Абсурд... или сумасшедшая история нашей любви

Когда Билл спустился вниз, он застал весьма интересную картину. Том что-то рассказывал, активно жестикулируя руками, а Динар заливисто смеялся, в свою очередь с аппетитом уплетая завтрак. Каулитц удивлённо моргнул и усмехнулся, входя на кухню. — Что за веселье с утра пораньше? — О, наш драгоценный и суровый Альфа пожаловал, — ухмыльнулся Том, подходя к парню и мягко целуя его губы, — доброе утро, несмотря на то, что уже три часа дня. Билл фыркнул, целуя в ответ и обнимая за талию. — Ёрничаешь? Что-то уже натворили? — Что ты, дорогой, всё в рамках приличия. Вот развлекал его высочество рассказами из нашей жизни и ваши тайны узнавал. — Да ты что? — брюнет приподнял бровь и посмотрел на брата, который силился не расхохотаться, смотря на голубков. — И как успехи? Много неприличных фактов обо мне узнал? — Достаточно, — усмехнулся Том и вырвался из объятий парня, — тебе, кстати, Джей звонил, матом крыл, за то, что не предупредили его о своём отсутствии. Билл закатил глаза и сел за стол. — Чую, весело нам будет, когда мы приедем домой, — он вздохнул и повернулся к подростку, — как ты себя чувствуешь? Дин облизнул ложку от варенья и поднял серьёзные глаза на брата.  — Нормально, щиплют проколы немного, но это терпимо. Голова не кружится, кости не ломит, могу уже самостоятельно ходить. Через два часа можем возвращаться домой. Парень приподнял бровь, когда заметил, как Билл сжал губы в тонкую линию при упоминании дома, его глаза стали жёсткими и непроницаемыми, словно он злился.   Том, заметив эту перемену в Альфе, подошёл к нему и обнял за плечи, носом утыкаясь в затылок, прошептав: — Успокойся, не пугай ребенка. — Что происходит? — подросток посмотрел на парней серьёзно и чуть обиженно, — Билл, ночью ещё что-то случилось? Сам Каулитц вздохнул и через силу улыбнулся, но злость из глаз так и не ушла. — Всё хорошо, не беспокойся. Просто узнал то, что не очень мне нравится. Не бойся, никого убивать пока не буду. Подросток предпочёл не лезть в это дело сразу, так как видел, что старший натянут как струна, одно прикосновение или слово, и он лопнет, взорвавшись, как бомба замедленного действия, подрывая всё вокруг. Такое состояние у Билла было уже несколько раз, и все эти срывы заканчивались одинаково — смертью для нескольких десятков человек. Да и Том изрядно напуган, хоть и не показывает это, но Динар по глазам видит его опасение и едва заметную панику. — Я же всё равно узнаю, — упрямо проговорил он и поднялся на ноги, убирая грязную тарелку в раковину, — Сахарный, спасибо за завтрак, было вкусно. — Всегда пожалуйста, ваше высочество, — как-то нервно усмехнулся Том, ещё сильнее прижимая брюнета к себе. Динар хмыкнул, закатил глаза и направился в свою комнату. В этот момент с лица омеги сошла улыбка, а глаза беспокойно прошлись по Биллу, который сжимал зубы, стараясь унять злость. — Я не знаю, что ты сейчас чувствуешь и как тебе паршиво внутри, но я тебя прошу, не срывайся, — прошептал парень, касаясь губами волос брюнета, — не надо, ты же не знаешь, правда ли это вообще или выдумка. Успокойся, иначе все догадаются и начнут задавать ненужные вопросы. Я понимаю, что тебе больно от всего этого и, быть может, страшно идти дальше, опасаясь узнать что-то ещё, но этого уже не остановить, надо дойти до конца. А для этого нужно быть хладнокровным, спокойным и сильным, чтобы никто не посмел пробить твою броню. Ты же сильный и смелый, просто соберись и сыграй в хорошего сына. Всё же нам неизвестно, почему он это сделал? Слышишь меня? Билл медленно закивал, смотря в одну точку и нервно улыбаясь, стараясь избавиться от вакуума в сознании и понять суть слов омеги. А потом просто зажмурил глаза, то ли рыкнул, то ли застонал и сильнее сжал свою руку на кисти парня, прижимая ближе к груди. — Если бы мой мозг не подсовывал разные картины его убийства, было бы вообще заебись. Дойдём, куда же мы денемся? Он вздохнул и обернулся к Тому, притягивая того за талию к себе. — Тебе в психологи нужно, знаешь? С Дином общий язык нашёл, меня успокоил…. Кстати говоря, как тебе это удалось? Том приподнял бровь. — Как я нашёл общий язык с Дином? Очень легко, по правде говоря. Я просто не акцентировал своё внимание на его болезни, не смотрел на раны и шрамы, немного лести и несколько историй, и вуаля, он