Двое из нас

«BTS уносят с собой две награды с прошедшей накануне вечером в Лос-Анджелесе церемонии» «Группа покидает вечеринку без Ким Тэхёна»

      Когда просыпаешься рядом с тем, кто тебе небезразличен, чувствуешь себя по-особенному счастливым. Чонгук хоть и оказывается на противоположной стороне кровати, как обычно извертевшись во сне, всё равно находиться рядом. Тэхён не отказывает себе в удовольствии немножко понаблюдать за спящей по-детски очаровательной мордашкой. Чонгук спит, приоткрыв рот, обнажая слегка выступающие передние зубы, и тихонько сопит. Зная, что созерцать такую картину можно бесконечность, ведь Чонгук ни за что не проснётся сам в выходной день, Тэхён накрывает его голый торс одеялом и уходит в душ.       Спустя полчаса под струями тёплой воды, Тэхён возвращается в комнату, где Чонгука уже настойчиво будит бодрый и посвежевший после сна Чимин. Пак уже одет по-парадному, в белоснежной рубашке, заправленной в черные джинсы и с очками, висящими на верхней застегнутой пуговице. С горем пополам растолкав Чонгука и заставив его умыться, они спускаются на завтрак, который было решено провести всем вместе, прежде чем разбрестись кто куда. Менеджеры и корди их оставляют, позволяя насладиться настоящим отдыхом, хоть и коротким.       Намджун и Юнги с предвкушением обсуждают встречу со своими американскими приятелями-музыкантами, собираясь отправиться к ним сразу после завтрака. Очередной альбом усердно пишется, конечно, главными музыкантами в группе. Чимин, Джин и Хосок шумно выбирают, отправиться им на шоппинг или же посетить парк аттракционов. Хосок с удовольствием завис бы в каком-нибудь бутике, но откалываться от парней ему сегодня не хочется. Спустя долгие прения решение принято в пользу второго варианта. О Тэхёне и Чонгуке вспомнили уже в конце завтрака.       — А вы, парни, чем займётесь? — спрашивает Чимин, вытирая губы бумажной салфеткой.       — Я же говорил уже, хён, — напоминает Чонгук забывчивому старшему.       — Ах да, у Чонгуки же сегодня свиданка! — будто бы вспоминая, хлопает в ладоши Чимин, и все за столом оживляются, принимаясь улюлюкать.       — Это не свидание! — раздраженно возводит взгляд к потолку Чонгук. С этими хёнами всегда так.       О том, что Чонгука пригласили, да не кто-то, а одна небезызвестная личность противоположного пола, конечно, все знали и даже успели надоесть Чонгуку своими подтруниваниями. Пожалуй, единственный, кто не отпускал шутки на эту тему — это Тэхён. Нет, не потому, что он вдруг об этом забыл или ему было безразлично, а потому что в Тэхёне поселилось новое, неизвестное доселе чувство — ревность. Съедающая, ноющая изнутри и не оставляющая в покое ни на час.       Тэхёну в принципе такое чувство было раньше незнакомо. В то время, когда у Чонгука бушевали гормоны, и он был не прочь воспользоваться женским вниманием, Тэхён и сам в монахах не ходил. У них обоих были кратковременные связи, приносящие удовлетворение, и ни о какой ревности, конечно, и речи не было. Они по-дружески обсуждали нескромный полученный опыт, Чонгук смешно алел щеками, а Тэхён заливался смехом, не менее смущенным. Как же давно это было... А к тому моменту, когда Тэхён свернул не на ту дорожку, Чонгук уже успокоился, и никаких похождений за ним больше замечено не было. Тэхён всё это время спокойно лелеял внутри себя светлые чувства к Чонгуку, и на его пути не вставало никаких женщин до этого дня. Что же, всему хорошему приходит конец.       — А ты придумал, чем заняться? — спрашивает у Тэхёна Джин, когда все начинают расходиться.       — Хочу просто отдохнуть, — кивает ему Тэхён и первым покидает ресторан отеля.       