они будут сражаться за Тьму. Но не заблуждайся, они мои союзники. — У тебя нет собственных союзников! — сердито выплюнул Волан-де-Морт. — Если они поддерживают Тьму, они поддерживают меня, и, следовательно, они мои последователи. — О, нет, Том, ты ошибаешься, — холодно возразил Орион. — У меня теперь есть свои союзники, которые поддерживают Тьму только потому, что я там. Если бы остался только ты, то они бы отказались от поддержки. Он на мгновение замолчал, прежде чем резко добавить: — Теперь я действительно прихожу к тебе как к равному. Вместе мы были бы неудержимой силой, подобной которой никогда не видел прежде магический мир. Разве ты сам этого не говорил? Ну, теперь я могу что-то привнести в наш союз. Я могу привести сторонников. У тебя есть твои Пожиратели Смерти, а у меня есть мои последователи. Теперь ты меня послушаешь? — Кто твои сторонники? — нетерпеливо прошипел Волан-де-Морт. — Я скажу, как только мы придем к согласию по некоторым пунктам. — Чего ты хочешь? — выпалил Волан-де-Морт. — То, чего я всегда хотел, Том, — резко сказал Орион. — Я не сольюсь со своей частичкой души! Орион стиснул челюсти, и ему захотелось наброситься на него, но, сдержав гнев, он спокойно прошипел: — Даже если я дам тебе то, чего ты всегда хотел взамен, Том? — Что бы это могло быть? Орион глубоко вздохнул и окунулся в то, что изменит его жизнь так, как он даже не мог себе представить. — Наследник. Наступила внезапная тишина, которая, казалось, тянулась бесконечно, пока Орион ждал реакции Волан-де-Морта, затаив дыхание. Если это не сработает, он не знал, что еще сможет сделать. Он чувствовал, как нарастает давление, пока Волан-де-Морт молчал, наверняка быстро соображая, но он не мог ничего воспринять, ни единого намека на мысль или эмоцию с другой стороны. — Ты станешь моим супругом? — внезапно сказал Волан-де-Морт. Это прозвучало скорее как требование, чем как вопрос. — Нет, — тихо сказал Орион. — Я стану кем-то другим. Я никогда не покидал тебя. Неважно, во что ты верил, несмотря на всё, что ты делал… — Несмотря на всё, что я делал? — сердито прорычал Волан-де-Морт. — Я проявлял к тебе слишком много внимания, слишком много снисходительности. А ты отплатил мне тем, что отвернулся от меня! — Проявлял ко мне уважение? — яростно выплюнул Орион. — Ты пытался взять меня силой! — Ты — мой, — многозначительно прошипел Волан-де-Морт. — Ты признал это… Ты кричал это, пока я брал тебя, заявлял на тебя права, неоднократно… Орион почувствовал, как его кровь закипает, и он прорычал: — Это не причина, не оправдание тому, что ты пытался сделать! Он глубоко вздохнул и заставил себя снова успокоиться. Он не мог продолжать бороться с Волан-де-Мортом, иначе все кончится плохо; и он устал от того, что каждый раз, когда они разговаривают, они еще и спорят. Он хотел, чтобы Волан-де-Морт вернулся; он хотел, чтобы они были вместе — работали вместе, а не сражались. Он должен сделать это сейчас, иначе будет слишком поздно. И, прежде всего, он должен не поддаваться. — Если мы собираемся вместе — планировать войну, сражаться и… иметь наследника вместе — тогда есть только один способ… Только один способ, которым мы можем быть по-настоящему равными, Том. Ни один из нас не подчиняется другому… — тихо сказал Орион. Он сжал кулаки и, скрепив свою решимость, добавил сильным голосом: — Я стану твоим супругом. Он почувствовал недоверие Волан-де-Морта, которое превратилось в злобное торжество, когда волшебник шепотом прошипел: — Моим супругом? — Да, — резко ответил Орион. — Как равные, всегда. Я привожу последователей в союз, как и ты. Это союз сил и ресурсов, как раз то, что нужно Тьме, с ее лидерами, объединенными для войны. Это соглашение ради удобства — Удобства? — сердито прошипел Волан-де-Морт. — В самом деле, — выпалил Орион. — Удобства для нас обоих, и для нашей стороны. У тебя будет наследник, как ты хотел; и ты снова сольешься с частью души, как я хотел. Только это я могу тебе предложить. После короткой паузы Волан-де-Морт коротко сказал: — Тогда ты немедленно будешь связан со мной, и мы… — Нет, — резко прервал Орион. — Тебе нужно снова слиться, прежде чем я возьму на себя какие-либо обязательства. Я тебе не доверяю. Когда я увижу собственными глазами, что ты снова слился, тогда мы обсудим, как это будет работать между нами. — Ясно, как это работает, — прошипел Волан-де-Морт. — Ты будешь моим супругом, ты родишь мне наследника, и будешь рядом со мной, в безопасности. Не забывай, что ты мой крестраж! — Быть в безопасности рядом с тобой? — сказал Орион, прищурив глаза. — Что ты имеешь в виду под… В этот самый момент дверь его спальни распахнулась, и вошел Снейп, а за ним тут же последовал Дамблдор, который на мгновение остановился, чтобы внимательно осмотреть Ориона. Орион почти ахнул, но он мгновенно скрыл свою реакцию. Он быстро разорвал всю связь с Волан-де-Мортом, подняв свои окклюментные барьеры на полную мощность в мгновение ока. Он поднялся со стула и, слегка поклонившись, глядя прямо на Дамблдора, сказал: — Рад снова видеть вас. — Спасибо, мой дорогой мальчик, — мягко сказал Дамблдор, хотя его небесно-голубые глаза все еще проницательно изучали Ориона. — Я рад видеть, что Северус хорошо заботится о тебе. — Действительно так, — любезно сказал Орион, одарив его, как казалось, искренней улыбкой. Он точно знал, как играть свою роль, и не собирался разочаровывать. Он бросил на Снейпа благодарный взгляд и тихо сказал: — Благодаря ему я посмотрел на многие вещи с другой точки зрения… Он показал мне, что существуют другие альтернативы… Он увидел, как дернулся левый глаз Снейпа, и ему пришлось прикусить язык, чтобы скрыть ухмылку на лице. — Северус — настоящий проводник для тебя, мой мальчик, — спокойно сказал Дамблдор, пронзая Ориона своими голубыми глазами. — Ты мог бы многому научиться из его опыта и из его прошлых ошибок. — Я знаю, — тихо сказал Орион, выглядя раскаявшимся. — Он уже рассказал мне часть своего опыта… Я понял… Пытался… Дамблдор прищурился, а затем мягко сказал: — Возможно, мы могли бы выпить чашечку чая, чтобы обсудить некоторые вопросы, дитя мое. Мне жаль, что я не смог прийти раньше. Я хотел встретиться с тобой со времен Битвы в Отделе Тайн, но только сейчас нашел время. — Конечно, — сказал Орион, тепло улыбнувшись ему. — Я бы этого хотел. — Оставь нас, Северус, — тихо сказал Дамблдор. Снейп прищурившись посмотрел на него, явно давая понять, что он не доверяет Ориону, но у него нет другого выбора, кроме как уйти, — а затем он быстро вышел из комнаты. Дамблдор взглянул на маленькую спальню и спокойно достал палочку, наколдовав два плюшевых кресла и маленький чайный столик для них. Он сел, жестом приказав Ориону сделать то же самое, и наколдовал для них теплые чашки чая. Правая рука Ориона дернулась, когда он почувствовал силу, исходящую от палочки Дамблдора. Она выглядела обычной: простое, простое коричневое дерево, без отметин на ней; но он был уверен, что это Бузинная палочка. Орион что-то почувствовал; его кожу покалывало, и он чувствовал, как его темная магия кружится внутри, жаждущая, ожидающая, нетерпеливая. Он оторвал взгляд от палочки и неподвижно сел лицом к Дамблдору, сжав руки и заставляя себя ничего не делать. Он хотел только одного — попытаться немедленно отобрать палочку у Дамблдора. Но он пока не мог. Клятва, которую он дал, мешала, и он не уверен в своей готовности. И, прежде всего, он не мог вызвать подозрения Дамблдора. Предположительно, он — запутавшийся мальчик, воспитанный как темный волшебник, которому лгали о том, кто его мать, и которого соблазнил Волан-де-Морт. Орион точно не знает, о чем Дамблдор подозревает, но уверен, что Дамблдор считает его невежественным во многих вещах, касающихся его, и ему нужно, чтобы Дамблдор продолжал так думать. Дамблдор тихо отпил чай, а затем поставил чашку. Он посмотрел на Ориона поверх своих очков-полумесяцев; синева его глаз выглядела печальной. — Сначала я должен попросить у тебя прощения. Орион вздрогнул и бросил на него взгляд, а Дамблдор тихо продолжил: — Ты должен простить ошибки старика. Мы говорили об этом давно, но теперь я вижу, что был неправ. Я никак не могу загладить свою вину перед тобой, но, по крайней мере, позволь мне выразить свое сожаление. Судьба твоего отца — это крест, который я буду нести всю свою жизнь. Орион стиснул зубы и прошипел: — Вы говорите так