открылся. Он же ещё ребенок, хоть и скрывает это за своей спесью и наглостью. Ну, а ты… — парень обнял его за шею и улыбнулся, — я просто тебя изучил и научился успокаивать, всё же на многие вещи мы смотрим одинаково. Билл хмыкнул, кивая и, чуть приподняв голову, нежно коснулся омежьих губ мягким поцелуем, лениво раздвигая их языком. Том так же лениво ответил, поглаживая шею и затылок парня пальцами. Сейчас не было ни сил, ни желания слишком увлекаться и переходить на страсть, сейчас была просто теплота и томность, просто благодарность за поддержку и за то, что эту поддержку приняли. Руки омеги скользнули по торсу Альфы, забираясь под футболку и касаясь горячей кожи ладонями. Билл с силой сдавил талию парня и оторвался от его губ, упираясь в лоб. — Не увлекаемся пока, нельзя. Том хмыкнул и выпрямился. — Зато ты спокоен, это хорошо. — Да уж, хорошо не то слово. Чувствую себя сопливой истеричкой. Омега рассмеялся, услышав эти слова. — Билл, поверь мне, то, что происходит с тобой сейчас, нормальное явление, всё же ты адекватный человек, а не камень, это раз. Никто не посмеет тебя принять за сопливую истеричку не из-за того, что ты можешь вспороть живот за такие слова, хотя и это тоже, а потому что ты думаешь, как решить проблему и как на неё реагировать, это два. Да и потом, не каждый способен сохранить спокойствие и не сорваться, услышав такое, это три. Так что не беспокойся, никто в твоём статусе не сомневается. — Ты в курсе, как двулично это прозвучало? — ухмыльнулся Каулитц, вставая на ноги. Том усмехнулся. — В курсе. Так что иди, проведай нашего принца и садись есть, потом будем думать, что со всем этим делать. — Бегу исполнять, — сухо проговорил Билл и вышел из кухни. Том проводил его взглядом и покачал головой. Буря на некоторое время утихла, но это не значит, что она исчезла совсем. — Что ты скрываешь, Билл? — Динар перехватил руку брата, когда тот собирался осмотреть его шею. — Я же вижу, что ты взвинчен и зол. Что случилось, пока я спал? Старший не ответил, только лишь прикрыл глаза и вздохнул. — Проблемы так и липнут ко мне. Не забивай себе этим голову. Лучше придумай, что Джею сказать. — Врать бесполезно, он нас в два счёта раскроет. Не проще правду рассказать? — Чтобы он нас потом ещё раз обматерил, за то, что мы так рисковали? Динар фыркнул. — Можно подумать, мы должны спрашивать разрешение на то, чтобы вены мне обколоть. — Ты мне ещё пошути на эту тему, — строго проговорил Билл, разматывая бинт на шее парня, — ты же знаешь, как он переживает за тебя. — Хотя всё должно быть с точностью наоборот, — моментально утратив свою наглость и вызов, проговорил Дин. Брюнет закатил глаза. — Не начинай сначала то, что должно уже скоро закончиться. Просто терпи. — Легко сказать, блять, терпи, — психанул подросток, — но нелегко сделать. Сам знаешь же. — Знаю, поэтому и делаю всё возможное, чтобы облегчить тебе жизнь. Так что не ной. — Ладно, не буду. К слову, твой Лисяра классный парень. Билл фыркнул. — Я же говорил, что он тебе понравится, стоит вам только пообщаться. Кстати, позже я буду тебя пытать. — А меня-то почему? Вон, иди омегу своего пытай, он-то этого как раз очень хочет. — За словами своими следи, — усмехнулся Билл, но его глаза хищно сузились, — не со своими друзьями разговариваешь. — Прости, забылся, — Дин на миг потупил глаза, а потом с прежней наглостью сказал, — чего расселся? Иди, ешь, и поедем, я пока подумаю как отмазаться перед Джеем. — Думай, кибермозг, думай, — старший взлохматил его волосы и встал, направляясь к двери. Грегори зашел в лабораторию и довольно цокнул языком, окидывая взглядом огромную стеклянную ёмкость в которой хранилось тело омеги, застывшее в жидком азоте. Крутившиеся рядом медики и учёные с благоговением смотрели на тело во льду, испытывая поистине божественный трепет перед этим, на первый взгляд, хрупким и слабым созданием. И лишь сам Грегори прекрасно знал, каким сильным может быть его муж. Альфа опёрся на стол и вздохнул. — Начинайте разморозку. Люди стали суетиться, нажимая на кнопки и заглядывая в мониторы компьютеров. Грегори с неким трепетом смотрел в лицо омеги и старался будто впитать. Как бы странно это ни звучало, но его подчинил именно Диамант, а не наоборот. Он сломал его волю, одним взглядом, влюбил в себя, а потом свёл с ума, изменив с другим, и