Двое из нас

      Очередной тур выматывающий ровно настолько, насколько волшебный. Тэхён не знает, от чего валится с ног больше – от эмоциональной усталости или физической. Перед глазами только огромная кровать в номере отеля, устланная прохладными простынями, да расслабляющий душ. Именно в ванную он прямиком и направляется, стоит только коротко попрощаться с ребятами в фойе пятизвездочного отеля и ускользнуть в свой номер в одиночестве.       Когда остаётся позади большая часть тура, появляется какая-то закономерная перенасыщенность от нахождения вместе двадцать четыре на семь, от общения, друг от друга. Тэхён определенно любит этих шестерых как братьев, как семью, но стремление побыть в тишине и наедине с собой перебарывает желание присоединиться ко всеобщему веселью, которое наверняка проходит, как обычно, в номере Чимина или Хосока. Привычное дело – собраться после очередного концерта вместе, выпить, возможно, по баночке пива, поговорить и посмеяться. Тэхёну как-то и не до веселья вовсе. Всё, чего хочется – снять маску. Стереть тщательно растушеванные тени с век, стереть вымученную улыбку с губ. Никто не говорил, что будет легко.       Вода набирается в белоснежную ванную с громким, но ласкающим слух журчанием. Это расслабляет. Тэхён надевает повязку, убирая волосы назад, чтобы не намочить, и принимается смывать с лица макияж. К моменту, когда он заканчивает с умыванием, набрана уже полная ванна воды, и Тэхён скидывает белый пушистый халат, погружая уставшее тело в воду. Веки сами собой прикрываются, и Тэхён погружается в какие-то приятные мысли, убаюканные тёплой водой и ненавязчивым ароматом пены для ванны. Где-то на подкорке мелькают образы счастливых ребят, отыгрывающих последние песни второго нью-йоркского концерта, и предвкушающих целых два дня выходных. Взволнованные и не менее радостные лица фанатов, подпевающих – удивительно – на корейском. И все тревоги, и тягостные мысли сами собой уходят на второй план, а на губах появляется намёк на улыбку. Искреннюю улыбку. Группа всегда умела отвлечь его, даже не находясь рядом.       Когда вода начинает остывать, Тэхён заставляет себя вылезти из ванны и вытереться большим полотенцем. Понемногу клонит в сон, и он спешит надеть чистое белье и завернуться во всё тот же мягкий халат.       А в комнате номера его ждёт ночной гость. Не то, что бы это было чем-то удивительным или неожиданным, но Тэхён правда собирался завалиться спать.       — Хён, я тебя жду, жду, — бубнит Чонгук, лёжа на животе на левой половине постели Кима и прижимаясь щекой к подушке. — Я посплю тут?       Тэхён безысходно вздыхает и отвечает короткое «конечно». Конечно, он не прогонит Чонгука.       Покончив с вечерними процедурами по уходу за лицом, Тэхён сбрасывает халат, и не стесняясь заваливается на кровать в одном белье, почти сталкиваясь носами с Чоном. Чонгук разглядывает хёна своими большими круглыми глазами и улыбается уголками губ.       — Ты так быстро ушёл в номер, когда мы вернулись в отель. Я тебя потерял, — тихо говорит Чонгук.       — Хотел что-то? — спрашивает Тэхён, взглядом пересчитывая бесконечные чёрные ресницы.       — Просто побыть с тобой. Мне показалось, ты снова расстроен.       Невольно отводя взгляд, Тэхён едва заметно качает головой. Малой, как всегда, излишне проницательный, умело пользуется своими эмпатическими способностями. Даже ответить ничего.       — Хён, поговори со мной, — просит Чон, слегка приподнимаясь на локте и стремясь заглянуть в глаза напротив. — Твои родители...       — ...всё ещё разводятся, да, — продолжает за него Тэхён, кивнув головой. — Как твоя спина?       Тэхён никогда не умел переводить разговор плавно, но с Чонгуком это и не нужно. Зная друг друга так долго и так близко, любой намёк становится оглашённым фактом. Чонгук молчит несколько мгновений, решая, принимать ли игру старшего по уходу от разговора, или всё же продолжить гнуть своё и развести на беседу по душам. Решив не давить, Чонгук всё же молча соглашается на непроизнесенную просьбу своего хёна.       — Спина... Спина нормально, — отвечает ему Чонгук.       