искренне. Либо вы — непревзойденный актер, либо действительно чувствуеете угрызения совести. Тусклый блеск глаз Дамблдора теперь полностью исчез, и на Ориона умоляюще посмотрели усталые, измученные глаза. — Я искренен в своем раскаянии. Я действовал поспешно, согласно представленным мне доказательствам. В то время я думал, что не могу позволить стороннику Волан-де-Морта сбежать, несмотря на все сомнения, которые у меня были. Я знал, что Волан-де-Морт на подъеме, и его нужно остановить как можно скорее, ради блага всех заинтересованных сторон. Теперь я вижу, что я вел себя не лучше, чем в свое время Крауч-старший. Не давал второго шанса, осуждал прежде, чем выслушал, что скажет виновная сторона. — Вы меня не послушали, — резко сказал Орион, сжав кулаки так сильно, что костяшки пальцев заболели. — Я сказал вам тогда, что мой отец невиновен, а вы ответили только, что он был Пожирателем Смерти. Вам, похоже, этого было достаточно. — Я ошибся, — тихо сказал Дамблдор. — Я не учел обстоятельства, при которых Сириус мог принять Темную метку. Я считал его предателем Поттеров. — А теперь? — резко спросил Орион. — Как теперь вы считаете? — Я знаю, что он был невиновен, — сказал Дамблдор, глядя прямо в глаза Ориону. — Я знаю, что Петтигрю жив, и я верю, что твой отец принял Метку, чтобы как-то защитить тебя. У меня все еще нет полной картины, поэтому я прошу тебя прояснить её. Орион прищурился и прорычал: — Вы спрашиваете это сейчас? Зачем? Мой отец умер. — Помоги мне понять, — тихо сказал Дамблдор. Орион отвёл от него взгляд, стиснув челюсти и сжав кулаки. Он не хотел обсуждать это с Дамблдором. Он не хотел слушать оправдания Дамблдора за свое поведение. Он не хотел даже думать о прощении Дамблдора за его «ошибки». Он выбрал свою сторону и не оценил того факта, что Дамблдор заставляет его усомниться в его истинных намерениях. Он посмотрел на Дамблдора и коротко сказал: — Мой отец принял Метку, чтобы защитить меня. Он всегда был светлым волшебником и никогда их не предавал. Я больше не хочу об этом говорить. — Понимаю, — сказал Дамблдор, выглядя более старым и уставшим, чем когда-либо прежде. Он взглянул на Ориона и сказал грустным голосом: — Я никогда не хотел, чтобы это случилось с тобой. То, что я сделал, всегда было предназначено для того, чтобы защитить тебя. — Чтобы защитить меня от чего? — резко спросил Орион. — От того, что случилось с тобой независимо от моих действий, — сказал Дамблдор, пронзая Ориона своими светло-голубыми глазами. — Я поместил тебя в семью твоей матери, потому что думал, что жертва твоей матери дала тебе защиту. Я думал, что ты выжил после смертельного проклятия Волан-де-Морта из-за ее жертвы любви. Учитывая это, ты был бы под защитой у твоей тети. Поскольку твоя мама и тетя сестры, то это защитило бы тебя от Пожирателей смерти, переживших первую войну, и… — И почему вы никогда не проверяли меня? — прорычал Орион, не в силах сдержаться. Он всегда задавался этим вопросом, и ему нужно узнать. Дамблдор удивленно взглянул на него. — Проверить тебя? — Да, — отрезал Орион. — Проверить, все ли у меня в порядке! Хорошо ли они ко мне относятся! Дамблдор пристально посмотрел на него и тихо сказал: — Ты хочешь сказать, что они не обращались с тобой как… — Как семья? — резко прервал Орион, фыркнув. — Нет, но теперь это неважно. Вы оставили меня в маггловской семье, а все знают, что ребенок-маг должен расти в магической семье. Это среда нужна ребенку, когда его магические силы развиваются, когда они должны стабилизироваться! — Не было никаких вариантов, — тихо сказал Дамблдор. — Это была лучшая альтернатива. Если бы я оставил тебя в магической семье, то Пожиратели Смерти легко нашли бы тебя, а я хотел защитить тебя от них и от давления, которое остальной магический мир оказывал бы на тебя, пока ты рос. Он пронзил Ориона взглядом и добавил: — Это была лучшая альтернатива, поскольку я думал, что ты выжил благодаря жертве Лили. Теперь я знаю, что не это стало причиной. Орион почувствовал, как у него пересохло в горле. — Что вы имеете в виду? Дамблдор откинулся на спинку стула и посмотрел на Ориона поверх своих очков-полумесяцев. — Я видел, что ты сделал в Комнате Смерти. Мне нужно обсудить с тобой несколько вещей, которые там произошли. Я никогда не хотел, чтобы ты узнал о пророчестве таким образом, и я определенно не хотел, чтобы его услышал Волан-де-Морт. Но теперь уже слишком поздно это менять. Единственное, что мы можем сделать, это работать над этим, — он переплел пальцы над столом и, пронзив Ориона взглядом, тихо сказал: — Ты назвал Волан-де-Морта «Томом», а когда ты хотел погрузиться в Завесу, он остановил тебя — спас тебя… Это меня удивило. И твое близкое знакомство с ним, и его защита тебя. Дамблдор молчал, явно ожидая объяснений Ориона, поскольку в голове Ориона быстро кружились мысли о том, что ему сказать. Он взглянул на Дамблдора и спокойно сказал: — Он спас меня, потому что считал, что я его последователь. — А ты разве нет? — спросил Дамблдор, пронзив его взглядом. — Я никогда не принимал Метку, — многозначительно возразил Орион. — Я учился в Дурмстранге, поэтому он меня интересовал, но мой интерес был всего лишь любопытством. Я никогда не заявлял, что поддерживаю его. — Но ты же присутствовал на собраниях Пожирателей Смерти, — резко сказал Дамблдор. — И ты знаешь его настоящее имя. Он сам тебе сказал свое имя? — Я ходил на собрания Пожирателей Смерти, потому что мы с отцом считали, что лучший способ защитить мою личность — быть под носом у Волан-де-Морта, — спокойно сказал Орион. — Ни мой отец, ни я никогда по-настоящему не поддерживали Волан-де-Морта. Мы делали это, чтобы выжить. А что касается его имени… Он сам мне его назвал. — Сам назвал? — спросил Дамблдор, проницательно осматривая его. — Мне кажется это весьма интересным. Волан-де-Морт никогда никому не рассказывал о своей личности или своем прошлом. Он никогда никому не доверял настолько, чтобы сделать это. Орион усмехнулся. — Он мне не доверяет. Я для него просто пешка. Он никогда не рассказывал мне о своем прошлом. Я ничего о нем не знаю. Он просто сказал мне называть его «Том», когда узнал, что я змееуст. Думаю, он был так взволнован этим фактом, что непреднамеренно проговорился. Не думаю, что это имеет большое значение. — О, но это так, — тихо сказал Дамблдор, но не стал ничего объяснять. Он посмотрел на Ориона и добавил: — И твоя способность к парселтангу тоже весьма удивительна. Орион пожал плечами. — Мой отец говорил, что в роду Блэков, возможно, были змееусты. Это просто родовой дар. Дамблдор проницательно осмотрел Ориона, а затем спокойно сказал: — Да, возможно и так. Я хотел бы осмотреть твой шрам, мой дорогой мальчик. Теперь, когда твоя личность раскрыта, тебе больше нет нужды его скрывать. Орион напрягся. Внезапная идея мелькнула в его голове, и, грустно посмотрев на Дамблдора, он сказал: — Я бы не прочь показать его, но не могу. Мой отец нашел кровное заклинание, чтобы скрыть шрам, и он использовал для этого свою собственную кровь, так как я был очень мал и не знал, как это сделать. Только он может отменить заклинание. И поскольку он мертв… — Конечно, — мягко сказал Дамблдор, хотя его проницательные глаза не отрывались от лица Ориона. — У тебя есть с собой палочка? Холодный ужас охватил тело Ориона, когда он услышал вопрос. Что именно подозревает Дамблдор? Затем он вспомнил. Дамблдор был там, когда палочка Феникса соединилась с палочкой Волан-де-Морта. Конечно, Дамблдор знал, что близнец палочки Волан-де-Морта у него. И Орион предпочтет признаться в этом, чем показать ему палочку Смерти и Жизни. Его настоящая палочка — самая важная. Та, которую нужно хранить в секрете от Дамблдора, больше, чем от кого-либо еще. К счастью, теперь он всегда носит обе палочки с собой. Он быстро достал из кармана палочку Феникса и передал её Дамблдору, неуверенно сказав: — Мистер Малфой ведь не попадет из-за неё в еще большие неприятности, правда? Дамблдор бросил на него взгляд, разглядывая палочку в своей руке. — Что ты имеешь в виду, дитя мое? Орион неловко заерзал на своем месте и устало посмотрел на Дамблдора. — Ну, видите ли, перед тем, как отправиться в Хогвартс на Турнир Трех Волшебников, я случайно сломал свою первую палочку. Поэтому мистер Малфой отвел меня к Олливандеру. Мистер Малфой был приятно удивлен, когда Олливандер сказал, что меня выбрала