Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Глава 20 Том наворачивал круги в своём доме и старался унять дрожь в ногах, которая появилась то ли от страха, то ли от злости. Он до сих пор не мог поверить в то, что произошло буквально утром. Ещё не отойдя до конца от информации, что взвалил на него Билл, Том подвёргся ещё одному шоку — привету из прошлого, которое он скрывал всеми правдами и неправдами, а также хотел забыть. Парень подошёл к своему столу и достал оттуда старую фотографию, с которой на него смотрели кристально-голубые красивые глаза молодого Альфы. — Зачем ты снова врываешься в мою жизнь? — тихо прошептал омега и прикрыл глаза. — Зачем, Рихарт? Незаметно, легко и естественно он погрузился в воспоминания семилетней давности. Тому было шестнадцать лет, когда он впервые увидел Рихарта в своём доме, который на тот момент находился в Дрездене. Ничего не подозревающий парень только поднимался на ноги, начинал зарабатывать свои первые деньги и учился убивать. В тот момент, когда Альфа зашёл в дом, подросток метал ножи в деревянную мишень и не обращал внимания на окружающую его обстановку. В первые секунды ничего не произошло, но воздух накалился от напряжения и едва заметной растерянности, пока бархатный голос не произнёс: — Ну, привет, Томми. Парень обернулся и встретил взгляд пронзительных глаз. Затем он уже осмотрел незнакомого молодого мужчину повнимательней. Лицо было красивым и сексуальным, с легким намёком на брутальность. Лисьи знакомые глаза, ровный нос, узкие губы, изогнутые в ухмылке, и широкие скулы, на которых можно было заметить щетину. Он был высок и хорошо сложен, но качком не казался, скорее, подтянутым. На нём была повседневная одежда: чёрные узкие джинсы, полосатая футболка и серая кофта. На первый взгляд ничего особенного, но лоск и достоинство, с которым незнакомец преподнёс этот образ, заставлял чувствовать себя ничтожеством. Дураку было понятно, что перед ним Альфа. Это было заметно даже не по сильному запаху, а просто по тому, как он держался, статно развернув плечи. Том приподнял бровь. — Мы знакомы? — Знакомы, — незнакомец слегка усмехнулся, — просто ты был ещё слишком маленьким, когда мы виделись в последний раз. Странное чувство… Вроде и посторонний человек, которого он осознано видит в первый раз в жизни, но вражды или какой-то агрессии не чувствует. Но Том не стал сильно полагаться на эти ощущения, так как парень привык сначала всё проверять собственноручно. — Раз мы знакомы, почему я тебя вообще не помню? — А как ты думаешь, Томми, стал бы двухгодовалый малыш помнить импульсивного подростка, который часто сбегал из дома из-за выкидонов отца-психа? Том невольно вздрогнул, когда услышал об отце. Уж кого-кого, а вспоминать этого сумасшедшего он не горел желанием. Парень вздохнул и покачал головой. — Я так понимаю, раз ты и об этом знаешь, ты далеко не чужой человек мне? — С одной стороны нет, с другой - да, — загадочно произнёс незнакомец и нагло направился к бару, чувствуя себя здесь хозяином. — Не наглей, — Том подошёл к нему и отобрал бутылку с виски, которую он держал в руке, — и скажи мне, наконец, кто ты и что тебе надо от меня. Мужчина вздохнул и стал серьёзным, присев на барный стул. — Имя Рихарт Шварц тебе о чем-нибудь говорит? Том побледнел, когда услышал эту фамилию, и пару раз моргнул, шумно выдыхая воздух. — Я знаю одного Шварца, вернее, знал. Сани Шварц — первый муж моего отца, которого он… — Зарезал, — спокойно закончил за него Рихарт, но его глаза стали ледяными, — Сани Шварц — мой отец-омега, выходит: я твой сводный старший брат. Том сглотнул и чуть испуганно посмотрел на него. Сказать, что он удивлён, — это ничего не сказать. Он пребывал в каком-то шоке, который вмиг заставил замереть на месте. — Успокойся, — тихо проговорил Альфа, стараясь сделать дружелюбное лицо, — я не убивать тебя приехал. Просто хотел тебя найти. — Зачем? — сипло