Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Глава 21 Парни не помнят толком, как они добрались домой и, собственно, почему так быстро. Всё слилось в один сплошной комок ощущений. Жаркие, жадные губы не могли оторваться друг от друга, горячие руки беззастенчиво рыскали по телам, проникая под одежду, а желание только усиливалось. Словно исчез предохранитель, который сдерживал их, исчезли недоверие и подозрение на эту ночь, пускай не полностью, но основная часть проблем отпала, что не могло не радовать парней. Они не могли объяснить даже самим себе, отчего на них нашло это болезненное возбуждение. Может быть, от долгого воздержания или адреналина, что выделился в крови? Впрочем, никого это в данный момент не волновало. Переступив порог дома, парни наконец оторвались друг от друга и смогли вдохнуть свежего воздуха. Голодный взгляд Тома проходился по телу Билла и вновь возвращался на лицо. Взгляд, в котором читалось всё: от дикого желания до странной преданности вперемешку с восхищением. Его скручивало от одного только вида Билла, от его запаха и странной ауры силы, которая была слишком заметна в данный момент. Он провёл языком по губам и шумно выдохнул, встречая прямой взгляд Альфы. — Так и знал, что в монашку ты только играл, — ухмыльнулся Билл. — Ну, надо же было эффект невинной овечки произвести, — хрипло проговорил Том и нагло стянул тонкую кофту с подкачанного торса. — Произвёл, — Альфа схватил парня за руки и завёл их за его спину, заставляя прогибаться в спине, — что сейчас будешь делать? Продолжишь играть в овечку или наконец-то покажешь себя во всей красе? Том вырвал одну руку из захвата и притянул его голову к себе. — А как ты хочешь, Каулитц? — с развратной интонацией в голосе прошептал он, проведя кончиком языка по пухлым губам. Билл медленно растянул эти самые губы в улыбке и толкнул парня в сторону гостиной. — Я хочу тебя на рояле. Том удивлённо приподнял брови, но через секунду уже хитро улыбался. — А он выдержит наши скачки? — вкрадчиво шептал он, медленно пятясь назад. — Выдержит, — выдохнул Билл и стремительно подошёл к нему, хватая за пояс джинсов и притягивая к себе. Какое-то странное чувство колотилось в нём, словно тлеющий огонёк, который стремительно превращался в пламя, томное и чувственное. Билл провёл носом по открытому участку кожи на груди парня и блаженно прикрыл глаза. Каждая клетка пришла в действие, но что-то не давало быть грубым и несдержанным. Что-то заставило его аккуратно снять толстовку и отбросить её в сторону, а самого парня подтолкнуть к роялю, заставляя на него опереться. Том провёл по гладким мышцам груди Альфы и переместил ладони на спину, очерчивая изгиб талии и поясницу, а когда совсем осмелел или обнаглел, пробрался пальцами под пояс брюк и сжал тугой зад в ладонях. Билл дернулся и ухмыльнулся, ударяя по рукам омеги, которые он рывком вытащил из своих штанов. — Даже не мечтай. Том надул губы и притворно оскорбился, но его хитрый, похотливый взгляд был дерзко устремлён на Альфу. — Ну, конечно же… — его голос стал хриплым, — мне остается только мечтать. Билл лишь хмыкнул и сорвал джинсы с него, по пути начиная выцеловывать накачанный торс. Вэйсанур запрокинул голову и положил одну руку на затылок парня, лохматя чёрные волосы, но не давя, просто перебирая пряди. Когда же Каулитц избавил его от одежды, он на миг отошёл и скинул свои оставшиеся тряпки, облегчённо вздохнув. Том лег на бок и чуть прикрыл глаза, следя за ним. Билл быстро направился в ванную и схватил с полки тюбик смазки. Когда он вернулся, то застал шикарную картину. Загорелое накачанное тело на гладкой, лакированной поверхности рояля, на лице выражение безмятежности, но в то же время напряжённость присутствует, как и в тёмном взгляде. От одного только этого вида вся энергия, которая была в теле, сконцентрировалась в паху и путала мысли. — Ты даже в свою течку так шикарно не выглядел… — как-то возбуждённо-восторженно прошептал Билл, проводя ладонью по изгибу талии и с напором раздвигая стройные ноги в стороны. Том сглотнул и удобнее разлёгся на крышке инструмента, из-под полузакрытых век смотря на Каулитца, который начал его растягивать. — Течка — это воля инстинктов, просто тупое, дикое желание и попытка от него избавиться. Сейчас же я хочу тебя по собственному желанию, хочу как парня, а не просто как самца. Билл чуть выгнул бровь, но промолчал, лишь легонько поцеловав внутреннюю сторону бедра парня. Он готовил его тщательно и терпеливо, несмотря на то, что уже плохо контролировал себя. Том рассеянно перебирал чёрные пряди, а потом вдруг зажал их в кулак и притянул к себе голову Билла, впиваясь в плотно сжатые от напряжения губы. Билл нащупал простату и начал перебирать её пальцами, с немалым кайфом слыша сдавленные стоны омеги и