палочка-близнец палочки Волан-де-Морта. Малфой сказал мне, что это верный знак того, что я стану могущественным темным волшебником, и он наложил обливейт на Олливандера. Я был потрясен его действиями, а затем он объяснил, что я могу попасть в неприятности, если кто-нибудь узнает, что палочка- близнец Волан-де-Морта выбрала меня, — он сокрушенно посмотрел на Дамблдора и добавил: — Я согласился сохранить это в тайне. — Не волнуйся, дорогой мальчик, — мягко сказал Дамблдор. — Это понятно. Он снова посмотрел на палочку и размышлял вслух: — И это, безусловно, объясняет связь палочек, которая произошла в Атриуме. Близнец палочки Волан-де-Морта… Орион прочистил горло. — Да, Олливандер сказал, что это хорошая палочка, и что даже несмотря на то, что она — близнец палочки Волан-де-Морта, это не значит, что она в конечном итоге будет делать плохие вещи… ну, вы знаете… Дамблдор бросил взгляд на Ориона и сказал с теплой улыбкой: — Конечно, нет. Всё решает волшебник, — он передал палочку и добавил: — И я уверен, что мы сможем удержать тебя от неправильного пути, дитя мое. Я здесь, чтобы помочь тебе. Орион сжал руку в кулак под столом, но ответил с легкой улыбкой: — Я думаю, что уже избежал неверного пути. Снейп объяснил мне много вещей, которых я раньше не понимал. Дамблдор пронзил его взглядом и спокойно сказал: — Я рад это слышать, мой мальчик, но, как я уже говорил, к моему величайшему сожалению, мои действия не защитили тебя от того, чего я боялся. Орион нахмурился. — Что вы имеете ввиду? — Что тебя заманил Волан-де-Морт. Он умел подбирать слова, всегда был обаятельным и убеждал людей делать то, что он хочет. К счастью, мы вовремя спасли тебя от его влияния, но ты много лет изучал Темные искусства. Даже если мы сможем исправить всё сейчас, это не то, что быстро смывается. Дамблдор замолчал и, пристально глядя на Ориона поверх очков, тихо добавил: — Я видел твое проявление темной магии в Комнате Смерти. Должен признать, что я не ожидал от тебя такого проявления, даже зная твою истинную сущность. Я всегда хотел защитить тебя от соблазна перейти на Темную сторону. Я знаю, что тебя обманул Волан-де-Морт, и теперь, когда ты знаешь о пророчестве, ты знаешь, каким должен быть твой путь… но твои силы беспокоят меня… — Что там произошло, — сказал Орион, притворяясь испуганным. — Я до сих пор не понимаю. Со мной в первый произошло что-то подобное… Я… я не мог это контролировать. Я не знаю, откуда взялась эта сила… Она меня напугало… Дамблдор взглянул на него и мягко сказал: — Мы будем работать вместе, чтобы подобное никогда не повторилось, дитя мое, — он слегка нахмурился, глядя на Ориона, и тихо сказал: — Ты напоминаешь мне кого-то… Его глаза, казалось, подернулись тусклыми воспоминаниями прошлого, и в них появился грустный блеск, когда он продолжил: — Да, вы очень похожи… Он тоже был могущественен; подавал большие надежды, блестящий ум… но он сбился с пути… его амбиции стали слишком велики, он потерял фокус, его заманили… Пока Дамблдор говорил, глаза Ориона расширились, и он проницательно осмотрел лицо Дамблдора. Его первой мыслью стало то, что Дамблдор говорит о Томе, но затем он понял, что это не так, и тут его осенило. Дамблдор перескочил с разговора о его темной магии на то, что он похож на другого волшебника… Ясно, что Дамблдор говорил о Грин-де-Вальде. Но почему в его голосе печаль? Почему Дамблдор говорит так, будто знал Грин-де-Вальда лично? Он, конечно, знал, что Дамблдор победил Грин-де-Вальда, но он всегда думал, что они встретились как незнакомцы, сражающиеся на своей стороне. Но получается Дамблдор знал Грин-де-Вальда лично. Как? Когда? Почему печаль и раскаяние на лице Дамблдора? И, прежде всего, как много Дамблдор знал о Грин-де-Вальде? Неужели немецкий волшебник был настолько глуп, что рассказал Дамблдору о Виндико Атруме? Холодок пробежал по спине Ориона, когда он представил себе катастрофические возможности. Дамблдор бросил взгляд на Ориона и сказал с бледной улыбкой: — Воспоминания о былом, мой мальчик, извини меня. Орион резко сказал, притворяясь глубоко оскорбленным, пока он думал, как бы еще сильнее подтолкнуть к этому вопросу: — Вы хотите сказать, что я напоминаю вам Волан-де-Морта в молодости? Я ведь не такой, как он! Я бы никогда никого не убил! — У вас есть схожие черты, но я знаю, что ты совсем не похож на Тома, дитя мое, — тихо сказал Дамблдор. — Я признаю, что Том был блестящим и могущественным, но с раннего возраста он был слишком пресыщен и недоверчив, чтобы приветствовать любую помощь от меня или даже рассматривать другой путь для себя. Я не успел помочь ему, но я не опоздал с помощью тебе. — Тогда о ком вы говорили? — настаивал Орион, пронзая Дамблдора взглядом. — Неважно, мой дорогой мальчик, — мягко сказал Дамблдор. — Важно то, что тебя постигнет лучшая участь. У тебя есть шанс всё исправить. Орион сжал кулаки и выпалил: — Что именно исправить? Я же вам сказал, что не поддерживаю Волан-де-Морта! — Пусть ты его не поддерживаешь, — тихо сказал Дамблдор. — Но у тебя есть силы, которые ты должен обуздать и не допускать их повторного появления. — Нет у меня никаких сил, — раздраженно сказал Орион. — Это случилось один раз и больше никогда. Несомненно произошёл какой-то странный стихийный выброс. — Возможно, ты прав, — мягко сказал Дамблдор. — Но мы должны сделать так, чтобы подобное не повторилось. — Хорошо, — парировал Орион. — Если подобное когда-нибудь повторится, я обязательно вам сообщу. — Буду признателен, — ответил Дамблдор, сверкнув глазами. Он стал серьезным и тихо добавил: — Теперь нам нужно обсудить пророчество. Ты понял, о чём в нём говорилось? Орион выпрямился в кресле, уставившись на Дамблдора. — Да. Я должен убить Волан-де-Морта или он убьёт меня. Так ведь? Дамблдор на мгновение окинул его взглядом через очки. — Да, сомнений нет. Много лет назад, когда ты исчез и тебя посчитали мёртвым, я подумал, что, возможно, в пророчестве говорилось не о тебе, а о Невилле Лонгботтоме. Он помолчал и продолжил напряженным голосом: — Но в конце концов, оказалось, что это не он, так как его убили Пожиратели Смерти. Когда я узнал, что ты жив и здоров, тогда я понял, что пророчество всегда относилось к тебе. Фраза о том, что Волан-де-Морт отметил тебя, недвусмысленна, и невольно он сам выбрал тебя в ту ночь Хэллоуина, пятнадцать лет назад. Он выбрал мальчика, который, по его мнению, представляет для него опасность. А также обрати внимание, Орион: он выбрал не чистокровного — который, согласно его кредо, является единственным типом волшебника, достойным жить или знаться, — а полукровку, как он сам. Он увидел себя в тебе еще до того, как увидел тебя, и, пометив тебя этим шрамом, он не убил тебя, как намеревался, а дал тебе будущее, которое позволило тебе несколько раз сбежать от него, и ты — хотя и непреднамеренно — был рядом с ним и знаешь его лучше, чем большинство. У тебя преимущество, хотя мне нужно будет многое рассказать и показать тебе о нем, прежде чем ты будешь готов победить его. — А как насчет силы, которая есть у меня, а у него нет? — спросил Орион, пронзая Дамблдора взглядом. — Думаете, это то, что я продемонстрировал? — Нет, — резко прервал Дамблдор. — Ты не должен пользоваться этой силой! Для тебя она очень вредная, мой дорогой мальчик. Ты должен это понять! Орион кивнул, как от него и ожидалось, и Дамблдор успокоился и добавил: — В Отделе Тайн есть комната, которая всегда заперта. Она содержит силу, которая одновременно и более чудесна, и более ужасна, чем смерть, чем человеческий разум, чем силы природы. Возможно, она — самый загадочный из многих предметов для изучения, которые там находятся. Сила, которая содержится в этой комнате, и которвя, как я считаю, ты должен обладать в таких количествах, и которой у Волан-де-Морта нет вообще. Эта сила заставила тебя попытаться спасти вашего друга от Завесы и заставила тебя убедиться, что твой другой друг благополучно покинул Комнату Смерти. Она заставила тебя отправиться в Хогвартс много лет назад, чтобы помочь твоему отцу в его преследовании Петтигрю. Я увидел её в тебе той ночью в Отделе Тайн. Ты заботишься о людях, до такой степени, что заботишься об их благополучии больше, чем о своем собственном. Твоя мать была такой же, да и твой отец оказался таким же. В конце концов, именно твое сердце спасет тебя и поможет победить Волан-де-Морта. Орион