ответил Том и, не заметив этого, сделал большой глоток виски. Тут же он закашлялся и отставил от себя бутылку подальше. — Отца выпустили, — сквозь зубы проговорил Рихт и мотнул головой, — есть риск того, что он попытается убить и тебя, потому что ты видел… — Не надо, и так понял. Том заметно помрачнел и сник, он не был напуган: за несколько лет в бандитском мире он избавился от страха смерти, но всё же холодок по спине прошёл. — Не забыл ещё? — Ты же не забыл. Рихт молча кивнул, так как не видел смысла ещё что-либо говорить на эту тему. Парень осмотрел комнату, пока младший собирался с мыслями, отмечая, что он далеко не слабый и невинный мальчик. Хотя о какой невинности может идти речь, с их-то воспитанием? — Я так понимаю, тоже двойной жизнью живёшь? Том лишь кивнул, прикрывая глаза. — Наркотики? Опять молчаливый кивок. Рихарт задумчиво закусил губу. — Судя по твоему виду и обстановке в доме, дела идут плохо? — Я шестнадцатилетний сопляк, которого ни во что не ставят. Откуда, скажи мне, у меня будут хорошие дела? — зло прошипел подросток, заставив его усмехнуться. «Знаю я одного такого „сопляка“, который подмял под себя уже весь Берлин. Тебе бы у него поучиться…» — подумал Альфа и встал. — Я могу помочь тебе вырваться наверх, если хочешь. — А что я должен буду за это сделать? — Пятьдесят процентов от каждой сделки. — В чём подвох? — Ни в чём, просто младшим надо помогать, — Рихарт улыбнулся и протянул визитку, — подумай и позвони, я буду три дня в Дрездене. Затем он просто ушёл, оставив Тома со своими мыслями наедине. Том ему перезвонил и дал своё согласие. Всё-таки парень был честолюбив и требователен, но очень импульсивен и, как бы странно это ни звучало, немного труслив. Хотя для его сущности это характерно. Всё же он боялся за свою жизнь, поскольку видел, на что способен его отец. Да и от роста по карьерной лестнице не хотел отказываться. Рихарт не только обеспечил безопасность парня, но ещё и от многих проблем избавил. Он прикрывал его на таможне, он доставал наркотики и помогал их легально переправить в нужное Тому место, и именно он посоветовал скрыть свою фамилию, так как отец мог легко его найти по базе данных. Так пролетело семь лет, за которые омега успел стать уважаемым лидером банды и одним из богатейших молодых людей страны. Правда, он до сих пор не знает, почему это Рихт решил ему помочь. В братские чувства он слабо верил, поэтому всегда старался быть настороже, когда старший оказывался рядом. Но Шварц не следил за ним, у него самого дел по горло было, в том числе и „отношения“ с Биллом его очень выматывали. Естественно, о том, что брат подставляет свой зад гибридному Альфе, Том не знал, а если бы узнал — сбежал бы тот час же, поскольку на тот момент о своей сущности он старательно молчал. Когда Том поднялся достаточно высоко, Рихарт исчез и появился сегодня утром, тем самым заставляя парня вспомнить, благодаря кому он до сих пор жив. О том, что у него теперь есть Альфа, Рихт не знал или, по крайне мере, делал вид, что не знает, но спрашивать или говорить что-то по этому поводу он не стал. Просто поставил перед фактом, что он вернулся и будет присутствовать на сходке. А что именно будет на этой сходке, когда Альфы встретятся, Том не представлял. Парень вздохнул и взглянул на часы. 23:00. „Надеюсь, Билл в это время уже дома“, — подумал он и схватил телефон, набросив на плечи лишь лёгкую курточку, вышел из собственного особняка и направился к своей „Ауди“. В это время Билл как раз вышел из душа и лениво расселся на диване, придвинув к себе ноутбук поближе. Хоть он и порядком устал, но дела компании и её финансовый статус на бирже не будут ждать. Сегодня у него выдался на удивление загруженный и тяжёлый день, настолько, что и подумать о строптивом омеге времени не было. А ведь с последнего их разговора прошло уже четыре дня. За всё это время он с Томом не виделся и не общался, в институте не