Будучи совершенно опустошенным и вымотанным бесконечным туром, сопровождающимся постоянным эмоциональным напряжением, вызванным ещё и непрошеными чувствами, которые стали слишком сильно душить, Тэхён просто возвращается в номер и зарывается обратно под одеяло, где никто не достанет. В голове уже рисуется образ Чонгука, обворожительно, как умеет только он, улыбающийся ей при встрече, галантно подающий руку и смеющийся над её шутками. А может, она обнаглеет настолько, что осмелится его поцеловать в щёку? В губы? А если Чонгук осмелеет настолько, что в отель сегодня не вернется и проведет у неё ночь? Тэхён никогда не размышлял, что он будет делать, если вдруг Чонгук заведет настоящий роман. Запрет на отношения, конечно, никто не отменял, но ради бога, кого это когда останавливало? Немного осторожности, неукоснительное выполнение рабочего графика, хорошие отношения с менеджером — и вуаля! — у вас есть отношения, у вас есть секс. Даже Тэхён в свое время умудрился покуролесить. До тех пор пока не накуролесил с ним. У Чонгука же отношений никогда еще не было. У него были девушки, он не невинный одуванчик. Но ни разу ничего продолжительного или к чему-то обязывающего. Тэхён думает, что из Чонгука бы вышел отличный бойфренд: внимательный, заботливый, он отдавал бы всего себя своей избраннице. Вот только он не для Тэхёна, и Тэхён не знает, сколько ещё ему придется этот камень на себе нести. Ведь пройдет время, Чонгуку захочется кому-то дарить любовь и получать её в ответ, что же тогда останется Тэхёну? Чувство собственной неправильности, одиночество и саморазрушение? Порой кажется, что от безысходности он скоро сломается, не выдержит. Да кто вообще способен находиться 24/7 с объектом своих искренних чувств и изображать дружбу на века, зная, что вам никогда и ни при каких обстоятельствах не быть вместе. Тэхён хотел быть не таким, хотел бы любить какую-нибудь симпатичную девчонку из другой группы и мечтать лет через десять завести с ней собаку и пару карапузов в большом красивом доме. Но нет, Тэхён убивается от запретных чувств к своему донсену и чувства сжигающей ревности.       За самобичеванием и самокопанием день переходит в вечер удивительно быстро, но почему-то он не чувствует себя ни отдохнувшим, ни успокоившимся. Мысли то и дело возвращаются к Чонгуку, а богатое воображение предательски подкидывает картины, в которых Чонгук смотрит не на него. Знаете это чувство, когда от сердца неприятно отливает кровь, обдавая горячей волной всё тело изнутри? Тэхён теперь тоже знает.       От дурацких размышлений не отвлекает ни включённая на плазме комедийная мелодрама, конечно, с хэппи-эндом, ни переписка в kakaoTalk с мамой, которая утверждает, что у неё всё отлично. Даже сон не идёт, заставляя только беспокойно ворочаться с одного бока на другой и вздыхать в тишине.       В дверь негромко стучат, когда часы показывают уже за полночь. Не дожидаясь его ответа, дверь открывают запасным ключом-картой (который, вообще-то, должен находиться у лидера), запуская внутрь полоску света из коридора. В проеме показывается каштановая макушка. Тэхён принимает сидячее положение, разглядывая в полумраке ночного гостя.       — Хён? Ты ещё не спишь? — спрашивает Чонгук, заходя внутрь, закрывая за собой дверь и зажигая в номере приглушённый свет.       Тэхён ничего не отвечает, только переводит взгляд с его глаз на губы, шею и ключицы, словно оценивая, все ли осталось так, как было утром.       — Я вернулся, — озвучивает Чон то, зачем, собственно, зашёл к Тэхёну.       — И… как свидание? — голос Тэхёна звучит сухо и совсем не дружелюбно. И почему каждый раз, когда пытаешься скрыть свою злость и обиду, получается в точности наоборот?       — Это было не свидание. Ничего не было, — зачем-то оправдывается Чонгук.       — Мне какое дело? — бросает Ким. — У тебя всё? Иди спать.       Чонгук одаривает тяжёлым нечитаемым взглядом, прежде чем развернуться и снова открыть дверь, теперь уже для того, чтобы уйти.       — Тебе же есть дело, хён, — тихо отвечает ему Чонгук, едва слышно, но для Тэхёна слова звучат как раскаты грома.       Оставшись снова в одиночестве в темном номере, Тэхён стирает дорожки слез, покатившихся по щекам, в полной мере ощущая, что он не в порядке.