посмотрел на него с недоверием и сдержал презрительное фырканье. Любовь?! Дамблдор говорит о силе любви? Кто вообще поверит, что любовь — это сила, которая победит Волан-де-Морта? Что любовь сделала для его матери? Лили использовала любовь, чтобы попытаться спасти его, но она все равно умерла. И смертельное проклятье не было остановлено любовью! Дамблдор, должно быть, считает его довольно тупым, чтобы не видеть этого! Он внимательно осмотрел лицо Дамблдора. Волшебник, казалось, совершенно искренен в своей вере, но в этом должно быть что-то еще. Дамблдор определенно не всё ему рассказал. Волшебник просто ожидает, что он столкнется с Волан-де-Мортом, имея только добрые намерения и доброе сердце. О нет, теперь Орион ясно это видит: Дамблдор хочет, чтобы он столкнулся с Волан-де-Мортом неподготовленным. Старый дурак не предложил ему интенсивных занятий по защите и нападению, и не учит его продвинутой магии, он не предложил тренировать его, а просто даст ему больше информации о Волан-де-Морте. Он точно знает, о чем там будет говориться: о возможных крестражах Волан-де-Морта. Старый дурак, вероятно, покажет ему некоторые свои воспоминания. Орион уже видел два, а больше ему не нужно, ведь он всё знал о крестражах, и больше, чем сам старый волшебник. Внезапно он понял, и ему пришлось использовать всю выдержку, которой он обладал, чтобы не убить Дамблдора в тот момент. Мерлин, если бы он не дал чёртов обет, он бы непременно попытался сделать это прямо сейчас! Но он не мог убить Дамблдора, пока Драко не попытается это сделать. Ему стало всё понятно, так как он помнил слова Волан-де-Морта, когда Орион угрожал избавиться от части души Волан-де-Морта, которая слилась с его собственной. Волан-де-Морт сказал, что попытка избавиться от части души убьет его. Более того, Волан-де-Морт сказал, что единственный способ извлечь часть души из крестража — это уничтожить объект, содержащий душу. То же самое должно относиться и к нему самому! Если он умрет, часть души Волан-де-Морта будет вырвана из него, вероятно, будучи сильно ослабленной или также уничтоженной. Он не знал, что именно произойдет, если это когда-нибудь произойдет, но он понял, чего хочет Дамблдор. Дамблдор хочет, чтобы Орион умер, чтобы часть души Волан-де-Морта могла быть уничтожена. Дамблдор тогда понял, что Орион крестраж. И этого следовало ожидать. Разве не поэтому старый дурак потребовал показать шрам? Дамблдору известно, что он змееуст, ему известно, что Волан-де-Морт отметил его шрамом, и старый дурак верит, что Волан-де-Морт передал ему способность змееуста таким образом. Манипулирующий ублюдок знает, что у Волан-де-Морта есть крестражи, он видел их связь палочек и родство, которое существовало между ними. Нужно связать улики, а у Дамблдора был острый ум. Орион в ярости сжал кулаки под столом. А Дамблдор боится его темной магии; старый дурак считает, что он никогда не будет ее использовать, подавит ее. Ну что ж, старого козла ждет жесткое пробуждение! «Но пока еще нет, пока еще нет», — сказал себе Орион, заставляя себя успокоиться и сохраняя на лице пустое выражение. Он посмотрел на Дамблдора и сказал с притворным согласием: — Хорошо, я знаю, что у меня нет выбора, но я все равно задаюсь вопросом… А что, если пророчество неверно? Или что, если оно осталось неисполненным? Или оно просто говорило о возможном результате? — Мне жаль, мой дорогой мальчик, — сказал Дамблдор печальным голосом. — Но нет сомнений, что пророчество верно. И правда, некоторые пророчества могут остаться неисполненными, но оно уже началось, некоторые его части исполнились. Его нельзя остановить. И более того, как только пророчества начинают исполняться, то то, о чём в них говорится, является единственным возможным будущим. В этом случае ты должен убить его прежде, чем он это сделает. Он сделал паузу, прежде чем тихо добавил: — Я хотел бы снять это бремя с твоих плеч, дитя мое. Я знаю, что ты много страдал, и я хотел бы избавить тебя от этой участи, но, увы, это не в моей власти. Жестоко, что такая задача возложена к твоим ногам… Я хотел бы защищать тебя от этого так долго, как мог… Старый волшебник резко замолчал, и Орион поднял на него глаза и увидел, как по лицу Дамблдора в его длинную серебристую бороду течет слеза. Орион был поражен проявлением скорби Дамблдора. Он засомневался на мгновение, задаваясь вопросом, действительно ли Дамблдор так себя чувствует, действительно ли Дамблдор заботится. Но затем он вспомнил, что запланировал старый волшебник, и укрепил свою решимость. Плевать, заботит ли Дамблдора то, что он отправляет его на смерть, чтобы убить Волан-де-Морта. Плевать, сожалеет ли Дамблдор об этом или причиняет ли это ему боль. Важно то, что Дамблдор готов увидеть его смерть, и что он безжалостно манипулирует им; старый волшебник в конечном счете всегда думает о всеобщем благе, и он пожертвует кем угодно, чтобы увидеть, как Свет восторжествует над Тьмой. Наступило долгое молчание, прежде чем Дамблдор нарушил его тихим голосом: — Я помогу тебе всем, чем смогу. С Северусом ты будешь в безопасности от Пожирателей смерти и Волан-де-Морта, а когда ты приедешь в Хогвартс, я посвящу тебе свое время, чтобы подготовить тебя. Тебе нужно многое узнать о Волан-де-Морте, прежде чем ты попытаешься убить его. Орион кивнул и с притворной благодарностью сказал: — Спасибо, я буду рад вашей помощи. Дамблдор тепло улыбнулся ему и сказал, сверкнув глазами: — Нужен ли тебе небольшой отдых перед началом учебы в Хогвартсе? — Я уже и так на каникулах, — нахмурившись, сказал Орион. — О, пребывание здесь с Северусом вряд ли можно считать отдыхом для такого молодого парня, как ты, — радостно сказал Дамблдор. — Тебе следует общаться с ребятами твоего возраста. И тебе следует познакомиться с некоторыми твоими одноклассниками. Тебе будет трудно расстаться со своими друзьями в Дурмстранге, поэтому я подумал, что тебе может понравиться провести несколько дней в прекрасной семье, где есть сыновья примерно твоего возраста. — Кто? — спросил Орион, уже страшась ответа. — Уизли, — сказал Дамблдор, его мерцающие глаза благосклонно смотрели на Ориона. — Они любящая семья, и я должен признать, что меня всегда забавляли шалости близнецов в школе. Думаю, ты уже встречался с ними, когда провел год в Хогвартсе. Они могли бы… — Нет, — резко прервал Орион. — Послушайте, я ценю ваше предложение, но, честно говоря, я никогда не ладил с их младшим сыном, Рональдом. Последнее, чего я хочу, — это провести с ним все лето взаперти. — Мой дорогой мальчик, — мягко упрекнул его Дамблдор.— Тебе было бы полезно пообщаться с несколькими светлыми волшебниками твоего возраста. Таким образом, к началу семестра у тебя появятся друзья. — Я верю, что они прекрасные люди, — сказал Орион, чувствуя себя так, словно проглотил лимон. — Но я предпочту остаться здесь со Снейпом. Мне нравится тишина, и мне нравятся мои беседы с ним. Он помог мне увидеть вещи более ясно, и мне будет его не хватать. — Я рад это слышать», — сказал Дамблдор с улыбкой. «Очень хорошо. Он встал и добавил: — В течение семестра нам многое нужно будет обсудить, но сейчас я прошу тебя только об одном, прежде чем я оставлю вас в покое на оставшиеся каникулы. Орион тоже встал и осторожно спросил: — Что бы это могло быть? — Сопровождение меня в небольшое путешествие, — весело сказал Дамблдор. — Думаю, тебе будет интересно. Он быстро убрал кресла, чайные чашки и маленький столик, а затем добавил: — Ты, конечно, еще не сдавал на права по аппарации? — Нет, — ответил Орион. — Вроде для этого надо быть совершеннолетним? — Верно, — сказал Дамблдор. — Значит, тебе нуж­но будет очень крепко держаться за мою руку. Орион спрятал свою палочку Феникса и сжал протянутую руку Дамблдора, размышляя, куда они направляются. — Очень хорошо, — сказал Дамблдор. — Ну, поехали. Орион почувствовал, что рука Дамблдора выскаль­зывает у него из пальцев, и вцепился в нее изо всех сил. В следующий миг в глазах у него потемнело, его сдавило со всех сторон сразу, он не мог вздохнуть — грудь как будто стиснули железные обручи, глаза словно вдавило внутрь черепа, барабанные пе­репонки прогибались… Прошло много времени с тех пор, как он последний раз делал парную аппарацию, и ему это не нравилось. Он предпочитал аппарировать в одиночку, поскольку всегда сохранял определенный уровень контроля над смещением пространства.