пересекался, а просто назначить встречу не мог, так как каждая минута была расписана. Его парни откопали приличные дыры и проколы в делах компании, которые ему в срочном порядке приходилось устранять. Совещания через каждые полчаса, многочисленные встречи, проверки и перестройки кадров, просмотры отчётов и докладов, бесконечные звонки и переговоры… От всего этого голова парня готова была взорваться, но он упорно держался и только дома понял, как вымотался. А ведь это только первые две недели работы… Билл на миг закрыл глаза и вздохнул, мотнув головой. Из минутной нирваны его вырвал звонок мобильного. Не открывая глаз, он поднёс телефон к уху и ответил. — Знаешь, отец, я всё больше и больше убеждаюсь, что совести у тебя нет. Алекс вздохнул. — Что, тяжелый день? — Десять непрерывных совещаний, тридцать встреч за день, многочисленные пересматривания договоров и проверки, и всё из-за того, что ты не удосужился проверить свою базу и работников, — раздражённо прошипел Билл и распахнул глаза, — и после этого ты спрашиваешь, тяжёлый ли у меня день! Алекс спокойно выслушал тираду сына и произнёс: — Привыкай, это и есть работа генерального директора компании. Билл беззвучно ругнулся и глубоко вздохнул, проводя рукой по лицу. — Забей, — проговорил он, — чего звонишь? Что-то случилось? — Случилось, — мрачно проговорил отец, — загляни домой завтра. — Пап… — протянул Билл, чувствуя подвох, — выкладывай, что уже случилось. В этот момент раздался другой звонок, в дверь, и парень заранее проклял умника, который додумался к нему прийти ночью, пошёл открывать. — Сейчас это неважно, — уклончиво ответил Алекс. Билл поморщился. — Ты врёшь, я по голосу слышу, — проговорил он и замолчал, когда на пороге увидел Тома, — я тебе перезвоню завтра. Отключив телефон, даже не вслушиваясь в ответ отца, он убрал мобильный в карман и посмотрел на омегу, который, опустив глаза в пол, стоял, опираясь плечом на косяк проёма. — Привет, — тихо проговорил Том и, наконец, посмотрел на Билла, тут же удивлённо моргая. Чистое, не тронутое макияжем лицо, обычные спортивные штаны и растянутая майка. Сейчас Билл выглядел как обычный парень, вполне „земной“ и домашний. Билл хмыкнул. — Ну, привет, — он отошёл в сторону, пропуская, — проходи. Том, опасливо озираясь, прошел вглубь дома, по пути отмечая новые детали, которые он не заметил в прошлый раз. Сам интерьер дома был в стиле хай-тек: минимум мебели и масса простора. Парень сказал бы, что здесь присутствует некий аскетизм. Гостиная была большая и уютная, в тёплых коричневых тонах. Том прошёл в комнату и удивлённо моргнул. У окна в лунном свете стоял шикарный чёрный рояль. — Удивлён? — тихий голос Билла заставил его вздрогнуть и кивнуть. — Я никогда бы не подумал, что ты играешь на рояле, — честно признался он и стал осматривать комнату дальше. В северную стену был встроен камин, напротив него стояли длинный диван, кофейный столик и два кресла. — Куда ты это всё дел в прошлый раз? Билл усмехнулся. — Убрал на второй этаж. — Любишь минимализм? — Люблю простор. Том внезапно обернулся и приподнял бровь, вглядываясь в спокойное лицо Альфы. Но его серьёзные глаза заставили насторожиться. — У тебя что-то случилось? „Случилось, — с усмешкой подумал Билл, — омегу с кучей тайн нашёл и сдуру подписался на каторгу“. — Нет, просто день тяжёлый был. Ты решил что-то? Том сглотнул и кивнул. — Я согласен на твоё предложение, — проговорил он и подошёл к парню, — только вот нам надо поговорить. Обо всём. — Я в твоём полном распоряжении, — улыбнулся Билл. — Пошли на кухню, перекусим, а то у тебя такой вид, будто ты целый день не ел. — У тебя тоже такой вид, — Том позволил себе слабую улыбку. — Да и потом, мне было не до еды сегодня. Билл закатил глаза. — Пошли, голодающий. Они прошли через коридор и попали на кухню, которая была сделана в чёрно-серебристых тонах, но, несмотря на это, была довольно уютной. Том присел