Рука Тэхёна сгребает у поясницы его футболку и тянет выше, к лопаткам, обнажая спину, на которой едва ли найдётся свободное место без обезболивающих пластырей. Пальцы Тэхёна проходятся по ним почти невесомо, огладив каждый из них, дойдя почти до шеи. Чонгук прикрывает глаза и расслабленно выдыхает. Он знает, что не было смысла врать и притворяться, ведь его читают как книгу. Вот он весь, как на ладони. Тэхён иногда шутит, что вырастил его, но ведь Чонгук считает, что это действительно так.       — Хочешь, сделаю массаж? — тихо спрашивает Тэхён.       — Хочу, — Чонгук отвечает так же еле слышно, словно уже находится на грани сна и реальности.       Тэхён помогает ему избавиться от футболки, оставляя в одних простых домашних брюках, и принимается по одному отклеивать каждый пластырь со спины, на которой ярко выступают подтянутые мышцы. Тэхён слегка придерживает кожу пальцами, стараясь не причинять дискомфорт, и Чонгук даже не морщится. Избавив его от пластырей, которые уже наверняка перестали действовать, Тэхён проходится ладонями по горячей спине. Чонгук лишь выдыхает и расслабляется в его руках. Пальцы Тэхёна длинные и гибкие, чем он и пользуется, заботливо разминая кожу и мышцы Чона, позволяя почувствовать себя отдохнувшим. Чонгук утыкается носом в подушку, блаженно улыбаясь, ведь ничто не может быть лучше после концерта, чем массаж. Ким тем временем переходит на руки, уделяя внимание и им тоже, Чонгук раскидывается на постели в форме звезды, подставляясь под нежные ладони. Закончив с массажем, Тэхён не удерживается, и касается Чонгука губами между лопаток.       — Спасибо, хён, — по-детски улыбается Чонгук Тэхёну, отрывая голову от подушки и смотря, как старший укладывается рядом, залезая под одеяло. — Я теперь буду спать, как убитый.       — Скорее, как ангел, — задумчиво поправляет его Тэхён, думая, что Чонгук действительно маленький ангел. Солнечный ребёнок, отзывчивый и тактильный.       Сколько помнит Тэхён, Чонгук всегда был по-особенному чувствительным мальчиком. Ранимый и чуткий, всегда ищущий поддержку у хёнов, и старательно берущий с них пример. Сколько помнит Тэхён, у них двоих всегда были невероятно близкие отношения, словно они близнецы и имеют ту тонкую незримую нить, связывающую двоих раз и навсегда. Чонгук, он слишком зависим от него, порой не видит границ и не знает о существовании личного пространства. И Тэхёну бы разозлиться хоть однажды, отругать, но он только улыбается снисходительно, да позволяет этому ребёнку всё.       Ребёнку ли?       Тэхён уже давно начал по-другому смотреть на себя в зеркало, видя в отражении уже совсем взрослого мужчину. Самостоятельная жизнь, безусловно, дала свой отпечаток ещё много лет назад, когда появилась потребность думать не только о себе, принимать серьезные решения и слушать не только сердце, но и холодный расчетливый разум. Внешние же изменения касались его всё больше, и даже темные полоски от щетины над верхней губой уже совсем не хотели скрываться под слоями сценического макияжа.       Чонгука же настоящее взросление только начинало затрагивать. Несмотря на то, что мягкие подростковые щёчки покинули его уже давно, лицо лишь только сейчас начинало приобретать мужественность. Тэхён с любопытством замечал, как черты лица донсэна становятся всё чётче выраженными, а линия челюсти и вовсе совсем острая. Взгляд становится осмысленнее, порой задумчивее, но ровно до того момента, пока Чон не округляет свои глаза, глядя на Тэхёна, и Ким бы всё отдал, чтобы этот невинный и такой наивный взгляд никогда не исчезал. Вот бы Чонгук никогда не становился взрослым невероятно красивым мужчиной. Вот бы остался ребёнком, к которому даже прикоснуться грех. Так было бы проще, думает Тэхён. Но никто не обещал, что будет легко.       Во сне Чонгук приоткрывает слегка рот, шумно дыша, и Тэхён, погрузившись в мысли, даже не замечает, как конечности Чона уже закинуты на него. И снова эта снисходительная улыбка, ведь по-другому смотреть на это чудо Тэхён не умеет. Тэхён скользит взглядом по ресницам, едва касающимся кожи, опускается взглядом к приоткрытым губам и тихонько вздыхает, отворачиваясь от мальчишки на другой бок.       