***

Когда он почувствовал, что они аппарировали, он резко открыл глаза, когда вечерний закат струился по горизонту в прекрасных, ярких оранжевых и красных тонах. Он и Дамблдор теперь стояли на, казалось бы, заброшенной деревенской площади, в центре которой стоял старый военный мемориал и несколько скамеек. Дамблдор вел себя как ни в чем не бывало. — Держи волшебную палочку наготове, Орион, — бодро посоветовал он. — А я думал, мне нельзя колдовать, когда я не в школе, сэр. — Если на нас нападут, — сказал Дамблдор, — раз­решаю тебе применить любое контрзаклятие, какое придет в голову. Впрочем, не стоит волноваться, не думаю, чтобы кто-нибудь стал нападать на тебя сегодня. Орион кивнул и вытащил из кармана палочку Феникса, а Дамблдор тем временем слегка завязал дорожный плащ вокруг шеи и сказал: — Сюда. Они быстрым шагом двинулись вперед, мимо пус­того трактира и нескольких домов. Часы на деревен­ской церкви показывали около полуночи. — Так скажи мне, Орион, — проговорил Дамбл­дор. — Твой шрам… Он у тебя болел хоть раз? — Нет, — спокойно ответил Орион, — Никогда не болел. Иногда я вообще забываю, что он там есть. Почему вы спрашиваете? - Просто любопытство, — добродушно сказал Дамблдор. Они завернули за угол, миновали телефонную будку и автобусную остановку. Орион снова искоса взглянул на Дамблдора. — Где мы сейчас? — Мы с тобой, Орион, находимся в очарователь­ной деревушке Бадли-Бэббертон. — И что мы здесь делаем? — Ах да, конечно, я же тебе не сказал, — прогово­рил Дамблдор. — Скоро узнаешь. Сейчас налево, Орион. Они двинулись по крутой узкой улице, выстроившейся вдоль домов, и Орион поспешно последовал за Дамблдором, насторожившись и направив палочку вперед. Он начал подозревать намерения Дамблдора, поэтому он настроил все свои чувства, чтобы обнаружить что-нибудь неблагоприятное. Они приближались к аккуратному каменному до­мику, окруженному садом. Возл калитки Дамблдор резко остановил­ся, и Орион чуть не налетел на него. — Вот те на! Боже мой, боже мой, боже мой… Орион посмотрел вдоль ухоженной садовой до­рожки, и у него сжалось сердце. Входная дверь ви­села на одной петле. Дамблдор оглянулся по сторонам: улица была со­вершенно пустынна. — Волшебную палочку на изготовку и следуй за мной, Орион, — сказал он тихо. Толкнув калитку, Дамблдор быстро и бесшумно двинулся по дорожке к дому. Гарри не отставал от него ни на шаг. Дамблдор медленно приоткрыл дверь, держа перед собой волшебную палочку. —Люмос! На острие волшебной палочки зажегся огонек, осветив тесную прихожую. Слева виднелась еще одна полуоткрытая дверь. Подняв над головой светящу­юся волшебную палочку, Дамблдор вошел в гости­ную, Орион — за ним. Перед ними открылась картина полного разгро­ма: прямо у их ног лежали разбитые напольные часы с треснувшим циферблатом; маятник валялся чуть в стороне, словно меч, выпавший из руки воина; пи­анино рухнуло набок, рассыпав клавиши по всему полу; рядом поблескивали осколки оборвавшейся люстры; из распоротых диванных подушек высыпа­лись перья. Все было, словно пылью, усыпано мелки­ми осколками стекла и фарфора. Дамблдор поднял волшебную палочку повыше, ее свет упал на стены, забрызганные чем-то липким, темно-красным. — Малоприятное зрелище, — печально заметил он. — Да, здесь произошло нечто ужасное. Дамблдор осторожно прошел на середину ком­наты, осматривая обломки у себя под ногами. Орион шел за ним, озираясь по сторонам, немного стра­шась того, что могло обнаружиться за разломанным пианино или перевернутым диваном, но мертвого тела нигде не было видно. — Кого бы вы ни искали, похоже, кто-то уже добрался до него до вас. — Я так не думаю, — тихо сказал Дамблдор, заглядывая за мягкое кресло, лежащее на боку. Орион понял, что он имел в виду, и бросил взгляд на большое кресло, изогнув бровь. Без вдруг без всякого предупреждения Дамблдор нагнулся и ткнул волшебной палочкой в пухлое си­денье кресла. — Ой-ой! — взвизгнуло кресло. — Добрый вечер, Гораций, — сказал Дамблдор, выпрямляясь. Глаза Ориона расширились, но не из-за подвига человека, совершённого неизвестным волшебником, а из-за имени, которое произнес Дамблдор. Там, где всего секунду назад лежало кресло, скорчился невероятно толстый лысый старик. Он потирал себе живот и обиженно косился на Дамблдора слезящимися глазками. — Совсем не обязательно было тыкать с такой си­лой, — проворчал он, тяжело поднимаясь на ноги. — Больно ведь! Свет от волшебной палочки искрился на его блес­тящей лысине, выпученных глазах, пышных сереб­ристых усах, как у моржа, и полированных пугови­цах темно-бордовой бархатной домашней куртки, надетой поверх сиреневой шелковой пижамы. Его макушка едва доставала Дамблдору до подбородка. — Как ты догадался? — буркнул толстяк, распря­мившись и все еще потирая живот. Он держался удивительно хладнокровно для человека, которо­го только что разоблачили, когда он прикидывал­ся креслом. — Мой дорогой Гораций, — усмехнулся Дамбл­дор, — если бы тебя на самом деле навестили Пожи­ратели смерти, над домом была бы Черная Метка. Толстый волшебник хлопнул себя пухлой рукой по обширному лбу. — Черная Метка, — пробормотал он.— Чувствовал ведь: что-то я упустил… Ну что ж! Все равно времени бы не хватило. Я и так едва успел навести последний лоск на свою обивку, когда ты вошел в комнату. Он так тяжело вздохнул, что кончики моржовых усов затрепетали. — Помочь тебе с уборкой? — вежливо предло­жил Дамблдор. — Да, пожалуйста. Они встали спиной к спине — высокий, худой и низенький, круглый волшебники — и одновремен­но плавно взмахнули волшебными палочками, пока Орион пристально разглядывал пухлого волшебника. У него не было никаких сомнений, он помнил, как его описал Том. Это Гораций Слизнорт. Ему пришлось прикусить язык, чтобы скрыть широкую ухмылку на лице. Всё слишком хорошо, чтобы быть правдой. Есть несколько вещей, которые он мог сделать… Мебель вернулась на свои места, а стены стали чистыми, пока старые волшебники лениво болтали. — Последний флакончик, а цены в последнее время взлетели до небес. Впро­чем, её ещё можно будет использовать. Он вперевалочку подошел к серванту, взял стояв­ший на нем стеклянный пузырек с густой жидкос­тью и посмотрел на просвет. — Хм-м… Запылилась немножко. Он снова поставил флакон на сервант и вздох­нул. Тут его взгляд упал на Ориона. — Ого! — Большие круглые глаза мгновенно на­целились на лоб Ориона со шрамом в виде молнии. — Ого! — Это, — представил Дамблдор, шагнув вперед, — Орион Блэк, которого ты, возможно, также знаешь как Гарри Поттера. Орион, это мой старый друг и коллега, Гораций Слизнорт. Слизнорт пронзительно взглянул на Дамбл­дора. — Так вот как ты намеревался меня убедить, а? Ну так вот, Альбус, мой ответ: нет. Он прошел мимо Оиога, отпихнув его с дороги с решительным лицом человека, пытающегося одо­леть искушение — По крайней мере, выпить нам предложат? — спросил Дамблдор. — Ради старого знакомства? Слизнорт заколебался. — Ну хорошо, по глоточку, — сказал он непри­ветливо. Дамблдор улыбнулся Ориону и подтолкнул его к креслу, очень похожему на то, которое только что так ловко изображал Слизнорт. Кресло стояло возле очага, где теперь снова пылал огонь, а рядом ярко го­рела масляная лампа. Орион сел с отчетливым впечат­лением, что Дамблдору для чего-то нужно, чтобы он был на виду. И конечно, когда Слизнорт, возивший­ся с графинами и бокалами, снова обернулся лицом к комнате, взгляд его немедленно упал на Ориона. — Хмф, — произнес он и быстро отвел глаза, слов­но боялся, что они заболят. — Вот, прошу… Он подал бокал Дамблдору, усевшемуся без при­глашения, сунул поднос в руки Ориона, а сам погрузился в подушки починенного дивана и в неприяз­ненное молчание. Ножки у него были такие