***

      Продвижение в Штатах — это, безусловно, очень круто. Любой корейский артист мечтает добиться успеха в Америке. Посещение премий — то, что они любят больше всего. Невероятное шоу, встречи с самыми влиятельными представителями американского шоу-бизнеса, полезные знакомства, и, конечно, получение заветной статуэтки. Очередное значимое в их карьере мероприятие назначено на сегодняшний вечер, и Тэхён соврёт, если скажет, что не испытывает приятного волнения. В конце концов, ни к этому ли он всю жизнь стремился?       В минивэне, в котором они направляются на церемонию, оживленно и шумно. Тэхён, зажатый между Намджуном и Хосоком, слушает их веселый треск о предстоящем награждении; Чимин, Юнги и Джин обсуждают выступление, отрепетированное накануне; Чонгук молчит всю дорогу до арены, словно его вообще не интересует происходящее.       — Между вами двумя кошка пробежала? — как бы между прочим интересуется Намджун, отвлекая Тэхёна от разглядывания носков собственных начищенных туфель.       — Между кем? — глупо переспрашивает Тэхён, хотя можно было и не уточнять.       — Между тобой и Чонгуком, — Намджун указывает на сидящего впереди него Чона, который смотрит в окно и, конечно, слушает их разговор.       — Нет, всё нормально, мы не в ссоре, — убедительно отвечает Тэхён, используя все свои актерские навыки, и даже выдаёт лидеру бодрую улыбку. Намджун, конечно, своим мемберам верит, как самому себе, а потому только кивает улыбающемуся парню и снова отвлекается на разговор с Хосоком. А улыбка Тэхёна тут же испаряется.       На красной дорожке Тэхён чувствует себя чуточку лучше, ощущая на спине приободряющую и успокаивающую ладонь лидера. Может быть, Намджун и не особо проницательный, когда дело касается чужих чувств, но почему-то он всегда там, где нужно, и делает то, что так необходимо — поддерживает. Чонгук во время фотосессии и интервью на дорожке стоит в противоположной от него стороне, и это определённо даёт ему немного спокойствия.       С той ссоры, которую и ссорой-то назвать сложно, Тэхён Чонгука избегает. Мысль, что игнорирование — лучший способ оградить младшего от своих неправильных чувств и возможных последствиях возникла сама собой и пришлась по душе. А ещё, Тэхён признаёт, что он просто трус, и тот тяжёлый немигающий взгляд преследует его теперь повсюду, закрадываясь страшной мыслью, что Чонгук всё знает. Он яростно всякий раз пытается эти мысли от себя отогнать, успокаивая себя тем, что Чонгук ещё слишком юн и наивен, чтобы о чем-то догадаться.       В зале их рассаживают в первом ряду, прямо напротив сцены, которую они успели изучить на генеральной репетиции ещё несколько дней назад. Тэхён вертел головой, разглядывая преобразившуюся арену и отмечая, что сцена больше не выглядит как обычный подиум круглой формы — появились потрясающие декорации, завораживающе светящиеся и переливающиеся в слегка приглушенном свете зала. Другие звёздные гости постепенно располагаются по трём сторонам от них, и парни только и успевают здороваться и учтиво кланяться по привычке. Тэхён ощущает себя значительно лучше, негромко переговариваясь с Чимином и Юнги, что сидят к нему ближе всех. Настроение улучшается, и Тэхён настраивает себя на приятный вечер, где они обязательно отлично выступят и зададут жару всем собравшимся, получат свою награду и отлично повеселятся. Только всё прекрасное настроение растворяется, когда в соседний сектор, по правую сторону от сидящего с самого края Тэхёна, на такой же первый ряд усаживается группа, которую он хотел бы видеть меньше всего.       — Что они здесь делают? — обескураженно шепчет Тэхён сидящему рядом Чимину.       — Они же номинированы. Ты забыл? — Чимин по-доброму снисходительно улыбается, бросая взгляд куда-то за плечо Тэхёна, и приветственно кивает, видимо, своим приятелям из той самой группы.       Тэхён снова упирается взглядом в пол, стараясь не смотреть вправо, чтобы не натыкаться взглядом на свой персональный кошмар, поселивший в своё время в нем страх и сомнения. Избегать его вечно, конечно, не удастся, и Тэхён это прекрасно понимает, потому смиренно идёт вслед за своими мемберами к коллегам по корейской сцене, когда премия переходит в афтепати.       