Просыпается Тэхён как и всегда раньше Чонгука, ведь тот в выходные дни способен спать до тех пор, пока его не разбудят, даже если это произойдёт только вечером. Тэхёну не остаётся ничего, кроме как разглядывать спящего парня снова, и он бы соврал, сказав, что ему не нравится.       За ночь Чонгук опять принял позу морской звезды, скинув подушку на пол, а одеяло отодвинув к Тэхёну. Теперь он лежал на спине во всё тех же домашних штанах и в открытую демонстрировал хорошо очерченные линии пресса, над которым работает уже не один месяц, и которые будоражили фанатов весь прошедший год, стоило им только выйти на сцену с уже поистине легендарной «Fake Love». Тэхёну же приходилось лицезреть полуобнаженное подкачанное тело гораздо чаще, и не сказать, что это давалось ему легко. Нет, пошлых мыслей у него не возникало, но и взгляд оторвать было не так-то просто.       Тэхён не знает, когда к нему пришло осознание собственной гомосексуальности. Это определённо было не в школе и однозначно не при присоединении к группе. Он рос обыкновенным парнем, получив свой первый, да и последующие поцелуи от девушки. У него была женщина, с которой он имел отношения, и даже не одна, если считать непродолжительные романы. Его устраивал секс с ними, он получал от него удовольствие.       Тэхёну сложно сказать, в какой момент всё пошло наперекосяк. Быть может, это произошло, когда он понял, что им интересуются мужчины. Взрослые мужчины, с толстыми кошельками, глупыми жёнами дома и совершенно стёртыми понятиями морали. Тэхён никогда не соглашался на встречи с подобными типами, но из любопытства представлял. Мерзко.       Или, может, это произошло, когда он начал получать совершенно однозначные знаки внимания от мембера другой достаточно популярной группы. К слову, именно с ним, после долгих месяцев терзаний, Тэхён получил свой первый сексуальный опыт с мужчиной.       А может, всё пошло не так, когда засыпать и просыпаться с Чонгуком стало привычкой. Когда перестало быть необычным обнимать и целовать его в гладкую щеку после короткой разлуки. По-братски, конечно. Когда вещи в шкафу перемешались, и уже не понять, где чьи. Когда по отдельности их уже не воспринимают мемберы, ведь куда один – туда и другой. «Неразлучники», – шутит Чимин.       Или это произошло, когда Чонгук сказал, что любит его больше всех на свете? Вот так просто, со всей присущей ему детской открытостью и непосредственностью. Просто «люблю», солнечное и ласковое, ни к чему не обязывающее.       Просто «люблю», а Тэхён проваливается в бездну.       Быть геем в мальчиковой группе оказалось гораздо сложнее, чем он себе мог представить. Конечно, он не испытывал сексуальное влечение к мемберам, питая к ним исключительно братские и дружеские чувства. Однако Тэхёна часто преследовала паранойя, не выдаёт ли он себя чем-либо? Айдол, с которым у него была сексуальная связь, причём не единожды, убеждал, что на самом деле в этом нет ничего криминального, и его мемберы спокойно принимают его ориентацию. Тэхён же покрывался холодным липким потом от мысли, что кто-нибудь из его одногруппников догадается о том, что он с каких-то пор начал отдавать свое предпочтение парням. С тем парнем он прекратил всякое общение, боясь вызвать подозрения и оказаться раскрытым, ведь среди айдолов его ориентация не была тайной. Все знали, что Тэхён дружил с ним (здесь нужны, конечно, кавычки), но к счастью, никто и не собирался думать, что их связывают отношения куда более близкие, чем приятельские отношения коллег. После того, как Ким разорвал эту связь, у него и появился этот жуткий страх быть раскрытым. Имя того парня он даже в мыслях боялся произносить. Пароль на телефоне сменился на более сложный. Каждый свой жест и каждое слово Тэхён теперь подвергал тщательной фильтрации и почти каждый день поддавался панике, когда в голове загорался красным вопрос «а если они догадались?».       Тэхён, на самом деле, чертовски устал.       Но никто не говорил, что будет легко.