за широкий стол и опёрся щекой на руку, наблюдая за парнем. — Ты прожжешь во мне дыру, — проговорил Каулитц, ставя на стол две тарелки с горячим спагетти. — А то ты против этого, — фыркнул Том и принялся за еду. Билл посмотрел на него долгим взглядом, но ничего не сказал, только лишь улыбнулся. Первое время, они просто молча ели, но вскоре Том нарушил эту тишину. — Расскажи мне о себе. — Что именно ты хочешь знать? — Билл пристально посмотрел на него и выгнул бровь. Том облизал измазанные пастой губы и пожал плечами. — Не знаю даже, что именно. Начнём по порядку. Когда начал создавать свою группировку? Билл хмыкнул. — В тринадцать лет, — заметив изумлённый взгляд парня, он усмехнулся и пожал плечами, — сначала это была кучка сопляков, которые только-только начали подниматься на ноги. Я, Георг и Густ были центром этой банды, её мозгом и сердцем, как бы пафосно это ни звучало. — Я так и знал, что вся эта история с институтом — ложь, — проворчал Том. — Сколько лет ты с ними знаком? — Десять, они мне почти как братья. Да и росли мы вместе, так что тут и говорить не о чем: они мои руки и мозги. Всё-таки когда набираешь обороты сложно всё держать под контролем в одиночку. — Ты тоже начинал с наркотиков, я прав? — Да, сначала подворотни, потом публичные дома, затем за меня бегали другие. Самое удивительное то, что я спокойно продавал героин в школе, а учителя этого не замечали или делали вид, что не замечают. — Откуда ты брал наркоту в свои-то годы? — Отец одного моего друга был наркодилером и, узнав, что мы хотим заниматься этим, помог с доставкой. — Куда смотрели твои родители? — изумился Том, а Билл напротив жёстко усмехнулся. — Отец целыми днями пропадал в офисе, а папа сначала учился в институте, а потом воспитывал младших, я родился в не очень подходящее время, поэтому и лишён некоторых правил воспитания. Моя проблема была в другом. — Догадываюсь, — проговорил омега и вопросительно приподнял бровь. Билл покачал головой. — Не только в том, что у меня была необычная внешность. Фамилия и имя решали всё, вплоть до того, в какие классы я ни зайду, там всё будет для моего удобства и комфорта. Я же Вильгельм Каулитц, блять, я сын знаменитого человека, я золотой мальчик — вот что бесило меня. Нет, я люблю своих родителей, но, когда меня ассоциируют с ними, убить готов. Поэтому я и начал собирать свою банду, чтобы доказать, что я тоже что-то из себя представляю. Глупо, признаю. Наркотики, трава, оружие, мелкая контрабанда… За годы моей учебы я подмял под себя уже весь Берлин. — Во сколько ты первый раз убил? — как-то отстранённо спросил Том. Билл мрачно усмехнулся, но его глаза стали серьёзными. — В пятнадцать лет прирезал одного главаря и занял его место, забирая территории себе. А в шестнадцать поотрывал головы нескольким ублюдкам, которые напали на меня, в прямом смысле этого слова. Я не очень часто убиваю, предпочитаю наблюдать и отдавать приказы, ну, а если уж выпала такая возможность, пользуюсь ей по полной. — Ты жесток. — Ты тоже и не надо этого скрывать, это видно по тебе, хоть ты и пытаешься скрывать всё за маской невинной овечки. Твоя очередь. Когда связался с криминалом? — В восемь лет, когда сбежал из дома. Сначала тоже по подворотням бегал, потом наткнулся на одного Альфу и стал „Коброй“. Этот Альфа меня учил выживать, воровать и убивать, можно даже сказать, он был моим наставником. — Это ваш „главный“? — догадался Билл. Том кивнул. — Да, Сил, можно сказать, меня спас от гибели, ведь если бы не он, я бы давно, наверно, уже был мёртв. Хотя стараниями одного человека моя душонка была в безопасности и так. Билл приподнял бровь, без слов намекая на то, что хочет знать об этом человеке, но Том не спешил рассказывать о нём, поэтому Альфа решил пока подождать с этой информацией. — Убивать начал в семнадцать, так как члены моей банды не очень-то хотели мною рисковать, и поэтому часто марали руки в крови