В зале всеобщее веселье сопровождается громкой музыкой, от чего приходится либо перекрикиваться, либо говорить на самое ухо. Пока парни приветственно обнимают коллег, своих сонбэ, Тэхён лишь скромно им кланяется, чего раньше за ним не наблюдалось. Воздух пропитан неловкостью. Завязывается непринуждённая беседа, в суть которой он не вникает, лишь только мечтает слиться с каким-нибудь предметом мебели, чтобы не видно было. Только вместо этого он ощущает по обе стороны от себя два взгляда: прожигающий и внимательный Чонгука, и изучающий лукавый его взгляд. Тэхён опрокидывает в себя бокал шампанского, взятый с подноса проходящего мимо официанта. А Тэхён, вообще-то, обычно не пьёт алкоголь. Сегодня особый случай.       Когда всё же улучается момент побыть одному, он стоит вдали ото всех, практически в тени декораций зала, и потягивает уже пятый по счёту бокал. Взглядом он находит парней, с натянутой улыбкой наблюдая, как они общаются с какой-то женщиной, имени которой Тэхён не знает. Вернее, общается Намджун. Чонгук и Чимин с сосредоточенными распахнутыми глазами пытаются уловить смысл диалога, наверняка мусоля в голове каждое незнакомое слово. Ох уж этот английский. Тэхён в нем тоже не силён пока что, но наблюдать забавно. Глаза Чонгука забавно округляются, приоткрывается рот и слегка оттопыривается нижняя губа, совсем как у ребёнка. «Очаровательный», — думается Тэхёну.       — Избегаешь меня? — раздаётся его голос у самого уха, заставляя Тэхёна вздрогнуть.       — Н-нет, хён, я не избегаю, — машет головой Ким, стараясь не смотреть в глаза.       — Да ладно тебе. Мы слишком хорошо друг друга знаем, — мягко улыбается он. — Я скучал, на самом деле. А ты, наверное, нет.       Тэхён молчит. Что ему ответить? Что их связь привела к тому, что Тэхён больше не знает, кто он и что ему делать? Что их связь развила в нем бесконтрольную паранойю, что о нем могут узнать? Что просыпается в холодном поту всё по той же причине? Что даже в мыслях старается его имя не произносить, словно оно — катализатор всех его проблем? Это он должен ему сказать?       — Хочешь поговорить, Тэ? — тон собеседника сменяется на сочувственный, и Тэхён поднимает неуверенный взгляд.       Поговорить, безусловно, хочется. И не просто поговорить, а выговориться. Но с кем ещё говорить, если о его ориентации знает только он? Тэхён хмурится, мысленно взвешивая все за и против, не желая ворошить прошлое, которое и прошлым-то стать ещё не успело. Но разве он Тэхёну когда-то лгал? Нет. Разве причинял вред? Делал что-то против его воли? Тоже нет. Тэхён знает, что он не виноват в том, что его выбрали в качестве источника всех проблем. Тэхён ведь просто трус, и ему нужно было найти крайнего.       Его недолгие размышления прерывают подошедшие к ним Намджун и Чонгук. Остальных парней в зале уже не видать.       — Мы собираемся вернуться в отель. Ты едешь? — спрашивает Ким, указывая большим пальцем на выход.       — Мы планировали ещё немного поговорить, — отвечает ему вместо Тэхёна он. — Давно не виделись.       — А, конечно, парни, — улыбается в ответ Намджун, хлопая обоих по плечам. Все свои ведь. — Не забудь только, что утром вылетаем, ладно? Сильно не задерживайся.       Тэхён снова выдаёт улыбку лидеру, в которую тот всегда верит безоговорочно, и обещает скоро вернуться в отель. На тёмный пытливый взгляд Чонгука он пытается не обращать внимания. Страшно.       Оставшись снова наедине, Тэхён успевает уже за компанию выпить ещё пару бокалов. Несмотря на то, что пьёт довольно редко, он достаточно выносливый и к тому моменту, когда они вдвоём покидают вечеринку, лишь едва ощутимо пошатывается.       — Вы остановились в том же отеле? — интересуется Тэхён, когда замечает, что они приехали туда же, откуда днём он выезжал.       — Получается, что так, — улыбается он. — Идём?       