коро­тенькие, что не доставали до полу. — И как же ты поживаешь, Гораций? — спросил Дамблдор. — Не очень хорошо, — сразу же ответил Слиз­норт. — Легкие никуда не годятся. Хрипы. И к тому же ревматизм. Хожу с трудом. Что делать, возраст. Постарел я. Устал. — Однако ты, должно быть, двигался довольно резво, чтобы подготовить нам такой любезный при­ем за столь короткое время, — заметил Дамблдор. — Вряд ли ты узнал о нашем приходе больше чем за три минуты. Слизнорт сказал наполовину раздраженно, наполовину гордо: — Две. Я принимал ванну, не услышал, когда сра­ботало заклинание от непрошеных гостей. Тем не менее, — прибавил он строго, будто спохватив­шись, — факт остается фактом: я старый человек, Альбус. Усталый старик, который заработал себе пра­во на спокойную жизнь и некоторые элементарные удобства. — Ты моложе меня, Гораций, — заметил Дамбл­дор. — Так, может, тебе и самому стоит подумать о за­служенном отдыхе, — напрямик высказался Слиз­норт. — Так как же, Гораций, все эти предосторожности на случай незваных гостей… От кого ты все-таки пря­чешься — от Пожирателей смерти или от меня? — спросил Дамблдор. — Да зачем нужен Пожирателям смерти такой жалкий, измученный жизнью старикашка, как я? — воскликнул Слизнорт. Подозрения, которые росли в голове Ориона, тут же подтвердились, когда он это услышал, и он бросил взгляд на Дамблдора. Он понял, зачем Дамблдор пришёл сюда: он хочет, чтобы Слагхорн находился в Хогвартсе, а Дамблдору не хватало одного сотрудника с тех пор, как Амбридж выгнали из Хогвартса. Слагхорн мог легко занять пост преподавателя Защиты от Темных Искусств, а у Дамблдора был бы целый год, чтобы получить воспоминания Слагхорна. Точнее, воспоминания о Томе и о том, что Слагхорн рассказал ему о крестражах. Том как-то сказал ему, что именно Слагхорн подтвердил возможность создания нескольких крестражей, и Дамблдор наверняка подозревал это. Дамблдор искал доказательства. В этот момент Орион точно понял, что ему нужно сделать, поскольку его возможности были ограничены, так как Дамблдор был с ними. Орион пропустил часть их разговора, пока он обдумывал то, что решил, внутренне ухмыляясь прекрасной возможности реализовать свои планы. Затем он повернулся, чтобы послушать их диалог. — Ловко придумано, — сказал Дамблдор. — Толь­ко, пожалуй, немного утомительно для измученного старикашки, который ищет тишины и покоя. А вот если бы ты вернулся в Хогвартс… — Только не говори мне, что в этой треклятой школе у меня будет спокойная жизнь! Не сотрясай понапрасну воздух, Альбус! Может быть, я и скры­ваюсь, однако до меня доходили разные слухи пос­ле того, как от вас ушла Долорес Амбридж! Если так у вас теперь обращаются с учителями… Орион фыркнул, и Дамблдор со Слизнортом обернулись на него. — То, что он сказал, было забавно, — сказал Орион, пожав плечами. Дамблдор внезапно встал. — Уже уходите? — обрадовался Слизнорт. — Нет, я хотел воспользоваться здешним туале­том, если можно, — сказал Дамблдор. — А, — сказал Слизнорт, явно разочарованный. — Вторая дверь налево по коридору. Дамблдор вышел из комнаты. Дверь за ним закры­лась, и наступила тишина. Через пару минут Слиз­норт поднялся на ноги, явно не зная, чем себя за­нять. Он исподтишка взглянул на Ориона, затем по­дошел к камину и повернулся спиной к огню, грея свою обширную заднюю часть. — Не воображай, будто я не знаю, зачем он тебя сюда притащил, — сказал Слизнорт ни с того ни с сего. Орион спокойно посмотрел на Слагхорна; он знал, чего хотел Дамблдор, но ему было интересно, почему старик решил, что он может изменить мнение Слагхорна. Но Дамблдор мог подслушивать, поэтому он не мог сделать ничего другого, кроме как вести себя так, как ему положено. Слезистые глаза Слизнорта скользнули по лицу Ориона. — Ты очень похож на своего отца. У тебя ярко выраженные Блэковские черты. Орион лишь изогнул бровь, а Слизнорт добавил: — За исключением твоих глаз. У тебя… — Глаза моей матери, да, — перебил Орион, слышавший это так часто, что находил это немного утомительным. — Хмф. Да, ну-ну. Безусловно, учителям не по­лагается заводить любимчиков, но она была одной из моих любимых учениц. Твоя мама, — пояснил Слизнорт в ответ на вопросительный взгляд Орион.— Лили Эванс. Очень способная. И такая жи­вая, веселая, знаешь ли. Прелестная девочка. Пом­ню, я ей все говорил, что ей бы лучше было учиться на моем факультете. Она еще каждый раз так дерзко мне отвечала… — А какой был ваш факультет? — Я был главой Слизерина, — сказал Слизнорт. — А, я вижу, что у тебя нет предрассудков, — сказал он весело, увидев бесстрастное выражение лица Ориона. — Очень мило с твоей стороны не ослеплять себя такими вещами. Интересно, кем бы ты стал… Гриффиндорцем, как оба твоих родителя? Он пронзил Ориона взглядом и добавил с ухмылкой: — А может, и нет. Да, такие особенности, как правило, передаются по наследству, а учитывая твою родословную… Вся семья Блэков училась на моем факультете, но твой отец оказался в Гриффиндоре! А жаль, он был талантливый мальчик. Позже у меня учился его брат, Регулус, но мне хотелось бы их всех собрать у себя Он говорил, словно азартный коллекционер, у ко­торого на аукционе из-под носа увели редкий экс­понат. Видимо, с головой уйдя в воспоминания, он отрешенно созерцал противоположную стену, рас­сеянно поворачиваясь то в одну, то в другую сторо­ну, чтобы спина равномерно прогревалась. — Твоя-то мама была магловского происхожде­ния. Я ушам своим не поверил, когда узнал об этом. Она так блестяще училась, я был уверен, что она из чистокровных волшебников. Орион улыбнулся ему. — Так и есть. Думаю, в конце концов, только сила имеет значение, кровь становится второстепенным вопросом, если волшебник или ведьма достаточно сильны. Хотя в вопросах создания семьи и рождения детей кровь снова становится важной. — Я тоже так считаю, — сказал Слизнорт, пораженный. — Удивлен, что и ты так думаешь… Хотя, судя по тому, что я читал, тебя воспитывали как темного мага… — Вы ошибаетесь, — спокойно прервал его Орион. — Я светлый волшебник, но у меня более открытые взгляды на некоторые… заблуждения. Слизнорт бросил на него взгляд, а затем сказал: — Ты интересен, но заинтересовать меня должностью и изменить мое мнение ты не сможешь. В такие времена благоразумные волшебники стараются не высовываться. Дамблдо­ру хорошо говорить, но для меня сейчас поступить преподавателем в Хогвартс — все равно что пуб­лично объявить о своем союзе с Орденом Феникса! В Ордене, безусловно, прекрасные люди, отважные, благородные и так далее, но меня лично не устраи­вает их уровень смертности… Орион проглотил вздох и продолжил делать то, чего от него ожидал Дамблдор. — Совсем необязательно вступать в Орден, что­бы преподавать в Хогвартсе. Большинство учи­телей не состоят в Ордене, и никого из них пока не убили. Слизнорт отрешенно устремил взгляд в про­странство. По-видимому, он обдумывал слова Ориона. — Что ж, это верно, Тот-Кого-Нельзя-Называть никогда не стремился сразиться с Дамблдором, — неохотно пробормотал он. — И, пожалуй, вполне можно предположить, что, поскольку я не присо­единился к Пожирателям смерти, Тот-Кого-Нельзя-Называть вряд ли числит меня среди своих друзей… А в этом случае, пожалуй, я и в самом деле был бы в большей безопасности поблизости от Альбуса… Не стану скрывать, смерть Амелии Боунс потряс­ла меня… Если уж она, при ее-то связях в Министер­стве, при ее возможностях защиты… Тут в комнату вернулся Дамблдор. Слизнорт вздрогнул, как будто совсем позабыл о его присут­ствии в доме. — Ах, это ты, Альбус, — проговорил он. — Долго же ты, однако. Расстройство желудка? — Нет, просто я читал магловские журналы, — сказал Дамблдор. — Обожаю схемы для вязания. Ну что ж, Орион, мы