за меня. Но всё равно, если нападали целенаправленно на меня, животы вспарывал уже я. Когда наркотики плохо шли на рынке, я подрабатывал как наёмный убийца, правда, убивал только высокопоставленных особ. — Как же ты стал одним из лидеров банды? Том задумчиво улыбнулся, но его глаза хищно сверкнули. — Меня поддерживал один из главарей банд, которые были на вершине. Это придавало мне уважения. Да и моя работа показывала хороший результат. Да, не все были согласны с решением Сила, но благоразумно решили молчать, предпочитая делать вид, что я просто мальчик, которому повезло стать главарём. — М-да уж… Интересное повышение, надо заметить, — пробормотал Билл и вздохнул, — расскажешь, из-за чего из дома сбежал? Том закусил губу и первое время молчал, а потом вдруг спросил: — А ты мне расскажешь, что заставило тебя убивать семь лет назад? Не удивляйся, я тоже на тебя рыл информацию. — Очень интересно… — проговорил Каулитц, делая вид, что удивлён, — и что же ты нарыл о том отрезке времени? Том втянул носом воздух и спокойно проговорил: — В течение первого года ты тупо убивал всех, кто хоть как-то причастен к аварии. О ней я тоже узнал из архивов. Но хотелось бы, чтобы ты рассказал мне всё от первого лица, так сказать. В чём была причина этой лютой ненависти? Почему тебя почти год не видели в обществе или хотя бы в школе? Кто пострадал в той аварии? — О, причина была проста, — Билл жестоко ухмыльнулся и хищно сверкнул глазами, — как ты знаешь, у меня есть два брата: средний Динар и младший Джейсон. И вот представь себе такую картину: Дин, семилетний ребёнок, стал мишенью для автоматной очереди, которую выпустили в него, когда он сидел у меня за спиной на мотоцикле. Так это ещё цветочки, по сравнению с тем, что было после, — парень скрипнул зубами, — мало нам пуль, так ещё и в машину врезались. И ладно ещё, если бы мы оба пострадали, так нет же, блять, весь удар пришёлся на него! Билл не кричал, скорее, шипел или рычал. Было видно: вот она — его слабость, которая задевает за живое в любой момент и в любое время. Том сглотнул, не решаясь посмотреть в глаза Альфе, поскольку он прекрасно знал, что сейчас они пылают отнюдь не огнём страсти или возбуждения. — Пошли, прогуляемся, — вдруг предложил Каулитц и подорвался на ноги, направляясь на второй этаж дома, чтобы переодеться. Том не стал ему мешать и покорно стал дожидаться его на кухне, так как ему самому надо было подготовиться к вопросам о своей семье. Через пять минут Билл вернулся вниз и жестом позвал парня за собой. Омега закатил глаза, но подчинился и пошёл следом. — Семь лет уже прошло, а я помню всё, как будто это было вчера, — тихо продолжил Билл, засовывая руки в карманы куртки. Они шли по пустынным улицам ночного Берлина и изредка нарушали тишину отдельными репликами. Хотя, по сути, говорил сейчас только Каулитц. Том смотрел на него и понимал, что сейчас его трогать нельзя, так как ему нужно выговориться. Он сомневался, что достаточно широкий круг людей знает эту историю. — Мотоцикл разлетелся на куски, меня — в одну сторону, его — в другую, — Каулитц облокотился на перила моста и вздохнул, вглядываясь в гладь чёрной реки, — под машину. До сих пор помню скрежет железа, звук ломавшихся костей и разрывов ткани, но самое херовое в этом то, что уже годы прошли, а я помню его крики и раны на теле настолько чётко, что могу с закрытыми глазами сказать, где и какой шрам. — А ты насколько серьёзно пострадал? — решился нарушить своё молчание Том. Билл хмыкнул. — Я лишь руку сломал и голову разбил, и это самое абсурдное из всей этой истории. Не знаю, как я тогда сообразил вызвать „скорую“ и зажимать открытые раны на его теле до её приезда, я этого не помню. Зато чётко помню, как меня колотило, когда его оперировали, как орал на меня отец и истерил папа. Это я хорошо помню, но как бы кадрами. А вот то, что происходило потом, напоминало какую-то комедию абсурда. Из-за