Тэхён кивает и идёт следом, надеясь, что их мемберы уже разошлись по своим номерам, и они никого не встретят по пути. К счастью, лифт останавливается на этаж выше, а значит ни с кем из своей группы он столкнуться точно не должен. Это успокаивает, хоть и не на много. Сердце всё равно волнительно заходится, и Тэхён понимает, что не должен быть сейчас здесь. Вернулся к тому, от чего пытался почти весь год убежать. Просто смешон в своей нелогичности.       Он открывает дверь ключом-картой и запускает Тэхёна внутрь. Номер точь в точь как его собственный, разве что бардак тщательно убран горничной. На номере Тэхёна же вечное «не беспокоить», а раскиданные вещи совсем не смущают. Пока Тэхён неловко осматривается, он, не стесняясь, переодевается в простую свободную футболку и смывает в ванной макияж. Теперь и не скажешь, что парень Тэхёна на несколько лет старше. Юное лицо, без намёка на усталость и щетину, тёплый взгляд и добрая улыбка. Тэхён понемногу расслабляется. Из бара достаётся вино и разливается по двум бокалам, один из которых вручают ему в руки.       — Присаживайся, — он указывает на одно из кресел и сам усаживается напротив. — Ну, рассказывай, что у тебя происходит.       Тэхён устраивается в кресле и почти залпом выпивает вино из своего бокала. Оно уже словно родное стекает по горлу, грея изнутри и подпитывая смелость. Говорить трудно. Ещё труднее говорить с тем, о ком пытался не вспоминать столько времени. Но алкоголь всё же хоть немного, но развязывает язык.       — Я устал. Я не могу так больше, — облокотившись локтями на колени, Тэхён горбит спину и тяжело вздыхает. — Я не справляюсь, хён. Не знаю, как ты можешь спокойно жить с этим…       — С этим чем? — приподнимает он брови.       — С давлением. Разве тебе не страшно, что весь мир узнает, что ты спишь с парнями? Не страшно, что вся карьера полетит к чертям?       Он пожимает плечами.       — Ты же знаешь, что я не долго скрывал ориентацию от группы, и моему агентству всё тоже известно. Я защищён. Плюс, я осторожен.       — Да, точно. Но что мне делать? Как я должен с этим справляться? — глаза начинает щипать, и Тэхён трёт их пальцами, лишь бы позорно не расплакаться. Хотя уверен, он бы понял его слёзы.       — Принять себя, Тэ. Ты должен принять это, иначе тебе никогда не стать счастливым. Ты так и продолжишь каждый день мучиться в страхе.       — Ты не понимаешь…       — Я не понимаю? — усмехается он. — Я раскрылся перед своей группой, перед агентством, признался лучшему другу в своих чувствах, и он эти чувства не принял. Мы уже почти пять лет играем в друзей, делаем вид, что ничего не произошло, а ты говоришь, что я не понимаю?       Повисает молчание, разбавляемое только вином, снова заполняющим бокалы, и звоном телефона Тэхёна. Намджун 23:49 «У тебя всё в порядке? Уже поздно» Тэхён 23:50 «Всё хорошо, хён. Скоро вернусь»       Тэхён отправляет сообщение и кусает губы, которые и так уже истерзаны им самим же. Телефон откладывается подальше, а всё его внимание снова возвращается к их разговору. Он долго формулирует в голове мысль, прежде чем продолжить.       — Ты знаешь, всё словно перевернулось с ног на голову после того, как я попробовал… с тобой, — вздыхает Тэхён, вертя бокал в руках и чувствуя, как алеют щеки. — Нет, это было хорошо, ты не подумай… Но после этого я не могу спокойно существовать. Я боюсь, что об этом все узнают: парни, агентство, весь мир. Это будет конец всему. Я похороню всё, к чему так долго шёл.       На его сгорбленную спину опускается рука, принимаясь успокаивающе поглаживать.       — Слушай, тебе бы отдохнуть, парень. Ты себя совсем загнал. Думаешь, ты первый гей в этой индустрии? — со знанием дела улыбается он. — Поверь мне, это не так. И все ведь живут, встречаются, спят друг с другом. А ты только загоняешься. Прекращай это дело, серьёзно. Так и до срыва недалеко. На крайний случай, ты всегда можешь обратиться ко мне, если нужно поговорить или попросить совет. Если, конечно, прекратишь меня избегать.       