с тобой уже достаточно долго зло­употребляем гостеприимством Горация, пора и честь знать. Орион тут же встал, ненавидя Дамблдора за то, что тот заставил его это сделать, ведь у него не осталось выбора. Слизнорт казался ему дружелюбным волшебником, и он хотел бы поговорить с ним свободно, дать ему совет бежать в безопасное место… Но в конце концов он понял, что то, что он задумал, необходимо, особенно учитывая планы и подозрения Дамблдора. И это окажется выгодным и для него. Слизнорт, слегка растерялся: — Уже уходите? — Да, уходим. Я всегда умел вовремя признать свое поражение. — Поражение? Слизнорт страшно разволновался. Он сцепил руки, завертел толстыми большими пальцами, заер­зал, глядя, как Дамблдор закутывается в свой дорож­ный плащ, а Орион застегивает молнию на куртке. — Итак, очень жаль, что ты не хочешь работать у нас, Гораций, — сказал Дамблдор и помахал на про­щание здоровой рукой. — В Хогвартсе были бы рады твоему возвращению. Если захочешь как-нибудь нас навестить, всегда будешь дорогим гостем, несмотря на повышенные меры безопасности… — Да, да… спасибо за приглашение… вот и я го­ворю… — Стало быть, до свидания! — Пока, — сказал Орион. Они были уже у выхода на улицу, когда сзади по­слышался крик — Ну хорошо, хорошо, я согласен! Дамблдор обернулся. Запыхавшийся Слизнорт стоял в дверях гостиной. — Ты согласен вернуться на работу? — Да, да, — раздраженно ответил Слизнорт. — Я, должно быть, с ума сошел, но — да, я согласен. — Чудесно! — просиял Дамблдор. — В таком слу­чае, Гораций, до встречи первого сентября! — Да уж, до встречи, — буркнул Слизнорт. Когда они шли по садовой дорожке, им вслед нес­ся голос Горация: — Но смотри, Дамблдор, я потребую прибавки! Дамблдор усмехнулся, и Орион на мгновение закрыл глаза от усталости. Садовая калитка захлопнулась за ними, и они двинулись обратно вниз по склону сквозь темноту и клубящийся туман. — Молодец, Орион, — сказал Дамблдор. Орион молча кивнул ему. «Он тебе понравился?» Орион бросил на него взгляд и сдержал желание сорвать с лица Дамблдора теплую улыбку. «Да». Дамблдор продолжал болтать о Слизнорте, но Орион отключился; его решимость окрепла, и он пожелал поскорее с этим справиться, сосредоточившись на преимуществах своего плана превыше всего остального. Дамблдор остановился, поравнявшись с церко­вью, мимо которой они проходили по дороге к Слизнорту. — Дальше можно не идти. Держись за мою руку, Орион. Орион так и сделал, и когда давление исчезло, он обнаружил, что стоит рядом с Дамблдором, глядя вперед на кривой силуэт дома Снейпа. Дамблдор не дал Ориону войти и тихо спросил: — Я так понимаю, что в последнее время ты читаешь «Ежедневный пророк»? — Да. — В таком случае ты, вероятно, заметил, мягко говоря, утечку информации касательно твоих при­ключений в Зале пророчеств? — Да, — повторил Орион. — И теперь все знают, что именно я… — Нет, не знают, — прервал его Дамблдор. — Толь­ко два человека во всем мире знают целиком содер­жание пророчества, касающегося тебя и лорда Во­лан-де-Морта, и оба они стоят сейчас здесь. Но действительно многие догадываются, и совершенно правильно догадыва­ются, что Волан-де-Морт посылал своих Пожира­телей смерти похитить некое пророчество и что в этом пророчестве шла речь о тебе. Далее, полагаю, я не ошибусь, если предположу, что ты никому не рассказывал о том, что тебе известно содержание пророчества? — Нет. — В целом мудрое решение, — сказал Дамблдор с теплой улыбкой и похлопал Ориона по спине. — Скоро увидимся, мой дорогой мальчик. Береги себя. Орион наблюдал, как Дамблдор аппарировал, подождал несколько минут, и, скользнув в темную тень у стены дома, тут же выхватил палочку и направил ее на свое кольцо.

***

Его ноги приземлились на твердый, холодный каменный пол Зала Призыва, и он увидел группу из примерно двадцати Пожирателей Смерти, образовавших полукруг перед Волан-де-Мортом, который резко поднял голову в капюшоне, чтобы посмотреть на незваного гостя. Пожиратели смерти тут же обернулись посмотреть на него, и Ориону пришлось сдержаться, когда он увидел среди них Беллатрикс. Когда-то он жалел её за то, что она потеряла ребенка и не могла иметь наследника, зная, насколько это важно, особенно для темной ведьмы. И за то, что она провела так много времени в Азкабане, что помутило её рассудок. Но он устал от постоянной ненависти, которую она направляла на него, и от ее слепых предрассудков. Она — Блэк, и поэтому он не хотел убивать её, но если она когда-нибудь даст ему еще больше причин сделать это, он не будет колебаться. Розье и Рудольфус также были среди группы, хотя они просто наблюдали за ним, когда Беллатрикс сделала движение в его сторону, ее глаза безумно сверкали. Волан-де-Морт поднялся со своего трона, и его холодный, резкий голос прогремел внутри куполообразного зала: — Белла, не двигайся! Беллатрикс запнулась и бросила на Ориона злобный взгляд, а затем обратился к Волан-де-Морту: — Но мой Лорд, он посмел прийти сюда без вызова! Она указала пальцем на Ориона, затряшегося от ярости, и добавила: — Он — полукровка, и обманывал нас все это время! Мы не можем быть уверены в нем, я уверена, что он предатель, и… — ТИХО! — сердито закричал Волан-де-Морт. Он посмотрел на Беллатрикс и сказал шелковистым, опасным тоном: — Ты сомневаешься в моем суждении, Белла? Беллатрикс побледнела и дрожащим голосом, хотя и настойчиво, сказала: — Нет, Хозяин. Но он сбежал, что, несомненно, означает… — Я сказал, что он мой союзник после того беспорядка, который ты устроила в Отделе Тайн, и я никогда не говорил обратного после этого. Мне не нужно давать никаких дальнейших объяснений, тем более тебе. Но ты, кажется, все еще сомневаешься в этом. Поэтому я спрашиваю еще раз, — прошипел Волан-де-Морт, приближаясь к ней. — Ты сомневаешься в моем суждении? — Нет, мой Лорд, — тут же ответила Беллатрикс, опустив голову. — Ты этого не сделаешь, — холодно сказал Волан-де-Морт, его голос обещал мучительную боль, когда он остановился перед своими последователями. — Дайте ему пройти. Пожиратели Смерти молча повиновались, хотя их глаза пристально смотрели на Ориона, ожидая, что произойдет дальше. Орион уверенно шагнул вперед, не торопясь, хотя у него было мало времени. Он прошел мимо колонны Пожирателей Смерти по бокам и остановился, когда столкнулся лицом к лицу с Волан-де-Мортом. Он мог видеть только прищуренные алые глаза на затененном лице, которое смотрело на него сверху вниз. — Почему ты разорвал связь? — тут же резко спросил Волан-де-Морт. — Ко мне приходил Дамблдор, — поспешно сказал Орион. — Расскажу позже. Он пристально посмотрел в глаза Волан-де-Морту и тихо сказал: — Мне срочно нужно знать: ты согласен с тем, что я предложил? Волан-де-Морт сделал шаг вперед, и свет свечи на мгновение осветил его змееподобное лицо, когда волшебник ухмыльнулся и протянул руку к лицу Ориона, но Орион быстро схватил его за запястье и резко сказал: — Ты что, Том? У меня мало времени. Мы можем обсудить детали позже, но мне нужен твой ответ прямо сейчас. — Почему сейчас? — ответил Волан-де-Морт, прищурившись. Орион отпустил запястье волшебника и ухмыльнулся ему. — Поверь, в твоих интересах немедленно сообщить мне свое решение. Я знаю кое-что, что может тебя заинтересовать, но его полезность будет тем меньше, чем дольше ты будешь давать мне ответ. — Ты станешь моим супругом и родишь мне наследника в обмен на то, что я снова сольюсь с частью своей души? — тихо прошипел Волан-де-Морт. — Да, — резко ответил Орион, пристально глядя на него. — Вот в чем дело. Мы станем супругами, равными, объединяющими наших последователей и планирующими войну вместе. А ты сливаешься с душой обратно. Внезапно Волан-де-Морт крепко сжал лицо Ориона