ран и стресса его организм стал отказывать, и в итоге он впал в кому на неопределённый срок. Оказалось, что на год. Год, когда я в больницу ходил, как к себе домой, год, за который я поседел и постарел лет на десять, год, когда думал: всё, пиздец тебе, Каулитц, доигрался. И год, когда я просто слетел с катушек и стал искать этих ублюдков, по очереди убивая одного за другим. Они долго мучились, умоляли быстрей убить… Но знаешь, что самое странное? — Билл посмотрел на омегу каким-то мутным взглядом. — Мне было абсолютно похуй на их молитвы и страдания, я просто мучил до тех пор, пока они не захлёбывались собственной кровью. И мне приносило это кайф. Признаю, что это было ненормально, и меня можно смело записать в психи, но тогда меня это не волновало. И вот когда последний сдох, Дин пришёл в себя. Странно, да? Том сглотнул и кивнул, пытаясь переварить эту информацию, но пока получалось плохо. — Живучий мой братишка, сильный, — Билл впервые за весь разговор улыбнулся, — я иногда завидую его силе воли. Пережить такое и не стать овощем. Правда, психика его пострадала, но он борется с этим, и за это стоит его уважать, а не жалеть. — Что ты имел в виду, когда говорил, что его психика пострадала? — пропустив мимо ушей последние слова Альфы, спросил Том. — Его сознание и восприятие этого мира иногда отстают от его возраста. Всё же он год, по сути, был куклой, которая ничего не осознавала и просто „спала“, во многом ему сложно познать взрослый мир, но сейчас, вроде, уже начинает всё выравниваться и становиться на свои места. Правда, кошмары и переключения сознания есть до сих пор, что меня беспокоит. — Что за переключения сознания? Раздвоение личности, что ли? — Что-то наподобие того, но это не просто альтер-эго человека, а как бы помутнение рассудка. Он может жить в этом состоянии несколько дней, а потом ничего не помнить и думать, что это всё было очередным кошмаром. А когда до него доходит, что это была реальность, у него начинается приступ вины и самокопания. „Вот я такой несовершенный, некрасивый и, вообще, псих конченный“ и так далее. Он же не понимает, глупый, что все эти недостатки в его голове, а шрамы — лишь физическое напоминание о той аварии. — А что же твои родители? Как они на это реагировали? — Родители… — Билл опять хмыкнул и прикрыл глаза, — отец знал абсолютно всё, кроме некоторых моих личных тайн. Он знал, что я убийца и наркодилер, но, как ни странно, ничего по этому поводу не говорил. Про Дина он тоже знал, но что-либо сделать не мог, так как он первое время вообще к себе никого не подпускал, кроме меня. А папа… Папа просто предпочёл забыть это, как страшный сон, только вот этот сон очень часто о себе напоминает. Родители… Они дают им деньги, одевают и кормят, но воспитываю их я, так как имею на них большее влияние. Да и потом, пусть они будут со мной, чем с какими-то левыми гопниками. — Ты хочешь сказать… — Да, они члены моей банды, причём одни из лучших. — Но зачем это? Они же дети! — Чтобы могли себя защитить и постоять за себя, когда меня не будет рядом, — вот зачем. Чтобы никто не посмел их унизить или оскорбить. Чтобы они не полагались на связи, а сами представляли собой что-то стоящее. — Трудно, наверно, Дину так жить, всё же он Альфа… — Ты прав, трудно, но он справляется, и я был бы рад, если мы закроем эту тему. — Хорошо, — покорно согласился Том и вдруг сник, — теперь моя очередь, да? Билл лишь кивнул и вновь устремил свой взгляд на реку. На вид и не скажешь, что у него вновь всё бушует внутри, снова окуная в омут боли и горечи с головой. Не видно было и того, как расширились глаза, как чуть дрогнули пальцы, как по лицу пробежала тень; ничего из этого глазам было недоступно. Каулитц вздохнул и взял себя в руки. Зря он вспомнил это вновь, зря, только нервы лишний раз мотнул себе. Том тоже собрался с мыслями и без заминок начал рассказывать: — Мой отец Грегори имел дурную привычку