видя, как его потряхивает от ударов наслаждения. Он с напором раздвинул сомкнутые губы и проник внутрь языком, бесстыдно начиная вылизывать ещё не до конца обследованную территорию. Сразу же он получил ответ, только какой-то ленивый или слабый, поскольку омега захлёбывался стонами и криками, которые до сих пор старался сдержать. У обоих кончался воздух, но ни один не собирался прекращать целовать и сплетать языки друг друга. Не сдержавшись, Билл сдавил бёдра омеги пальцами — на утро обязательно будут синяки — и чуть потянул на себя, начиная потихоньку входить в тугое анальное отверстие. Том широко распахнул глаза и выгнулся, открывая рот в немом крике. Было не больно, скорее, чуть неприятно: всё же они достаточно давно были близки. Когда Билл вошёл до конца, он замер, внимательно следя за выражением лица омеги. Желание желанием, а причинять боль он ему не собирался. Когда же сам Том придвинулся ближе и кивнул, Билл начал двигаться. Сначала медленно, подстраиваясь и ища правильный угол. Постепенно, он стал долбиться сильнее, выбивая из парня крики, которые уже невозможно было сдержать. В отличие от секса во время течки, сейчас мозг не сносило волной возбуждения и желанием насытить себя. Было совсем другое желание, даже потребность, и какая-то жажда насытиться ощущениями, проникнуть глубже, но в то же время растянуть на несколько часов, чтобы потом до конца понять, что чувствуешь на трезвую голову, так сказать. Хотя о какой трезвой голове может идти речь, когда каждый импульс удовольствия лишает контроля, когда рушатся искусственные стены непонимания и отчужденности, когда стирается граница с реальностью? Остается только вдыхать смешанный аромат, касаться гладкой кожи, ощущать её бархат и лишь ускорять движения, когда пребываешь на пике. Билл сильно вжимался в поджарое тело и не переставал двигать бёдрами, входя в податливую промежность, головкой задевая простату и не тратя времени на простые поглаживания. Он остервенело впивался в губы омеги, жадно их покусывал и тут же зализывал едва заметные трещинки. Том же старался двигаться в такт его движениям, прогибаясь в спине и умудряясь отвечать на поцелуй. Его ладони прошлись по спине Альфы и вдруг наткнулись на едва заметные царапины на спине. Ему немного понадобилось времени, чтобы понять, откуда они тут взялись. Он на миг замер, а затем резко поменял позу, оказываясь сверху, вынудив Билла лечь на спину и положить свои руки ему на бёдра. Несколько секунд Том ничего не делал, просто смотрел в чёрные возбуждённые глаза и ловил каждое изменение в выражении лица парня. Его дыхание стало рваным, а пах начал тянуть сладостной болью. С силой Том надавил на грудь парня и оставил пару-тройку глубоких царапин на бледной коже, как раз над сердцем. Затем наклонился и провёл языком по ним, не отводя взгляда от Билла. Каулитц невольно вздрогнул от удара тока, который был вызван этим взглядом и вызывающе-агрессивной выходкой. Не проронив ни слова, Том выпрямился и, опираясь на икры парня, стал медленно приподниматься и опускаться на член, запрокинув голову назад. Билл положил одну свою руку на поясницу и стал задавать темп, жёстче делая фрикции и постепенно ускоряясь, а в другую взял уже покрасневший орган омеги. Пару движений рукой и ударов по простате, и Том сдавленно закричал, содрогаясь всем телом. Осторожно покинув пульсирующий проход, Билл быстро довёл себя до оргазма и растянулся рядом с парнем, всё ещё рвано дыша. — Знаешь, Каулитц, — Том повернул голову к Альфе и облизнул пересохшие губы, — что-то у меня порядком вопросов накопилось, несмотря на твои ответы. Билл усмехнулся и спрыгнул с рояля. — А я и не сомневался, — он потянулся, чуть ли не мурлыча от удовольствия, слыша, как хрустят косточки, и, чувствуя, что тело наполнено сладкой истомой, — пошли в спальню, а то простудишься. — Батюшки, какой заботливый… — пробормотал омега и лениво встал на ноги, неторопливо подходя к нему, — интересно, как бы ты меня лечил? — Ремнём. — БДСМ увлекаешься? — притворно удивлённо спросил Том, выгибая брови. — Ага, причем жёстким, — Билл состроил маску маньяка и хищно улыбнулся, — вот развращу тебя по полной, тогда и проверим, сможешь ли ты подчиниться мне. — Хера с два, Всеядный, — шепнул ему в губы Вэйсанур и коротко поцеловал, направляясь на второй этаж. Биллу оставалось улыбнуться и, закатив глаза, последовать за ним. Дым сигарет витал в полутьме спальни Каулитца, в то время как сам он лежал на кровати и прижимал к себе тело омеги, держа в руке косяк. Они по очереди курили и предпочитали молчать, хотя оба понимали, что проблемы таким образом не исчезнут. Том вздохнул и сел ровно, откинувшись на спинку кровати.  — Давай уже покончим со всем сейчас и будем двигаться дальше? Билл кивнул и тоже сел ровно, взъерошив свои волосы. — Давай. Я так понимаю, ты хочешь знать о моей гибридности? — Меня Марк просветил, но хотелось бы услышать это от тебя. — Я, правда, могу выбирать между полами, не задумываясь о том, кого поиметь, но в определённое время мне надо это делать по специальной схеме. — По какой именно? — Том выгнул бровь и притворно безразлично посмотрел на Альфу, который сидел, закрыв глаза. — Есть всего пять фаз, которые активируются через каждые два месяца. Как твоя течка, например, думаю, ты поймёшь. Во мне просыпается голод, и отключаются мозги. Первые две фазы самые жёсткие, так как я веду себя как ублюдок. Интервал между этими фазами неделя. Всего так называемое «лечение» длится два месяца. Остальные три фазы более легкие, что ли, не такие агрессивные, я бы сказал даже так. — Я так понимаю: две фазы идут на Альф, две — на омег, и одна — на бету? Билл удивился, что Том так быстро всё понял, но виду не подал. — Совершенно верно. — Как ты определяешь, что уже …насытился? Каулитц без слов протянул правую руку и показал почти чёрную надпись, только лишь две буквы остались красными. Том провёл по ним пальцами. — Две фазы осталось… — Я пойму, если ты уйдёшь, — голос Билла был спокоен и ровен, но кто бы знал, что у него творилось внутри в данный момент, — всё же я буду изменять тебе и не раз. — Вот только не начинай тут играть в благородного рыцаря, я тебя прошу, — проворчал омега и толкнул его на спину, нависая сверху, — тебе это не идёт. Я знал, какой образ жизни ты ведёшь, поэтому даже не удивлён, я закрою на это глаза, только пообещай мне одну вещь… — Что именно? Том наклонился и, серьёзно смотря в глаза, проговорил: — Не целуй их в губы больше никогда, — его голос приобрёл угрозу, а рука легла на царапины на груди парня, — потому что я оторву яйца любой твоей бляди, если узнаю или увижу, что ты её поцеловал? Тебе ясно? — Это приказ? — Билл вздёрнул бровь, но его глаза приобрели агрессивный блеск. — Нет, я же не могу тебе приказывать, — фальцетом протянул омега и хищно улыбнулся, начиная целовать шею брюнета, — всего лишь предупреждение. Он стал спускаться на торс и лениво поиграл с сосками, обводя ореолы языком и кусая, медленно спустился вниз, вылизывая и целуя живот, плавно переходя к уже возбуждённому члену. — Ты мой Альфа, как бы сопливо это ни звучало, и за тебя, если придётся, я буду убивать, хотя, если по логике, это должен делать ты. — Я тебя точно когда-нибудь прибью за эти слова, — с шумом выдохнул Билл, крайне удивленный поведением парня, но останавливать его не собирался, — сам же сказал: я не рыцарь, а ты не принцесса. Мы оба подонки. Том ухмыльнулся и аккуратно заглотил орган Альфы, вызывая его протяжный стон. Умело работая языком, омега обхватывал член и облизывал, как сладкую конфету, по пути медленно двигая рукой у основания и перебирая в пальцах яички. Билл даже не стремился скрыть свои стоны, так как не видел смысла. Каждая мышца напряглась, каждый нерв был натянут до предела, хотелось даже не стонать, а орать от наслаждения. Когда чувствуешь, как поджимаются яйца от возбуждения, как стягивается кожа и пульсирует орган, когда выгибает от одного развратно-пошлого движения языка омеги, который в такой аппетитной позе склонялся над ним. Билл зарыл пальцы правой руки в брейдах парня, надавливая на голову, а левой начал ему дрочить. Том плотным кольцом губ обхватил член и стал покорно двигать головой, позволяя задавать нужный Альфе темп и при этом стараясь не подавиться от собственных криков. Тягучая, приторно-сладкая, но сжигающая, как пламя, нега окутала их двоих и довела до оргазма. Такие разные, но в то же время такие похожие, гримасы наслаждения были на их лицах. Невозможно передать словами, что это было за чувство, когда, содрогаясь всем телом, парни выкрикивали имена друг друга, когда, выцеловывая и вылизывая животы от спермы, они не брезговали пробовать вкус друг друга и сплетать языки в ленивом поцелуе. Шаг в пошлость и разврат? Нет, всего лишь ещё одна ступень доверия, которая сняла многие ограничения.   И, стоя сейчас возле кровати, на которой спал Том, Билл понимал, почему он его никак не укусит. Да, метка даёт право контроля над омегой, она сродни клейму или знаку Альфы для остальных, но ещё очень часто она лишает воли человека, и тогда он становится зависимым от своего самца. Билл же не хочет, чтобы парень был зависим от него, чтобы беспрекословно подчинялся и покорно раздвигал ноги, он не хочет тупую амёбу или слабохарактерное существо: это не для него и не для Тома. Они оба лидеры, и подчинение другого автоматически сломает второго.  — Ничего, побегаешь ещё с моим запахом неокольцованным, не украдут, — тихо усмехнулся Каулитц и легко поцеловал парня за ухом. Затем, взяв свои вещи, вышел из спальни. Он уходит всего на пару часов.