и, пронзив его глаза, прошипел: — Тогда да, мы договорились. Орион ухмыльнулся и собирался ответить, когда Волан-де-Морт соединил их губы в требовательный поцелуй, крепко прижимая Ориона к себе. Орион слышал вздохи и бормотание позади себя, но ему было все равно. Если Волан-де-Морт хотел сообщить новость таким образом, то он делает ему одолжение. Это нельзя держать в секрете, идея была в том, чтобы Пожиратели Смерти узнали и приняли это как можно скорее. Он услышал чей-то визг Беллатрикс, но он внезапно затих, как будто кто-то сдержал ее каким-то заклинанием. Багровые глаза Волан-де-Морта, казалось, пронзили Ориона, прежде чем он повернулся к Пожирателям Смерти и холодно сказал: — Он мой партнёр, — он помолчал, а затем добавил, словно это стоило ему больших усилий: — Мой равный… Он прищурился, глядя на своих последователей, и продолжил угрожающим тоном: — И вы будете обращаться с ним соответственно. — Да, мой Лорд, — пробормотали некоторые Пожиратели Смерти, проницательно осматривая Ориона, в то время как другие просто кивнули, выглядя ошеломленными или погруженными в глубокие раздумья, словно оценивая это новое событие и то, что оно для них означает. Орион увидел Беллатрикс, неподвижно стоящую рядом с Рудольфусом, его рука крепко сжимала ее руку, а ее глаза злобно сверкали, глядя прямо на Ориона. Орион бросил на нее злобную ухмылку, прежде чем повернуться к Волан-де-Морту. Он посмотрел в его алые глаза и тихо сказал: — Ты должен пойти со мной немедленно. Опусти свои чары, чтобы я мог аппарировать нас. Волан-де-Морт прищурился и резко спросил: — Куда нас аппарировать? — Просто поверь мне, Том, — тихо сказал Орион. — Я думаю, я уже доказал тебе, что достоин твоего доверия. Я твой крестраж, и, учитывая сделку, которую мы только что заключили, нам нужно доверять друг другу, чтобы она сработала, — он ухмыльнулся и добавил: — В любом случае, ты можешь защитить себя от чего угодно, так что тебе не о чем беспокоиться. Я обещаю использовать один из твоих крестражей, чтобы воскресить тебя, если с тобой что-то случится. Удовлетворен? — Отчасти, — резко сказал Волан-де-Морт. Он взглянул на своих Пожирателей смерти и холодно сказал: — Можете идти, я позову вас позже. Пожиратели смерти поклонились Волан-де-Морту и поспешно покинули комнату, что-то бормоча между собой. Розье бросил на Ориона настороженный взгляд, Беллатрикс — ядовитый, а Рудольфус — понимающую ухмылку. Как только они остались одни, Волан-де-Морт стал снимать чары, Орион крепко обнял его за талию и любезно сказал: — Ты мне за это должен. Не дожидаясь, что Волан-де-Морт наверняка резко ответит, Орион закрыл глаза и глубоко сосредоточился на пункте назначения, убедившись, что магия перемещения пространства окутывает и Волан-де-Морта, и себя. Они аппарировали в душную и загроможденную комнату, заполненную мягкими креслами и пуфами, напитками и книгами, коробками шоколада и пухлыми подушками. Орион сразу его заметил. Волшебник все еще был в пижаме, отдыхая в том же самом плюшевом кресле перед огнем, прежде чем он вскочил на ноги при их вторжении. Круглое дряблое лицо Слизнорта резко побледнело, усы задрожали, а выпученные глаза расширились от страха и недоверия, когда он взглянул на Ориона, а затем на Волан-де-Морта. — Что… что… ? Ты… он… — пробормотал Слизнорт, пятясь от них и крепко сжимая в руке палочку, направленную на них. Орион чувствовал, как ярость и жажда убийства исходят от Волан-де-Морта, а его шрам слегка пульсировал. Он положил руку на плечо Волан-де-Морта и тихо сказал, глядя на него: — Мой подарок тебе, чтобы почтить наше обязательство. Волан-де-Морт ухмыльнулся ему и медленно провел пальцем по щеке Ориона. — Достойный подарок, мой маленький змей. Интимный жест Волан-де-Морта, похоже, оказался слишком суровым для Слизнорта, так как он закричал на Ориона: — Ты с ним?! Ты предал всех, кто возлагает на тебя надежды! Твоих мать и отца! Волан-де-Морт сделал движение, чтобы напасть на Слизнорта, но Орион быстро остановил его, а затем повернулся к Слизнорту и выплюнул: — Мои отец и мать знают о моем выборе в войне, и это не должно вас волновать в любом случае. Что касается предательства тех, на кого вы возлагали свои надежды… Ну, они могут просто найти кого-то другого, кто будет сражаться за них! Или сделать это сами, вместо того чтобы прятаться за мальчишкой! Он двинулся на Слизнорта, направив палочку, и продолжил: — Я не мог сказать вам правду, пока нас подслушивал Дамблдор, но я думаю, что вы заслуживаете знать. Я темный волшебник, как и вы, но в отличие от вас, я никогда не предам свой род. Я не продам себя и не выберу то, что мне выгоднее или удобнее, как вы! — Он убил… Убил твою мать! — яростно выплюнул Слизнорт. На его лбу пульсировала жилка, когда он с презрением посмотрел на Ориона. — Если бы она видела, если бы она знала… Орион фыркнул. — Вам плевать. Вы заботитесь только о своей шкуре, — он помолчал и тихо сказал: — Я бы хотел предупредить вас, сказать вас бежать. Но вы должны поблагодарить Дамблдора за свою нынешнюю ситуацию. Он не должен был искать вас, подвергая вас ненужной опасности, впутывая вас во все это. Вы знаете, чего он от вас хочет, вы не глупый. И в конце концов, вы были готовы обменять свою информацию на защиту. Не нужно было соглашаться, Слизнорт. Нужно было отвергнуть предложение Дамблдора. Он быстро развернулся и пошел прочь от Слизнорта, пока волшебник кричал ему слова гнева, страха и рыдающих мольб. Орион окаменел и кивнул Волан-де-Морту, проходя мимо него в другую комнату дома. Он сел в кресло, услышав крики агонии, пронзительные проклятия и яростный грохот из другой комнаты. Он собрался с духом, понимая, что это необходимо. Слизнорт знал слишком много, его нельзя было оставлять в живых, а тем более под каблуком Дамблдора. И Волан-де-Морт имел право убить его. Если бы он был на месте Волан-де-Морта, он бы поступил так же: убил человека, которому известно о его крестражах или просто знал что-то, что могло бы уничтожить его, если бы рассказал об этом его злейшему врагу. Ничего нельзя сделать, и в конце концов это его вполне устроило. Это еще одно доказательство его преданности Волан-де-Морту, а Волан-де-Морту оно, похоже, было нужно. Теперь, когда они вместе воюют, ему нужно, чтобы Волан-де-Морт полностью доверял ему и слушал его, потому что он также будет требовать многого от Волан-де-Морта. Многое нужно изменить в ведении Волан-де-Мортом войны, а волшебник, конечно, очень неохотно примет какие-либо изменения. Это и другие вещи в прошлом были идеальными инструментами для тонкой манипуляции. Внезапно все затихло, и Орион быстро встал и вошел в гостиную. Он взглянул на нее и не увидел никаких следов Слизнорта, никаких признаков борьбы и ни капли крови. Орион уставился на Волан-де-Морта. — Что случилось? — Я убил его, — любезно сказал Волан-де-Морт с широкой, довольной ухмылкой на лице, а его алые глаза ярко сверкнули. — И уничтожил все улики. Ты намекнул, что Дамблдор был здесь, так что было бы очень подозрительно, если бы Слизнорт подвергся нападению с моей стороны в тот же день, когда вы его посетили. Таким образом, всё просто выглядит так, как будто он сбежал. — А тело? — спросил Орион, изогнув бровь. — Я применил полезное маленькое заклинание, чтобы заставить его исчезнуть, — сказал Волан-де-Морт, приближаясь к Ориону и медленно проводя кончиком пальца по его губам, в то время как его взгляд сосредоточился на них. — Тебе придется научить меня этому, — тихо сказал Орион. — Конечно, мой маленький змей, — шелковисто прошипел Волан-де-Морт. — Теперь, я полагаю, нам с тобой предстоит многое обсудить, и… очень необходимо время наедине, чтобы укрепить нашу сделку — наше обязательство.