и даже бзик: он убивал своих мужей-омег после того, как те рожали ему сыновей. Сначала с ним был один омега, Сани, но он не был истинным партнёром. Он родил здорового Альфу и думал, что может спокойно жить. Хера с два! Грегори устраивал ему скандалы, избивал и насиловал, а потом в один прекрасный день просто зарезал на глазах малолетнего сына. Билл шумно выдохнул и моргнул. — Он был психически нестабилен, да? — Естественно, — фыркнул Том, — ещё припиши сюда паранойю и психозы, граничившие с безумием и яростью. Не представляю, как мой сводный брат выдержал это, тем более подвергаться насилию на протяжении нескольких лет… Хотя нет, представляю, правда, не всё, но значительную часть этого я знаю. — Шрам на твоей спине — дело рук твоего отца? — Да, нюхнул героинчику и давай на мне подписи ставить. — Почему не свёл? — Не хотел забывать мою ненависть к нему и жажду мести. — Он тоже убил твоего отца-омегу? — Он убил свою истинную пару, не только омегу. Четко, между глаз пулей сорок пятого калибра. Он всё время обвинял папу в изменах и в том, что он его предаёт, ещё в меня пальцем тыкал, словно я какое-то дерьмо или тварь неполноценная. Скажи мне, Билл, мы виноваты в том, что родились не такими, как все? — По мнению этого блядского общества - да, но это не значит, что нужно под него прогибаться и гнобить себя уже самостоятельно. Том кивнул и передернул плечами. — Знаешь, он постоянно повторял „не тот, подделка“. Мы допускали мысль, что он уже окончательно свихнулся, поэтому стали сбегать из дома. А когда он убил и моего папу, я сбежал, но и в психушку его сдал. Но через несколько лет он вышел и стал искать меня, поэтому я и залёг на дно. Сейчас, судя по тем докладам, что предоставляют мне мои парни, он в Бельгии открыл одну фирму. Но всё же я не рискую пока светиться, каким бы я хорошим убийцей ни был, а идти против психа — стопроцентное самоубийство. А тут ты на мою голову свалился… — Том впервые улыбнулся и опустил глаза в землю. — Параноика и психа сделал из меня, похлеще моего отца. Билл мрачно ухмыльнулся и притянул парня к себе. — Как будто ты был против этого… — он аккуратно расстегнул верх куртки и едва заметно коснулся горячей кожи на шее, плавно поднимаясь вверх по кадыку и подбородку к губам, — если бы ты этого не хотел, перерезал бы мне горло в первую же встречу… — Да, конечно, — прошептал Том и поднял на Альфу шальные теплые глаза, — а то ж ты такая легкая мишень… Всеядный, блин. Кстати… Ты мне так и не рассказал о той пурге, что нёс мне Марк. Билл закатил глаза и после короткого касания к губам парня проговорил: — Давай утром поговорим насчёт этого, ок? А то мне что-то расхотелось откровенничать. — Падла ты, Каулитц, — рассмеялся Том и обвил руками его шею, — умеешь же отвлечь. — М-м-м… Томми, ты не поверишь: во мне ещё столько тайн, за одну ночь и не расскажешь, — наглые ладони прошлись по спине и остановились на подтянутой заднице. — Что-то я сомневаюсь, что мы обойдёмся одной ночью… — выдохнул омега в губы парня и провёл по ним языком. — Я в этом не сомневаюсь, сладкий, я уверен на все сто процентов, — ответил Билл и накрыл губы Тома в ответном поцелуе, уверенно раздвигая половинки и проникая в полость горячего рта. — Диктатор херов… — проскулил Вэйсанур, отвечая и несознательно выгибаясь в крепких, сильных руках. Адреналин, бурливший в крови после таких откровений, сделал своё дело и повлиял на парней. Поцелуи становились всё более страстными и жадными, словно они хотели впитать в себя друг друга или же поглотить без остатка. Языки сплетались смело и дерзко, без той робости и осторожности, что была несколько дней назад. Две сильные личности боролись за контроль, и в то же время оба подстраивались друг под друга. Но когда руки уже начали внаглую проникать под одежду, им пришлось подорваться. — Ко мне… — это было произнесено низким мурлыкающим голосом, которому Том и не подумал возразить.