Последняя фраза вызывает у Тэхёна пьяную усмешку, и закрадывается мысль, что и правда, возможно, не всё так плохо, как он себе представляет. Может, ему действительно стоит попытаться отпустить всё это? Слова хёна, его тёплая ладонь, поглаживающая спину, заставляют млеть в алкогольном забытие, и Тэхён на самом деле отпускает. Пусть на короткий вечер, но ему это нужно, чтобы не сойти с ума.       — Ты красивый, Тэхён. Я, кажется, уже говорил тебе это, да?       — Можешь сказать ещё, я не обижусь, — кивает ему в ответ Тэхён, облизывая вино с губ.       — Дразнишь? — его бровь удивленно приподнимается, но на губах растягивается довольная улыбка. Он предполагал, что эта встреча закончится чем-то похожим.       — Немного, — соглашается Тэхён и развязывает на себе галстук.       Чужая рука со спины перемещается на воротник сорочки, помогая расстегнуть тугие пуговицы, после чего стягивает её с плеч, оставляя Тэхёна полуобнаженным. Голова всё ещё работает, несмотря на количество выпитого, и Тэхён успевает задуматься, совершает он очередную ошибку или же, наконец, отпускает и принимает себя. Правда, поразмышлять об этом ему не дают и утаскивают в сторону кровати. Тэхён падает голой спиной на прохладные простыни, и его тут же придавливают сверху, седлая бёдра. Классические брюки совсем не скрывают напряжение в штанах, ни у него, ни у его партнёра. Глупо отрицать, что всё происходящее не приносит удовольствие. О, ещё какое. Тэхён, тяжело дыша, закатывает от наслаждения глаза, когда его освобождают от брюк и ласкают там, где он не часто получает ласку в последнее время. Ему не принципиально, быть сегодня сверху или снизу, они уже пробовали по-разному. Хочется хоть какой-нибудь разрядки и побыстрее. Парень, избавив их от оставшейся одежды, тянет Тэхёна на себя, заставляя улечься сверху и всовывает в ладонь презерватив, как призыв к активным действиям. Тэхён не удивляется, знает, что тому нравится, когда партнёр ведёт, и на этот вечер становится ведущим. Уж в том, чтобы вести у него опыта хватает. Парень под ним изящный и хрупкий, и несмотря на очерченные мышцы, выглядит гораздо меньше Тэхёна. У самого Тэхёна никакого рельефа нет, есть только мягкий животик, который совсем не видно под одеждой.       Любые мысли исчезают из головы, стоит только дорваться до тела, которое дарит нежность и ласку, обдаёт своим жаром и приносит наслаждение. Тэхён теряется в ритмичных движениях, забывается в пошлых звуках шлепков, стонов и тяжёлого дыхания. Из головы даже вылетает мысль о том, что сейчас под ним он, а не Чонгук. Впрочем, Тэхён ни разу и не думал о Чонгуке в таком ракурсе и даже представить себе не сможет, был бы он в их тандеме сверху или снизу. Что-то из раздела фантастики, не меньше.       Разрядка не заставляет себя долго ждать. Долгое отсутствие секса даёт о себе знать, и надолго Тэхёна не хватает, но он доводит до оргазма партнёра, ведь не мудак же. После секса оставаться здесь больше не хочется. Не хочется больше ни разговоров, ни прикосновений, ни объятий. Чувство неправильности возвращается снова, словно никуда не уходило, мерзкое и скребущее изнутри. Концентрация алкоголя в крови к этому моменту достигает максимума, и с постели Ким поднимается, уже знатно шатаясь. Использованный презерватив он бросает на пол возле кровати и ищет взглядом то, в чем сюда пришёл. Парень ничего не говорит, понимает. Он укрывается одеялом и молча наблюдает, как пьяный Тэхён натягивает на себя боксеры и брюки. Накинув сорочку, он застегивает её лишь наполовину, оставляя на груди распахнутой. Просто нет сил. Галстук он засовывает в карман, где-то на задворках сознания подумав, что стилист-нуна его прибьёт, если не досчитается предметов гардероба.       — Тэхён, подожди, — окликает его он и встаёт с постели, не стесняясь наготы.       Тэхён останавливается у самой двери, всё же оборачиваясь к парню.       — Если тебе что-то понадобится, не стесняйся мне звонить, хорошо? Даже просто поговорить. Ты не один, Тэ. Просто хочу, чтобы ты это помнил, — он слегка наклоняет лицо Тэхёна за подбородок и касается его губ своими, проходясь по ним языком и отстраняясь.       — Есть человек, который мне небезразличен, — тихо признаётся Тэхён.       — Почему сразу не сказал? Ничего бы не было, — он стирает пальцем свою слюну с нижней губы Тэхёна, словно это сотрёт всё то, что между ними было, но улыбается, как и всегда, обезоруживающе тепло.       — Я же сам за тобой пошел, верно? — на вопрос Тэхёна не нужен ответ, оба и так всё понимают.       Парень, закрывший за Тэхёном дверь, вовсе не считает себя использованным и не ощущает обиженным. Всё, что он чувствует к Тэхёну — обычное понимание, ведь он тоже когда-то мучился и сомневался. Правда, ему в силу характера далось всё это гораздо легче. Тэхён же подвержен долгим самокопаниям и терзаниям, и ему рядом необходим человек, способный выслушать и подставить плечо.       Выйдя из лифта на своём этаже, Тэхён бредёт к своему номеру, расположенному в самом конце широкого коридора. Руки шарят по карманам в поисках ключ-карты, но Тэхён даже не помнит, взял ли вообще его с собой. Не найдя ключ ни в одном из карманов, Тэхён дергает ручку двери, которая и не думает поддаваться, и с болезненным стоном опускается на пол. Кретин.       Спустя минуту дверь открывается, но не та, которая была ему нужна. Из-за соседней показывается высокая фигура Чонгука, возвышающаяся над сидящим на полу Тэхёном.       — Вернулся, — чеканит Чонгук. — Так упился, что до своего номера дойти не в состоянии? Собрался спать здесь?       — Чонгуки, — вздыхает пьяно Тэхён, собираясь подняться, но его отрывают от пола и закидывают на плечо, не давая выдать какую-нибудь глупость за оправдание.       Его пьяную тушу кидают на постель и снимают с него наспех надетые брюки и сорочку, у которой пуговицы в сторону «уехали». Раздев его до трусов, Чонгук натягивает на его голову свою чистую футболку, не пахнущую ни алкоголем, ни чужим парфюмом, ни разгоряченным после секса телом.       — Руки просовывай, алкаш, — зло требует Чонгук, помогая ему дальше надевать футболку.       — Я тебе хён, — бубнит Ким, пытаясь найти в футболке дырки для рук, но тщетно, пока за него это не делает Чон, больно сжимая его локти и продевая руки в рукава.       — Ложись спать, — указывает Чонгук на одну половину кровати и кидает в него одеяло. — Помоешься утром.       Тэхён покорно одеяло принимает, устраиваясь на одной из подушек, и вперив взгляд в потолок. Комната предсказуемо начинает кружиться, и Тэхён зажмуривает глаза, пытаясь прогнать это мерзкое чувство. Кровать рядом слегка продавливается, усиливая у Тэхёна ощущение "полета". Чонгук ложится на другой половине, поворачиваясь к Киму спиной и пытается настроиться на сон. Через 4 часа вставать и собираться на самолёт.       — Чонгуки… — вымученно тянет Тэхён спустя пару минут.       — Ну что? — закатывая глаза, откликается Чон, но в ответ тишина.       Выждав несколько секунд, он поворачивается к Тэхёну, который раздувает щеки и прижимает ладонь ко рту.       — Проклятье, — разгневанно цедит Чонгук и дергает Тэхёна за плечо. — Поднимайся!       Тэхён встаёт так быстро, как только может в своём состоянии, и Чонгук тащит его в ванную, усаживая рядом с унитазом. Его выворачивает сразу же, когда он ещё даже не успевает над этим самым унитазом склониться, и тут же пачкает футболку Чонгука и самого себя.       — Надо было оставаться у него и там блевать! — выплевывает Чонгук, стягивая некогда чистую футболку с Кима и бросая её на пол. — Ещё? Тошнит ещё?       Тэхён отрицательно машет головой, и Чонгук выдавливает пасту на свою зубную щетку, после чего засовывает её Тэхёну в рот, а самого Тэхёна в душевую кабину.       — Чисти, — приказывает Чон и встает вместе с ним под душ.       Тэхён заторможенно водит щеткой по зубам, избавляясь от гадкого привкуса. В это время Чонгук снимает с себя намокшую одежду. Пока Тэхён продолжает чистить зубы, он выдавливает гель для душа и намыливает пошатывающегося Тэхёна целиком, смывая неприятный запах рвоты. Ким не возражает, лишь пытается стоять ровно, пока младший приводит его в божеский вид и особенно тщательно трёт бледные отметины на шее и ключицах.       Омерзительно.       Тэхён на утро о них и не вспомнит и в зеркале уже не увидит, оставляя только в памяти Чонгука.