заставил его убить. Сам по себе Альфа психом не был, может, слишком нервный и импульсивный, хотя только сумасшедший согласится выстрелить, а потом и заморозить любимого человека. Сам Диамант его не любил, только использовал и шёл к своей цели по головам других. Его богом и религией была наука и его опыты, он был одержим этими исследованиями и попытками создать бесполое существо, которое сможет выбирать, как жить самостоятельно, не подчиняясь природе. Грегори поддерживал его в этих исследованиях, пока сам не стал одним из них, тем самым позволяя мужу сводить с ума провокациями и угрозами уйти и найти другого. Хоть Диамант и был блядью ещё той, но его гениальности Альфа не мог отрицать. Он продумал всё до мелочей, создавая подводные камни на пути подопытного и ставя его в разные ситуации, при этом находясь в коме в это время. Он использовал всё и всех, не жалея. В этой истории были замешаны их сыновья, к которым ни у одного, ни у другого каких-то трепетных чувств не было. Грегори нежно улыбнулся. — Скоро ты вновь увидишь свет, мой личный мучитель, — прошептал он, скользя взглядом по острым линиям лица омеги. Они были какими-то слишком острыми и хищными, словно осколки мрамора или льда. Очень высокие и выделяющиеся скулы буквально резали пространство, тонкие, узкие губы были чуть презрительно изогнуты в ухмылке, глубоко посаженные большие глаза были расслабленно прикрыты, словно он просто спал, высокий, широкий лоб скрывал уникальный мозг, на хрупкие плечи спадали чёрные курчавые волосы. Тонкий, но атлетичный торс сверкал белизной, позволяя увидеть прорисованные кубики пресса, сильные, но изящные руки были раскинуты в стороны, стройные бедра и длинные ноги обманывали взгляд своей хрупкостью и мнимой слабостью. «Прекрасен, как и шестнадцать лет назад», — подумал Альфа, чувствуя покалывание в пальцах от желания прикоснуться к этому совершенству во плоти, — «всё-таки он был прав, азот сохраняет всё до последней частицы». — Герр Вэйсанур… — голос медика вырвал его из раздумий, — первый этап закончен. Можно ли нам извлечь тело для продолжения процедуры? — Можно, — кивнул он, — только осторожно. И… поменьше прикасайтесь к нему, он этого не любит. Медик кивнул и вернулся к своим коллегам, которые открыли люк стеклянного вакуумного контейнера, вздрагивая от холода, который потянул оттуда. Бережно и осторожно несколько бет и Альф вытащили гибкое, долговязое тело из колбы и положили на операционный стол, подключая приборы и вгоняя иглы в синие вены, на лицо ему положили маску для искусственного дыхания, а на грудь — пару пластин, которые были заряжены током. Омега напоминал труп, но лишь из-за чрезмерной бледности, холода и абсолютного отказа жизненных систем. Но это лишь пока… Голубоватая жидкость потекла по трубкам, поступая в вены и размораживая кровь, заставляя её двигаться по капиллярам и сосудам, запустив сердце двумя разрядами тока. — Кровеносно-сосудистая система в норме, — голоса медиков звучали глухо, — сердце работает хорошо, остальные внутренние органы тоже, нервная система восставлена. Временная парализация опорно-двигательного и речевого аппарата, но это пройдет через сорок восемь часов. Пациент жив… Казалось, они сами не могли поверить в это, но размеренное сердцебиение доказывало то, что у них вышло вернуть к жизни человека, который шестнадцать лет находился в коме, запертый в жидкий азот. Медленно, словно веки были налиты свинцом, омега открыл глаза и обвёл взглядом комнату, заодно посмотрев на людей вокруг него. Грегори судорожно вздохнул и подошёл к нему, переплетая свои пальцы с его. — Ты узнаешь меня? — он склонился над омегой, смотря в его тёмно-синие глаза, а ведь раньше были изумрудные, на дне которых плескалась растерянность, а после что-то похожее на радость, — Диамант? Моргни один раз, если да, два, если нет. Момент, когда веки опустились один раз, для Альфы показался вечностью. — Господи, получилось… — не веря прошептал он, трепетно касаясь тонких скул кончиками пальцев, — не беспокойся насчёт того, что не можешь пошевелиться, это пройдет через сорок восемь часов. Не напрягайся, отдыхай. Диамант заморгал, протестуя, но его уже усыпили, введя снотворное в кровь. Лучше спать во время восстановления, чем помнить этот процесс. Хотя, ему не привыкать. Не первый раз проходит подобную процедуру.